Автобиографическое начало в творчестве Гоголя

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ

Тема "автобиографическое начало" очень важна в творчестве любого писателя. Ее раскрытие предполагает указать, как отразились пережитые автором события, собственные воспоминания и личные впечатления в произведениях писателя. Для творчества Гоголя большое значение имеет также встречи с близкими ему людьми и его личная переписка.

Тема "автобиографическое начало" не была выделена отдельно у многих исследователей творчества Гоголя, хотя касались в своих работах ее почти все. Для настоящей работы большое значение имели труды по биографии Гоголя воспоминания его друзей о встречах с ним . Этой темы очень близко касались в своих статьях Н. Котляревский. Б. Н. Скворцов.

Настоящая работа состоит из трех глав — в первой рассматривается повесть Гоголя "Портрет", написанная в 1842 году, во второй рой — поэма "Мертвые души", центральное произведение во всем  творчестве Гоголя, в третье — "Выбранные места из переписки с друзьями", последняя книга Гоголя.

Для первой главы очень  важны те мысли, которые высказывал  Н, Котляревский в статье: "Художественное, философское и автобиографическое значение повести "Портрет". Эта работа показывает,  как было выражено в повести "Портрет" автобиографическое начало  в очень широком значении. Н. Котляревский писал об отношении Гоголя к искусству, к его собственному творчеству, которое он и выразил в своей повести. В настоящей работе мы считаем нужным показать, насколько Гоголь был близок к художникам своего времени, какие иконописные школы особенно ценил. В этом отношении большое значение имеет книга Н. Г. Машковцева. В работе сравниваются две  редакции повести. Интересно отметить, как в "Портрете" отразилось  отношение к собственному труду самого Гоголя.

Вторая глава посвящена "Мертвым душам". Об "автобиографических источниках" в этом произведении писал Б. Н. Скворцов в брошюре “Личные источники  “Мертвых душ” .  ''Личные источники'' он разделил на четыре вида: 1) непосредственно автобиографические, 2) наблюдения над характерами близких и знакомых, 3) черты быта, где-то подмеченные автором, а также 4) материал, сообщенный Гоголю другими. Почти весь материал, собранный Б. Н. Скворцовым, приводится в настоящей работе. Многие детали "Мертвых душ" связаны с воспоминаниями детства, проведенного Гоголем в Нежине, и другими событи ями его жизни. Сами герои "Мертвых душ" имеют автобиографические  черты. Гоголь писал об этом в "Четырех письмах по поводу 'Мертвых душ': "Я уже от многих своих гадостей избавился тем, что передал их своим героям...".

Для настоящей работы большое значение имеют "Духовное завещание" и "Предисловие" к "Выбранным местам...", многое объясняющие в творчестве Гоголя. "Авторская исповедь" также рассматривается как своеобразный автокомментарий к произведениям писателя, поэтому эти статьи не рассматриваются нами специально — в них автор сам прямо говорит о себе, раскрывается в них намного более, чем в своих произведениях. В "Авторской исповеди" Гоголь говорил об автобиографичности своего творчества, особенно это относилось к книге "Выбранные места из переписки с друзьями". Он писал: “Справедливее всего следовало бы назвать эту книгу верным зеркалом человека". И далее: “Как бы то ни было, но В ней есть моя собственная исповедь; в ней есть излиянье и души и сердца моего" .

Глава о "Выбранных  местах..." показывает, как тесно связана эта книга с личной перепиской автора, какое было окружение Гоголя в 1840-х годах, с кем он был особенно близок. В этой главе предполагается проследить, как менялись взгляды автора на определенные вопросы , чем поддерживалось все его творчество. В статьях и письмах, помещенных в книге, Гоголь ясно высказывал те мысли, которые руководили им при написании его произведений. Творчество писателя вырастало из духа его христианской жизни, особенно это проявляется при сравнении отдельных мыслей, высказываемых Гоголем в "Выбранных местах..." с выписками из книг святых отцов, которые он  делал в течение своей жизни.

Поэтому "автобиографическое начало в творчестве Гоголя" –  это  не только связь его творчества с внешними событиями, а отражение  в  произведениях его собственной  духовной жизни. Как только Гоголь понял, что вся жизнь человека должна стать стремлением к Богу, совершенствованием себя ради Бога, он стал относиться к писательству как к определенному служению. Гоголь старался отразить в своих произведениях собственный духовный опыт. Об этом он писал в "Авторской  исповеди”: “Я поместил кое-что из этих проделок над самим собой из желания добра". В настоящей работе предполагается собрать воедино то, что было написано на эту тему у других исследователей, а также попытаться посмотреть на творчество писателя с точки зрения православного христианина, то есть так, как его видел сам автор.

I.  Портрет

В одной из “Петербургских повестей” Гоголя, Портрет ярко отразилось автобиографическое начало. В “Портрете” Гоголь высказал свои взгляды на искусство, свое отношение к творчеству, которое потом мы встречаем в других его произведениях.

Н. Котляревский в статье “Художественное, философское и автобиографическое значение повести “Портрет” писал, что Гоголь “стремился передать читателю впечатления истинного, высокого вдохновения и искусства” и выразил наиболее полно те мысли, которые были высказаны им в предыдущих статьях об искусстве. Котляревский считал, что в “Портрете” выражены две мысли, отличающие его от других повестей того времени и важные для всего творчества Гоголя. Первая мысль связана с размышлениями художника над границами приближения искусства к действительности: “Не служит ли искусство самому греху, когда так правдиво его воспроизводит?”, вторая — о религиозном призвании искусства.Н. Г. Машковцев в книге “Гоголь в кругу художников” высказывал такую мысль, что “Портрет” и “Невский проспект” составляют как бы диптих на основании того, что их черновики идут в одной тетради параллельно. Машковцев сравнивал профессора Чарткова с художником Венециановым, с которым Гоголь познакомился в конце тридцатых годов, поскольку слова учителя Чарткова, обращенные к нему, были похожи на то, что говорил своим ученикам Венецианов. А прототипом художника, удалившегося в Италию для совершенствования своего таланта он считал А. А. Иванова. Н. Г. Машковцев отмечал, что в первой редакции “Портрета”, напечатанной в 1835 году в сборнике “Арабески”, преобладают фантастический и эсхатологический элементы, а во второй редакции, вышедшей в “Современнике” за 1842 год, более освещены вопросы, связанные с художниками и их жизнью. В образе ростовщика он увидел прежде всего власть денег, с помощью которой сатана держит в своих руках мир.

Гоголь с ранней юности был знаком с различными видами искусства, в том числе, с живописью. Понятие об изящных искусствах он получил еще в Нежине. В Нежинской гимназии был хороший учитель рисования К. С. Павлов. Исследователь творчества Гоголя П. А. Кулиш в “Опыте биографии Н.В. Гоголя” писал: В гимназии было тогда и до сих пор (в Лицее) есть несколько хороших пейзажей, исторического стиля картин и портретов. Вслушиваясь в суждения о них учителя рисования, человека необыкновенно преданного своему искусству, и будучи подготовлен к этому практически, Гоголь уже в школе получил основные понятия об изящных искусствах, о которых впоследствии он так сильно, так пламенно писал в разных статьях своих, и уже с того времени предметы стали обрисовываться для его глаза так определительно, как видят их только люди, знакомые с живописью”.

В первой редакции “Портрета” в описании кладовой ростовщика Петромихали автор упоминает бриллиантовый перстень бедного чиновника, “получившего его в награду неутомимых своих трудов”. Это — автобиографическая деталь, так как, согласно “Послужному списку Н. В. Гоголя , будучи, старшим учителем истории в Патриотическом институте благородных девиц, 9 марта 1834 года 'в награду отличных трудов' Гоголь был “пожалован от Ея Императорского Величества бриллиантовым перстнем” .

В “Портрете” нашли отражение  взгляды на художественное искусство самого автора. О художнике, совершенствовавшемся в Италии, он пишет: “Он не входил в шумные беседы и споры; он не стоял ни за пуристов, н против пуристов. Он равно всему отдавал должную ему часть, извлекая изо всего только то, что было в нем прекрасно, и наконец, оставил себе в учители одного божественного Рафаэля”. Пуристы — это группа немецких художников, сформировавшаеся в первой половине XIX века в главе с Ф. Овербеком и П. Корнелиусом, которые хотели возродить ясность, простоту, целое миросозерцание живописцев дорафаэловской эпохи. Будучи знакомым с художниками этого круга, Гоголь относился к ним скептически, считая бесплодным внешнее подражание старым мастерам, изучение их внешних приемов без проникновения в глубину изображаемого предмета и жизнь Церкви. Как и художник, изображенный в поаести, Гоголь предпочитал этим живописцам “божественного Рафаэля”. А. О. Смирнова вспоминала , что Гоголь “раз взглянув на Рафаэля в Риме, не мог слишком увлекаться другими живописцами”. Однако отношение Гоголя к Рафаэлю не было однозначным. Намного выше его писатель ценил православных художников, “у которых краска ничего, а все в выражении и чувстве”. В творениях Рафаэля Гоголь не мог не признавать искусство великого мастера, противопоставляя его наплыву бездарных картин, которые так ярко изображены им на первой странице “Портрета”.

Образ этого русского художника, долго совершенствовавшего  свой талант в Италии, близок самому Гоголю. На образ этого художника  мог повлиять также А. А. Иванов. Г. П. Галаган, познакомившийся с Гоголем в 1843 году в Риме благодаря Чижову, писал о близости убеждений и художественных устремлений Гоголя и Иванова: “Часто говорил Гоголь об искусствах и всегда в мнениях своих сходился с Ивановым, с которым был особенно дружен. Трудно было узнать, кто из них был более под влиянием другого. Иванова я знал ближе, чем Гоголя, и мог заметить, что мнения Гоголя ценились им с каким-то глубоким уважением даже в отношении искусства”.

II. Мёртвые души

Первый том поэмы  Н. В. Гоголя “Мертвые души” была начата в 1842 году. Она мыслилась автором как огромное эпическое произведение, имеющее своею целью “объять всю Русь”. До нас дошел только первый том этого произведения и отдельные главы второго. О значении поэмы Гоголь писал А. О. Смирновой в 1845 году: “Вовсе не губерния, и не несколько уродливых помещиков, и не то, что им приписывают, есть предмет “Мертвых душ”. Это пока еще тайна, которая должна быть вдруг, к изумлению всех (ибо ни одна душа из читателей не догадалась), раскрыться в последующих томах”. В поэме Гоголь сумел выставить наружу всю пошлость пошлого человека, а в последующих томах он хотел изобразить духовное возрождение своих героев. В “Четырех письмах по поводу “Мертвых душ” он писал, что “русского человека испугала его ничтожность более, чем все его пороки и недостатки” . Автор хотел, чтобы его поэма была полезна и для читателей, и для него самого. Изображая пошлость и убожество своих героев, он хотел, чтобы читатели обратились бы на самих себя и увидели бы собственные недостатки. О себе он писал: “Никто из читателей моих не знал того, что, смеясь над моими героями, он смеялся надо мной”. И далее: “Я уже от многих своих гадостей избавился тем, что передал их своим героям” .

Однако Гоголь передал своим героям ''Мертвых душ'' не только свои пороки и недостатки. Несмотря на эпичность и широту этого произведения, в нем отразилось множество личных черт автора.

Б. Н. Скворцов считал, что физиологический облик Чичикова — совершенно противоположный Гоголю. Гоголь писал в поэме: “Автор должен признаться, что весьма завидует аппетиту и желудку такого рода людей” . По воспоминаниям П. А. Анненкова, Гоголь страдал бессонницей, приступами слабости, и никогда не отличался особенным здоровьем. В поэме отразилось и душевное состояние автора. Б. Н Скворцов писал: “Проследим теперь, как отразилось в “Мертвых душах” душевное состояние Гоголя, какой след передуманное им и пережитое оставило на страницах знаменитой поэмы”.

Большое значение для  “Мертвых душ” имеют детские воспоминания Гоголя. В описании сада, окружавшего дом Манилова, отразились пейзажи Васильевки, близкие Гоголю с детства. Василий Афанасьевич Гоголь, отец писателя, разбил в парке аллеи и клумбы, у него были беседки и грот. Некоторым из них он давал названия: аллея “Долина спокойствия”, беседка “Мечта”…

Другое лицо из Нежинской  гимназии, которое Гоголь воплотил в своей поэме в образ —  преподаватель естественного права  Н. Г. Белоусов. Гоголь писал о нем 19 марта 1827 года Высоцкому: “Я не знаю, можно ли достойно выхватить этого  редкого человека. Он обходится со всеми нами совершенно как с друзьями своими, заступается за нас против притязаний конференции нашей и профессоров-школяров. И, признаюсь, если бы не он, то у меня недостало бы терпения окончить курс”. Профессор естественного права Николай Григорьевич Белоусов появился в гимназии в мае 1825 года. Скорее всего, именно он является прототипом “чудного наставника” Тентетникова, описанного во втором томе поэмы. Гоголь писал об этом “чудном наставнике”: “Александр Петрович имел дар слышать природу русского человека и знал язык, которым нужно говорить с ним” . Однако Александр Петрович в ранней редакции второго тома говорил, “что прежде всего следует пробудить в человеке честолюбие” , и учеников требовал ума. Гоголь не разделял этого мнения. В письме из “Выбранных мест из переписки с друзьями”, “Христианин идет вперед” он писал о пути развития христианина. Гоголь указывал высшую цель, которую должен преследовать человек в своей жизни, прямо противоположную честолюбивым стремлениям:“желанье быть лучшим и заслужить рукоплесканье на небесах придает ему такие шпоры, каких не может дать наисильнейшему честолюбцу его ненасытимейшее честолюбие” . Далее Гоголь пишет: “Ум не есть высшая в нас способность” . Он понимал, что человеку необходимыум и тот более высокий “разум”, которым учил Александр Петрович, однако утверждал в письме, что “есть высшая еще способность; имя ей — мудрость, и ее может дать нам один Христос”. Именно поэтому Гоголь не считал изображенного им учителя идеальным. По воспоминаниям Д. А. Оболенского, “по окончании чтения г. Россет спросил у Гоголя: Что, вы знали такого Александра Петровича (первого наставника Тентетникова) или это ваш идеал наставника? При этом вопросе Гоголь несколько задумался и, помолчав, ответил: Да, я знал такого”.

Говоря о “добродетельном  человеке”, Гоголь имел в виду Чичикова. Он писал: “Быстро все превращается в человеке: не успеешь оглянуться, их уже вырос внутри страшный червь. И не раз не только широкая страсть, но ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому разрасталась в рожденном на лучшие подвиги …”.

Возможно, что одна из последних записей Гоголя “Аще не будете малы, яко дети, не внидете  в Царствие Небесное” , связана с написанным в этой книге в слове “О вере и о смиренномудрии”: “… Душевное ведение, кроме множества помыслов, не может познавать что-либо другое, приемлемое в простоте ума по слову Изрекшего: “Аще не обратитеся, и будете яко дети, не можете войти в царствие Божие”. Но онаго духовного ведения никто не может приять, если не обратится, и не будет как дитя”.

III. Выбранные место из переписки с друзьями

Книга Н. В. Гоголя "Выбранные  места из переписки с друзьями"  вышла в начале 1847 года. Сам Гоголь в 'Предисловии" писал о ее  цели и о том, как она была написана: “Выбираю сам из моих последних писем, которые мне удалось получить назад, все, что более относится к вопросам, занимающим ныне общество…". Ёе замысле Гоголь писал в апреле 1845 года А. О. Смирновой: “Это будет небольшое произведение и не шумное по названию в отношении к нынешнему свету, но нужное для многих ...”. Эта же мысль раскрывается в письме 1846 года И. М. Языкову: "Я как рассмотрел все то, что писал разным лицам в последнее время, особенно нуждавшимся ж требовавшим от меня душевной помощи, вижу, что из этого может составиться книга, полезная людям, страждущим на разных поприщах". Гоголь работал над книгой следующим образом: он перерабатывал старые письма и писал новые.

Книга вышла в 1847 году с большими изменениями, внесенными цен цензурой — были исключены письма "Нужно любить Россию", "Нужно проездиться по России", "Что такое губернаторша", "Страхи и ужасы России", "Занимающему важное место", в других многое было пропущено и искажено. Гоголь после этого говорил, что "все должностные и чиновные лица, для которых были писаны лучшие статьи, исчезнули вместе с статьями из вида читателей; остался один я, точно как будто бы я издал мою книгу именно затем, чтоб выставить самого себя на всеобщее позорище".

Тем не менее книга  вызвала большой общественный резонанс. О ней разгорелись споры на страницах разных, часто противоположных по направлениям, журналов и газет — "Современника", "Северной пчелы", "Сына Отечества”, "Москвитянина", "Финского вестника". "Финский вестник" в феврале 1847 года писал: “Ни одна книга в последнее время не возбуждала такого шумного движения в литературе и обществе, ни одна не послужила поводом к столь многочисленным и разнообразным толкам, как "Выбранные места..." О ней спорили все — западники резко осудили ее, среди славянофилов книга была принята по-разному (А. С. Аксаков оценил книгу, К. Аксаков увидел  в ней ложь и неискренность...), даже духовные липа отмечали в ней прежде всего недостатки. Архиепископ Иннокентий в письме к М. П. Погодину советовал Гоголю "не пародировать набожностью", а святитель Игнатий Брянчанинов писал о книге: "...Она издает из  себя и свет и тьму. Религиозные его понятия неопределенны, движутся по направлению сердечного вдохновения неясного, безотчетливого, душевного, а не духовного”.

Но что же хотел  сам Гоголь сказать своей книгой? В "Предисловии" к "Выбранным местам..." он писал: "В оправдание могу сказать только то, что намеренье мое было доброе и что я никого не хотел ни огорчать, ни вооружать против себя, но одно мое собственное неразумие, одна моя поспешность и торопливость были причиной тому, что сочинения мои предстали в таком несовершенном виде и почти всех привели в заблуждение насчет их настоящего смысла". Гоголь чувствовал, что в предыдущих сочинениях он не смог полностью высказаться, раскрыться, его до конца никто не понял. Книгу "Выбранные места..." Гоголь считал полезной для всех, и он был в ней предельно искренен. Так, в июле 1847 года он писал преосв. Иннокентию: “Я хотел чистосердечно показать некоторые опыты над собой, именно те, где помогла мне религия в исследовании души человека."... Сам жанр переписки говорит о глубокой автобиографичности идей и мыслей, высказанных в ней. В настоящей работе необходимо указать, из каких источников рождались мысли Гоголя, как они развивались еще задолго до начала работы над "Выбранными местами...", и какой собственный духовный опыт автора им предшествовал.

3.1. Женщина в свете

Название статьи Гоголя "Женщина в свете" полностью  соотвествует той проблеме, которая  стояла перед адресатом гоголевского письма. Писатель говорит о возможности женщины повлиять на современное ему светское общество, о смысле ее присутствия в свете.

К кому было обращено письма Гоголя, точно до конца неизвестно. С. Т. Аксаков считал, что оно было написано к А. М. Веневитиновой (рожд. графине Виельгорской, 1818 – 1884), а Н. С. Тихонравов пред полагал, что оно обращено к С. М. Соллогуб (рожд. Виельгорской, 1820 – 1878). Ю. Барабаш в своей книге. "Выбранные места из переписки с друзьями" высказывал предположение, что адресат этого письма-статьи-собирательный образ женщины, который Гоголь сам создал. Первоначально Гоголь хотел назвать это письмо "Обязанности женщины", такое название мы встречаем в его записной книжке 1841 – 1846 годов.

В статье Гоголь пишет  об "охлаждении душевном", овладевшим  обществом, о "нравственной усталости", требующей оживотворения", которое и может произнести женщина. Обращаясь к злоупотреблениям на любой службе в России, Гоголь отмечает прежде всего взятки и их причину: “Окажется, что большая часть взяток, несправедливостей по службе и тому подобного, в чем обвиняют наших чиновников и нечиновников всех классов, произошла или от расточительности их жен, или же от пустоты из домашней жизни...". Эти слова Гоголя очень близки Толкованию блж. Феофилакта, архиепископа  Болгарского, на Первое послание св. апостола Павла к Коринфянам , которое было прочитано Гоголем во втором томе "Христианского чтения" за 1843 год: “Угодить жене и особенно такой, которая любит украшения и требует золота ... , это и располагает жалких мужей к несправедливости и душевредным распоряжениям вещами". В поэтической форме Гоголь говорит о высоком  долге женщины: “Душа жены — хранительный талисман для мужа, оберегающий — его от нравственной заразы: она есть сила, удерживающая  его на прямой дороге, и проводник, возвращающий его с кривой дороги на прямую; и наоборот, душа жены может быть его злом и погубить его навеки" . Говоря о влиянии жены на мужа, Гоголь раскрывает слова Священного Писания: “И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному: сотворим ему помощника, соответственного ему, понимание этих слов Гоголем было очень глубоким: он увидел в женщине помощницу в самом главном деле человека — в его стремлении к Богу. Так, в письме "Что такое губернаторша" он писал:"...Если только сколько-нибудь сумеете очертить перед женщиной ее высокое поприще, которого ждет теперь от нее мир — ее небесное поприще, быть воздвижнецей нас на все прямое, благородное и честное ... , то та же самая женщина, подвигнет себя самою на все чистое, подвигнет своего мужа на исполнение честное долга...".

Гоголь даже написал  отдельную статьи для книги "Чем может быть жена для мужа в простом домашнем быту, при нынешнем поряд ке вещей в России". Первоначально Гоголем был сделан набросок "О браке", сохранившийся и его записной книжке 1846-1851 годов, который в последствии и был переделан в статью. В статье Гоголь дает советы о том, как вести хозяйство, как распределить время таким образом, чтобы жена была истинной помощницей мужа. Понятин Гоголя о браке были основаны на Посланиях св. апостола Павла (Совет Гоголя "Не оставайтесь поутру с вашим мужем; гоните его  на должность чтобы через то встретились бы весело перед обедом" восходит к словам св. апостола. Павла из Первого Послания к 1 (Коринфянам: “Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе..." ) и Домострое. В своем наб роске он писал о браке как о "строгом монастыре".

Многие свои взгляды  на брак Гоголь излагал в письмах  к Анне Михайловне Вьельгорской, с которой он познакомился за границей. Сближение его с большой семьей Вьельгорских началось после 1839 года. В письме к ней от 30 марта 1842 года он писал о частном семейном быте, отраженном в Домострое. Для Гоголи устройство домашнего быта во многом совпадало с домостроевским, он словно высказывал свои взгляды на брак.

В своих письмах Гоголь поддерживал ее желание "сделаться русскою", давал ей множество советов. Вообще, Гоголь очень доверял Анне Михайловне и "русские занятия" с нею хотел начать "вторым томом "Мертвых душ". В 1847 году Гоголь просил ее собирать для него отзывы о книге "Выбранные места...", а в 1849 году сватался к ней. О сватовстве Гоголя рассказывал в своей книге И. Золотусский. По его словам, в Анне Михайловне Гоголя привлекали разум, спокойствие, чувство меры и "та спокойная способность вникать в предмет и оглядывать его неспешно, которая так редко дается женщинам". На него также произвела впечатление встреча со старым другом Константином Базили, с которым они вместе ездили в Иерусалим — отношения Базили с супругой были на редкость ровными, такого мог желать себе и Гоголь.

Существует мнение, что Гоголь сделал свое предложение через Веневитиновых — Аполлинарию Михайловну (рожд. графиню Вьельгор скув) и Алексея Владимировича Веневитинова, которые посоветовали ему отказаться от этого предложении. Однако на Пасху 1849 года он все же решился на этот шаг, о чем свидетельствуют слова из его письма к Анне Михайловне, написанного в мае 1849 года: “Мы бы, верно, все стали чрез несколько времени ь такие отношенья друг к другу, в каких следует нам быть. Тогда бы и мне и вам оказалось видно и ясно, чем я должен быть относительно вас. Чем- нибудь да должен же я быть относительно вас: Бог не даром сталки вает так чудно людей. Может быть, я должен быть не что другое в отношении вас , как верный пес, обязанный беречь в каком-нибудь углу имущество господина своего". Однако сватовство окончилось ничем, и в мае 1849 года Гоголь писал матери: “Слава Богу! Бог Сам пристроивает детей ваших: ни я не женился, ни сестры мои не вступили в брак, стало быть, меньше забот и хлопот. И в этом великан милость Божья" .

Однако в статье "Женщина  в свете" автор не ограничивает возможности женщины изменить людей семейным кругом, он пишет о ее влиянии на светское общество. Он отмечает черты, с которыми, по его мнению, "все возможно": красоту, неоклеветанное имя и власть чистоты душевной. Гоголь писал о красоте женщины как о тайне, о силе, поражающей всех равно. "Красота — одно из имен Божиих", писал кто-то из святых. Позднее в русской литературе началось много споров о красоте, через несколько десятилетий один из героев Достоевского скажет: “Красота спасет мир", однако Гоголь, воз можно, единственный и то время стал писать о высшей красоте как о  проявлении Божественного в человеке ("Но вы имеете еще высшую красоту, чистую прелесть какой-то особенной, одной вам свойст венной невинности, которую я не умею определить словом, но в которой так и светится всем ваша голубиная душа" ). В этой статье нашли особенно яркое отражение слова Гоголя из "Авторской исповеди" о том, что "венцом всех эстетических нас лаждений" в нем "осталось свойство восхищаться красотой души человека".Красота для Гоголя неразрывно связана с христианской добродетелью — чистотой душевной, а все письма представляют собой призыв к милосердию и любви, обращенный именно к женщине. Он изображает свет как больницу, в которой люди "и болеют, и страждут, и нуждаются, и без слов вопиют о помощи и увы, даже не знают, как попросить о ней .

Эти слова перекликаются с другой статьей "Что такое губернаторша". В ней Гоголь пишет: “Друг мой, вспомните вновь мои слова, в справедливости которых, говорите, что сами убедились: глядеть на весь город, как лекарь глядит на лазарет". Вся статья "Что такое губернаторша" тесно связана с письмом к А. О. Смирновой, чей муж, И. М. Смирнов, в 1845-1851 годах был калужским губернатором. В письме от 28 июля 1845 года н. ст стилю, на написанном Гоголем из Карлсбада, он обращает ее влияние на возможность влияния губернаторши на общество: "...Ваше влияние — на жен чиновников вообще, по мере прикосновения их с жизнью городскою и домашнею и по влиянию их на мужей своих, существеннейшему и сильнейшему, чем все другие власти. Губернаторша как бы то ни было первое лицо в городе. Благодаря нынешнему направлению обезьянства, с вас будут брать и заимствовать все до последней без безделицы". Это утверждение находит отражение и в статье  "Вы первое лицо ж городе, с вас будут перенимать все до последней безделушки, благодаря обезьянству моды и вообще нашему русскому обезьянству" . Гоголь пишет о вреде роскоши и страсти к новым платьям: “Гоните роскошь'' Не пропускайте ни одного собрания и бала приезжайте те именно затем, чтобы показаться в одном и том же платье...". Об этом он писал и в своем письме к Смирновой: "Смотрите, чтобы вы всегда были одеты просто, чтобы у вас как можно было поменьше платья".

В обоих письмах он советует получше узнать людей города. Б письме, адресованном Смирновой, "Что такое губернаторша", Гоголь просил не отвращаться ни от каких людей: “Не пугайтесь же ивы мерзостей и особенно не отвращайтесь от тех людей, которые вам кажутся почему-либо мерзки".

О том, насколько внутреннюю душевную красоту Гоголь ценил более внешних качеств, говорят слова из его письма к Анне Михайловне Вьельгорской от 29 октября 1848 года: “Вы бываете хороши только тогда, когда в лице вашем проявляется благородное движенье; видно, черты лица вашего затем уже устроены, чтобы выражать благородство душевное...". Эти слова отрицают понятие о красоте, увиденное им в "Толковании на св. Матфея Евангелиста, св. Иоанна Златоуста: “Для того-то тотчас и истлевает тело, чтобы ты мог видеть в наготе красоту души . Не в теле красота, но красота тела зависит от того образования и цвета, который отпечатлевает душа в существе его...".

Но такое понимание  роли женщины в обществе пришло к Гоголю не сразу. Женские образы ранних его произведений ("Вий", "Тарас Бульба") несут в себе лишь соблазн и гибель. Так, прекрасная панночка убивала всех, очарованных ею, а красота полячки приводит кизмене казака Андрия. Образ Улиньки в "Мертвых душах" уже несет в себе те черты, которые нашли яркое отражение в "Выбранных мес тах...". Случайная встреча с нею Чичикова на пути к Собакевичу, описанная в пятой главе первого тома "Мертвых душ" несколько пробуждает героя от его духовного сна, вызывая в нем "чувство, непохожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь" . Во втором томе поэмы Гоголь так характеризует ее: "Добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нем, как никогда в жизни своей ни с кем, и странный обман — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее..." . Эти слова напоминают нам ту "небесную родную сестру", о которой говорил Гоголь в статье "Женщина в свете". Отзыв Гоголя о Вьельгорской в письме к ней от 29 октября 1848 года "Вы бываете хороши только тогда, когда в лице вашем проявляется благородное движение" можно сравнить с деталью портрета Улиньки ("Когда она говорила, у ней, казалось, все стремилось вслед за мыслью") .

Впечатление, произведенное ею на Тентетникова, имело и духовный смысл: “Одно обстоятельство чуть было, однако, же, не разбудило Тентетникова и чуть было не произвело переворота в его характере". Однако Улинька — еще не совершенство. Наиболее полно ее характер раскрывается во второй главе второго тома поэмы. Говоря с отцом, она быстро впадает в "благородный гнев", легко называет его друга Вишнепокромова "пустым и низким человеком", на что неожиданно отвечает ей Чичиков: “По христианству именно таких мы должны любить" . Звучит неслучайно в этой главе, в ее присутствии смешная и грустная одновременно история, рассказанная Чичиковым, и как будто к ней обращен скрытый смысл сказанных им слов: “Полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий любит". Так, подобно тому, что говорится в диалоге, описанном в поэме, в письме "Что такое губернаторша" Гоголь пишет Смирновой: “Не отвращайтесь от тех людей, которые вам кажутся почему-либо мерзки". И следующая фраза письма несколько перекликается с теми "черненькими и беленькими", о которых говорил Чичиков: “Уверяю вас, что придет время, когда многие у нас на Руси "из чистеньких" горько заплачут, закрыв руками лицо свое, именно оттого,  что считали себя слишком чистыми, что хвалились чистотой своей и всякими возвышенными стремлениями куда-то, считая себя чрез это лучшими других".