Курсовая  работа

«Антифашистский еврейский комитет  в годы Второй мировой  войны» 
 
 
 
 
 
 

Липецк 2010 

Содержание

Введение

     Еврейский антифашистский комитет (ЕАК) - организация советских евреев, впервые заявившая о себе на митинге в Москве 24 августа 1941 г. (митинг транслировался по радио). Уже к весне 1942 года ЕАК оформилась как весьма влиятельная организация. Ответственный секретарь ЕАК Ш. Эпштейн (умер в 1945 году), сменивший его на этом посту И.С. Фефер, заместитель ответственного секретаря и член Президиума ЕАК Г.М.Хейфец, другие члены Президиума И.С. Юзефович, С.М. Михоэлс, - по документальным данным, установленным Г.В. Костырченко, а также по данным П.А. Судоплатова, - все эти (и другие) активисты ЕАК одновременно были агентами НКВД, проводили в ЕАК согласованную с государственной линию.

     ЕАК информировала руководство страны о процессах, происходивших вокруг образования государства Израиль. На основании этой информации СССР (скрытно, через Чехословакию) оказывал поддержку Израилю в войне против арабов (в частности поставлял ему вооружение). Вскоре после образования государства Израиль выяснилась ошибочность всех основных прогнозов. В результате выборов 25 января 1949 года к власти в Израиле пришло правительство, занявшее во внешней политики однозначно проамериканскую (а не просоветскую, как ожидалось) позицию. Названные выше лидеры ЕАК были репрессированы, сам ЕАК распущен. Под влиянием этого события в руководстве страны произошли существенные перестановки на самом верхнем уровне (Молотов, Булганин, Микоян сняты с занимаемых высоких постов).

     Во  второй половине 1943г. представители  ЕАК С.Михоэлс и И. Фефер были приглашены в США, а также посетили Мексику и Англию. В результате их выступлений на многотысячных митингах в фонд помощи СССР были собраны десятки миллионов долларов. Этот визит несомненно способствовал открытию второго фронта. В ходе визита с лидерами еврейских организаций США обсуждались и вопросы о судьбе евреев СССР. Затрагивалась на переговорах и идея о создании Еврейской республики в Крыму. Предложение об этом, направленное руководителями ЕАК Сталину и Молотову в феврале 1944г. ( по согласованию с Лозовским), было одним из основных пунктов обвинения в адрес руководителей ЕАК.

     Обвинения его руководителей в буржуазном национализме и «контактах» с  иностранными спецслужбами МГБ впервые  предоставило в ЦК еще в 1946г. Однако, после ликвидации председателя ЕАК  Соломона Михоэлса в январе 1948г., лишь в ноябре того же года ЕАК был закрыт. Аресты его руководителей, сотрудников и активистов прошли в конце 1948-начале 1949г. Всего в разных городах страны по делу ЕАК было репрессировано 110 человек. Некоторые из них были осуждены(и даже приговорены к смертной казни) в 1950г. Однако, следствие по делу основных обвиняемых продолжалось до весны 1952г. Признательные показания выбивались с применением пыток. По словам Лозовского на суде, следователи вели себя как откровенные антисемиты, используя нацистскую терминологию.

     Судебный  процесс по делу ЕАК начался 8 мая 1952г. На скамье подсудимых оказалось 15 человек, включая трех женщин (помимо Л. Штерн, ими оказалась сотрудница Совинформбюро Ч. Ватенберг и  сотрудница ЕАК Э. Теумин).

     Цель  курсовой работы характеристика деятельности Еврейского антифашистского комитета.

     Задачи  курсовой работы:

     - рассотрения истории становления и развития Еврейского антифашистского комитета;

     - анализ прекращение деятельности Еврейского антифашистского комитета. 

Глава 1. История становления  и развития Еврейского антифашистского  комитета

1. Предпосылки создания Еврейского антифашистского  комитета

     XX в. вошел в историю не только  мировыми войнами, но и всплеском  жестокости, проявлявшейся в самых разных формах и во многих государствах. Не миновала этой участи и наша страна. Террор и власть - эти два понятия оказались взаимосвязанными и взаимозависимыми.

     Изучение  историками трагической судьбы Еврейского антифашистского комитета (далее: ЕАК) тесным образом связано с проблемой репрессий.

     Внимание  к проблеме ЕАК имеет волнообразный  характер. Впервые исследование об этом комитете появилось в США, где  в 1982 г. вышла монография Шимона Редлиха  «Пропаганда и национализм в  России во время войны. Еврейский антифашистский комитет в СССР. 19411948 гг.», которая в СССР сразу же попала в фонды специального хранения Государственной библиотеки имени В.И.Ленина.¹

     Объясняется этого двумя причинами: первая - в  СССР «не существовало» «еврейского вопроса», и вторая, основная, - закрытость темы о ЕАК, как репрессированной ранее организации. И это несмотря на то, что после дополнительной проверки в 1955 г. «дела ЕАК» был сделан вывод, что за осужденными нет состава преступления, но широкой информации о признании ошибок советского правосудия не было.

     Окончательная реабилитация состоялась 29 декабря 1988 г. на седьмом заседании Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному  изучению материалов, связанных с  репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х гг.

     Заслушав  информацию Верховного суда СССР о  рассмотрении материалов, связанных  с реабилитацией в судебном и  партийном порядке лиц, проходивших  по так называемому «делу ЕАК», Комиссия постановила принять к  сведению информацию «об итогах рассмотрения данного дела и судебной реабилитации незаконно репрессированных лиц» и приняла «проект текста сообщения для печати с учетом замечаний членов Комиссии». От принятия решения, до его публикации прошел год.

     Это можно считать исходным рубежом  публикаций в нашей стране документов, публицистических статей и книг по некогда закрытой теме. В силу слабой освещенности истории «дела ЕАК», о его деятельности и судьбе его членов знали и знают не очень широко, а само упоминание о Еврейском антифашистском комитете долгие годы отсутствовало даже в солидных справочных изданиях, таких, как Большая советская энциклопедия, Советский энциклопедический словарь, Советская историческая энциклопедия. В персональных статьях этих же изданий об известных деятелях ЕАК нет упоминаний о том, что они были членами данного Комитета. Первое упоминание о ЕАК мы находим в Энциклопедии «Великая Отечественная война 1941-1945 гг.» Бесспорно, что попытка вычеркнуть ЕАК из истории была предпринята по директивным указаниям руководящих инстанций.²

     24 июня 1941 г., сразу же после начала  Великой Отечественной войны,  придавая огромную роль пропаганде, ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР  своим постановлением создали  Советское информационное бюро (далее:  Совинформбюро), на которое было  возложено руководство освещением международных событий и внутренней жизни Советского Союза в печати и по радио, организация контрпропаганды против фашистов, освещение военных действий на фронтах, составление и опубликование военных сводок по материалам командования.

     Начальником Совинформбюро был утвержден секретарь ЦК ВКП(б) А.С.Щербаков, а заместителем - зам. наркома Иностранных дел СССР С.А.Лозовский. 28 июня 1941 г. решением Секретариата ЦК ВКП(б) были утверждены для работы в Совинформбюро В.М. Дятловский,

     П.И. Петухов, С.Н.Седунов, Г.С.Дятлов, В.С. Осьминин, Н.П.Сенюшкин, Г.А. Кобрин, В.П.Жуков, К.М.Цыганов. В структуру Совинформбюро входило 11 отделов и пять антифашистских комитетов (в том числе и ЕАК).

     Занимаясь идеологической и пропагандистской работой, антифашистские комитеты опирались на самые широкие слои представителей разных национальностей. Основной задачей комитетов было сплочение всех миролюбивых сил для борьбы против немецко-фашистских захватчиков, проведение организационно-политической работы по укреплению связей с родственными организациями по всему миру, снабжение статьями и материалами соответствующей печати во многих странах для распространения правды о героизме советского народа на фронте и в тылу.

     Созданию  антифашистских комитетов в СССР предшествовали митинги советской общественности. 24 августа 1941 г. в Москве состоялся радиомитинг представителей еврейского народа. Если после каждого митинга следовало, как правило, создание антифашистских комитетов, то с окончательным оформлением ЕАК дело несколько затянулось. Отчасти это совпало с переездом в Куйбышев Совинформбюро, отчасти с тем, что властями прорабатывался и другой вариант организации еврейской общественности.³

     В этот период шло активное обсуждение проблем, связанных с антифашистской пропагандой за рубежом. Комиссия, созданная на совещании у Лозовского по вопросу об организации в США советской антифашистской пропаганды, представила в конце сентября 1941 г. свои соображения. Они стали предметом пристального изучения Лозовским (на чье имя поступили), а далее (с карандашом в руках, о чем свидетельствуют пометки на экземпляре) их рассмотрел секретарь ЦК А.С.Щербаков. Исходя из того, что «наша отечественная война с фашизмом подняла в Америке волну массового движения солидарности с Советским Союзом и открыла для нашей пропаганды такие возможности, которых раньше никогда не было... мы должны этим воспользоваться». В результате обсуждения этой проблемы предлагался конкретный план действий. Указывалось на необходимость «в создавшихся условиях... действовать как на войне -быстро и решительно. И наступать надо на широком фронте. Что можно и нужно сделать?».⁴

1.2. Создания Еврейского  антифашистского  комитета

     Авторитетная  комиссия, в которую входили известные  деятели культуры А.Афиногенов, Евгений  Петров, А.Александров, М.Большинцов, Ф.Эрмлер, Мих, Ромм, С.Эйзенштейн и Ал. Каплер, предложила помогать обществам дружбы с СССР, комитетам помощи СССР, обществам Красного Креста пропагандистскими материалами, устраивать митинги, «вступать в тесную связь с представителями американской общественности, создать дружественные отношения, исправить испорченные отношения с целым рядом выдающихся деятелей (Синклер, Хемингуэй, Дос-Пасос, Чаплин и др.); привлечь американскую интеллигенцию к активной деятельности в пользу СССР; продолжать и расширять удачно начатое дело проникновения советских писателей в американскую прессу».

     При этом отмечалось, что все это возможно «только при том условии, что  дело советской антифашистской пропаганды в Америке должно быть начато заново, немедленно и очень широко. Мы бы сказали, начато бесстрашно, на основе широких полномочий и доверия, без которых любая инициатива заглохнет» (подчеркнуто авторами записки).

     Тогда же, на совещании в Совинформбюро 2 октября 1941 г. выступил бывший посол  в США К. А. Уманский и обратил внимание на то, что «самый большой отклик встретил там еврейский митинг. Вся печать... даже враждебная нам... откликнулась на этот митинг... Создается еврейский комитет (в США. - Н.П.) под руководством наших друзей».

     15 января 1942 г. Лозовский, как заместитель народного комиссара иностранных дел, обращается к секретарю ЦК ВКП(б) Щербакову и информирует его, что «Литвинов из Вашингтона прислал нам следующий запрос: "Еврейские организации и отдельные лица часто обращаются к нам со ссылкой на существовавший якобы в Куйбышеве, ул. Венцена 37 Центральный Еврейский комитет"». Посол просил сообщить - есть ли такая организация и каковы ее функции.

     «Я (писал Лозовский. - Н.П.) предлагаю  ответить Литвинову следующее: "В  результате антифашистского еврейского митинга общественных деятелей в Москве возник антифашистский еврейский комитет под председательством народного артиста СССР Михоэлса. Помещается этот комитет, как и все другие антифашистские комитеты... в г. Куйбышеве... Функции комитета - вести пропаганду (статьи, брошюры, воззвания, выступления по радио и пр.) против фашизма вообще и гитлеровской Германии в особенности среди евреев Северной и Южной Америки.⁵

     Помощь  этому комитету еврейские организации  и отдельные лица могут оказывать  путем сбора денег, покупки медикаментов, теплой одежды и прочее. Деньги, медикаменты и вещи должны направляться в распоряжение Красного Креста для всего населения, пострадавшего от зверств немецкой военщины в оккупированных советских районах.

     Ваше  согласие с текстом и имеющиеся поправки сообщите по телефону».

     Об  отсутствии поправок свидетельствует  резолюция в левом углу послания «Сообщено согласие».

     С этого момента, т.е. с января 1942 г., можно и вести отсчет существования  ЕАК, о создании которого объявили за границу. Начало же его деятельности относится к февралю-апрелю 1942 г.

     Первые  четыре месяца после радиомитинга ушли на организацию связей как внутри страны, так и за рубежом. Шло собирание  сил, привлечение к работе Комитета еврейских работников культуры, в  первую очередь, еврейских писателей.

     В состав Комитета вошли 63 известных  деятеля науки и искусства  страны, такие как Д.Ойстрах, А.Крейн, С.Маршак, А.Таиров, Ф.Эрмлер и др. Президиум  был избран только в апреле 1944 г. и включал 19 человек.

     Председателем ЕАК стал народный артист СССР С.М.Михоэлс, ответственным секретарем -Ш. Эпштейн, а затем И.С.Фефер. Комитет имел свой печатный орган - газету «Эйникайт» («Единение»), которая начала издаваться 7 июня 1942 г.

     ЕАК входил в общую структуру Советского информационного бюро. Поэтому было вполне естественно, что планы работы ЕАК составлялись Комитетом, но затем поступали «наверх», где одобрялись и корректировались. При этом руководством Совинформбюро, в частности С. А. Лозовским, напоминалось, что «каждый отдел (или комитет) должен считать, что он является частицей целого, а не пупом земли и тогда мы получим то, что нужно».⁶

     ЕАК и его деятельность были в поле зрения не только тех служб, которые  в силу своих прямых служебных  обязанностей гласно или негласно вели наблюдение за работниками идеологических учреждений, о чем свидетельствуют архивные документы. Интересно и то, что эта миссия, частично, лежала и на членах отдела печати Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (далее: ИККИ).

     В докладной записке в ЦК ВКП(б) под грифом «секретно» от 7 апреля 1943 г. заведующий отделом печати ИККИ Фридрих, сделав обзор материалов Второго пленума ЕАК, отмечает, что на «этом пленуме был допущен ряд грубых политических ошибок в отношении еврейских вопросов за границей и связи между этими вопросами и Отечественной войной Советского Союза».

     К тому же, отмечается в записке, «дискуссия на пленуме отличалась недопустимым зазнайством и кичливостью в  отношении роли советских евреев в Отечественной войне. Участники  Пленума, очевидно, проглядели тот факт, что они присвоили себе право выступать от имени всего советского еврейства, а также от имени советской организации, и что такая роль связана с ответственностью».

     Думается, что отдел печати ИККИ, занимаясь  анализом материалов Второго пленума ЕАК, выполнял не свои прямые обязанности, а поручение, полученное от руководства. Характерно, что со временем, когда начался сбор материала против Совинформбюро и ЕАК, многие формулировки этой докладной записки вошли в обвинительные материалы против членов ЕАК.

     Закономерен вопрос: если упреки в адрес ЕАК  справедливы, то почему тогда, в годы войны, никакие меры не были приняты? И в адрес кого именно адресовались эти упреки? Ведь был установленный  порядок подготовки и проведения всех митингов, в том числе и того, который критиковался в записке ИККИ: каждый оратор писал свою речь, потом тексты их просматривались, переводились, проверялись С. Лозовским и Г.Александровым и шли на утверждение начальнику Совинформбюро секретарю ЦК Щербакову.⁷

     Что касается всевластия Лозовского, которого в ходе подготовки «Дела ЕАК» считали чуть ли не главным духовным руководителем всей националистической деятельности этого Комитета, то показательно его выступление на закрытом судебном заседании 28 мая 1952 г. Лозовский просил суд вникнуть в суть дела, а именно: «У меня было два шефа, по линии Наркоминдела В.М.Молотов, по линии Совинформбюро - А.С.Щербаков, а то, что здесь написано и изображается, так как будто бы я все делал самовольно, то это область если не политического вдохновения, то во всяком случае, политической клеветы».

     Второй  пленум ЕАК, так же как и все  другие мероприятия готовился по согласованию с ЦК ВКП(б).

     На  бланке ЕАК от 30 декабря 1942 г. секретарю  ЦК Щербакову поступило письмо от ответственного секретаря Комитета Ш. Эпштейна, в котором высказывался ряд соображений о целесообразности созыва этого пленума не в Куйбышеве, а в Москве, так как «голос Еврейского Антифашистского Комитета из столицы Советского Союза в данный момент имел бы особенно сильный резонанс», во-вторых, в Москве находилась «значительная часть еврейской советской общественности, которая и за рубежом расценивается как ведущий слой советских евреев». Заканчивалось послание словами: «Надеюсь, что Вы примете во внимание вышеизложенное и разрешите созвать 2-й пленум Еврейского Антифашистского комитета в Москве в конце января или в начале февраля 1943 г.».⁸

     Ознакомившись с этим письмом, А.С. Щербаков запросил Александрова: «Ваше мнение?» Мнения совпали, поэтому вопрос о созыве в Москве пленума ЕАК был «решен положительно, о чем тов. Александров лично докладывал тов. Щербакову. Результаты письма сообщены т. Лозовскому», - читаем мы в справке от 19 января 1943 г., составленной помощником начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) М. Яковлевым на письмо, поступившее от ЕАК.

     Уточнив сроки и место проведения, в  повестку работы пленума были внесены  существенные изменения: «По согласованию с т. Щербаковым» из трех вопросов, намеченных комитетом, был оставлен один: «Отчет Комитета и задачи его  работы на ближайший период».

     Изучение  архивных документов позволяет увидеть  не только дела ЕАКа, но и почувствовать  сложность работы его Президиума, констатировать негативное отношение  к Комитету, вышестоящих лиц, желание  сузить сферу его работы.

     ЕАК делал попытки бороться за объективное освещение героизма еврейского народа в борьбе с фашизмом. Толчком этому послужила публикация в журнале «Большевик» № 2 за 1943 г., в которой приводились данные по национальностям, о военнослужащих, награжденных орденами и медалями. Указывалось - сколько было награждено русских, украинцев и т.д. В конце абзаца читаем: «Среди награжденных имеются... якуты, евреи, бойцы всех других национальностей СССР». Число награжденных евреев не указывалось. К этому времени, на 5 октября 1942 г., среди награжденных бойцов и командиров было 5163 еврея. На бланке ЕАК ушло письмо на имя Щербакова А.С. с протестом против этой публикации и, судя по пометкам адресата, оно было тщательно изучено.⁹

     2 апреля 1943 г. Председатель ЕАК  Михоэлс в письме секретарю ЦК ВКП(б) А.С.Щербакову отмечал, что в советской печати были опубликованы «последние официальные данные о награждении бойцов и командиров Красной Армии различных национальностей, в том числе и евреев...». На 1 июня 1943 г. было награждено орденами и медалями СССР 305646 русских бойцов и офицеров, 71484 украинца, 11908 евреев, 11340 белорусов, 7476 татар и др.

     Вопрос  об освещении героизма евреев не был  вопросом уязвленного самолюбия. Умолчание  об этом (и это хорошо понимали члены  ЕАК) способствовало проявлению антисемитизма в тылу. В апреле 1943 г. в письме писателя Степанова А.Н. (автора книги «Порт-Артур»), из Фрунзе в адрес газеты «Красная звезда» обращалось внимание, на случаи, когда демобилизованные из армии раненные являются распространителями антисемитизма. «Они открыто говорят, что евреи уклоняются от войны, сидят по тылам... и ведут погромную агитацию. Было бы очень неплохо поместить в газете несколько статей о евреях-Героях Советского Союза, боевых командирах, генералах. Это внесло бы освежающую струю во многие головы... »

     О необходимости таких публикаций неоднократно шла речь на заседаниях ЕАК, на его Пленумах. Но как только готовился материал для печати, делалось замечание: Почему так много пишут  о евреях! При этом не учитывалось, что конкретные факты сильнее любой беспредметной агитации.

     Важное  место в деятельности ЕАК занимали вопросы внешнеполитического характера. В сложных условиях первого года войны, 2 октября 1941 г. на совещании в  Совинформбюро при обсуждении вопросов конкретной пропаганды бывший посол в США К.А.Уманский обратил внимание на то, что наиболее эффективным способом воздействия на общественное мнение являются «живые люди, посылка живых людей в Америку. Этот вопрос, очевидно, будет стоять в руководящих инстанциях».

     Можно предположить, что это мнение было принято во внимание, когда, в 1943 г. по приглашению двух влиятельных организаций - Комитета еврейских писателей, художников, ученых и Еврейского совета при обществе помощи России в войне, в США побывали как представители ЕАК С.Михоэлс и поэт И.Фефер. Они выступили в 15 крупных городах Америки, рассказывая о злодеяниях фашистов. Эти сведения впервые попали на страницы «Нью-йорк Таймс». Михоэлс и Фефер несли информацию в Мексику, Канаду,

     Великобританию  о войне, о героизме советского народа. Они и подумать не могли, чем обернется для них, и для всего Комитета эта поездка. Их обвинят позже в связях с международным сионизмом, заклеймят как англо-американских шпионов.

     Контроль  за пропагандой в годы войны был  всегда в поле зрения ЦК ВКП(б). Выступая на заседании Совинформбюро в июле 1943 г., А.С.Щербаков неоднократно делал акцент на необходимости «строже подходить к авторам», считая, что «тогда люди станут работать по-другому, станут ответственно работать». Он также поставил вопрос о том, что «нужно расширить круг авторов за счет русских людей, за счет украинцев, белорусов», так как «каждый из этих народов... располагает высокограмотной интеллигенцией». Называя ряд национальностей, представителей которые необходимо использовать в работе по пропаганде, шеф пропагандистской работы делал акцент на привлечении (после русских), украинцев и белорусов, т.к. «люди эти могут работать».¹⁰

     В этой трогательной «заботе» о кадрах и о качестве работы пропагандистских служб в годы войны, просматривается  начало осуществления курса на национальную чистку не только в «учреждениях искусства», но и во всей идеологической сфере. Кадровые перемены на антисемитской почве захватили целый ряд учреждений культуры, творческие коллективы, редакции газет и т.д.

     На  рост антисемитизма в стране обращалось внимание в письмах в ЦК ВКП(б). Член ВКП(б) с 1919 г. Я.Гринберг в письме от 13 мая 1943 г. «дорогому вождю и учителю И.В.Сталину», отражая настроения еврейской интеллигенции, спрашивал: «Чем можно объяснить, что в нашей советской стране в столь суровое время мутная волна отвратительного антисемитизма возродилась и проникла в отдельные советские аппараты и даже партийные организации? Что это? Преступная халатность не в меру ретивых людей невольно содействующих фашистской агентуре или что-либо иное?».

     Полагая, что возникновение вновь со времен «Союза русского народа» «еврейского  вопроса» - «это уже не случайность» и «что в руководящих партийных  органах многое известно», Я. Гринберг обращал внимание на то, что «разжигание  низменных страстей вызывает категорический протест». Письмо оканчивалось словами надежды на то, что «Ваше (т. е. Сталина. - Н.П.) личное вмешательство может коренным образом изменить положение вещей, в связи с чем я и решил обратиться к Вам непосредственно».

     Надо  полагать, что письмо не дошло до адресата. На нем есть ряд пометок, которые позволяют проследить его путь по инстанциям. А.Н.Поскребышев, секретарь Сталина, отправил его Щербакову, тот - А.А.Андрееву, далее в Управление пропаганды и агитации ЦК, где под руководством партийного философа Г.Ф.Александрова летом 1942 г. родилась Докладная записка «О подборе и выдвижении кадров в искусстве», поднявшая волну антисемитизма вначале в сфере культуры, среди творческой интеллигенции, а затем в других кругах общества.¹¹

     Известно, что не все поступавшие бумаги доходили до Сталина. Многие из них расписывались по инстанциям Поскребышевым. Но в любом случае существовала четкая система информации обо всем, что поступало. Судя по документам, отложившимся в Особом секторе Совинформбюро и недавно рассекреченным, есть группа материалов, с пометками «И.Сталин», «Иосиф», «Ст.» или «И.В.Ст.» Даже в самые напряженные периоды Великой Отечественной войны вопросы пропаганды и ее кадрового обеспечения были в поле зрения Сталина. И хотя эти документы не имеют стратегического характера, они позволяют сделать вывод, что Сталин придавал первостепенное значение вопросам агитации и пропаганды. В поле его зрения был и ЕАК.

Глава 2. Прекращение деятельности Еврейского антифашистского  комитета

2.1. Нача политического преследования Еврейского антифашистского комитета

     Начавшаяся  после окончания войны «холодная  война», резко усилила внимание ЦК партии к идеологическим проблемам. Выступая на совещании по вопросам пропаганды 18 апреля 1946 г., А. А. Жданов четко охарактеризовал круг действий Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), подчеркнув, что «мы... представляем интересы народа. Раз мы представляем интересы народа, то имеем право требовать... или критиковать за то, что они не делают». «Я считаю, -продолжал Жданов, - что мы не можем быть слабыми в этом отношении ибо мы представляем сотни миллионов. Мы должны быть выразителями коллективного заказа и коллективных требований и партии, и государства».¹²

     Осознание всевластия и, можно сказать, вседозволенности, в словах «мы представляем интересы народа», одно из характерных выражений представителей высших партийных и государственных структур периода тоталитаризма.

     ЕАК попал в поле пристального изучения в ходе подготовки вопроса о работе Совинформбюро уже в 1945 г. К заседанию Оргбюро ЦК ВКП(б) 1 сентября 1945 г. была подготовлена за подписью Г.Александрова записка Управления пропаганды и агитации «О работе Советского Информационного бюро» и отправлена на имя секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова Г. М. В сентябре вопрос слушался, но никакого решения принято не было.

     Спустя  почти год была создана комиссия ЦК ВКП(б) по проверке работы Совинформбюро  за послевоенный период в составе  А.А.Кузнецова, Н.С.Патоличева и М.А.Суслова. К подготовке вопроса была привлечена группа руководящих работников ЦК партии, его управлений и отделов. К материалам Комиссии добавилась и стенограмма совещания с участием всех начальников отделов Совинформбюро и представителей антифашистских комитетов. Совещание работало с 28 июня по 8 июля 1946 г., а затем члены Комиссии обсудили результаты его работы. Был резко поставлен вопрос о том, почему антифашистские комитеты входят в структуру Совинформбюро.