Анализ этнического Состава Кавказа

                                        Содержание

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1 НАЦИОНАЛЬНЫЕ  ОСОБЕННОСТИ  СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

1. Этнический состав Северного Кавказа

     1.2Этнопсихологические особенности и национальный характер

ГЛАВА 2 ПРОБЛЕМЫ ЭТНОСОЦИАЛЬНОГО  РАЗВИТИЯ НА КАВКАЗЕ

     2.1 Межэтнические конфликты

     2.2 Экономическое формирование Северо-Кавказского  региона

     2.3  Формирование единого социокультурного пространства                         ГЛАВА3 СТАТИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ РЕГИОНОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

     3.1 Ингушетия

     3.2 Северная Осетия

     3.3. Ставропольский край

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК 
 
 
 
 
 
 
 

                                   ВВЕДЕНИЕ

     
    Кавказ – один из  немногих регионов на нашей  планете, этнический состав населения  которого чрезвычайно пёстр и разнообразен. При относительно небольшой площади (около 440 тыс. км 2) на территории Кавказа проживают представители более 100 различных народов, говорящих на различных языках и их диалектах, имеющих различную материальную и духовную культуру, происхождение, отличающихся по особенностям психологического склада и многим другим параметрам. Ещё в средневековых арабских источниках, упоминавших о Кавказе, говорилось: «Кавказ – гора языков». Скоплению столь внушительного числа этносов на сравнительно небольшой территории способствовали, прежде всего, условия горной местности, где гораздо сложнее, чем в равнинных областях, поддерживать связь с соседними районами. Особенно чётко эта закономерность прослеживается в горном Дагестане. Там население группы соседних аулов может говорить на различных языках. Нередки случаи, когда определённый язык имеет распространение лишь в одном ауле, а число людей, говорящих на нём, не превышает тысячи человек.  
  Исследование этнического состава населения Кавказского региона представляет собой большой интерес. Кавказ всегда привлекал к себе особое внимание этнологов и лингвистов. Изучение происхождения, истории, быта, традиций, религиозных предпочтений, особенностей культуры народов Кавказа особенно актуально в сегодняшнее время, когда на осколках некогда мощной империи начали один за другим активизироваться межнациональные конфликты, большинство из которых переросло в полномасштабные боевые действия. Прежде всего, эти процессы затронули Кавказский регион. Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия, а затем и Чечня оказались ареной кровопролитных войн, унесших жизни многих десятков тысяч людей, разрушивших инфраструктуру и народно-хозяйственный комплекс, навсегда искалечивших судьбы мирных жителей всех национальностей, оказавшихся в зоне вооружённого противостояния. Одной из важнейших причин всех этих событий можно считать сталинскую национальную политику, последствиями которой явились откровенный геноцид целой группы народов, их насильственное выселение за пределы исторической родины; волюнтаристское изменение границ союзных и автономных республик; выстраивание вертикальной системы административно-территориального управления; решение национального вопроса в угоду сиюминутным политическим целям и личным интересам. Ещё одной, несомненно важной причиной является русская экспансия в данном регионе. Расширение территории Российского государства на юг проходило зачастую насильственными методами, навязыванием чуждой политической воли местным народам, а в итоге чуть ли не поголовным выселением целых этносов за пределы Кавказа (особенно это коснулось адыгов, абхазов и убыхов. А последние вообще исчезли как народ.) Русская экспансия выразилась в полувековой Кавказской войне, в результате которой были покорены Чечня, Дагестан и Северо-Западный (адыгский) Кавказ. Впоследствии царская администрация, а вслед за ней советская власть жёстко подавляли каждую попытку восстания горских народов Кавказа. Отголоском тех далёких событий 19-го века служит сегодняшняя проблема Чечни. Этим же отчасти вызваны сегодняшние разногласия между Грузией и Россией.  
Чтобы лучше осмыслить всё то, что происходило и происходит на Кавказе, а также по возможности спрогнозировать будущие события, необходимо всестороннее изучение этого региона, в том числе изучение сложной этнической мозаики Кавказа, придающей этому прекрасному краю неповторимый колорит.  
Именно рассмотрение и описание всего многообразия народов Кавказа и является основной целью данной работы. Основную задачу работы можно охарактеризовать, как попытку показать все те огромные различия, которые существуют между народами края, и вместе с тем их схожесть и историческое единство, обусловленное тысячелетиями совместного проживания на общей родине – Кавказе.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 1 НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

1. Этнический состав Северного Кавказа.

   Этническая картина Северного Кавказа начала складываться в глубокой древности. Тот компонент населения, который принято называть «исконно» кавказским и который послужил основой для образования абхазо-адыгских и нахско-дагестанских народов, а также оказал существенное влияние на этногенез других народов Кавказа, по-видимому, проник на территорию Кавказа 4-5 тысячелетий тому назад с территории Малой Азии, а, возможно, уже к тому времени заселял территорию Кавказа. У науки на этот вопрос однозначных ответов нет. Однако, ясно, что уже тогда абхазо-адыгский и нахско-дагестанский праязыки существовали обособленно друг от друга. Впоследствии они разделились на современные языки северокавказской семьи. Абхазо-адыги заселили Западный Кавказ, а нахскодагестаноязычные племена – Северо-Восточный Кавказ.  
Кроме того, на территорию Северного Кавказа переселялось тюркоязычное население, которое сыграло решающую роль в этногенезе современных кумыков, ногайцев, карачаевцев и балкарцев. В средние века на большей части территории Северного Кавказа существовало могущественное государство аланов. Аланы, будучи ираноязычным народом, явились непосредственными предками современных осетин, что отражено в названии Республики Северная Осетия – Алания.  
Впоследствии в этногенезе народов Северного Кавказа участвовали различные по происхождению племена и народы. Каждый из них наложил свой отпечаток на этнический облик населения региона. В 19 веке значительные территории Северного Кавказа активно заселяются славянскими народами, которые во многом впитывают местные традиции и образ жизни, в свою очередь оказывая огромное влияние на коренное население края.  
Несмотря на столь сильную этническую пестроту населения Северного Кавказа, в расовом отношении оно практически однородно. Абсолютное большинство коренного населения принадлежит к южной ветви большой европеоидной расы. Это относится также к живущим на Северном Кавказе армянам, грекам, грузинам и азербайджанцам. Лишь у ногайцев преобладают монголоидные черты. Во внешнем облике русских, украинцев и ряда других народов преобладают северо- и среднеевропеоидные черты.  
По вероисповеданию большая часть коренного населения Северного Кавказа принадлежит к мусульманам – суннитам. Православие исповедует основная масса осетин, моздокские кабардинцы, а также проживающие здесь русские, украинцы, греки и ряд других народов.  
Население Северного Кавказа принадлежит к различным языковым семьям и группам. Собственно кавказские (в языковом отношении) народы принадлежат к северокавказской языковой семье. Для народов этой семьи Кавказ является единственным местом компактного проживания. Северокавказская семья подразделяется на две группы: абхазо-адыгскую и нахско-дагестанскую. К абхазо-адыгской группе принадлежат следующие народы Северного Кавказа: кабардинцы, адыгейцы, черкесы и шапсуги (все они объединяются под общим названием «адыги»), а также абазины; к нахско-дагестанской – чеченцы, ингуши, аварцы, даргинцы, лезгины, лакцы, табасаранцы, рутульцы, агулы и многие другие народы Дагестана. Языком межнационального общения для народов Северного Кавказа служит русский язык. На Северном Кавказе проживают представители тюркской группы алтайской семьи. Это кумыки, карачаевцы, балкарцы и ногайцы. Среди индоевропейских народов в Северокавказском регионе проживают представители иранской (осетины, таты) и славянской (русские, украинцы) групп, а также армяне и греки.

    В состав  Северного Кавказа входит огромное  количество народов и народностей  коренных жителей и потомков иммигрантов, столетиями сосуществовавшие в взаимопочитаемости и веротерпимости, не смотря на то, что там проживают народы, только 4-х (основных) конфессий, а также огнепоклонники и приверженцы традиционных верований. Мало в каких регионах могут гордиться в этом отношении с Кавказом. Вспомнить тех же «цивилизованных» европейцев, которые часто воевали друг с друом, иной раз в рамках одной конфессии или этнической общности, не говоря об африканских «братских» племенах или азиатские народы с их извечными отношениями против друг друга. 
 
 
 

2. Этнопсихологические особенности и  национальный характер

  Этнопсихологические  особенности и национальный характер  любого этноса формируются длительным  ходом развития общественных  отношений. Каждый народ веками  вырабатывает определенные черты национального характера, которые передаются из поколения в поколение. В мире нет ни одного народа, который не имеет своего национального характера, в чем – то отличающегося от других.На формирование этнопсихологических особенностей и национального характера горцев определяющее воздействие оказывают не только общественные отношения, но и климатические условия, ландшафтно – географическое расположение региона в процессе развития этногенеза. Этнопсихологические особенности, можно сказать, в какой – то мере зависят и от биоэтногенетических особенностей и свойств этих народов, проживающих в Северо – Кавказском регионе, и от их межэтнических отношений. Так, между осетинским народом и его восточными соседями – ингушами и чеченцами – всегда существовали глубокие этнические связи. О них языком науки интересно поведал доктор исторических наук, археолог из Осетии В.А.Кузнецов[1] . Он считал, что кавказский этнический элемент, вошедший в качестве субстрата в этногенез осетин, был вайнахоязычным и «аланская проблема» не сводится к истории только осетин: она имеет более широкое значение, ибо генетически аланы связаны также с карачаевцами, балкарцами, адыгами и вайнахами, то есть чеченцами. Другой кавказовед, профессор А.Х. Магомедов писал, что не найдется ни одного народа или народности, которые не испытали бы в ходе своего исторического развития влияния других народов. Примером такого явления на Кавказе можно назвать этнические и культурно – исторические связи ингушей и алан – осетин, которые складывались на протяжении столетий, начиная с первых веков нашей эры. Многое сделал в этом плане кавказовед, профессор А.И. Мусукаев, верно заметивший, что человек «оставляет свой глубокий след в исторических событиях: малых и больших. Проходя через мгновения истории, человек остается в неведомой нам вечности, но он всегда передает последующим поколениям творения материальной и духовной культуры»[2] . Все сложные исторические процессы взаимовлияния этносов и культур наложили определенный отпечаток на этнопсихологические особенности народов Северного Кавказа, на национальный характер горца, начиная, скажем, от фамильных преданий и легенд до народных традиций, от корреляции этноса до его меры способности менять отношение к ценностям. Поэтому в исследовании этнопсихологических особенностей национального характера нельзя не учитывать этнические связи, роль природных факторов, так как тысячелетиями шла адаптация к высокогорным условиям проживания, и многих других, влияющих на формирование национального характера современного горца. Х.М.Казанов убежден, что незнание особенностей национального характера приводит ко многим бедам и трагедиям, а национальная заносчивость – это препятствие к прогрессу и причина конфликтов[3] . «…Те или иные особенности национального характера могут проявляться, - пишет он, - с различной силой в тех или иных конкретных исторических обстоятельствах. Более того, с течением времени и изменением условий жизни, экономических отношений, уровня сознания и мировоззрения национальный характер может претерпеть значительные изменения»[4] . Горский характер, выступающий символом Кавказской самобытности, в современных условиях постепенно изменяется и разрушается. В последнее время и в условиях роста этничности особую актуальность приобрела проблема межэтнических взаимоотношений, поскольку межэтнические конфликты с трагическим финалом волнуют всех, и вопрос о национальном характере и об этнопсихологических особенностях народов Северного Кавказа приобретает особую актуальность. Одной из главных особенностей национального характера, на наш взгляд, нужно выделить особо – горскую мудрость, а именно миролюбие. Современные горцы Кавказа не позволили вовлечь себя в новую, вторую, Кавказскую войну, хотя «национальная идея» в интерпретации идеологов «чеченской революции» витало над целым регионом. Согласно этой национальной идеи, историческое предназначение чеченского народа (или их лидеров – самозванцев) усматривалось в том, что они призваны зажечь «огонь свободы» и воодушевить своим примером народы Кавказа на борьбу за независимость. «Конечно, своей целью глашатаи национальной идеи предполагали создание Великого Кавказа, вероятно, под управлением Чечни»[5] , - писал Е.С. Сарматин. Что же толкало к этой бредовой национальной идеи чеченских идеологов? Чувство национальной исключительности? Или, может быть, какие – то другие причины? А может быть, этнопсихологические особенности национального характера которые привели к ошибочному убеждению, что их главные качества характера являются высшими и они заслуживают всеобщего признания лидерства! С самых первых дней войны у народов Северного Кавказа возникло недоверие к этой провозглашенной национальной идее . Теперь от нее остались одни обломки и разрушенная Чечня с ее перенесшим трагедией народом . Правильно сказал о таких неверных идеях выдающийся испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет; “…идея, утратившая способность воодушевлять сердца, это уже не идея, а затасканный, измусоленный, обгрызанный ее ошметок – злосчастный трюизм”.                                                         Сами по себе термины «национальная идея», «национальная психология» не несут в себе устойчивой негативной окраски, так как они входят в национально – культурную самобытность и самостоятельность этноса, являются показателем национального самосознания, роста национальной гордости и независимости.   Второй особенностью этнопсихологического характера народов Северного Кавказа является чувство национальной гордости и благородства. Эта особенность отмечалась многими учеными, посетившими этот край. Так, в газете «Кубанский край» за 11 ноября 1913 года один из путешественников по Северному Кавказу писал, что в быту и традициях горцев угадывается столько сдержанной благородства, столько моментов самобытности и древней культуры, что ими может гордиться любой цивилизованный народ. Эти обычаи и традиции могли бы быть истинным украшением европейской цивилизации. Впервые о национальном характере горских народов, об их национальной психологии писали в своих произведениях А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Л. Н. Толстой и многие другие. Они с большой любовью и уважением относились к народам Кавказа. «Не знаю, - писал Л.Н. Толстой, - является ли Кавказ страной вдохновения, но он несомненно, страна любви»[6] . Русские классики XIX века в своих произведениях обратили внимание людей на особенности национального характера горцев: мудрость и стремление к добрососедским отношениям, миролюбие, стремление к свободе, чувство собственного достоинства, гостеприимство, куначество, побратимство, аталычество, трудолюбие, выносливость. Они опоэтизировали эти качества этнопсихологического облика жителя гор и донести их в первозданном виде в своем искусстве слова. Особенно они воспели любовь к родине, привязанность к отчей земле, почитание старушки – матери, преклонение перед красотой.                                         История взаимоотношений горских народов с русскоязычным населением свидетельствовала о том, что в процессе совместного проживания и развития общественных отношений происходило взаимное проникновение элементов национальной психологии, некоторых черт национального характера. Уникальность одного этноса, его этнопсихологические особенности в какой – то мере заимствовали соседние народы и тем самым дополняли друг друга. Так формировалась этнопсихологическая совместимость, вырабатывались общечеловеческие тенденции и традиции, гуманистические черты, присущие всем народам, которые веками живут по соседству.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 2 ПРОБЛЕМЫ ЭТНОСОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ НА КАВКАЗЕ

2.1 Межэтнические конфликты

  Специфической особенностью данного региона является наличие всех типов конфликтов одновременно почти в каждом из субъектов федерации, здесь расположенных.

  Специалист  в области конфликтологии, ростовский  ученый В.Н.Рябцев выделяет на Северном Кавказе два типа конфликтов - межнациональные и межэтнические. В основании этой группировки - соединение двух факторов: субъектов и предмета конфликта. Межнациональные конфликты выстраиваются по двум осям:

- "общегосударственный  центр - имеющая свою государственность и входящая в состав "большого Государства" малая нация или обладающая политической (административной) автономией этническая группа;

- одно государства  или политический (административный) регион - другое государство или  политический (административный) регион, входящие в состав "большого государства".

     Содержание  межнациональных конфликтов - борьба  за реализацию базовых потребностей  групп населения - территорию, ресурсы,  дотации из центра, статус и  пр. Межэтнические конфликты выстраиваются В.Н.Рябцевым по двум другим осям:

- "численно  доминирующий титульный этнос,  опирающийся на структуры государственной  власти - этническое меньшинство,  организованное в движение, которое  ставит своей целью защитить  свои интересы...

- одна этническая (субэтническая) группа - другая этническая (субэтническая) группа, не занимающия доминирующего положения в государстве и организованные в политические или общественные движения"228.

   Такое  деление может иметь принципиальное  значение, поскольку в межнациональных конфликтах участвует население территорий, которое может иметь полиэтничный состав, а в межэтнических конфликтах участники четко разделяются по этническому признаку. Предмет же конфликтов - один и тот же: статусы, ресурсы (природные, финансовые, производственные), территория. По мнению В.Н.Рябцева, на Кавказе эти два типа конфликтов взаимообусловлены, при этом межэтнический конфликт, как правило, встроен в межнациональный.

  Этнические  конфликты любого типа проходят  несколько основных этапов своего развития: 1)формирование политических этнических элит; 2) мобилизацию населения этноэлитой на основе общих идеалов и ценностей, прояснение массам социального статуса их этнической группы; 3) институционализация сторон этнического конфликта (формирование партий, движений); 4) декларация интересов, целей и задач этнических партий и движений. При этом первые два этапа протекают в латентной форме и могут выступать как культурная деятельность (углубление исторического самосознания, развитие народных промыслов и народных форм искусства), тем не менее направленая на осознание и активизацию этнической идентичности. Третий и четвертый этапы представляют собой открытые формы протекания этнического конфликта.                                                         Многие исследователи, анализирующие этнические конфликты, выделяют, как правило, общий набор причин, их порождающих, и вызывающих эффект мобилизованной этничности. Назовем наиболее значимые из них для Северного Кавказа:                                                   

  - геополитический  фактор, включающий географическое  положение региона на стыке  цивилизаций и сосредоточение  здесь значительных природных  ресурсов, что обусловливает недостаточно  полную социокультурную интеграцию  региона в состав российского политического пространства и сохранение потенциальной возможности его оспаривания со стороны стран исламского мира;       

- исторический  фактор, сопряженный с недавней  историей силовых методов включения  многих народов в состав России, а также историей сталинской депортации ряда народов региона, нанесших глубокую психологическую травму этническому сознанию;

- дефицит территории  при сохраняющейся тенденции  высокого прироста населения  автохтонных народов и отсталых  форм организации труда;                                                                                         - несовпадение административных и этнических границ, порождающих ситуацию административно-территориальной разделенности ряда народов;                                                                                                          - совмещение в одном политическом пространстве народов отличающихся культур, разных по численности и политическому статусу, что влечет за собой возможность развития деструктивных конкурентных отношений.                                                               Ведущим конфликтогенным фактором в регионе является дефицит пригодных для сельскохозяйственных работ территорий. Этнотерриториальные конфликты есть в каждой из республик Северного Кавказа и в Ставропольском крае. Только в Дагестане территориальная конфликтность лежит в основе казачьей, кумыкской, лакской, лезгинской, ногайской проблем. В тлеющей форме территориальный конфликт протекает в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. В классической и острой форме он развивался в Пригородном районе Северной Осетии между ингушами и осетинами.   Не менее распространенным является и статусный конфликт, предполагающий как социально-экономическую составляющую (борьбу за изменение экономического положения этнических групп), так и политическую - борьбу за изменение политического статуса. По логике этого конфликта развивался политический процесс в Адыгее, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Дагестане, Ингушетии. Составным компонентом этого конфликта являлась языковая проблема, которая наиболее остро была выражена в Северной Осетии (на внутриэтническом уровне). В яркой форме сецессионный тип конфликта проявился в Чечне, хотя в латентной форме подобные настроения присущи многим национальным движениям на Северном Кавказе. Если попытаться выстроить иерархию существующих этнических конфликтов на Северном Кавказе в зависимости от степени их влияния на динамику общей политической ситуации в регионе, то первое место займет чеченский конфликт, второе - осетино-ингушский, на третьем месте окажутся этностатусные конфликты в многосоставных республиках - Карачаево-Черкесии и Дагестане. Такая иерархия определяется и формой протекания конфликтов - открытой, вооруженной, трудно управляемой или регулируемой политическими методами. Представленные в отечественной литературе описания и анализ этапов развития всех этих конфликтов, позволяет оставить "за кадром" рассмотрение их с точки зрения целей конфликтующих групп, и сосредоточиться на анализе их глубинного социального смысла, того социального подтекста, который проявляется через деятельность конфликтующих групп и в значительной степени определяет ее. Нам представляется, что в этом качестве выступает поиск оптимального содержания и укрепление властных институций, созданных в республиках Северного Кавказа большей частью "сверху", в процессе государственного строительства советского периода, и придания им смысла, адекватного уровню социокультурного развития титульного этноса. Поэтому протекание межэтнических конфликтов обретает специфическое очертание в каждой из республик и результируется в различных формах государственного строительства.     Четко проявившиеся конфликты показывают и две четкие тенденции в государственном строительстве - создание моноэтничной государственности и поиск оптимальной компромиссной модели многосоставной государственности.  
 
 
 
 
 
 
 
 

2.2 Экономическое формирования Северо-Кавказского региона

    Включение региона в состав Российской империи привело к усилению в нем динамики миграционных потоков, которая не все районы затрагивала равной степени: горные оставались практически не затронуты и миграциями, и изменениями в организации производства (разрушение примитивного скотоводства и натурального хозяйства в них началось лишь в конце 30-х гг. XX в.) [9]. Равнинные районы, напротив, после окончания Кавказской войны, аграрной и судебно-административной реформ (60-е гг. XIX в.) подверглись активным процессам социально–экономического развития: здесь начинается интенсивное дорожное и железнодорожное строительство (в 1875 железнодорожная магистраль связала Владикавказ с центральной Россией), расширяются города, создается промышленное производство, проводится гидротехническое строительство и пр. К началу ХХ в. промышленность Северного Кавказа объединяла уже около 600 различных предприятий, на которых были заняты более 73 тыс. рабочих [10] В годы первых пятилеток в регионе наблюдаются быстрые темпы развития промышленности (машиностроение, энергетика, химия, нефтяная и угольная промышленность), размещенной в городах. Анализ статистических данных показывает, что если в СССР объем валовой продукции вырос по сравнению с благополучным 1913 г. в 11,7 раз, в РСФСР – в 12 раз, то в Северо-Кавказском регионе – в 13 раз [11].

   Основу экономики региона в настоящее время составляет сельское хозяйство, которое обеспечивает 22% общероссийского производства зерна, 57 – подсолнечника, 27 – сахарной свеклы, 38% – шерсти. Достаточное развитие получило и животноводство, но оно ориентировано преимущественно на внутрирегиональное потребление. На базе сельского хозяйства выросла доминирующая в регионе отрасль экономики – агропереработка, которая составляет четвертую часть общерегионального объема промышленного производства. Предприятия пищевой промышленности размещаются по всем республикам, краям и областям Северного Кавказа, но в наибольшей степени сосредоточены в городах Краснодарского края, в Ставрополе, Ростовской области, Черкесске. Основу промышленности региона составляли машиностроительные, химические, ресурсодобывающие и др. предприятия, общесоюзного значения, встроенные в единый народно–хозяйствегнный комплекс. Его разрушение привело к экономическому кризису региона. Интегральным показателем уровня экономического развития каждой из республик Северного Кавказа выступает валовый региональный продукт (ВРП), который в целом по Северному Кавказу ниже, чем в среднем по России. На внутрирегиональном уровне этот показатель также различен: если в Ставропольском крае приходится на 1 человека 72% от среденероссийского, а в Краснодарском крае и в Ростовской области – 63-65%, то в республиках Северного Кавказ он колеблется от 20% (Ингушетия, Дагестан) до 42-45% (Адыгея и Карачаево-Черкесия).         В качестве одной из самостоятельных республик на первое место по экономическому потенциалу претендует Северная Осетия (но на период 1991 г., т.е. до начала массовой миграции беженцев сюда из Грузии и до начала осетино-ингушского конфликта). На втором месте – республики с адыго-тюркским титульным населением (Адыгея, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия). На третьем – республики с наименее развитой экономикой, в которых расселены народы нахско-дагестанской группы языков – Дагестан, Чечня и Ингушетия (наиболее отстающие в социально-экономическом отношении в регионе). События 1992–1996 годов – осетино-ингушский конфликт, чеченский кризис, обретение самостоятельности Ингушетии – несколько изменили данную иерархию экономического потенциала республик. Сегодня в более благоприятном положении среди республик Северного Кавказа оказались Адыгея, Карачаево-Черкесия и Кабардино-Балкария.

                                                                                                                           Таблица1      Сравнительные показатели социально-экономического развития народов           Северного Кавказа

   Рыночные реформы, которые проводятся в России в последнее десятилетие на региональном уровне усилили различие социально-экономического развития как народов, так и субъектов федерации. Так, по интегрированному экономическому показателю – валовому продукту на душу населения – северокавказские субъекты РФ отличаются друг от друга в 2–3 раза [14]. Более того, экономический кризис в регионе обнажил явление, скрываемое ранее статистическими данными: созданная в различных республиках региона промышленность мало изменила исторически сложившийся тип хозяйственного уклада этносов. Промышленные центры были ориентированы на запросы союзной экономики, формировались преимущественно из завезенных кадров промышленных рабочих и инженеров, и были оторваны от нужд местного населения. Поэтому рыночные преобразования в регионе привели к свертыванию индустриального сектора экономики, усилению ее сырьевой направленности, углублению внутрирегиональной стратификации и обнажению этноэкономики. Сами республики по данным экономической статистики распадаются на две группы: более экономически стабильную и развитую в настоящее время северо-западную (Адыгея, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия-Алания) и отстающую в экономическом отношении восточную, с доминирующим горным ландшафтом (Дагестан, Чечня, Ингушетия). 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2.3 Формирование единого социокультурного пространства.

     Основное большинство народов Северного Кавказа к моменту их включения в состав Российской империи не имело собственных государственных форм организации. С точки зрения социальных наук, существует принципиальное различие между обществами традиционного типа, которые имеют локальный характер, и «большим обществом» (термин А.Ахиезера), отличающимся государственной формой организации, правом, развитой формой денежного обращения и т.д. Северокавказские народы к моменту их присоединения к России представляли собой локальные общества. Имперская политика России в этом регионе препятствовала становлению здесь самостоятельных государственных форм и интеграции народов региона в территориально–культурную целостность. Она была направлена на ассимиляцию народов, которую царские чиновники стремились достичь разными средствами, сначала – попыткой введения единых принципов управления, затем системой образования. Однако перехода на этом пути к принципам «большого общества» у народов региона не произошло. По замечанию историков «большое общество не тождественно локальным. Оно возникает не из механического суммирования локальных, а несет в себе новое качество. Это новое качество– ...и есть тот самый порог, который отделяет догосударственного человека от человека исторического» [16]. Разработка принципов общества, формирующего государство и, одновременно, формируемого им, в тот период не отвечала потребностям внутренней жизни народов региона. Анализируя форму организации социальной жизни кабардинцев, известный историк-кавказовед В.Кажаров, показывает, что все их попытки объединиться оказывались неэффективны до тех пор, пока Россия не перешла к активным действиям, направленным на покорение Кабарды, колонизации ее территории, административную отмену родовой организации жизни, раскол кабардинского общества по сословному признаку. Эта ситуация заставила кабардинских князей искать общую «платформу» и средства для интеграции.   Переход кабардинской аристократии к формированию «большого общества» определялся необходимостью сохранить даже не независимость, а самобытную культурную форму организации жизни. Царское правительство на первых порах здесь пошло не по пути интеграции верхушки кабардинского общества в дворянское сословие России, а по пути подрыва ее могущества на ее же родовых территориях (вытеснение с территорий, переманивание крестьян, снижение авторитета у соседних вассальных народов и пр.). Ответом на это и стало стремление князей к единению и созданию политических форм, отвечающих задаче сохранения социальных и культурных позиций кабардинцев. Однако в массе крестьянства эта идея не получила широкой поддержки: они не видели необходимости в формировании собственных (этнических) форм политической организации. Косвенно об этом свидетельствует и большое число беглых кабардинских крестьян в русских крепостях. Похожий процесс историки отмечают и у чеченцев. Так, известный осетинский историк В.Дегоев, анализируя социокультурный смысл Кавказской войны, дает характеристику социально-политического обустройства чеченцев к началу военных событий. Он подчеркивает самодостаточность естественной изоляции горских общин. Ограниченность связи горских общин «препятствовала складыванию этнического единства и самосознания, отсутствие которых восполнялось самосознанием коллективным и общинным». И далее автор подчеркивает: «Нет оснований предполагать, что эта устойчивая, естественная и органичная среда жаждала преобразований» [17].

      В качестве интегрирующей силы в регионе был видвинут ислам, нейтральный по отношению к внутренним распрям, но вместе с тем служивший идеологией, на базе которой можно было достичь единства и на уровне родов, и на уровне сословных различий, а также противостоять колонизаторам. Попытку объединения народов Северного Кавказа на базе ислама предпринял Шамиль, чья политическая деятельность была направлена на реформирование локального, традиционного общества и создание теократического государства «с классической структурой восточной деспотии, беспрецедентным территориальным охватом и небывалой по силе армией». Такая цель предполагала решение задачи достижения «единства племен и дальнейшего укрепления личной власти». В.Дегоев отмечает, что эту задачу Шамиль навязал чеченским общинам, но «еще до завершения гунибской драмы (1859) горские общины вернулись в свое дореформенное, патриархальное состояние. Социальные и культурные привычки народа оказались сильнее диктатуры Шамиля, которой не удалось их искоренить даже за четверть века. Таким образом, самостоятельного «большого общества» народы региона не сформировали, а в составе империи эта задача оказалась принципиально нерешаемой. Принципы организации и функционирования общества с государственными формами совершенно другие, нежели традиционного. Как подчеркивают культурологи, большое общество не может строиться как сумма локальных. Этот социальный переход (от локального к государственному) предполагает разрыв с традицией. Но если под этим углом зрения посмотреть на политику России в регионе, то нельзя не признать, что она, как правило, имела обратный эффект. Административный запрет на функционирование традиционных социальных институтов – родовых организаций, обычного права и т.д., – только усиливал ценностное отношение к ним. История развития региона показывает, что силовая политика здесь всегда терпела поражение, так как главная цель – преодоление этнокультурного обособления и блокирование воспроизводства этнических границ – была недостижима. Напротив того, адресная нацеленность силового воздействия (например, депортация определенного народа) создавала дополнительный маркер для закрепления и воспроизводства этнокультурной обособленности. Мирные меры, направленные на культурную ассимиляцию, были менее болезненны для населения и имели двусторонний позитивный результат: местное население они выводили за границы культурной провинциальной ограниченности, активно способствовуя его включению в процессы мировой истории; центральной власти они обеспечивали лояльность местного населения и относительную стабильность в регионе, закладывали основу для комплиментарного взаимодействия различных народов. В качестве мер, имевших позитивный результат, можно сослаться на образовательную политику первого наместника на Северном Кавказе, М.С. Воронцова, а также на результативность культурно-образовательной политики в годы советской власти [19].    Предпринятые на протяжении конца XIX – XX вв. меры, направленные на интеграцию народов Северного Кавказа в состав российского государства – наращивание численности русского населения, строительство в регионе промышленных предприятий, образовательная политика с активным изучением русского языка и российской культуры, создание широкой прослойки национальной интеллигенции и управленческих кадров, – вызвали формирование основ общества гражданского типа. Вместе с тем народы Северного Кавказа по прежнему отличаются высоким уровнем традиционности. Иными словами, даже в составе России, многие из них сохранились как локальные общества с традиционными формами организации жизни. Эта позиция не просто признается, но и отстаивается учеными Северного Кавказа [20].

      Рассматривая процесс формирования Северного Кавказа как социокультурного региона России, следует подчеркнуть сложность, противоречивость и незавершенность этого процесса. При наличии объективных предпосылок этот процесс получил свое реальное развитие только при включении народов региона в состав России за счет целенаправленной интеграционной административной политики ее властных органов. Значительными препятствиями на пути формирования интегрированного региона выступили обособленность и даже замкнутость локальных этнокультурных обществ, которая в значительной степени воспроизводится и в настоящее время с акцентом на силовые методы и краткосрочность решения поставленных задач.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 3 СТАТИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ НЕКОТОРЫХ  РЕСПУБЛИК СЕВЕРНОГО КАВКАЗА 

3.1 Ингушетия

 В 2009 году  Госкомстат Республики Ингушетии обнародовал данные численности населения Ингушетии на 2009 год, которое составило 532150 человек, из которых ингуши составляли 436250 человек. Ранее согласно Всероссийской переписи населения 2002 года население Ингушетии составило 467294 человек. Следовательно, темп роста населения следующий:

Т_роста= численность населения в году t/ численность населения в предыдущий период* 100

Т_р= 532150/ 467294 * 100=113,8

Это означает, что  численность населения за период 2002-2009гг. выросла на 13,8%.