Архивы в государствах Древнего Востока

Министерство образования и науки РФ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

« Восточно-Сибирский государственный технологический университет»

Кафедра «История и архивное дело»

Курсовая работа

по дисциплине «Всеобщая история архивов»

на тему:

Архивы в государствах Древнего Востока

Выполнил:студент 769 гр.

Жамбалов К.

                                                                                          Проверил: к.и.н.,доцент

Арьянов А.Д.

Улан-Удэ

2011

Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава I. Архивы Хеттских царей и архив Богазкея……………………………..6

1.1   Хеттские переводы хурритского эпоса…………………………….....9

Глава II. Библия и Эбла. Эблайтийский архив ……..........................................15

Глава III .Древний Египет при Рамзсесе II, и его архивы………….…………28

Заключение……………………………………………………………………....32

Список использованной литературы..................................................................33

Введение

    Трудность для воссоздания истории древнейших цивилизаций является фрагментарность и неравномерность освещения источниками различных периодов истории многочисленных регионов Древнего Востока. Во-первых, различные эпохи древности документированы очень неравнозначно. Казалось бы, с развитием цивилизации и, особенно письменности, количество источников должно возрастать в геометрической прогрессии – чем ближе к нашему времени, тем больше источников. Однако, источниковедческая база истории Древнего Востока демонстрирует нам в этом плане гораздо более сложную и противоречивую картину. Так, например, история древней Месопотамии в настоящее время представлена двумя миллионами клинописных текстов, созданных на протяжении III–I тыс. до н.э., но распределенных крайне неравномерно. Такое обилие свидетельств прошлого объясняется тем, что писали шумеры и аккадцы на глиняных табличках, которые зачастую обжигались и становились вечными.    А вот жители Древней Индии и Древнего Китая писали на таких недолговечных материалах, как пальмовые листья, деревянные пластинки, ткани и пр., что приводило к гибели древнейших свидетельств о прошлом.   Поэтому лишь единичные открытия, сделанные археологами ХХ века дают в распоряжение историков такие уникальные материалы, как написанные на шелке книги из кургана Мавандуй. В конце II – начале I тыс. до н.э. та же Месопотамия переходит от вечной глины к пергаменту и папирусу, что сокращает число письменных памятников, дошедших до нас.

  Актуальность темы:  Интерес к Востоку в наши дни огромен и, видимо, будет возрастать. Интерес этот всесторонен и всеобъемлющ: история и культура, общество и государство, человек и религия (боги и люди), наконец, древние первоосновы великих цивилизаций Востока – все это ныне в центре внимания как самих жителей стран Востока, стремящихся к самопознанию и самоидентификации, к открытию фундаментальных основ собственного бытия, так и тем более представителей иной, западной, европейской традиции, чьи генеральные параметры столь отличны от восточных. Такого рода всеобщий интерес далеко не случаен: конец XX в. с его нависшими над планетой мрачно-апокалиптическими тучами побуждает многих всерьез заинтересоваться как экзистенциальными проблемами (что пробуждает активное внимание к мистике, а здесь бесспорный приоритет за древними культурами и религиями Востока), так и поисками корней, первоистоков. Кроме того, многое в современном мире вплотную связано с Востоком – достаточно напомнить о феномене развивающихся стран с их острейшими экономическими, демографическими и социокультурными проблемами, пути решения которых пока далеко еще не найдены. Как и когда эти проблемы будут решены, каковы пути, ведущие к их решению, – все это волнует и не может не волновать мир, подавляющее большинство населения которого, все возрастающее как абсолютно, так и относительно, живет именно в развивающихся странах, в первую очередь в странах Востока.

   Целью курсовой работы является изучение развития архивного дела в государствах Древнего Востока.

  Для достижения поставленной цели предполагается постановка следующих задач:

1.      Исследовать развитие архивного дела Древнего Востока.

2.      Рассмотреть  возникновение архивного дела с древнейших времен в государствах Древнего Востока.

  Объектом исследования является архивное дело Древнего Востока.

  Предметом исследования являются особенности зарождения и развития архивного дела в государствах Древнего Востока.

  Территориальные рамки ограничены территорией Древнего Востока.

  Хронологические рамки настоящего исследования позволяют проследить возникновение и развитие архивного дела с древних времен.

Глава I. Архивы хеттских царей и архив Богазкея.

   История Древнего Ближнего Востока во II тыс. до н.э. в значительной мере определяется соперничеством двух народов - хеттов, обитавших в центре Малой Азии и объединившихся в могущественное Хеттское государство в XVIII в. до н. э., и хурритов, составлявших со второй половины III тыс. до н. э. основную часть населения Северной Месопотамии и Северной Сирии. Уже в XVII в. до н. э. продвижение хеттов на юг, в Сирию, привело их к столкновению с хурритами и к воздействию хурритской культуры на хеттскую. Особенно заметным это воздействие становится в период Нового царства (XIV - XIII вв. до н. э.), когда вырастает удельный вес южных областей Малой Азии со смешанным хурритским и лувийским населением в составе Хеттского царства. В этих областях складывается монументальное изобразительное искусство, повлиявшее, в свою очередь, и на искусство столицы хеттов Хаттусаса (ныне Богазкей, около 100 км от Анкары).
   Крупнейшим памятником, отразившим это влияние, является скульптурная галерея Язылыкая. Храм Язылыкая использовался хеттскими царями Нового царства для заупокойного культа их династии, имевшей хурритское происхождение. Царицы этой династии носят хурритские имена, а цари - двойные имена (хурритское - от рождения, хеттское - по восшествии на престол).
   В архиве хеттских царей в Богазкее найдены копии древнехурритских текстов, упоминающих аккадского царя Саргона Аккадского I (с которым себя сравнивает Хаттусилис I (ок. 1650-1620) в летописном рассказе о походе к Евфрату) и, по-видимому, воспроизводящих реальные исторические события, а также более поздняя хурритская версия сочинения о царях Аккада и хурритская версия аккадской поэмы о Гильгамеше. Вероятно, с этими памятниками месопотамской литературы хетты познакомились через посредничество хурритов (переведенный с хурритского эпос о Гильгамеше в хеттской сокращенной версии переделан так, что на первый план выдвинуты события, происходившие на территории Северной Сирии, интересовавшей хеттов и хурритов). 

    В архиве Богазкея найдены и оригинальные хурритские поэтические произведения. О значимости живой хурритской (и тесно с ней связанной лувийской) литературной традиции в новохеттский период свидетельствует то, что согласно списку лиц, обслуживающих один из храмовых центров литературной и музыкальной деятельности в Хаттусасе, из общего числа 208 слушателей 10 было «певцами, певшими по-хурритски» (т. е. рапсодами, исполнявшими хурритские поэтические сочинения с музыкальным сопровождением), тогда как «писцов на дереве» (писавших иероглифами, которые применялись для записи лувийских и - в Язылыкая - хурритских текстов) было 33, а писцов клинописных (хеттских) текстов - всего 19.              Одним из замечательных достижений современной науки о древнем Востоке является осуществленная в 70-е годы нашего века дешифровка клинописной системы музыкальной записи, впервые выработанной для аккадских музыкальных сочинений, а затем развитой хурритскими писцами и музыкантами.  В архиве северосирийского древнего международного порта Угарита (современное Рас-Шамра) найдена клинописная таблица, содержащая запись слов и музыки хурритской обрядовой песни, связанной с ритуалом обеспечения плодородия. В хурритском тексте чередуются пятисложные, семисложные и девятисложные строки. Эта древневосточная традиция непосредственно повлияла на греческую музыку и поэзию. Воздействие могло происходить как в самом Угарите, где среди других кварталов был и микенский греческий, так и благодаря длительному многовековому общению микенских греков-ахейцев государства (Аххиявы среднехеттских и новохеттских исторических сочинений) с хеттами, бывшими проводниками той же традиции. Поскольку есть основания предполагать влияние хеттских эпических сочинений, переведенных с хурритского, на греческий эпос, хеттскую литературу можно рассматривать как мост между античной литературой и хурритской, выступавшей в качестве ответвления древней месопотамской культурной традиции. Вместе с тем хурритская литература была тесно связана с египетской, о чем свидетельствует дословное совпадение целых эпизодов хурритских мифологических поэм, переведенных на хеттский язык, с египетскими мифологическими текстами. По отношению к Египту, по крайней мере периода XV в. до н. э., хурритское влияние на религию бесспорно. В магических египетских ритуалах времени Аменхотепа III (рубеж XV - XIV вв. до н. э.) и в некоторых других надписях упоминается хурритская воительница на лошади Иштар Шаушка (по мнению многих ученых, ее образ лег и в основу греческой легенды об амазонках).
   Любопытно, что именно в этот период заключаются на протяжении трех поколений династические союзы фараонов с дочерьми царей хурритского государства Митанни, а несколько позднее предполагался брак вдовы фараона с хеттским царевичем, о чем подробно повествует летопись первого хеттского царя Нового царства Суппилулиумаса, до того воевавшего с Египтом. Амарнский период (конец XV в.) был не только временем, когда в Египте утвердилась религия поклонения Солнцу, некоторыми специфическими деталями напоминавшая современные ей хурритские и хеттские религиозные представления, но и периодом оживленной дипломатической переписки Египта с другими странами Ближнего Востока. В архиве эль-Амарны, где сохранилась эта переписка, было найдено и письмо фараона правителю Арцавы - южной лувийской области Малой Азии, в среднехеттский период отделившейся от Хеттского царства. В этом письме, написанном по-хеттски, говорится о предполагавшемся дипломатическом союзе Египта и Арцавы. В том же египетском архиве найдено большое письмо царя Митанни фараону, написанное на хурритском языке и долгое время остававшееся главным подспорьем при изучении этого языка. Но ни это письмо, ни другие хурритские документы, найденные на территории Митанни и смежных областей Месопотамии и Сирии, по большей части не имеют существенного литературного значения (исключения составляют, кроме упомянутой песни из Угарита, древние заклинания из Мари, продолжавшие старую месопотамскую традицию).
    Поэтому основным источником исследования обширной хурритской литературы - одной из великих литератур Древнего Востока - остается архив Богазкея, прежде всего найденные в нем хеттские переводы и переложения хурритских сочинений, исследование оригиналов которых (в тех редких случаях, когда они сохранились) началось в самые последние годы по мере постепенного продвижения в понимании хурритского языка. Но хеттские переводы иногда представляют собой лишь сокращенный пересказ: так, хурритская поэма «Песнь о Божественном Кесси, отце гор» состояла более чем из 14 клинописных таблиц (каждая таблица соответствует многим страницам современного издания), тогда как хеттский пересказ - это просто сухое изложение содержания поэмы (или ее части), занимающее всего лишь несколько десятков строк. Окончательное представление о хурритской литературе сложится лишь тогда, когда интенсивно ведущиеся в последние годы исследования разных диалектов хурритского языка позволят читать и понимать подлинники, с которых сделаны хеттские переводы.

1.1 Хеттские переводы хурритского эпоса

   Начиная со среднехеттского времени (XV в. до н. э.) на хеттский язык было переведено большое число хурритских поэтических произведений. Сюжет одного из них - мифологической поэмы о смене на небесах четырех поколений богов аналогичен сюжету о смене таких же четырех поколений богов в греческой Теогонии. Хурритская поэма, в свою очередь, возводится к прототипу вавилонской поэмы о сотворении мира; хурритские и хеттские имена главных богов двух первых поколений восходят к аккадским, а в конечном счете - шумерским. Первым богом в хурритской поэме был Алалу (шумерский Энлиль), который, спасаясь от своего врага, бежал в Нижний Мир. Точно так же в греческой мифологии в первом поколении богов главным богом был Океан, божество Нижнего Мира; аналогична роль божества со сходным по смыслу названием и в угаритской мифологии, которая была одновременно связана и с хурритской, и с хеттской. Бог Океан играет существенную роль и в непереводных хеттских мифологических сочинениях. Имя главного хурритского бога второго поколения Ану (от шумерского Ан - Небо) аналогично первоначальному значению имени греческого бога второго поколения Урана (небо).
Подобно тому как свергнутый Алалу бежит в свою стихию - Нижний Мир, и Ану убегает в свою стихию - на Небо. Оскопление Урана Кроном - главным богом следующего поколения - аналогично сходному эпизоду в хеттско-хурритской поэме. Но в ней (в отличие от греческого мифа, где Крон проглатывает не семя богов, а самих богов) бог-победитель Кумарби оказывается беременным от бога-соперника Ану, что находит дословную параллель в египетской мифологической сказке о Хоре и Сетхе; появление богов из головы Сетха или Кумарби аналогично рождению Афины из головы Зевса в греческом мифе. Наконец, в четвертом хурритском поколении богов главный из них - Тешуб (Бог Грозы) - совпадает по своей функции с греческим громовержцем Зевсом. Дальнейшее хеттско-хурритское повествование о сражении Тешуба с чудовищем Улликумми похоже на греческий миф о Тифоне. Низвергнутый бог Кумарби, желая отомстить Тешубу и другим своим врагам, родит от скалы сына - каменное чудовище с хурритским именем Улликумми. В недавно исследованных фрагментах хурритского начала «Песни об Улликумми» говорится, что «великий Улликумми» должен поразить (хурритское ull-) город Тешуба Куммию (букв. Священный город): Ku-um-mi-ni-im ul-lu-li-ish («Куммию да поразит он?»).
Этим подтверждается предположение, согласно которому хурритское имя Улликумми означало того, кто рожден для разрушения Куммии. Его хеттское прозвище Кункунуцци можно перевести как «каменный убийца». Быстрый рост сына Кумарби, возвышающегося в море как каменный столп, вызывает испуг богов, совещающихся на небесах. Замечателен эпизод, в котором повествуется, как богиня Иштар тщетно пытается пением воздействовать на чувства каменного чудовища, остающегося слепым и глухим. И пела Иштар перед ним На гальке, на острых камнях побережья. И встала из моря Большая Волна. Большая Волна обратилась к Иштар: «Перед кем ты поешь, о Иштар? Перед кем ты свой рот наполняешь [звучанием сладким]? Человек этот глух, Ничего он не слышит. Человек этот слеп, Ничего он не видит. Милосердия нет у него! В последующих эпизодах описываются приготовления богов к сражению с Улликумми и начало сражения, где боги сперва терпят поражение, но потом им удается особым оружием - резаком, добытым на древних складах, - отрезать Уликумми от правого плеча Упеллури - хурритского Атласа (ср. также миф об Антее).
Поэма заканчивается описанием битвы, в которой Улликумми был повержен (конец поэмы до нас не дошел). Для доказательства связи двух версий мифа, хеттско-хурритской и греческой, особенно важно то, что поздняя греческая традиция относит битву с Тифоном к той же горе в Северной Сирии (почитавшейся греками как святилище Зевса), которая выступает и в «Песне об Улликумми» (со сходным названием) как местопребывание Тешуба, теснимого Улликумми. Та же гора Цафон считалась местопребыванием богов в угаритском мифологическом эпосе, в свою очередь испытавшем значительное хурритское влияние. Другое важное совпадение, объединяющее греческий вариант мифа с хурритско-хеттским, - мотив резака. В греческой мифологии такое орудие выступает как средство отделения от Земли (Геи) Неба (Урана) и оскопления Урана Кроном. Наконец, в греческом и хеттско-хурритском мифологическом эпосе совпадают и некоторые поэтические обозначения богов: эпитет титанов «боги минувшего» у Гесиода представляет собой дословный перевод хеттского выражения (karuilesh), в свою очередь передающего хурритское (ammatina Dingir meshna) - «прошлые боги». Можно отметить и некоторые поэтические приемы древнегреческого эпоса, совпадающие с хурритско-хеттскими и египетскими: таково использование разговора человека с душой для передачи размышлений героя. Современные специалисты в области исторической психологии придают большое значение отраженному в самом этом приеме осознанию души человека как его «собеседника», что по существу означало зарождение диалогического сознания. Буквально совпадает с одним из эпизодов египетского мифа о Хоре и Сетхе то место в хеттско-хурритской поэме, где Тешуб, зародившийся в Кумарби, спрашивает, как ему выйти наружу. Хеттско-хурритский эпос, как и текст поэмы Гесиода, испытавшей его влияние, обнаруживает следы устной традиции, в частности в характерных повторениях общих мест, таких, например, как: Взял он в руки жезл, а ноги обул. В буйные ветры, как в сапоги. Возможно, что и греческий эпический гекзаметр, заимствованный характер которого давно предполагался специалистами по греческой метрике, возник под влиянием размера хурритских и хеттских поэм. Наконец, нельзя не заметить, что даже традиционный образ Гомера как слепца-рапсода хорошо согласуется с обычаями Древней Месопотамии, где певцы и музыканты часто бывали слепыми. Хеттские и хурритские поэмы, как и недавно открытые следы значительного воздействия египетской и семитской культуры на греческую, начиная с периода, предшествовавшего микенскому, заставляют рассматривать греческий эпос не только как новую главу истории литературы, но и как продолжение всей предшествующей древневосточной.     Когда говорят об отличии древнегреческого типа культуры (времени расцвета Афин) от древневосточного, то при этом не следует забывать, что в самой Греции оба эти типа следовали друг за другом, не прерывая культурной преемственности. К эпосу о Кумарби примыкает большое число хурритско-хеттских эпических сочинений, дошедших до нас большей частью лишь во фрагментах. В них действуют либо те же герои, но в новых ситуациях (Кумарби задумывает уничтожить всех людей, но его отговаривают другие боги; Кумарби сватается к дочери Океана), либо новые герои - Бог-Защитник, которого боги поставили править на небесах, а потом низложили; Серебро (в хурритском мифологическом тексте названный «Серебро, повелитель, царь геройский»), грозящий стащить с неба луну и солнце, которые молят его: Ты зачем убиваешь нас, о Серебро! Мы же свет лучезарный. Светильники мы! Если нас ты обоих убьешь, Будешь править ты темной страною! Каждый из таких новых фрагментов хеттского и хурритского эпоса либо прямо связан по сюжету с Кумарби (Серебро ищет Кумарби в его городе, но не находит), либо повторяет сюжет какой-нибудь части эпоса о Кумарби: богиня Иштар соблазняет плавающее в воде чудовище Хедамму, которое грозило хурритским городам (в поэме об Улликумми такой же эпизод кончается неудачей Иштар, а в поэме о Хедамму она одерживает победу); гора Вашитта рожает, подобно скале-матери Улликумми. С богиней Иштар связано несколько разных эпизодов, которые как бы противоположны друг другу по сюжету: она либо пытается (безуспешно или с успехом) сама соблазнить чудовище, в том числе и каменное (Улликумми), либо ею самою пытается овладеть гора-мужчина (Пишайшас), которому за это грозит наказание (в мифе северносирийско-угаритского происхождения).
В некоторых фрагментах рапсод как бы «играет» богами и другими мифологическими персонажами, свободно комбинируя их в новых сюжетах. Изумляет обилие действующих лиц, включающих не только многочисленный хурритский и старый шумеро-аккадский месопотамский пантеон, но и другие существа, неожиданность их поступков, богатство воображения рапсода, громоздящего эпизод за эпизодом. При различии сюжетов стих и повторяющиеся формулы в этих многочисленных сочинениях настолько однотипны, что каждое из них кажется дополнительной вариацией на одну и ту же тему. Из других хурритских поэм с древними мифологическими традициями Кавказа перекликается поэма об охотнике Кесси, на которого рассердились боги, сделавшие дичь для него невидимой. Особый цикл представляет хурритская сказка о бессердечном богаче Аппу, которому Бог Солнца дает двух сыновей - Благого и Злого (сюжет, сходный с египетской «Сказкой о Правде и Кривде»), и ее возможное продолжение - сказка о корове, родившей ребенка от Бога Солнца, и бездетной рыбачьей чете, взявшей ребенка на воспитание. Судя по сохранившимся во фрагментах хеттским переводам хурритских эпических сочинений, весьма древним можно признать подлинник, с которого была переведена повесть о хурритском герое Гурпаранцаху, победившем в стрельбе из лука (рассказ о нем сопоставляется с эпизодом избиения женихов Пенелопы в «Одиссее»). В этой повести упомянуто имя одного из аккадских правителей династии Кутиев (III тыс. до н. э.) В некоторых других хурритских мифологических сочинениях, сохранившихся в оригинале в хеттском царском архиве, наряду с именами таких богов, как Кумарби и Серебро, упоминаются исторические события и правители, бесспорно относящиеся к III тыс. до н. э. Поэтому хурритская литература связывала хеттскую с предшествующими древнейшими периодами становления древневосточной культуры. Точная датировка некоторых других хурритских сочинений затруднена тем, что они известны только по позднейшим хеттским переводам (например, «Песнь об Улликумми»), но, судя по некоторым деталям (использование быков, а не коней как упряжных животных), по-хурритски она написана не позднее древнехеттского периода (хотя переведена на хеттский язык, возможно, несколько позднее).

Глава II. Библия и Эбла. Эблайтийский архив.

До 1975 г. всего несколько специалистов знали о том, что такое Эбла. Сегодня же это название у всех на устах, благодаря самым феноменальным открытиям древних текстов. Эблой назывался древний город в северной Сирии, располагавшийся на месте современного селения Тель-Мардих, где и находятся ее развалины ныне. К середине третьего тысячелетия до н. э. древняя Эбла насчитывала около двухсот шестидесяти тысяч жителей.

В ходе раскопок были найдены изумительные архивы, содержащие древние тексты: в 1974 г. обнаружили 42 глиняные таблички, в 1975 — 16000, в 1977 поступило сообщение об обнаружении в общей сложности 20000 табличек, однако в 1979 г. сообщили об обнаружении еще 20000. Хотя нельзя с уверенностью сказать, что приведенные цифры вполне соответствуют действительности, несомненно то, что эти таблички благодаря своему языку, содержанию и своей древности стали самой большой сенсацией. Итальянский археолог, профессор Римского университета Паоло Маттие, датирует эти сенсационные находки тысяч и тысяч клинописных табличек периодом с 2400-го по 2250 год до н. э., в то время как известный специалист по эпиграфике профессор Джованни Петтинато, преподающий в том же университете, датирует их приблизительно 2500 годом до н. э.

С появлением этого сокровища, содержащего невероятное количество дощечек, стало ясно, что речь идет об открытии еще неизвестного языка.

В результате упорной работы Петтинато сумел расшифровать его. Ключ к дешифровке он нашел главным образом в двуязычных табличках, содержавших шумерскую клинопись и этот новый язык. Разгадка была найдена в оконцовке некоторых таблиц, содержавших примечание, которое на шумерском означало, что "табличка написана" (dub-gar). Петтинато заметил, что в других табличках шумерская оконцовка читалось как galbalag, что в данной связи никак не осмыслялось. Однако эти же знаки можно было прочесть и как ik tub. Во втором варианте прочтения Петтинато усмотрел западносемитское слово ktb — "писать", — явно выражающее ту же идею завершенности, что и слово dub-gar. С этим ключом, с помощью двуязычных дощечек, содержащих глоссарии одних и тех же слов на шумерском и на только что открытом языках, язык Эблы был дешифрован. Около 80% таблиц, найденных в Эбле, — шумерские и 20% написаны на "эблаитском". Он язык имеет строго разработанную систему местоимений и глаголов, на основании чего Петтинато предположил, что он довольно близок к еврейскому и финикийскому.

Язык эблаитских текстов Петтинато назвал "древнеханаанским", древним западно-семитским языком, отличным от ближайших ему по времени, то есть, от древнеаккадского и аморейского, но имеющий явное родство с угаритским и, в еще большей степени, с финикийским и еврейским. Другие ученые назвали его просто "эблаитским". В настоящее время ведутся споры о том, к какой ветви он принадлежит: к западно-семитской (как считают Маттие и Дэйхуд), восточно-семитской (И. Джелб), или же он представляет собой какую-то иную форму семитского языка. Сейчас, наверное, уже можно говорить о том, что это древний семитский язык, близкий другим по многим аспектам. Высказывалось мнение, что он, вероятно, является прадедом того местного языка, на котором говорили в Ханаане спустя более 1300 лет, когда Израиль вступил в эту землю.

В огромной степени значимость эблаитских текстов заключается в том, что они предоставили сведения, позволяющие переписать историю древнего Ближнего Востока эпохи третьего тысячелетия до н. э. Исследователи сообщают, что в табличках упоминается около пяти тысяч наименований городов, что свидетельствует о значительной урбанизации этого региона к 2500 г. до н. э., то есть за несколько веков до эпохи Авраама. Цари Эблы имели обширные экономические, политические, военные и общественные связи с Аккадом, Ассуром, Мари и другими центрами цивилизации в районе Тигра и Евфрата. Все это очень важно по многим причинам, и вряд ли можно переоценить всю значимость этих находок. Это все равно, что получить достоверную историческую информацию о ранней американской цивилизации, которая окутана тайной. Подводя итог этим сенсационным открытиям, профессор Маттие, проводивший раскопки, подчеркнул, что "главная ценность архивов Эблы заключается в том, что они свидетельствуют о великом государстве, существовавшем в третьем тысячелетии до н. э., и раскрывают его административную, экономическую, социальную и религиозную структуру. Однако в более широком смысле мы здесь сталкиваемся с совершенно новым и незнакомым миром северо-западной семитской культуры, ставшей основой для последовавших за ней блистательных сирийских преемников. Речь идет об империи, которая навсегда изменила наше восприятие древней истории".

Многие таблички содержат записи о торговых операциях между Эблой и другими городами, городами-государствами и просто селениями по всему Ближнему Востоку. На других отражены административные распоряжения, в частности, перечисления пищи и напитков, которые предназначались для посыльных и чиновников во время их путешествий. Большинство дощечек экономического характера представляют собой "отчеты о международной текстильной торговле, тогда как меньшая, но значимая их часть содержит записи о выплате налогов и дани драгоценными металлами, главным образом, серебром и золотом". Затем идут лексикографические тексты, содержащие научный перечень рыб и птиц, географические атласы, перечень профессиональных и личных имен, списки предметов. Среди самых приятных сюрпризов, содержащихся в находках, можно назвать таблички с историческими и историко-правовыми текстами, содержащими царские указы, эдикты, государственные послания или послания государственных чиновников, списки городов, подчиненных Эбле, назначения пребенды, записи царственных бракосочетаний. Есть также некоторые международные договоры, важнейшим из которых является договор между Эблой и Ассуром, касающийся уставов торгового центра. Историко-правовые тексты содержат договора купли-продажи, распределения товаров и, по-видимому, определенные законоположения. Литературные тексты, содержат древние мифы, гимны божествам, заклинания и собрания притчей. Среди них предположительно находится и "история Творения" или "гимн Творцу". Современная устная традиция, рассказывающая об этом гимне, утверждает, что сотворение неба, земли, солнца и луны в тот момент, когда еще ничего не было сотворено, приписывается в нем одному божеству.

В найденных текстах есть и повествование о потопе. Оно ближе к уже известным месопотамским повествованиям о потопе, нежели к свидетельству Библии. В любом случае, оно является самым древним из известных нам в настоящее время подобных повествований, относящихся к сирийско-палестинскому региону.

В религиозно-мифологических текстах, найденных в 1974 - 1975 гг., упоминаются около пятисот имен различных божеств, что говорит о синкретизме шумерских и аккадских божеств и западно-семитских богов. Главным богом Эблы, предположительно, был Даган, который выступал под именами "Дагана Туттальского", "Дагана Сивадского" и "Дагана Ханаанского". Появление слова "Ханаан" ясно подтверждает древнее происхождение этого названия, а также подтверждает правильность гипотезы, согласно которой этническое обозначение "ханаанеи" гораздо старше, чем обычно считалось. С уверенностью можно сказать, что известное краткое предложение из Книги Бытие ("В этой земле тогда жили хананеи", Быт. 12:6), не является анахронизмом, отражением более позднего периода, когда хананеи уже не жили и не существовали в сирийско-палестинском регионе. Эти слова Писания подтверждают, что современники Авраама, этнические хананеи, населяли землю, которая была ему обещана. Раннее использование этого этнического наименования теперь подтверждено, что подкрепляет правомочность его употребления в Книге Бытие.

Кроме того, есть и другие сведения, оказавшиеся приятной неожиданностью для исследователей Библии. Так, например, в Книге Бытие говорится, что Авраам для погребения Сарры купил пещеру Махпелу, уплатив за нее серебром, а не чем-либо из своего имущества (Быт. 23:1-16). Из эблаитских текстов мы узнаем, что серебро представляло собой основной меновой стандарт. В одной из дощечек говорится, что город Мари уплатил 2193 мины серебра и 134 мины золота (что составляет 39, 394 и 2212 унций соответственно). Серебро являлось меновым стандартом в Месопотамии, теперь этот обычай засвидетельствован и применительно к Сирии второй половины третьего тысячелетия до н. э.

В архивах Эблы содержатся множество личных имен, известных из документов более позднего времени или только из Библии. Особо следует отметить имена (Ми-ка-ил) (Михаил), (Иш-ма-ил) (Измаил), (Ab-ra-mu) (Аврам, Авраам), (Sha-u-lum) (Саул), (Иш-ра-ил) (Израиль), (Да-у-дум) (Давид). Некоторые имена, звучащие сходно с библейскими, встречались на всем Ближнем Востоке в самые разные времена. Например, имя Авра(а)м, начиная со второй половины второго тысячелетия, довольно часто встречается в небиблейских текстах. В архивах Эблы найдены документы, в которых имя Авра(а)м упоминается на 1000 лет раньше, чем в других известных науке небиблейских текстах и за несколько веков до рождения библейского Авра(а)ма.

По-видимому, одним из наиболее впечатляющих открытий явилось имя одного из царей Эблы — Эбрума, имя которого написано как Eb-uru-um, что дает два варианта прочтения: Eb-urg-um, сходство которого с отцом семитов (Быт. 10:21) поистине неожиданно, и Eb-ri-um, что неизбежно заставляет вспомнить о eibri ("еврей"). Профессор Маттие отдает предпочтение первому варианту и заключает: "Если что-то и осталось от древнего величия Эблы в преданиях сиро-палестинского региона, так это, вероятно, лишь имя великого царя Эбрума, в библейской традиции звучащее как Эбер и включенное в родословие Сима (Быт. 11:14)". Это предположение весьма сомнительно, поскольку библейское родословие имеет следующую последовательность: Евер—Фалек—Рагав—Серух (Быт. 11:14—21). Родословие же эблаитского Евера (отец, сын, внук) выглядит иначе: Eber—Ibbi—Sipis—Dubu—Ada. Поскольку никаких внутренних текстологических оснований для недоверия библейской генеологической последовательности мы не находим, вряд ли можно предположить, что Евер из Эблы и библейский Евер — одно и то же лицо.

Другим спорным моментом является написание Il и Ya в таких именах, как Михаил — Михайя и Ишраил — Ишрайя. Профессор Петтинато предполагает, что клинописный знак, читаемый как -ia на конце этих и других имен, представлял собой Божественное имя Ya, подобно тому, как знак -il, обозначал божество Ил или Эл. Он считает, что Ya представляет собой сокращенную форму от Яхве, личного имени еврейского Бога Библии. Таким образом, высказывается предположение, что эблаитские архивы дают новые, и к тому же самые ранние, свидетельства относительно происхождения имени еврейского Бога. Если это так, то важность этого свидетельства трудно переоценить.

Против этого были выдвинуты два серьезных возражения:

1) Элемент -ya представляет собой всего лишь сокращенную форму, использовавшуюся в уменьшительно-ласкательной функции, а затем ставшую обычным словоупотреблением. Имя Mika-il, приобретшее форму Mika-ya, не имеет ничего общего с именем Бога Яхве. Имя Михаил/Микки представляет собой точную семантическую параллель с эблаитским именем Mika-il/Mika-ya.

2) Второе возражение приводит известный специалист по клинописи, преподаватель Чикагского института востоковедения профессор Гелб. Он предполагает, что клинописный знак -ia, истолкованный как "Ya", можно прочесть и как -ni, что означает "мне, мой, нас, наш". В этом случае имя Микайя следует читать как Микани, что переводится "Кто подобен мне (нам)". Установившегося мнения в отношении элемента "Ya" в эблаитских архивах пока еще нет.

Пока не известно, какие выводы будут сделаны в свете сообщения о существовании в Эбле двух типов пророков, именовавшихся mahhu и nabiutum. В первом случае речь идет о проживавшем в Мари "экстатике", человеке, впадавшем в транс, который был связан с сирийско-вавилонской магией и гаданиями; о втором же типе говорится, что это естественная аналогия ветхозаветному образу пророка. До сих пор, стремясь объяснить феномен пророческого дара, описываемого Библией, ученые искали его предпосылки в Мари, однако в будущем их внимание привлечет и Эбла. Пока же можно говорить только о том, что еврейское слово habhi ("пророк") имеет лингвистическую связь с древней Эблой. Формально это слово известно нам только из еврейского, и пока еврейский пророк остается уникальной фигурой в древнем мире по своему призванию и задачам.

Город Эбла, расположенный далеко на западе от реки Евфрат в северной Сирии, в своей экономической и торговой деятельности был ориентирован на запад и юг. В эблаитских текстах содержится впечатляющий список названий городов. Здесь, как и во всех других случаях, взаимоотношения между миром Эблы и библейским миром столь же неясны, сколь и интригующи. К огромному удивлению, документы середины третьего тысячелетия содержат названия городов, известных нам из Библии (таких как, Ур, Иерусалим, Мегиддо, Асор, Библ, Сидон, Газа, Азот, Акко, Лахис, Иоппия и Дор); все это выглядит поистине фантастично и, в соединении с другими неожиданными находками, превосходит все, о чем только может мечтать археолог. Поначалу потрясающее впечатление произвело сообщение, согласно которому в одной найденной дощечке пять "городов долины", упоминаемых в Библии (Быт. 14:2, 8), а именно: Содом, Гоморра, Адма, Севоим и Бела (или Сигор) упоминаются в точно такой же последовательности. Однако потом обозначились расхождения в вариантах перевода.

Скорее всего эти расхождения были результатом политической игры. Сирийское правительство, питавшее глубокую ненависть к израильтянам, было "возмущено доминирующим акцентом на Западе о предполагаемом Библейском значении найденных табличек". (см. Библейское Археологическое Обозрение, Май/Июнь 1980 г., стр.48). Тогда из-за этих табличек поднялся довольно большой скандал, в котором сирийцы протестовали против связи библейских патриархов с сирийской историей. Это закончилось отставкой Петтинато и письмом его отречения относительно многих переводов. Назначенный позже директор итальянской миссии, производящей земляные работы в Эбле, выпустил заявление, которое показывает почему Петтинато был вынужден отречься: "Эти утверждения (связь табличек Эблы с Библией) были распространены американскими сионистскими центрами, которые разрабатываются для гнусных целей, нацеленных на доказательство экспансионизма и колониальных представлений лидеров сионизма". (Там же, стр.49). Когда Петтинато сделал своё отречение, он всё ещё настаивал, что названия двух городов - Содома и Гоморры, были правильны. И в его первоначальной публикации, он пишет, что имя царя одного из городов было упомянуто как "Бирша". Это имя в точности совпадает с текстом Библии: «Пошли они войною против Беры, царя Содомского, против Бирши, царя Гоморрского, Шинава, царя Адмы, Шемевера, царя Севоимского, и против царя Белы, которая есть Сигор» (Быт. 14:2). Библейские Писания показывают, что Содом и Гоморра были разрушены только спустя двадцать четыре года после того, как Авраам оставил Харран, который располагался на расстоянии ста пятидесяти миль от древней Эблы. Значит, свидетельство об уничтожении Содома, Гоморры и "всей равнины" не было сказкой. Это было реальное историческое событие, которое произошло в действительности и Библия представила нам это свидетельство: «Города Содомские и Гоморрские, осудив на истребление, превратил в пепел, показав пример будущим нечестивцам» (2 Пет. 2:6). «Как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример» (Иуд. 1:7).

Неоспоримыми доказательствами являются и упомянутые в текстах Эблы названия и некоторых городов, которые отражают имена родственников Авраама: Phaliga = Peleg (Фалек), Til-Turakhi = Terah (Фарра), Nakhur = Nahor (Нахор), Haran = Haran (Аран). Но кроме этого они упоминают ещё и "Ур в области Харран", который был местом первоначального жительства Авраама, который впоследствии он оставил.

Большое внимание привлекла интригующая ссылка на "Ур в Харране", поскольку возник вопрос, находился ли родной город Авраама на территории Харрана или же он был расположен в южной Месопотамии, то есть более чем на полторы тысячи километров к югу от Харрана. Профессор Сайрес Гордон нашел подтверждения своей прежней точки зрения, согласно которой "Ур Халдейский" — это не шумерский Ур, расположенный на юге Месопотамии, и родину Авраама надо искать где-то в регионе Урфы—Харрана.

Однако на основании филологического анализа было показано, что Урфа (современная Эдесса), расположенная в двадцати милях северо-западнее Харрана, Уром не является. Более того, такое отождествление предполагало бы, что Авраам должен был бы вернуться на восток, прежде чем отправиться на запад, по направлению к Ханаану. Итак, если Ур нельзя отождествить с Урфой, если речь идет о каком-то другом "Уре в Харране", т. е. Уре, расположенном на территории Харрана, то тогда это должно быть другое место, отличное от Урфы. Такое предположение подразумевает, что Авраам двинулся из Ура, расположенного на территории Харрана, к городу Харрану. Если это так, то в таком случае информация, полученная нами из Книги Бытие, где говорится, что Яхве взял Авраама "из земли (его) рождения", чтобы направить к Харрану, теряет смысл, поскольку Харран остается в той же самой "земле рождения". Короче говоря, на основании имеющихся данных "Ур Халдейский" нельзя сразу же отождествить с "Уром в Харране".

Вернемся к пяти городам Содому, Гоморре, Адме, Севоиму и Беле (или Сигору), которые пострадали во время войны с союзом четырех пришлых царей, побежденных затем Авраамом (14-я глава Книги Бытие). Известный ученый, профессор Мичиганского университета Д. Н. Фридман, использовав эту информацию о существовании пяти городов, показал, что "удивительное совпадение числа, последовательности и наименований Городов Долины, существующее между эблаитской табличкой и библейской записью, свидетельствует о том, что 14-ю главу Книги Бытие надо осмыслять в контексте третьего тысячелетия, а не второго и тем более не первого, как считалось ранее". Для Фридмана это означает, что "библейское повествование, представленное в 14-й главе, берет начало в том же третьем тысячелетии до н. э.". Далее, на основании параллелей между именами Эбрума и Евера, он смело заявляет, что Эбрум был предком Авраама и что время последнего надо датировать приблизительно 2500 гг. до н. э. Это согласуется с упоминанием Авраама в 14-й главе Книги Бытие. Отсюда делается вывод, что, "по-видимому, Авраам и его род появились в период первой великой цивилизации, в эпоху Ранней Бронзы, а точнее, в третьем тысячелетии (ок. 2800 — 2400 гг. до н. э.), когда большие города Ближнего Востока процветали и имели широкую сеть торговых и культурных связей, в частности, со строителями пирамид в Египте, с представителями шумерских династий Месопотамии, города которой были стары, как само время, и с правителями городов-государств, расположенных между или вокруг этих главных центров богатства и силы. Это был первый пример интернационального содружества во всей известной нам истории".