Гай Юлий Цезарь в античной литературе

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

федеральное государственное  образовательное бюджетное учреждение

высшего профессионального  образования

«Омский государственный  педагогический университет»

Факультет истории, философии  и права

Кафедра Всеобщей истории

 

 

 

 

 

Курсовая работа

Гай Юлий Цезарь в античной литературе.

 

 

 

 

Выполнила: студентка  группы И-32

социально-экономического образования

Козлова Татьяна Юрьевна

Научный руководитель:

ст.преподаватель

Мельникова Ирина Александровна

 

 

 

 

Омск 2012

Оглавление

 

Введение  3

Глава 1. Юлий Цезарь: полководец и воин  7

Глава 2. Гай Юлий Цезарь как человек и государственный деятель 16

Заключение 30

Список использованной литературы и источников 32

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Актуальность. Римский государственный деятель, выдающийся полководец, храбрый воин, искусный оратор и поражающий своей лаконичностью и ясностью изложения писатель, да и много кто еще. Таким вошел в историю Гай Юлий Цезарь, с момента жизни и смерти которого прошло более двух тысяч лет, а интерес, к фигуре которого по-прежнему не угасаем, и немного затухнув в период Средневековья, во многом из-за неизвестности античных источников, с еще большей силой разгорается в Новое время. Такому выходу из многовекового забвения мы обязаны императору Наполеону III, опубликовавшему в 1865-1866 гг. трехтомный труд «История Юлия Цезаря», после выхода которого Цезарь становится предметом исследования ни одного десятка ученых, мнения которых разнились и продолжают разниться относительно его личности и заслуг перед историей.

Вследствие случившегося интереса со стороны историков к фигуре Юлия Цезаря нам трудно перечислить имена всех, кто писал о нем, тем более что их число неустанно растет. Однако в рамках своей работы нам просто необходимо выделить несколько групп исследователей, так или иначе рассматривавших Цезаря, чтобы показать всю сущность и актуальность изучаемой проблемы.

Итак, первая группа представлена работами общего характера, в которых исследователи обращаются к Цезарю в контексте написания истории Рима, к числу таковых относится «История Рима»  С. И. Ковалева,

и «Императорский Рим в лицах» Е.В. Федоровой. Отметим, что такие труды позволяют лишь ознакомиться с биографическими данными Цезаря и никак не освещают представления античных авторов о нем.

Ко второй группе можно отнести уже те исследования, которые посвящены собственно личности и деятельности Цезаря и сделаны зарубежными авторами: «Юлий Цезарь» К. Мелани, «Юлий Цезарь» Ф. Фримана, «Цезарь» Р. Этьена. Именно в этих работах мы можем найти выводы относительно личности Цезаря, так или иначе основанные на обращении к представлениям античных авторов.

Наконец, к третьей  группе мы отнесем труды таких  видных отечественных ученых, как  «Юлий Цезарь» С.Л. Утченко и «Юлий Цезарь: Человек и писатель» В.С. Дурова, в которых мы увидим интересующие нас аспекты и основательное прочтение античных трудов.

Таким образом, даже из небольшого количества работ упомянутых нами авторов, мы видим, что в историографии отсутствуют работы посвященные выяснению многообразия представлений о Цезаре в трудах античных авторов, а значит, существует объективная необходимость обращения к ним.

Предметом изучения в нашем исследовании является Гай Юлий Цезарь в представлении античных авторов I в.до н.э. – III в. н.э.

Цель данного исследования – выяснить всё многообразие существующих представлений о Цезаре.

Задачи:

• выявить оставленные античными авторами оценки Цезаря как полководца и воина;
• выяснить характеристику Цезаря как человека и государственного деятеля;
• найти сходства и отличия в позициях разных авторов.

Хронологические рамки. Наше исследование строится на свидетельствах и представлениях римских и греческих авторов, живших в I в. до н.э. - III в. н.э., поскольку именно в этот период и происходит освещение биографии Цезаря, поэтому, во-первых, мы можем узнать оценки Цезаря, оставленные непосредственно его современниками, которые способны передать то, что невозможно сделать кому-то другому, а во-вторых, увидеть представления его ближайших потомков, сумевших избавиться от личного пристрастия или неприязни и проанализировать имеющиеся сведения в контексте времени.

Источниковой  базой нашего исследования выступают письменные документы, оставленные античными авторами относительно Цезаря. Во-первых, это работы самого Цезаря: «Записки о Галльской войне» и «Записки о гражданской войне». Во-вторых, это свидетельства его современников: многочисленные письма и речи Цицерона, два письма Саллюстия к Цезарю «О государственных делах» и его монография «О заговоре Катилины», некоторые интересующие нас сведения, упоминаются и Николаем Дамасским в его трактате «О жизни Цезаря Августа и его воспитании», а также стихотворениях и эпиграммах знаменитых римских поэтов Катулла и Кальва. Наконец, в-третьих, нами будут рассмотрены сочинения ближайших потомков Цезаря: «Сравнительные жизнеописания» Плутарха, «Римская история» Веллея Патеркула, «Жизнь двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла, «Эпитомы римской истории» Луция Аннея Флора, «Римская история» Аппиана и «Пёстрые рассказы» Клавдия Элиана.

Таким образом, получается, что все рассматриваемые нами источники относятся к группе нарративных, а значит, являются достаточно субъективными, что и будет прослеживаться на протяжении всей работы.

Методология нашего исследования основывается на трех базовых принципах исторической науки: историчности, согласно которому мы будем рассматривать представления о Цезаре в развитии, начиная с него самого и заканчивая его потомками; объективности, благодаря чему мы сможем избавиться от субъективных оценок и личностных пристрастий и принципе опоры на исторические источники, без которого в силу своей специфики наша работа вообще не осуществима.

Для решения  поставленных задач нами будут использоваться общенаучные методы исследования, заключающиеся в теоретическом анализе и изучении исторической   литературы по проблеме исследования, с последующим обобщением, сравнением и систематизацией полученных из источников данных, а также специальные методы исследования, включающие историко-сравнительный, позволяющий выделить общее и отличное, сопоставляя при этом их проявления в то или иное время, у разных авторов, историко-системный, делающий возможным обобщение полученной интерпретации исторических фактов и создание собственной системы представлений и ретроспективный метод, способствующий видению сложившихся в прошлом представлений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1. Юлий Цезарь: полководец и воин

 

Данная глава будет  посвящена Цезарю как полководцу и воину. В силу ограниченности объема в ней мы рассмотрим лишь некоторые из множества оставленных античными авторами свидетельств, которые, на наш взгляд, являются наиболее полными и достоверными. Итак, в этой главе будут изложены интересующие нас оценки, оставленные как самим Цезарем, так и его современниками и потомками, что просто необходимо для составления целостной и всесторонней картины.

Для того чтобы начать анализ дошедших до нас трудов античных авторов с целью выявления представлений о Цезаре как полководце и воине, прежде всего, нам следует обратиться к сведениям, оставленным самим Цезарем в его мемуарах. Конечно, мы имеем в виду «Записки о галльской войне» и «Записки о гражданской войне», авторство которых не подлежит сомнению, за исключением установленного факта, что восьмая книга  «Записок о галльской войне» принадлежит перу Авла Гиртия,  бывшего одним из его офицеров и приверженцев. Что же касается «Александрийской войны», «Африканской войны» и «Испанской войны», то хотя они и носят имя Цезаря, его руке они не принадлежат, и если первые две обычно соотносят с тем же Гиртием или еще одним другом Цезаря Оппием,  то автора «Испанской войны» нельзя назвать даже предположительно.

Так какие черты своей  личности выделяет сам Цезарь и видит  ли он себя полководцем и воином?  Если да, то каким? Итак, в «Записках о Галльской войне» немалое место он уделяет таким военным дарованиям своей личности, как быстрота действий: «Его внезапное приближение поразило гельветов, так как они увидели, что он в один день осуществил переправу, которая удалась им едва-едва в двадцать дней»¹ и большая предусмотрительность Цезаря в отношении с врагами: «Цезарь взял его за руку, утешил и просил прекратить свое ходатайство, уверяя Дивитиака, что он так им дорожит, что во внимание к его желанию и просьбе готов простить Думноригу измену римскому народу и свое личное оскорбление»².

В «Записках о гражданской  войне» он подчеркивает несколько иные личностные черты, в частности необычайную преданность воинов своему полководцу: «В войске Цезаря был доброволец-ветеран — Г. Крастин … он сказал: Я постараюсь сегодня, император, заслужить твою благодарность — живой или мертвый. С этими словами он первый бросился вперед с правого фланга, и за ним последовало около ста двадцати отборных добровольцев»³.

Таким образом, эти своего рода мемуары являются незаменимыми источниками для нашего исследования и дают возможность реконструировать представления Цезаря о самом себе. Так, основываясь на «Записках», мы можем заключить, что Цезарь видит себя и полководцем, и солдатом, подтверждением служат выделяемые им самим качества своей личности. Думается, что такое самовидение вполне возможно, если взять в расчет тот факт, что большая часть его жизни и лучшие годы прошли на полях многочисленных сражений. Однако нельзя не принять в рассмотрение то, что «Записки» являются плодом собственных представлений Цезаря о самом себе, следовательно, им присуща высокая доля субъективизма и преувеличения собственных заслуг, а значит, для того чтобы подтвердить или опровергнуть вышесказанное нам необходимо обратиться к свидетельствам других античных авторов.

Так, на наш взгляд, большого внимания заслуживают свидетельства о Цезаре как полководце и солдате, оставленные в трудах его знаменитого старшего современника великого оратора Марка Туллия Цицерона (106 - 43 гг. до н. э.). Однако, прежде, хотелось бы отметить свойственную Цицерону неоднородность и противоречивость оценок, которые наблюдались как при жизни Цезаря, так и после мартовских ид, иначе говоря, все зависело от вида его литературного наследия и периода жизни оратора. Так в его неофициальной переписке с друзьями Цезарь представляется совершенно иным, нежели в официальной, которая представлена речами и трактатами и найдет наибольшее отражение в этой главе.

Итак, открывая публичные выступления Цицерона, мы видим, что в них Цезарь представлен не кем иным, как полководцем и императором (во времена Римской республики так называли выдающихся полководцев, которые своими действиями заслуживали триумфа). Так в речи «О консульских провинциях» войну с Галлией Цицерон называет «величайшей» и даже восклицает: «Так неужели я могу быть недругом тому,  чьи донесения, чья слава, чьи посланцы изо дня в день радуют мой слух новыми названиями племен, народов, местностей!»⁴. Следуя за официальной линией творчества выдающегося оратора, мы можем сделать вывод, что и у Цицерона Цезарь представлен одним из самых выдающихся полководцев Рима и его победы заслуживают внимания. Однако уже тут мы должны принять в расчет то, что речь «О консульских провинциях» произнесена в 56 г. до н.э., когда о начале гражданской войны не может быть и слова. Если же мы обратимся к неофициальным трудам Цицерона, что собственно мы и сделаем в следующей главе, то мы увидим совершенно противоположные мнения и высказывания, но обо всем по порядку.

Не меньшего интереса наряду с Цицероном заслуживают свидетельства и другого современника Цезаря – историка Гая Саллюстия Криспа, родившегося в 86 г. до н.э. В данной главе нами будет рассмотрена лишь его монография «О заговоре Катилины», поскольку она в отличие от «Писем» содержит сведения относительно представлений о Цезаре как полководце и воине.

Итак, в своей монографии «О заговоре Катилины», датируемой 41 г. до н.э. и соответственно написанной после смерти Цезаря, что, несомненно, является одним из доказательств объективности автора, Саллюстий напишет: «…Цезарь… для себя самого желал высшего командования, войска, новой войны, в которой его доблесть могла бы заблистать. Таким образом, чем меньше искал он славы, тем больше следовала она за ним»⁵. Из столь небольшого по размеру, но очень содержательного отрывка мы можем заключить, что и Саллюстий не забывает упомянуть о полководческом даровании Цезаря и его солдатской доблести.

Безусловно, стоит сказать несколько слов и о Второй книге «Римской истории» Веллея Патеркула, родившегося между 20 и 19 гг. до н.э. и являвшегося уже потомком Цезаря. Отметим, что среди явных достоинств Веллея как историка является то, что как сенатор он мог обратиться к архивным документам времен Римской Империи и использовать в своем сочинении, как сенатские протоколы, так и донесения полководцев о ходе военных действий.

Что же касается представлений  Патеркула о Цезаре, то в его  «Истории» наряду с Помпеем Гай  Юлий Цезарь вызывает не меньшее восхищение как военачальник. Среди личностных качеств Цезаря Веллей выделяет  целый ряд таких благодетелей как неукротимая сила духа, трезвость ума и конечно потрясающая  выносливость в перенесении трудностей. Относительно Галльской войны Юлия Цезаря Веллей вообще пишет: «… Цезарь совершил в Галлии великие подвиги, которые едва ли можно описать во многих свитках»⁶.

Однако, несмотря на такое  восхищение личностью Цезаря, нельзя утверждать, что в гражданских  войнах, разгоревшихся между Помпеем  и Цезарем, симпатии Веллея на стороне  Цезаря, он пишет: «Помпея вооружил авторитет сената, Цезаря — доверие воинов»⁷. Для Патеркула и Помпей, и Цезарь являются равновеликими героями Рима: «Почтенный человек старой закалки предпочел бы партию Помпея, благоразумный последовал бы за Цезарем, и было более почетно следовать за первым, в то время как второй внушал священный трепет»⁸. По мнению этого историка, столкновение между Помпеем и Цезарем обусловлено несовершенством человеческой природы,  которая просто не может обойтись без гибельного соперничества.

Таким образом, из труда  Веллея Патеркула, отличающегося точностью приводимых цифр и присутствием архивных материалов, мы можем также вынести представления о Цезаре как великом полководце.

Останавливаясь на тех  или иных античных авторах, нельзя не упомянуть о  великом греческом философе и биографе Плутархе из Херонеи (до 50 — после 120 гг. н. э.), оставившем потомкам «Сравнительные жизнеописания», которые представляют собой биографии выдающихся исторических лиц Греции и Рима, сопоставленные попарно, одна пара из которых посвящена Александру и Цезарю.

Итак, давая характеристику Цезарю, Плутарх, прежде всего, видит в нем полководца: «…за те неполные десять лет, в течение которых он вел войну в Галлии, он взял штурмом более восьмисот городов, покорил триста племен, сражался с тремя миллионами людей, из которых один миллион уничтожил во время битв и столько же захватил в плен»⁹. Как и многие другие античные авторы, не забывает Плутарх упомянуть и  о невероятной любви и преданности воинов Цезаря, которых тот сам воспитал, сочетая в себе безграничную щедрость с невероятной личной храбростью  и умением наряду со своими солдатами переносить все тяготы войны. Даже говоря о планах Цезаря на будущее, историк сообщает, что он не предполагал каких-либо государственных реформ, а стремился совершить новые военные походы: «Он готовился к войне с парфянами … обойти Понт и вторгнуться в Скифию, затем напасть на соседние с Германией страны и на самое Германию и возвратиться в Италию через Галлию, сомкнув круг римских владений так, чтобы со всех сторон империя граничила с Океаном»¹⁰.

Таким образом, в представлении  Плутарха, который уже не являлся современником и не был римлянином, Цезарь является выдающимся полководцем, весомым подтверждением чего служит его соотнесение с Александром Великим, военная слава которого бесподобна и не знает себе равной.

Следующим потомком, у которого сложились свои собственные представления о Цезаре, является историк Луций Анней Флор (ок.70 — ок.140 гг.), написавший «Эпитомы римской истории»,  которые охватывают римскую историю от легендарного Ромула до божественного Августа.

Итак, в 45 главе I книги он дает краткую  историю Галльской войны и  пишет: «Хотя в ней отличились многие воины, наиболее выдающимся был  подвиг самого полководца. Когда войско дрогнуло, он, выхватив щит у одного из бегущих, устремился в первые ряды и своей храбростью возобновил схватку»¹¹. В своей II книге историк пишет: «Многолик был Цезарь в этом сражении: то полководец, то воин. Дошли некоторые из его приказаний, произнесенных на скаку: одно — кровожадное, но поучительное и эффективное в бою («Воин, бей в лицо!»), другое — рассчитанное на похвалу («Щади граждан!»)»¹², в продолжение характеристики Флор уподобляет Цезаря молнии, «которая в один миг приходит, поражает, исчезает»¹³.

Таким образом, несмотря на то, что Флор является представителем эпохи Адриана официальная идеология, которого заключалась в необходимости прекращения дальнейших завоеваний, историк хотя и не одобряет войн, но все же он не скрывает своего восхищения перед Цезарем, являвшимся, по его мнению, замечательным полководцем и отважным воином.

Невозможно представить наше исследование без обращения к еще одному римскому историку Гаю СветониюТранквиллу (предположительно родился в начале 70-х годов н.э.), который наряду с Флором не являлся самостоятельным политическим мыслителем и жил при пришедшем на смену бесконечно воевавшему Траяну ценителе наук Адриане, при котором для него неожиданно выпала возможность выгодной придворной службы, открывшей доступ к государственным архивам, столь необходимым в написании исторического сочинения.

Итак, как придворный писатель миролюбового Адриана, Светоний  в своем труде «Жизнь двенадцати Цезарей» осуждает Цезаря, являвшегося одним из  тех правителей, кто начинал воевать без крайней необходимости: «С этих пор он не упускал ни одного случая для войны, даже для несправедливой или опасной, и первым нападал как на союзные племена, так и на враждебные и дикие…»¹⁴. Однако, не смотря на свои антивоенные взгляды, Светоний просто вынужден констатировать полководческий гений Цезаря: «Во всей междоусобной войне он не понес ни одного поражения. Терпеть неудачи случалось лишь его легатам…»¹⁵.

Таким образом, даже у служителя  императора, придерживавшегося прямо противоположной Цезарю политики, мы находим интересующие нас сведения о военном даре Цезаря, что особенно ценно для нашего исследования и позволяет еще больше удостовериться в истинности оставленных другими историками оценок.

Последним из многих еще не упомянутых античных авторов в данной главе  мы хотели бы рассмотреть Аппиана из Александрии, умершего приблизительно в 170 г. и написавшего «Римскую историю», в которой дается следующая характеристика Цезаря: «...счастливейший человек во всех отношениях, гениальный, широкого размаха, справедливо сопоставляемый с Александром»,  поскольку «оба были весьма честолюбивы, воинственны, быстры в проведении своих решений, отважны в опасностях, не щадили своего здоровья и не столько полагались на стратегию, сколько на решимость и счастье»¹⁶.

Стало быть, можно сделать вывод, что Аппиан представляет Цезаря выдающимся полководцем и уподобляет его самому Александру, как  и Плутарх, чье сочинение, по-видимому, стало его основным источником. По мнению автора, данное сопоставление вполне допустимо, поскольку в обоих Аппиан видит отважных воинов и выдающихся полководцев, имеющих все необходимые для этого личные качества, умения и соответствующее отношение к ним их войск.

Итак, подводя итоги относительно данной главы, мы хотели бы отметить то, что нами была сделана попытка изложить взгляды самого Цезаря и некоторых других античных авторов на вопрос правомерности и исторической обоснованности существования представлений о Цезаре как выдающемся полководце и отважном воине. Следует отметить, что в данном вопросе современники и потомки полностью единогласны, что, на наш взгляд, особенно замечательно, поскольку позволяет сделать вывод, что Цезарь действительно являлся великим полководцем и доблестным воином. Так нам известно, что современники весьма субъективны в своих оценках, однако только им под силу передать то, что невозможно увидеть  следующим поколениям, только они способны донести аромат своей эпохи. Труды потомков, напротив, подвержены меньшему проявлению неприязни или явного пристрастия, поскольку в них происходит анализ личности и ее деятельности и отсутствует личное знакомство, однако подобные источники имеют целый ряд недостатков, связанных, прежде всего, с ретроспекционным пленом автора и присутствием той или иной политической идеологии, под которую должно подстраиваться написание любой истории. 

Таким образом, в ходе работы над данной главой нами не было выявлено каких-либо разночтений между авторами касательно характеристики Цезаря как блестящего полководца и храброго воина. Думается, что это связано с тем, что его многочисленные победы и военные триумфы не могли остаться без внимания всех римлянин, которые понимали всю значимость проведенных Цезарем завоеваний для Рима, ведь расширившее свою территорию государство получило огромнейший источник доходов и целый поток новых рабов. К тому же совсем бесстыдным было бы отрицать тот факт, что Цезарь именно своим примером внушал мужество и терпение в сердца воинов, которые были преданы ему до последней капли крови и жертвовали жизнью прежде всего во славу своему полководцу и покровителю, а потом уже Рима.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Гай Юлий Цезарь как человек и государственный деятель

 

В этой главе мы остановимся на представлениях, характеризующих Цезаря как человека, в самом широком смысле этого слова, включая разнообразные аспекты его жизни, и государственного деятеля. Именно в ней мы найдем начало разнящихся в историографии друг с другом мнений и истоки обилия представлений о Цезаре.

В силу того что «Записки» Цезаря носят преимущественно военный характер, на первый взгляд они не позволяют нам сделать каких бы то ни было выводов относительно его личности  и степени успеха на государственном поприще. Однако при анализе содержания оставленных им мемуаров мы можем подчеркнуть для себя много новой и интересной информации.

Так, следуя сведениям из «Записок о Галльской войне», можно констатировать, что Цезарь являлся человеком, сведущим в современной ему географии, и даже своего рода этнографом, поскольку он наряду с повествованием о ходе военных действий, указывает на названия и место расположения тех или иных географических объектов, а так же дает достаточно пространную характеристику племенам, с которыми ему пришлось столкнуться на пути покорения Галлии. «Галлия по всей своей совокупности разделяется на три части. В одной из них живут бельги, в другой — аквитаны, в третьей — те племена, которые на их собственном языке называются кельтами, а на нашем — галлами. Все они отличаются друг от друга особым языком, учреждениями и законами…»¹⁷.

Рассматривая же содержание, «Записок о гражданской войне», можно сделать вывод относительно черт личности Цезаря, характеризующих его как государственного деятеля, который понимает всю тяжесть гражданской войны, а также осознает падение нравов правящей верхушки и неизбежное крушение республиканской формы правления. Однако даже здесь Цезарь предлагает сенату альтернативу: «Ввиду этого он настоятельно предлагал сенаторам взять на себя заботу о государстве и управлять им сообща с Цезарем. Но если они из страха будут уклоняться от этого, то он не станет им надоедать и самолично будет управлять государством»¹⁸. Иными словами, он ведет гражданскую войну, исходя не из личного тщеславия, а скорее из необходимости защитить себя, а уже потом римский народ, от произвола правящего класса. В продолжение выдвинутого ультиматума он даже пишет, что «желает быть выше других своей справедливостью и гуманностью так же, как прежде старался превосходить их своими воинскими подвигами»¹⁹.

Таким образом, на основе проведенного анализа можно заключить, что Цезарь является не просто писателем, что следует само собой, но и человеком, интересующимся и разбирающимся в географии и этнографии, а также способным к оценке политической ситуации государственным деятелем, стремящимся к тому же спрогнозировать развитие тех или иных событий.

Конечно, мы можем долго спорить об объективности и достоверности сообщаемых Цезарем сведений, как это делает не одно поколение историков. Однако мы никоим образом не считаем, что оставленные им мемуары были созданы для оправдания его действий перед сенатом или римским народом, большая часть которого попросту не умела читать, а служили источником рефлексии самого автора, поскольку могли указать на те или иные ошибки и просчеты, без выявления которых невозможно смоделировать ход дальнейших действий. Кроме того, беря в расчет тот факт, что Цезарь еще в юности упражнялся в писательстве и до нас дошли сведения относительно многочисленности составленных им и его рабами писем, которые были незаменимыми для экономии времени и невозможности личного посещения всех необходимых ему людей, можно сказать, что их появление вполне закономерно и не служит конкретным политическим целям. Вместе с тем, Цезарь являлся человеком, что само по себе предполагает присутствие доли субъективизма и просто неизбежно при написании любой работы.

 Вторым к кому мы обратимся в данной главе, будет Цицерон, официальная линия творчества которого была рассмотрена выше и из которой мы сделали вывод, что Цезарь являлся выдающимся полководцем. Однако уже в предыдущей главе мы упоминали, что современная историческая наука располагает и неофициальным наследием Цицерона, характеризующимся наибольшей открытостью его автора, из которого следует, что Цезарь политический интриган, авантюрист и человек, стремящийся во имя установления единоличной власти разрушить существующий государственный строй. Итак, рассматривая самые первые упоминания о Цезаре в письмах, мы находим их нейтральными, поскольку имя Юлия Цезаря всплывает только из-за скандально известного дела Клодия. В связи с началом складывания триумвирата и нарастания его политической силы отношение Цицерона меняется, что подтверждается происходящей градацией его высказываний: от характеристики триумвиров как «властелинов» через некоторое время великий оратор придет к мысли о «надменных царях»,  заметим, что, пока, эти слова не предназначены одному только Цезарю, а носят коллективный характер. Но как только появится  угроза гражданской войны, отношения оратора к своему современнику вновь изменятся, он не просто выступит на стороне Помпея, защищающего интересы сената, а заявит в переписке самое настоящее неблагожелательное отношение к Цезарю. Далее, пока гражданская война в разгаре, Цезарь у Цицерона не упоминается «императором» (вспомним, как он восхвалял военные успехи Цезаря в своих речах раннее), а в сочинениях о нем будет писаться: «он», «тот» и т. п., чуть позже Цицерон даже воскликнет: «О падший разбойник! О этот позор для государства, который едва ли можно вознаградить каким бы то ни было миром!»²⁰. Так до своей победы Цезарь у Цицерона выступает врагом всех «честных» граждан и «падшим гражданином» и именно таковым представляется облик Цезаря, вытекающий из «неофициальной» части литературного наследия Цицерона и его обширной переписки.

Что касается периода  диктатуры Цезаря, т.е. пика его политического могущества, то до нас дошли три полных неумеренными восхвалениями Цезаря речи Цицерона 46 - 45 гг. до н.э. Так первая из них посвящена акту милосердия Цезаря, разрешившего возвратиться из изгнания  своему закоренелому врагу Марку Клавдию Марцеллу.  Своей второй речью Цицерон ходатайствовал перед Цезарем о прощении помпеянца Лигария, которого Цезарь также простит. Наконец, и третья речь, посвященная делу галатского царя Дейотара, обвиненного в покушении на жизнь Цезаря в результате защиты Цицероном имела успех в виде милосердного акта Цезаря.

Таким образом, получается, что публичные выступления Цицерона, относящиеся к официальной части  его литературного наследия, доносят  до нас качественно иные оценки личности Гая Юлия Цезаря. Однако в действительности Цицерон никогда Цезаря таковым не считал, а после его смерти получил возможность выражать свое истинное, не совсем лицеприятное отношение. Так после убийства Цезаря он даже и не стремился скрыть свою радость по поводу мартовских ид, со времен которых Цезарь стал им именоваться выражениями, переходящими теперь и в официальную часть творчества, «тиран» или «царь».