Оглавление 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение.

Глава 1.Понятие и принцип альтруизма, его место в истории психологии.

Глава 2.Биологическое происхождение и развитие альтруистического поведения.

Глава 3.Возможности  воспитания и научения альтруистического поведения.

В первой главе рассмотрены основные понятия, общетеоретические вопросы альтруистического поведения.

Во второй главе рассмотрены те же понятия, но на практической основе приведены исследования и примеры, затронута тема возникновения и развития альтруизма.

В третьей  главе приведены примеры воспитания и развития альтруистического поведения в современном состоянии, тенденции развития альтруистического поведения, сделаны выводы и предложения. 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1.

Понятие и принцип альтруизма, его место в  истории психологии. 

Альтруизм (от латинского Alter — другой) — нравственный принцип, предписывающий бескорыстные действия, направленные на благо и удовлетворение интересов другого человека (других людей). Как правило, используется для обозначения способности приносить свою выгоду в жертву ради общего блага.

Термин  альтруизм введён в противоположность эгоизму. Понятие альтруизма ввёл французский философ и основатель социологии Огюст Конт.

Контовский  принцип альтруизма гласил: «Живи  для других». Огюст Конт характеризует  им бескорыстные побуждения человека, влекущие за собой поступки на пользу других людей.

Б. Ф. Скиннер  провел анализ такого явления, как альтруизм, и пришел к следующему выводу: «Мы  уважаем людей за их хорошие поступки только тогда, когда мы не можем объяснить эти поступки. Мы объясняем поведение этих людей их внутренними диспозициями только тогда, когда нам не хватает внешних объяснений. Когда же внешние причины очевидны, мы исходим из них, а не из особенностей личности.

Вера  в то, что люди должны оказывать  помощь тем, кто в ней нуждается, безотносительно к возможной  выгоде в будущем, является нормой социальной ответственности. Именно эта норма побуждает людей, например, поднять книгу, которую уронил человек на костылях. Эксперименты показывают, что даже тогда, когда оказывающие помощь остаются неизвестными и не ожидают никакой благодарности, они зачастую помогают нуждающимся лицам.

Те, кто  любит, всегда стремятся прийти на помощь возлюбленному. Однако интуитивное, неосознанное желание помочь вовсе не обязательно  должно относиться к тому человеческому  существу, с кем вас связывают узы любви или дружбы. Совсем наоборот, альтруистическое стремление оказать помощь совершенно постороннему человеку издавна считается доказательством особенно изысканного благородства. Подобные бескорыстные порывы альтруизма котируются в нашем обществе чрезвычайно высоко и даже, как утверждают знатоки, как бы сами несут в себе моральное вознаграждение за причинённые нам хлопоты.

Испытывая эмпатию, мы обращаем своё внимание не столько на наш собственный дистресс, сколько на страдания других. Ярчайший пример эмпатии — безоговорочное, моментальное оказание помощи людям, к которым мы испытываем привязанность. В среде ученых, изучающих взаимосвязь эгоизма и эмпатии были разные точки зрения, проводились многочисленные эксперименты: очень уж хотелось достоверно определить, способен ли вообще человек на абсолютное бескорыстие… Результаты экспериментов свидетельствовали, что да, способен, но ученые-скептики утверждали, что ни один эксперимент не может исключить всех возможных эгоистических мотивов оказания помощи. Тем не менее, дальнейшие эксперименты и сама жизнь подтвердили, что есть люди, которые заботятся о благе других, иногда даже в ущерб своему собственному благу.»

«Каким  бы эгоистичным ни казался человек, в его природе явно заложены определённые законы, заставляющие его интересоваться судьбой других и считать их счастье необходимым для себя, хотя он сам от этого ничего не получает, за исключением удовольствия видеть это счастье.»

— Адам Смит, Теория моральных чувств, 1759.

Понятие альтруизма в Большой Советской Энциклопедии: "В буржуазной этике проповедь альтруизма обычно лицемерно прикрывает эгоистическую сущность капитализма. Научная марксистско-ленинская этика установила, что в основе нравственности лежат не отношения между отдельными личностями, а, прежде всего, взаимоотношения между общественными классами"… 

В истории  психологии сложилось несколько  точек зрения, объясняющих природу  альтруизма.

1. Альтруистические  нормы. Под ними понимаются  такие термины как потребность  отдавать, норма социальной ответственности. Согласно последней, если другой человек зависит от тебя в достижении своей цели, то ты должен ему помогать. Мера, в которой человек следует этой норме, зависит от степени ее актуализации в сознании индивида. Последняя же определяется прошлым опытом человека. Как показали эксперименты Гринласса, альтруистическая «норма социальной ответственности» (стремление помогать всем людям) актуализируется в том случае, если предыдущая помощь индивиду носит позитивный характер или вообще отсутствовала; если же она имела негативный характер, то актуализируется «норма реципрокности» (добро за добро).

2. В  рамках бихевиоризма альтруизм рассматривается как поведение, обусловленное негативным или позитивным эмпатическим подкреплением (т.е. исчезновением неприятного чувства, возникающего при виде страданий другого человека или появлением приятного чувства при виде освобождения человека от этих страданий). Здесь альтруизм отождествляется с эгоистическим поведением. Ряд других авторов (Вейсс и др.) считают, что альтруистический поступок имеет самостоятельное подкрепляющее значение.

3. В  психоанализе альтруизм рассматривается как стремление редуцировать присущее человеку чувство вины перед другим путем бескорыстного поступка. Основываясь на этой гипотезе, авторы предположили, что испытуемые, нарушившие определенное правило, будут более склонны к альтруистическому поведению (например, больше соглашались на участие в эксперименте, в котором их подвергали ударам электротока). Аналогичные результаты были получены в исследовании Харрис и др. Так, католики, идущие на исповедь, жертвуют гораздо большую сумму на благотворительные цели, чем верующие выходящие после исповеди. Авторы объясняют этот феномен уменьшением чувства вины после исповеди.

4. Синтез  представлений об альтруизме некоторых западных (Шварца, Хекхаузена, Рейковского и др.) и отечественных психологов (Божович, Запорожца и др.) позволяет выделить два типа альтруистических мотивов: личностно-нормативный (мотив морального долга) и эмоциональный (мотив сочувствия). Первый является следствием нормативного воспитания личности и формируется на основе интериоризации альтруистических социальных норм, которые стали внутренними императивами, регулирующими деятельность. Реализация этого мотива сопровождается позитивными чувствами морального удовлетворения. Мотив сочувствия основан на воспитании идентификационных и эмпатических способностей. Его реализация не возможна без процесса сочувствия и вчувствования в переживания нуждающегося в помощи человека. Этот механизм основан на временном исчезновении границ между моим «Я» и «Я» другого человека.  

Глава 2.

Биологическое происхождение и  развитие альтруистического  поведения. 

Немецкие  исследователи обнаружили, что уже  в 18 месяцев младенцы начинают проявлять  альтруистическое поведение, что говорит о врожденной дружелюбности человека. В экспериментах, о которых говорится в журнале Science, малыши помогали совершенно незнакомым людям. Молодые шимпанзе сделали то же самое, доказывая наличие врожденного альтруизма у приматов.

Исследователи сообщают, что альтруизм, возможно, развился шесть миллионов лет назад в общем предке шимпанзе и людей.

Ученые  долгое время не могли понять, что  заставляет людей альтруистично, при  этом помогая даже не родственникам  и без выгоды для себя. Человеческое общество держится на людях, которые умеют сотрудничать с другими v быть милосердным, платить налоги и так далее. Поэтому, многие ученые утверждали, что альтруизм — уникальная человеческая функция, заложенная в мозг.

"Это  первый эксперимент, показывающий альтруистическую настроенность в любом нечеловеческом примате", — сказал Феликс Вонекен, психолог Института Эволюционной Антропологии в Лейпциге, Германия.

Исследователи пронаблюдали, как ведут себя 24 18-месячных младенца в таких ситуациях, как  удаление прищепки вне зоны досягаемости или неправильно сложенная груда книг. Практически вся группа младенцев пытались исправить ситуацию в первые 10 секунд эксперимента.

Они сделали  это только потому, что думали, будто  исследователям это было нужно, иначе  они бы и не бросились собирать книги.

Эксперимент был продолжен с тремя молодыми шимпанзе, которые не помогали в  более сложных задачах, но действительно  помогали человеку, заботящемуся о  них в простых ситуациях (например, помогали искать потерянный предмет). "И дети, и шимпанзе хотят помогать, но они отличаются в способности интерпретировать потребность других в помощи в различных ситуациях,"  говорится в Science. 

С проблемой, как феноменом альтруизма, в качестве одной из самых серьезных концептуальных проблем столкнулся Чарльз Дарвин.

В мире, сложившемся в результате естественного  отбора, сотрудничество представляется загадкой, поскольку естественный отбор  по самой своей сути эгоистичен и  способствует лишь тем адаптивным изменениям, которые идут на пользу данной особи. Дарвин пишет в "Происхождении видов", что инстинкт самосохранения особи "полезен для нее, но, насколько мы можем судить, не предназначен для исключительного блага других особей...". В "Происхождении видов", где он по большей части обходит стороной вопрос о человеке, и в "Происхождении человека" Дарвин сознает, что трактовка этой трудной проблемы остается не вполне удовлетворительной. Однако благодаря научной проницательности ему удалось сформулировать, пусть и в рудиментарном виде, три неопровержимых теоретических положения, которые в XX веке развивали его последователи.

В первом приближении Дарвин допустил, что  естественный отбор может вызвать  к жизни альтруистическое поведение (например, побудить особь рисковать  жизнью ради другой особи), если такое поведение идет на пользу членам семьи данной особи. Это утверждение основывалось на том, что члены одной семьи обыкновенно имеют сходные наследственные черты, включая и заложенную в генах склонность к взаимопомощи. Насколько эта группа родственных особей благодаря взаимопомощи добьется преимущества в воспроизведении себе подобных, настолько и ее потомки будут способствовать передаче в следующее поколение наследственного материала, дающего репродуктивные преимущества. Все это укладывается в ключевую схему дарвинизма - в схему естественного отбора. Дарвин также высказал мысль о возможности сотрудничества между неродственными особями. Он полагал, что кооперативное поведение может продолжаться до тех пор, пока преимущества и выгоды, достающиеся сотрудничающим не родственникам, остаются взаимными. Наконец, он высказал предположение об естественном отборе группы, ведущей себя среди других групп как особь среди особей. Ему представлялось, что поведение популяции, склонной к внутригрупповому сотрудничеству, должно дать ей преимущества над популяциями менее альтруистическими.

Однако  попытки Дарвина разрешить проблему альтруизма показались не слишком убедительными  большинству его современников, питавших отвращение к материалистической подоплеке его построений и видевших в нравственном поведении неопровержимое свидетельство отеческой заботы Всеблагого Конструктора. Даже Альфред Рассел Уоллес, который в 1858 году на основании исследования флоры и фауны Малайского архипелага высказал независимо от Дарвина идею естественного отбора, позже пришел к мысли, что мозг человека не мог принять свою современную форму только в результате этого механизма. Рассудок, полагал Уоллес, способен на гораздо более впечатляющие интеллектуальные свершения, чем те, что могли быть полезными нашим отдаленным предкам, жившим в естественных условиях. Уоллес, таким образом, предвосхитил постмодернистскую веру в существование независимой от тела духовной составляющей и заявил о вмешательстве высшей силы в процесс эволюции человеческого вида. Разочарованный Дарвин заметил ему на это: "Надеюсь, вы не окончательно погубили наше с вами общее дитя". Увы, Уоллес и другие критики Дарвина замутили воду до такой степени, что на протяжении последующих девяноста лет естественный отбор был отодвинут на задворки социологии. Положение изменилось в начале 1960-х годов, когда Уильям Гамильтон, молодой британский ученый, только что окончивший курс по эволюционной биологии, продолжил разработку вопроса об альтруизме внутри семьи с того самого места, где остановился Дарвин. Открытие Гамильтона повлекло за собою целую волну исследований. Такие известные ученые, как Джордж Уильямс, Роберт Трайверс, Ричард Александер и Эдвард О. Уилсон, увидели, что теория родственного отбора позволяет объяснить многие аспекты общественного поведения животных. приложение идей Гамильтона к нашему биологическому виду ставит множество трудных вопросов, которые сам Гамильтон решать не пытался. Достаточно вспомнить, что до сих пор не обнаружено ни одного гена, отвечающего за альтруистическое поведение. А между тем такие гены, вероятно, существуют, поскольку некоторые черты характера, связанные с кооперативным поведением (например, способность к сочувствию, общительность, да и сам альтруизм) в некоторой степени передаются по наследству. Описаны случаи, показывающие, что однояйцовые близнецы, выращенные врозь, сохраняют общие черты характера (такие, как способность к сочувствию) с вероятностью вдвое большей, чем разнояйцовые близнецы, у которых только половина генов общие. Попытки приложить идеи Гамильтона к человеку неизбежно упираются и в непростые вопросы о сознании и разнообразных внутренних побуждениях. Например, конфликт на генетическом уровне. Зародыш, развивающийся в организме матери, может рассматриваться как "отцовский паразитирующий организм".Следовательно, с эволюционной точки зрения беременность представляется столкновением двух эгоизмов: постоянно нарастающего эгоизма зародыша и защитного эгоизма матери. Обыкновенно эта "гонка вооружений" хорошо уравновешена и беременность протекает нормально. Но иногда возникают осложнения. Если женщина, ждущая ребенка, страдает гипертонией и сопутствующим беременности диабетом, часто возникают опасные ситуации, когда победа в схватке поколений начинает клониться на сторону зародыша. Иными словами, забота матери о зародыше (сама по себе пример альтруизма в пользу близкого родственника) сдерживается непрекращающимися конфликтами, имеющими в своей основе различие генетических интересов будущей матери и зародыша. Автор научно-популярных книг Мэтт Ридли приводит это наблюдение и другие интересные находки биологов, чтобы с фактами в руках показать, как генетическое сотрудничество может расстроиться из-за своеобразного бунта наследственно эгоистичных генов. Также выявлены были нарушения такого рода у людей с поврежденной префронтальной долей головного мозга, они иногда обнаруживают своеобразный когнитивный дефект: они теряют способность отвечать на проявления чувств, но при этом обыкновенно сохраняют полную способность логически мыслить. Ни их память, ни их интеллект ничуть не страдают, а вместе с тем отсутствие эмоций лишает их способности принимать простейшие решения. Поврежденный мозг буксует, застревает на бесконечном взвешивании всех "за" и "против". Чувства играют важную роль в принятии решений, потому что наша способность к рассуждению идет рука об руку с инстинктивными реакциями, подкрепляющими способность отличать хорошее от дурного.Стало быть альтруистическое поведение это норма. Отсутствие его – отклонение от нормы. Мэтт Ридли собирал доказательства многих ученых в пользу того, что альтруистическое поведение это результат развития в ходе естественного отбора, оно также может передаваться по наследству.

В нашей  стране наибольший вклад в этом направлении  внес генетик и психиатр В.П. Эфроимсон. В его представлениях комплекс гуманизма на общественном уровне выступает как единство морали (этики), науки и искусства, а их основание — свойство альтруизма — проявляется по-разному в каждом индивидууме в зависимости от генетических задатков и условий воспитания. Альтруизм это источник непреходящих ценностей человеческой сущности: порядочности, честности, доброжелательности, чувств уважения, дружбы, любви, совести и долга, самоотверженности, заботы о благополучии других, стремления к истине и справедливости. В противоположность свойству альтруизма в этом же ключе Эфроимсон рассматривал и совокупность неэтических или антигуманных свойств человека — эгоизм, который проявляется в жестокости, собственнических или хищнических инстинктах и эмоциях, в жадности, похотливости, лживости, агрессивности, демонстративности, навязчивости, проявлениях коварства и предательства, стремлении к господству и властолюбии.

Эфроимсон также полагал, что альтруизм  может проявляться не только у  человека, но и у наиболее высоко организованных животных — птиц и млекопитающих. Биологическое происхождение альтруизма он справедливо связывал с образованием механизмов полового влечения и заботы о потомстве, которые наследственно закреплены отбором у очень многих животных. При этом необходимость индивидуального эгоизма отмечалась им недостаточно. Однако, совершенно очевидно, что это самое древнее свойство, присущее всем живым существам, обусловлено борьбой за выживание и напрямую связано с главным процессом эволюции — естественным отбором.

В рамках агрессивного поведения животных и человека  «вмонтированы» прямые охранительные реакции, предупреждающие чрезмерность агрессивности, ограничивающие её и даже останавливающие акт агрессии. Несмотря на это, у общественных животных существуют и специальные альтернативные механизмы, предупреждающие жестокость и эгоизм. К такого рода протективным свойствам психики и относят альтруизм. Во всех случаях, когда мы сталкиваемся с готовностью особи совершать в ущерб себе полезное действие по отношению к представителю своего или чужого вида животных, мы сталкиваемся с альтруистическим поведением. В сообществах животных существует некоторый разброс в выраженности альтруистического поведения, но подобный разброс существует и у людей.

Было  проведено много опытов, наблюдений и экспериментов это подтверждающее. Пример, с крысами. 

У животных предварительно вырабатывали пищевую  условную реакцию — все крысы в экспериментальной камере быстро находили специальную полочку с хлебным шариком. После этого рядом с экспериментальной камерой поместили клетку с крысой, которая получала удар током каждый раз, когда одна из обученных крыс совершала пробежку к полке с хлебом. Обученные крысы слышали писк боли и некоторые из них, обнаружив такую зависимость, сразу отказывались от пищи и не подбегали к полке с хлебом. Другие же продолжали бегать и жрать, и не обращали внимание на страдающее животное... Третьи же, быстро хватали корм и убегали с ним в другой угол камеры, а затем поедали его, отвернувшись от клетки с истязаемым сородичем.  

Анализ структуры популяции лабораторных крыс в опыте «Шок для соседа» показал, что больше всего крыс относится к группе «стеснительных», отворачивающихся от страдальца (около 60 %). Их назвали конформистами. Отказывавшихся истязать сородича за приманку — около 20 % (альтруисты). Оставшиеся 20 % — отнесены к категории эгоистов. Что удивительно, удаление миндалевидного ядра (амигдалы) головного мозга ликвидирует пул конформистов. Теперь 50 % крыс относилось к эгоистам, а 50% — к альтруистам. Если же из популяции удалить всех альтруистов и эгоистов, оставив одних конформистов, то через два поколения её структура полностью восстанавливается…

Структура популяции человека по оси «альтруизм - конформизм - эгоизм» очень близка к вышеописанной для крыс. Это показано в известном опыте, выполненном с американскими студентами-добровольцами. Молодые люди должны были участвовать в «испытании на стенде», и их задание состояло в контроле за правильностью ответов испытуемого, которому задавали какие-нибудь вопросы, на которые тот должен быстро давать правильные ответы. За «правильностью» ответов следил оператор-исследователь, а студенты должны были «наказывать» испытуемого ударом электрического тока в том случае, если ответ оказывался неправильным. Причём чем больше неверных ответов — тем сильнее должно следовать наказание.

Конечно же, испытуемый лишь имитировал муки от электрошока. Студенты не знали этого, но за активное участие им обещались какие-то карьерные поблажки в будущем. Поэтому сразу выявилось их отношение к участию в важном «научном опыте». Часть молодых людей сразу и категорически отказалась участвовать в «зверском» опыте (альтруисты). Другая часть (конформисты) пассивно избегала непосредственного участия — появлялись проблемы со здоровьем, срочные дела и прочее. Наконец, в последнюю группу (эгоисты) вошли лица, которые не только пунктуально исполняли задания, но и проявляли инициативу, предлагая тем или иным способом «усовершенствовать» опыт. Соотношение представителей каждой из групп было 1:3:1…  

Еще один из приведенных у Ридли примеров поведения живых существ помогает уяснить достоинства этой стратегии. Летучие мыши-вампиры в Центральной Америке пьют по ночам кровь крупных животных. Везет в нахождении пищи не каждой, а голодать мышь-вампир может не более трех дней, после чего погибает. Решают эту проблему особи данного вида путем обусловленной кооперации. Возвращаясь с ночной охоты, мыши, которым на этот раз посчастливилось, срыгивают добытую кровь в пасти тех, кто остался ни с чем. Спустя несколько ночей роли меняются: на этот раз везет тем, кто прежде был на грани голодной смерти, и не везет другим, и вот первые возвращают долг вторым. При этом часто одна особь отказывает в помощи другой, отказавшей ей прежде. Оказывается, летучие мыши-вампиры прекрасно помнят всю историю своих отношений с другими особями стаи. Такая специфическая потребность в памяти ради выживания выработалась в ходе эволюции летучих мышей-вампиров, развив у данного вида более мощную гомогенетическую кору головного мозга (неокортекс), чем у всех прочих видов подотряда. Этот пример указывает на то, что таким образом, мыши продлевают свой род, если бы они так не поступали, то вымерли бы. 

Врождённые  альтруистические программы поведения  весьма разнообразны у разных видов  животных и могут быть встроены в качестве фрагментов во многие ведущие формы поведения (родительское, брачное, социальное). Вместе с тем не всегда понятно — каким образом и почему они поддерживаются отбором в процессе эволюции. Достаточно правдоподобным оправданием является предположение о том, что альтруизм поддерживается механизмами группового отбора. Эта форма отбора поддерживает мутации генома, которые таким образом  могут быть полезными не для единичных особей, а для популяции в целом.  

Социобиолог Роберт Триверс рассматривал три модели (группового отбора на альтруизм): 1) альтруист систематически рискует собой для любых членов популяции, в этом случае «ген» альтруизма обречён на вытеснение (если только на выручку альтруисту не будут приходить и не спасённые им), 2) альтруист рискует собой только ради близких родственников, при малом риске для альтруиста, большом шансе на спасение гибнущего, ген альтруиста распространится широко: 3) альтруист рискует собой преимущественно для альтруистов же и для способных на взаимный благодарный альтруизм. В этом случае интенсивность отбора тем выше, чем чаще в жизни особи встречаются ситуации, требующие взаимной выручки.

Но во всех трёх случаях число переменных, определяющих направление и интенсивность отбора по признаку взаимного альтруизма, очень велико.

При прочих равных условиях важное значение имеет  видовая длительность жизни индивида — чем она больше, тем больше шансов на выгодность взаимного альтруизма; степень дисперсии и перемешивания особей определяет вероятность встречи в беде со спасённым: степень взаимозависимости особей определяется и их территориальной близостью друг другу — чем меньше общество, тем более «выгоден» взаимный альтруизм; он очень важен в схватках между коллективами.

У стадных животных этот тип альтруизма распространяется за пределы семьи, охватывая стаю, стадо, которых отсутствие чувства взаимопомощи, долга у её членов обрекает на быстрое вымирание — ибо у многих видов животных только стая, а не пара родителей способна одновременно осуществлять системы сигнализации об опасности, системы защиты и системы прокорма детёнышей. Естественно, что даже при отсутствии передачи опыта родительским примером всё же стадно-стайные инстинкты оказываются наследственно закреплёнными точно так же, как защитная окраска, наличие когтей и многих других средств самообороны.   

Глава 3.

Возможности  воспитания и научения альтруистического поведения. 
 

Ярко выраженные признаки альтруизма в нормальной популяции встречаются не часто, и закономерности их наследования по сей день не ясны. То есть далеко не все люди, обладают этим свойством, ведь по статистике лишь 10% из 100% можно считать истинными альтруистами.

Однако  альтруизму можно научить и воспитать. Итак, развитие альтруистического поведения в детском возрасте можно осуществлять разными способами. В рамках различных психологических школ были проведены исследования по развитию гуманного поведения.

 Такие  как, развитие эмпатии под влиянием  художественного произведения. Восприятие  рассказа, сказки и других ярких  описательных взаимоотношений персонажей, их действий и т.п. вызывают у детей непосредственный отклик: сочувствие, неприязнь и т.п. В этом процессе объединяются оценка персонажей с соответствующим эмоциональным и нравственным отношением к ним.

Далее, использование эмпатического взаимодействия ребенка и взрослого как способ научения альтруистическому поведению. В проведенных экспериментах ребенок мог выбирать между «действиями для себя» (нажать на кнопку и получить конфету) и «для другого» (зажечь лампочку и вызвать улыбку у экспериментатора). Выбор «действия для другого» связывается у ребенка с удовольствием экспериментатора. Его улыбка является не знаком социального одобрения, а символом эмоционального состояния, вызывающего аналогичные переживания у ребенка и стимулирующее его к альтруистическому поведению. Авторы исследования высказали предположение, что для альтруистического поведения необходимо зрительно воспринять или осознать эмоциональную ценность своих поступков. И эмпатия, как способность переживать чувства другого, обеспечивает усвоение такого поведения.

Множество исследований, по изучению влияния  «моделей» и различных факторов, влияющих на проявление альтруистического  поведения детей, было проведено  в рамках бихевиоризма. Дети, наблюдавшие  альтруистическую модель (щедрое поведение взрослого) поведения проявили больший альтруизм. Однако недостаточно менторски актуализировать эту норму социальной ответственности перед детьми; необходимо воспитывать альтруизм личным примером. Причем здесь важную роль играет последовательность поведения альтруистической модели: дети больше ценят похвалу щедрого взрослого, последовательного в своих проявлениях и суждениях, чем эгоистичного и непоследовательного. Если агент социализации (взрослый) ведет себя эгоистично, и пытается поощрить альтруистические поступки у детей, то он добивается противоположного результата: поощрение со стороны такого взрослого становиться наказанием («эффект бумеранга»).       

 Действия  взрослого, удовлетворяющего потребности  ребенка, приобретают для него самостоятельное подкрепляющее значение и вызывают с его стороны «немотивированную» имитацию помогающего поведения. С другой стороны, дети, с положительным опытом общения (привыкшие к поощрению от сверстников) больше имитировали позитивную модель поведения.Воспитание установок на помощь и сочувствие другим наиболее эффективно на материале реальных ситуаций, с последующей реализацией помогающего поведения, чем вербально, на материале обсуждения картинок с изображением людей или животных, нуждающихся в помощи. Причем, максимальное влияние альтруистические установки воспитателя имели только в случае, если между ним и детьми сложились теплые и дружественные отношения.       

 Альтруистическое  поведение возникает чаще после  предварительного возбуждения приятных эмоций (например, после воспоминаний о самом приятном событии в жизни). Ряд других экспериментов, позволил выделить некоторые субъект-объектные детерминанты альтруизма:       

 альтруизм  возрастает, если субъект получает  признание своей высокой компетентности в какой-то области, а также тогда, когда помощь оказывается добровольно;       

 больший  альтруизм проявляется в отношении  к человеку, который зависим от  субъекта альтруистического поведения  по сравнению с независимым  (аналогично для приятного и  неприятного, привлекательного и непривлекательного, знакомого и т.п.)

В развитии гуманного поведения у детей  большую роль играет отношение родителей  к ним. Сочувствие и альтруистическое поведение свойственно детям, родители которых разъясняли им нравственных нормы, а не прививали их строгими мерами. Воспитание гуманных чувств и усвоение нравственных правил - разные стороны единого процесса воспитания, основанного на уважении к ребенку, поэтому при формировании альтруизма в детстве большое значение имеет понимание родителями чувств детей и их участие в делах детей. Другой стороной процесса этого воспитания является собственная нравственная позиция родителей и ее стабильность. Как и было показано выше, дети хорошо «считывают» последовательность поведения родителей. В результате альтруистического поступка человек может получить вместо компенсации немедленную смерть, когда, абсолютно не раздумывая, бросается, чтобы вытолкнуть из-под колес ребенка.