Аксиологическая содержательность «московских повестей» Ю.В. Трифонова

Содержание

Введение 

Глава 1. Историко-философские основы аксиологии

Глава 2. Творчество Ю.В. Трифонова как предмет аксиологического подхода в литературоведении.

2.1.  Художественный мир Ю.В. Трифонова .

           2.2. Этические идеи Ю. Трифонова.

Глава 3.  Аксиологическая  содержательность «московских повестей» Ю.В. Трифонова.

          3.1. Совесть и нравственный выбор героев в «московских повестях» .

          3.2. Дом как ценность в творческом сознании Ю. Трифонова (на примере повести «Дом на набережной»).

3.3. Женские образы в системе ценностей Ю.В. Трифонова.

Заключение.

Список использованных источников и литературы.

Введение

Одна из ключевых фигур  литературного процесса 70-х годов  прошлого столетия, Юрий Валентинович Трифонов (1925-1981)-вошел в историю отечественной словесности со своей главной темой: человек в потоке времени. При жизни его пытались зачислить в «бытописатели», а он говорил про быт: «В русском языке нет, пожалуй, более загадочного, многомерного и непонятного слова». Писатель объяснял: «Взаимоотношения людей тоже быт. Мы находимся в запутанной и сложной структуре быта, на скрещивании множества связей, взглядов дружб, знакомств, неприязней, психологией, идеологией. Каждый  человек, живущий в большом городе, испытывает на себе ежедневно, ежечасно неотступные магнитные токи этой структуры, иногда разрывающей его на части. Нужно постоянно делать выбор, на что-то решаться» [46].

              Началом современного этапа развития трифоноведения, безусловно, явилось проведение I Международной конференции «Мир прозы Юрия Трифонова» (РГГУ,1999), в которой приняли участие наиболее крупные отечественные и зарубежные исследователи наследия писателя. Это событие способствовало уточнению основных направлений трифоноведения как литературоведческой отрасли, выявлению особенностей художественного метода писателя, автобиографических мотивов его произведений, осмыслению преемственной связи с русской классической литературой.

Самыми значимыми научными работами являются монографический очерк Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого «От советского писателя к писателю советской эпохи: Путь Юрия Трифонова» (2001), диссертации Н.А. Бугровой (2004), В.А. Суханова (2001), историко-биографическое исследование А.П. Шитова и В.Д. Поликарпова «Юрий Трифонов и советская эпоха: факты, документы, воспоминания» (2006).

Значительным шагом на пути реконструкции художественной системы писателя стала докторская диссертация В.А. Суханова «Романы Ю.В. Трифонова как художественное единство» (2001), в которой образцы крупной эпической прозы автора проанализированы с точки зрения идейно-тематического, аксиологического, системно-образного и жанрово-стилевого своеобразия.

Во все времена развитие общества определяется не только законами исторического процесса, но и духовными  приоритетами. Важнейшим аспектом существования  человека является его способность  к активному и сознательному  преобразованию мира и самого себя в соответствии со значимыми для  него идеальными представлениями, которые  определяют систему ценностей. Такие  обстоятельства обусловили актуальность темы работы, которая связана с тем, что ценностный мир, как воплощение символа идеальной, гармоничной жизни, существовал и в XIX веке, и ранее, существуют и сейчас. Но в творчестве писателей XX века, в частности, Ю. Трифонова проблема вечных ценностей встает более остро.

     Актуальность темы работы определила и цель: показать творчество писателя в контексте художественной аксиологии.

        Для достижения цели необходимо было решить следующие задачи:    

• изучить литературу, посвященную миру ценностей;
• изучить научные исследования, посвященные аксиоматике;
• рассмотреть героев и ситуации в «московских повестях» Ю. Трифонова, определить какое место они занимают в ценностном мире писателя.
• определить основные ценности, функционирующие в творчестве писателя.

         Между тем для интеллигенции 1960-1970-х годов XX в. каждая его новая публикация становилась поистине событием духовной жизни. Однако и сегодня обращение к его повестям дает возможность поговорить о вечных проблемах и ценностях человеческого бытия.

Объектом исследования является художественная аксиология в произведениях Ю. Трифонова.

Предметом исследования являются духовные ценности, отраженные в произведениях писателя.

Теоретико-методологической основой настоящей работы послужили труды литературоведов А.Б. Есина, В.Е. Хализева, М.В. Селеменевой,  Ю.В. Стрельченя,  В.А Суханова, И.Н. Сухих; а также статьи критиков А. Эльяшевича, В. Кардина, И. Дедкова и др.

Методы исследования: аксиологический подход, сравнительно-типологический метод.

Структура работы: дипломное исследование состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.

Глава 1. Историко-философские основы аксиологии

Существуют два термина для определения системы ценностей - аксиология и аксиоматика. В широком смысле оба они обозначают ценностные принципы, но в узком смысле аксиология – это наука о ценностях, аксиоматика- сами нравственные ценности писателя. В связи с этим, аксиология принадлежит к области изучения философии, аксиоматика- к сфере этики и литературоведения.

Итак, аксиология (с греч. аxios - имеющий ценность, ценный; логос - разум, теория, наука) - теория ценностей, которая занимается исследованием природы ценностей, их критериев, видов и иерархии, а также природы и способа познания ценностей. Своим широким внедрением в философию аксиология обязана немецкому философу, врачу, естествоиспытателю Р.Г. Лотце (1817-1881), который ввел аксиологию в действие практически во всех своих многочисленных сочинениях. В 60-70-е гг. XIX века Лотце теоретически обособил сферу ценностного определения должного от двух других сфер - явлений действительности (фактов) и интеллектуальной веры в их постижимость (истин) – и на этой основе придал понятию «ценность» категориальный смысл, значимый как для бытия, так и для познания. Однако впервые последовательно разграничил и противопоставил сферу сущего (фактического) и должного (ценностного) родоначальник немецкой классической философии И. Кант (1724-1804). Ценность, по Канту, – «предмет, существование которого само по себе всегда есть цель, а не средство».

Несмотря на то, что ценности выступают критерием для отбора и систематизации фактов человеческой истории, сами ценности не могут быть подвергнуты научному анализу, по - мнению неоактианцев, так как имеют лишь одно измерение - значимость для субъекта. Впоследствии аксиология нашла отражение и в трудах немецких философов М. Шелера (1874-1928), одного из основоположников философской аксиологии, противопоставившей формальной этике И. Канта так называемую материальную этику ценностей, в основе которой лежит учение о чувстве как направленном акте постижения ценностей, и  Н. Гартмана(1882-1950),разрабатывавшего теорию неизменных этических ценностей.

Особый интерес и значение для развития аксиологии представляет вклад русской мысли, который  выразился не столько в теоретических  исследованиях, сколько в творчестве художников слова, получившем свое осмысление в эстетической и философской  критике и составившем славу  и мировое значение отечественной  культуры. Здесь особая роль по праву принадлежит Ф.М. Достоевскому, который «в наибольшей степени выявил тенденцию к аксиологизации русской мысли»[23,с.48]. В России 2-ой половины XIX века аксиологическая проблематика получила, в частности, актуализацию в проблеме отношения истины, добра и красоты, различные решения которой касались насущных вопросов художественного творчества и жизненной практики. Опираясь на опыт Ф.М. Достоевского, русский философ Вл. Соловьев настаивал на диалектическом единстве «аксиологической троицы» в противовес  тем концепциям, которые жертвовали красотой во имя истины и добра-справедливости (Д.И. Писарев, а затем теоретически Л.Н. Толстой) или добро и истину приносили в жертву красоте (К. Леонтьев, Ф. Ницше). Ф.М. Достоевский был, безусловно, прав, когда доказывал, что три эти ценности «живут только своим союзом. Добро, отделенное от истины и красоты, есть только неопределенное чувство, бессильный порыв, истина, отвлеченная есть пустое слово, а красота без добра и истины есть кумир» [цит. по: 20,12]. Ценности связаны с реальной деятельностью человека. Только тогда, когда мы рассматриваем общественное бытие человека в аспекте субъект-объектного отношения, можно зафиксировать явление ценности. Мир ценностей есть особый мир, характеризуемый тем, что ценности выражают социально-личностную форму бытия явлений действительности.

К концу XIX века сложились представления о необходимости различать в понятии «ценность» три аспекта. Это характеристика внешних свойств вещей и явлений, выступающих как объект ценностного отношения; психологические качества субъекта этого отношения; отношения между людьми как субъектами, их общение, благодаря которому ценности обретают общую значимость. Второй из них (субъективное выражение ценностного отношения) применительно к искусству глубоко разработал в отечественной науке М. Бахтин. Он дал как теоретическое осмысление этого аспекта, так и его продуктивную апробацию в литературоведческом анализе  художественных текстов Ф. Рабле, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского. У Бахтина аксиологический подход был развернут в широком спектре таких понятий, как «ценностный контекст», «ценностный вес», «ценностный момент», «ценностный смысл», «ценностный центр», «ценностная установка», «культурная ценность», «жизненные ценности», «предметные ценности», «ценностное отношение», «ценностное сознание», «ценностный кругозор», «ценностная ориентация», «ценностная иерархия»[20].

Согласно теории аксиологии, вещь обладает ценностью, потому что  она желаема, а не желаема, потому что обладает ценностью.

Г.П. Выжлецов в специальной  монографии "Аксиология культуры" проследил возникновение и развитие этой отрасли знания в широком  историческом и научном контексте. В нашей стране аксиология входила в обиход научной мысли «через культурологические анализы (С.С. Аверинцев, А.Я. Гуревич, Г.С. Кнабе, B.JI. Рабинович, A.M. Пятигорский, Г.С. Померанц и др.), психологию (Узнадзе и его школа), социологию (В.А. Ядов и его школа). Некоторые приверженцы этой методологии ориентируются также на идеи П.А. Флоренского и М.М. Бахтина.

Однако до сих пор в  определении масштабов аксиологической  содержательности культуры и в понимании  смыслового состава аксиологических  категорий ученые не пришли к единому  мнению. Обзор соответствующего материала  содержится в диссертации Д.А. Абдуллиной, где находим убедительное для  нас обобщение: "В многообразии подходов можно выделить две основные тенденции. Одна наглядно представлена в «московской школе» (условное обозначение), - например, в работах П. Гуревича, JI. Столовича. Другая проявляется в разработках «петербургской школы» — в трудах Г. Выжлецова и других специалистов. Первая тенденция сказывается в панаксиологизированном понимании развития цивилизации и культуры, начиная с античных времен и до нашего времени. То есть получается, что аксиология была и царила всегда, по крайней мере, в философии, как некое неявное измерение мысли. Вторую тенденцию можно видеть в различении специфических этапов развития человечества. Трем типам цивилизации (космогенной, техногенной и антропогенной) здесь соответствуют три этапа эволюции философского знания {онтологический, гносеологический и аксиологический). Последний — и высший, - согласно этим представлениям, можно числить лишь с середины 19 века, зато он раскрыт на перспективу.

            В отечественном литературоведении  одним из первых широко использовал  методологические возможности аксиологии  воронежский ученый В.А. Свительский. В последующее десятилетие аксиологический подход всё активнее разрабатывается филологами (работы И.А. Анашкиной, И.А. Есаулова, Т.А. Касаткиной, И.К. Подковырова, А.С. Собенникова, А.В. Тоичкиной и др.). Специалисты разного профиля успешно объединяют свои усилия при изучении аксиологических проблем. Об этом свидетельствуют, например, материалы проводившейся в 2001 г. в Орске конференции на общую тему «Единство аксиологических основ культуры, филологии и педагогики».

Опыт магнитогорских исследователей (Т.С. Власкиной, Д.А. Абдуллиной, В.Б. Петрова) убедительно демонстрирует, что подход с использованием аксиологической методологии позволяет эффективно решать проблемы современного прочтения литературной классики. Благодаря чему это происходит и как именно «работает»?

Пояснения А.П. Власкина в  одной из последних его работ  уточняют исходные для нас установки: "Всякая методология достаточно условна; во многом это лишь инструментарий, угол зрения; это те мерки, с которыми мы к художественному явлению  подходим, чтобы увидеть его по-новому. По идее, чем проще инструмент, тем  он надежнее. Но бывает иначе: инструмент полезно иногда усложнить, чтобы  работа с ним стала более конструктивна. Вот и аксиология — границы ее продуктивности достаточно узки, пока имеется в виду лишь один уровень интерпретации материала — ценностный. Ценности есть у каждого — человека или персонажа, - и ценности эти очень разные, как по природе своей, так и по статусу. Важно иметь в виду процессы переоценки ценностей. Но в этом едином — ценностном - измерении лишь на первое время интересно оставаться и ориентироваться. И сами разговоры о переоценки ценностей уже становятся расхожими. Как и разговоры о ценностях лишь одного какого—то рода - о православных, или буржуазных, или общечеловеческих. Мы выработали иное понимание аксиологического поля — как многоуровневой среды. При этом в первую очередь подразумевается принцип иерархии. Но дело не только в нем. Понятно, что ценности бывают слишком разные — от материальных до духовных. Важнее принцип их разной выраженности в психологии и поведении человека или персонажа. И потому имеет смысл использовать более общее понятие — аксиологические ориентиры. Одними человек руководствуется непосредственно; они - постоянные регуляторы его поведения, даже на уровне инстинктов. Их мы считаем аксиологическими нормами. Другие человек лишь имеет в виду, сознательно или подсознательно. Он к ним стремится и надеется их достичь. Это собственно ценности, причем любого рода. И наконец, ориентиры высшего порядка, далеко не каждому доступные, - это идеалы. Лишь немногие люди (а персонажи тем более, ибо наши классики — художники объективные и учителя строгие) оказываются способны жить в свете идеала, то есть руководствоваться тем, что вообще недоступно - «пока что» или даже «в принципе»".

Обратим внимание, что А.П. Власкин имеет в виду преимущественно  те аксиологические ориентиры, которые  находят отражение в психологии и поведении персонажей. В то же время существует еще уровень  аксиологических ориентиров самого писателя. Он составляет особое эстетическое измерение в произведении, что  значительно усложняет общую  картину художественной аксиологии. М.М. Бахтин учитывал эту сложность, когда указывал на формально-эстетическое единство произведения, которое образуется благодаря тому, что «ценностный контекст» автора — познавательно-этический и эстетически—актуальный - как бы обнимает, включает в себя «ценностный контекст» героя - этический и жизненно-актуальный.           

 Возможности аксиологического  подхода позволяют учитывать  и еще одно измерение - читательские  ценностные ориентиры. Ведь читатели  разных поколений и в разные  эпохи ищут в литературе так  называемые "актуальные контексты". И в этом аспекте, то есть  на аксиологической основе, открываются  новые перспективы для масштабных  историко-функциональных исследований. Таким образом, аксиологический  аспект исследования литературных  явлений представляется как бы  универсальным: он допускает углубленное  рассмотрение как содержания, так и формы произведений, как авторской индивидуальности, так и тенденций читательского восприятия.

Интересен подход к делению  аксиологии современным литературоведом  А.П. Власкиным на следующие категории: нормы-ценности-идеалы. Ценности- это конкретные ориентиры, к ним можно стремиться, достигать. К ценностям можно двигаться, и тут есть свои нормы жизни. Помимо целей и норм, есть наиболее высшие ориентиры, так называемые мечтательные- это идеалы. То, что вчера было труднодостижимым идеалом, сегодня может стать реальной ценностью, а завтра - нормой жизни. И наоборот, норма сама по себе может оборачиваться в ценность, так как войти в норму – при определенных условиях само по себе цель многих. Или достижение ценностей, их отстаивание и выработка – есть норма.¹

В философском словаре  дается следующее определение данным ориентирам: идеал – такие воображаемые цели, к которым субъект в своей  деятельности стремится приблизиться, но никогда их не достигает. Идеал, вместе с тем, обладает всеми признаками ценности. Он есть высшая ценность, определяющая направление и способы общественного  или индивидуального развития. Таковы идеалы красоты, человеческого совершенства, общественного устройства и т.д. Общественные идеалы выступают как последние основания целей и сила, организующая людей ради решения конкретных задач.

Близки идеалам социальные нормы, хотя и отличаются от них более  конкретным, инструментальным характером. Социальная норма-это общепризнанное в данном сообществе средство оценки существующих и складывающихся ситуаций, а также правило их воспроизведения и изменения. Важнейшая функция социальной нормы – регуляция поведения членов данного сообщества, характера их взаимоотношений, взаимодействия и общения.                                    

Человеческие представления  о том, что собою представляют ценности, называются ценностными представлениями. К ним относятся представления  о добре, красоте, комфорте. Создавая в своем воображении мысленные  образы объектов, в максимальной степени  удовлетворяющих их желания и  потребности, люди формируют идеалы – образцы, эталоны ценности. Содержание идеалов обычно рисуется человеку не слишком отчетливо и зачастую даже не осознается. Тем не менее, в  сравнении с существующими лишь в воображении и не всегда ясно осознаваемыми идеалами люди оценивают  ценность реально существующих материальных и духовных благ.

В широком смысле слова  ценности можно разделить на материальные и духовные. Материальные ценности относятся к ценностям, определяющим повседневные потребности человека, например, к вещам.  Русский культуролог  XIXвека А.С. Кармин отмечает, что материальный или духовный объект имеет ценность, если человек видит в нем средство удовлетворения каких-либо  своих желаний и потребностей [18,с. 45].

В отличие от материальных ценностей, духовные ценности соответствуют  умственной, эмоциональной и волевой  способностям или Истине, Добру и  Красоте. Из этих двух видов ценностей  аксиология в первую очередь имеет  дело с духовными ценностями, а  литература – как с духовными, так и с материальными.

Ценность определяется не столько свойствами объекта, сколько  свойствами человека и его отношением к объекту. Свойства объекта, несомненно, приходится учитывать, но решающее значение имеют не они сами по себе, а сложившиеся  в культуре представления о них и о том, как и какими средствами люди должны удовлетворять свои потребности (а также то, в какой мере данный человек освоил эти представления и разделяет их).

Мир ценностей сложен. Ценности разнообразны и неоднородны. А.С. Кармин выделяет финальные, инструментальные, производные ценности. Все они  взаимообусловлены. Финальные- это  высшие ценности и идеалы, важнее и  значимее которых ничего нет. Они  являются конечными целями человеческих устремлений. Это самоценности, то есть такие ценности, которые ценны  сами по себе, а не потому, что служат средствами для достижения каких-либо иных ценностей. Стремление к ним  не нуждается ни в каких обоснованиях – наоборот, стремление к другим ценностям обосновывается тем, что  последние позволяют приблизиться к финальным ценностям. Финальные  ценности, по мнению Кармина, - это человеческая жизнь, свобода, справедливость, красота, счастье, любовь, дружба, честь, достоинство  личности, законность, гуманизм. Относительно таких ценностей бессмысленно спрашивать, зачем или для чего они нужны. Они нужны сами по себе. Философ М. Мамардашвили отмечает: «Это ведь вещи, производящие сами себя… Для чего нужна свобода и что она? Свобода ничего не производит, да и определить ее как предмет нельзя. Свобода производит только свободу, большую свободу … А уж затем она – условие других вещей, которые может сделать свободный человек»[22].То же можно сказать и о других финальных ценностях. Так, например, одежда, украшения, картины, статуэтки могут иметь инструментальную ценность как средства выражения красоты- финальной ценности. Продвижение по службе может рассматриваться человеком как инструментальная ценность, но вытекающая из этого реализация своих личных возможностей или творческих замыслов, желание власти является финальной ценностью.

Наконец, производные ценности –это следствия или выражения  других ценностей, имеющие значимость лишь как признаки и символы иных ценностных ориентиров. Так, подарок  – производная ценность финальной  ценности – любви, дружбы. Вероятно, деньги, власть – это производная ценность финальной ценности – счастья.

Но А.С. Кармин также отмечает, что ценности во многих случаях оказываются  несовместимы друг с другом. Зачастую  для достижения одних ценностей человек вынужден жертвовать другими. Образование – ценность, равно как и отдых. Но человеку необходимо выбрать: либо получать образование и отказаться  от отдыха, либо отдыхать, отказавшись от получения образования. Иногда в эту дилемму «вмешиваются» финальные ценности. Кармин пишет,  что  жизнь  есть ценность, честь его ценность, но человек может пожертвовать жизнью, чтобы защитить свою честь. Например, дворянин предпочитал погибнуть на дуэли, чем  стерпеть оскорбление чести.²

Для нас является важным вопрос о функционировании ценностных парадигм на уровне обыденного сознания, занятого вопросами повседневной жизни  людей, и на уровне идеологической мысли, на котором в общественном сознании отражаются и оцениваются социально-исторические условия, перспективы и цели развития общества. Повседневная жизнь людей  протекает на фоне исторических событий, происходящих в жизни страны, государства, общества. Но для большинства людей  повседневность – это область житейских «малых дел»: ежедневного быта, покупки и потребления, труда, отдыха, общения.

Ценностные парадигмы  начинают формироваться у человека с детства. От того, как складываются у него отношения с родными  и близкими, какие условия его  окружают, во многом зависят ценностные ориентации, которыми он будет руководствоваться  в дальнейшем. По мере взросления вырабатывается способность личности оценивать пространственно-временные условия своего существования. Именно хронотоп определяет то, что называется бытом. Подмена ценностей их вещественными носителями может привести к равнодушному, пренебрежительному отношению к высшим духовным ценностям и идеалам человека. В конечном счете, сама личность теряет свою значимость, начинает рассматриваться как вещь. В итоге оказывается, что человек поглощен вещной средой и сам становится вещью, т.е. происходят нравственное падение личности, ее духовная гибель. По выражению немецкого философа М. Хайдеггера, жизнь, которую ведут люди в таких условиях, - «неподлинное бытие»[20]. Спасение от «неподлинного бытия», от обыденности, подавляющей личность, достигается только тогда, когда жизнь человека обретает смысл. Явления природы сами по себе не имеют никакого смысла. Смысл в них вкладывает сам человек. Жизнь как таковая тоже есть природное явление. Поэтому она, как и другие явления природы, сама по себе лишена смысла. Смысл в нее вкладывает человек. Для одних смысл жизни – в том, чтобы есть, пить, развлекаться. В таких случаях смысл жизни сводится к решению текущих проблем, в достижении сиюминутных целей. Философы утверждают, что необходимости искать смысл жизни не бывает только у счастливого человека, потому что его жизнь и без этих поисков наполнена смыслом. Счастливые люди о смысле своей жизни обычно не думают. Но как понять, что такое счастье, отделить истинное проявление счастья от ложного, кажущегося – вот вопрос, занимающий человека на протяжении всей его истории. В системе духовных ценностей человека категория счастья занимает одно из первых мест. Счастье- психологическое состояние, при котором человек испытывает внутреннюю удовлетворенность условиями своего бытия, полноту и осмысленность жизни и осуществление своего назначения. Каждый человек имеет свое представление о счастье: для одних это материальное благополучие, для других-наличие смысла жизни, для третьих-это сочетание множества различных факторов: положительных эмоций, межличностного общения, здоровья и др. В античной этике проблема счастья являлась центральной категорией. Первым ее исследовал Аристотель, который определил счастье как «деятельность души в полноте добродетели»[19,с.34]. Добродетель определялась как нечто, что ведет к счастью. Восточная философия, провозгласив недостижимость счастья в материальном мире, учит практическому пути достижения индивидуальной счастливой жизни. Противоположный путь философского, интеллектуального, логического, теоретического изучения проблемы счастья – труден, утомителен, бесконечен и разочаровывающе бесполезен. Русская философия  постулирует не только достижимость (обретаемость) счастья в материальном мире, но и провозглашает его обретение  главной задачей человечества. Представления  человека о счастье входят в смысложизненную систему его ценностей и выражают сущностное отношение к миру. Счастье, благо – это те основные человеческие  ценности, изучением которых занимается специальный раздел философии- аксиология, учение о ценностях. Некоторые ученые выделяют науку «фелицитология» - философию счастья[19].Так, «фелицитарные» идеи существовали во все эпохи, их можно найти в философских воззрениях почти всех мыслителей с древности и до наших дней, от Платона, Аристотеля, Эпикура до современных нам философов.  В настоящее время в исследовании человеческого счастья  существуют три подхода: «психология счастья», «аксиология счастья» и «социология счастья». Первый из упомянутых подходов рассматривает счастье как переживание, характеристику личности как «счастливого человека». Так, в западной философии по-прежнему принято считать счастье проблемой научной психологии. Социология счастья рассматривает счастье как общественное благо, а также определение и значение этой философской категории с социальной точки зрения. В отличие от ценностной категории счастья, любовь не всегда приносит человеку удовлетворенность. Зачастую человек испытывает внутреннее беспокойство, несвободу. Любовь- чувство, свойственное человеку, глубокая, самоотверженная привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии.                 Любовь – одна из фундаментальных и общих тем в мировой культуре и искусстве. Рассуждения о любви и ее анализ как явления восходят к древнейшим философским системам и литературным памятникам, известным каждому образованному человеку. Любовь рассматривается также как философская категория в виде субъектного отношения, интимного избирательного чувства, направленного на предмет любви. У Аристотеля понятие любви скорее плотское, он относил любовь к одной из первичных энергий человеческого тела. Платон в трактате «Пир» связал любовь с познанием. Любовь у него – это процесс непрерывного движения. Платонический эрос- есть эрос познания. Иной смысл в понятие любовь вкладывали суфийские философы и литераторы Персии и арабского Востока в эпоху средневековья. Так, в поэзии Омара Хайяма и Алишера Навои любовь в духе суфийской традиции отождествляется с вином. В эпоху Возрождения, благодаря трудам М. Фичино, Ф. Каттани, Д. Бруно и других, начинает развиваться течение неоплатонизма. В основе любовной философии неоплатоников лежит учение о красоте. Согласно которому, природа любви есть стремление к красоте. Эта теория связывает этику и эстетику и оказывает значительное воздействие на искусство эпохи Возрождения. В XXвеке любовь постепенно становится предметом строго научного изучения, связанного прежде всего, с работами З. Фрейда[19]. С точки зрения философии, любовь составляет основу для ценностей Истины, Добра и Красоты. Изучению этих ценностей посвящены работы В. Виндельбанда (1848-1915), последователя Лотце. С точки зрения философа, Истина, Красота и Добро – это ценности, соответствующие трем видам способностей души: умственной, эмоциональной и волевой. Иначе говоря, когда субъект воспринимает какой-либо элемент объекта как ценность, он оценивает его как истину, красоту или добро, пользуясь своими умственными, эмоциональными и волевыми способностями. Умственные, эмоциональные и волевые способности стремятся к святыням Истины,  Добра и Красоты, и на их основе будет восстановлено общество истины, искусства и этики [20]. При этом, как полагает Виндельбанд, для осуществления ценности истины в обществе истинности необходима теория воспитания; для осуществления ценности добра в обществе добродетели или обществе этических норм важна теория этики; для осуществления ценности красоты в обществе прекрасного или обществе искусства нужна теория искусства[20]. В отличие от Канта, Виндельбанд, вслед за Лотце, полагал, что нормы управляют не только нравственными действиями; они также лежат в основе теоретической и эстетической деятельности. Всякая ценность выступает как цель сама по себе, к ней стремятся ради нее самой, здесь уже говорим не о материальном благе или удовольствии, важна именно ценность,  ее природа. Ценность – это не реальность, а сознание вообще, как источник и основа всяких норм. (мысль оборвана..)

Долгое время в философии  утверждалось, что источником ценности являлась воля. Так, немецкий философ  Ф. Брентано (1838-1917) придерживался мнения о том, что основу ценности составляет не воля, а чувство. По его мнению, источник  ценностей – эмоциональные  акты предпочтения любви, а отрицательные  ценности – выбора, предполагающие волю[33]. Философ М. Шелер, развивая идеи  И. Канта, утверждал, что человеческую волю нельзя ставить в зависимость от внешних благ и целей, так как с их изменением меняется смысл доброго и злого. По его мнению, содержание воли определяется не внешними целями, а наоборот, цели различаются по тому, какими ценностями направляется воля: добрая личность ставит себе и благие цели. По убеждению Шелера, ценности, явленные в благах, не следует отождествлять с эмпирической (основанной на опыте, опирающейся на реальные факты) природой самих благ. Подобно тому, как цвета можно отделить от цветных предметов и созерцать сами по себе, так и ценности – приятное, благородное, величественное, священное – могут созерцаться не только как свойства вещей или людей, которым они принадлежат[33].Намного выше рангом стоят ценности «прекрасного» или «познавательные ценности». Они неделимы и потому все, участвующие в созерцании красоты или познания истины, получают объединяющую радость. Высшей, по М. Шелеру, является ценность «святое» или «божественное», которая объединяет и связывает всех причастных к нему и дает наиболее глубокое удовлетворение. Таким образом, в концепции М. Шелера все ценности в качестве своей основы имеют ценность божественной личности – «бесконечный личный дух».

Аксиология как научная теория, определившись с  конца ХVIII века в своих категориях, не могла долго оставаться в границах только философии. В западной науке аксиология давно уже составляет передний край научной мысли, причем в самых разных областях. Сначала в философии и в эстетике, затем в социологии, экономике, литературоведении аксиология вступила в свои права и дала толчок к развитию этих наук, расширила и приблизила их горизонты.

В отечественной гуманитарной науке долгое время природа, состав и соотношение ценностей предполагались раз и навсегда определенными марксистко-ленинской теорией. Эта теория входила в обиход научной мысли в основном через культурологические анализы С.С. Аверинцева, А.Я. Гуревича, Г.С. Кнабе, В.Л. Рабиновича, А.М. Пятигорского, Г.С. Померанца и др., психологию (Д.Н. Узнадзе), социологию (В.А. Ядов). В трудах П.А. Флоренского и М.М. Бахтина современные исследователи обнаруживают аксиологические идеи, которые в свое время не были актуализированы. Аксиологию прошлого века в России стали активно разрабатывать, а аксиологический подход как метод познания обрел признание.

Литературовед А.Б. Есин, который  занимался изучением ценностного  мира русской литературы и одним  из первых ввел в научный оборот термин «аксиоматика», позже закрепившийся  в литературоведении, говорит о  том, что ценности русской классики служат неким ориентиром для героев, читателя и автора. По его словам, «реальная жизнь литературы в  веках состоит не только в последовательности меняющихся интерпретаций и восприятий. Независимо от интерпретаций и часто  вопреки им, тот или иной литературный феномен входит (или не входит) в  культурное сознание последующих поколений  и закрепляется в нем в качестве необходимой части» [13], во многом меняя сформированные духовные ценности читателя. Об этом также пишет литературовед В.Е. Хализев  в своей книге «Ценностные ориентации русской классики»[42].Ценностный мир писателей близок миру читателя, так как изображение души героев как некоего абсолюта художественного произведения, берется не откуда-то извне, а привносится из реальной жизни. Рассматривая ценностный мир писателей XX века, исследователь приходит к выводу о том, что всем им было свойственно бережное отношение к «живым человеческим душам», в отличие от XX века, в котором заметно ощутимы «нападки на классику» тех, кто считает ее обличительной или пророческой. В.Е. Хализев приводит целый ряд жестких характеристик «русской души», взятых из книги о русском богословии Г.В. Флоровского (1937): «безответственность», «предательская склонность», «душа, потемневшая и ослепленная, в которой есть любование, но нет любви», «духовное рабство» в сочетании с «одержимостью»[42].Между тем русская литература XIX века гораздо более чем это было раньше и позже, выявляла, говоря словами литературоведа М.М. Бахтина, «не-алиби» человека в бытии. Она была максимально внимательна ко всяческим «здесь» и «сейчас»[2;42]. А.Б. Есин правомерно утверждает: «не было, пожалуй, ни одного крупного писателя той эпохи, который не попытался бы воплотить свои положительные представления о действительности в конкретные художественные образы»[13].

«Предпринимая опыт сопряжения (далеко не первый и не последний) литературоведения  с аксиологией, - пишет В.Е. Хализев, - мы исходим из того, что отечественная классика не только преломила и запечатлела ценностные ориентации самих авторов, но и выявила в реальности  (наряду с горестными следствиями «зигзагов» русской истории, вопиющим социальным неравенством, оторванностью господствующих слоев от народной жизни, извечными несовершенствами людей и их сообществ) то, что было позитивно значимо в опыте разных «кругов» общества и нации как таковой. При этом речь идет не о героях в ореоле исключительности (бунтари, революционеры, «духовные скитальцы»), а о людях обыкновенных, не притязающих на амплуа избранников и на масштабные свершения»[42].((указать страницу))