Гендерные особенности мотивации выбора санаторного учреждения пациентами с разными типами отношения к болезни

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ  РЕСПУБЛИКИ  БЕЛАРУСЬ

УЧЕРЕЖДЕНИЕ  ОБРАЗОВАНИЯ

«ГРОДНЕНСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ  ЯНКИ  КУПАЛЫ»

Факультет  психологии

Кафедра общей и социальной психологии

Курсовая работа

«Гендерные  особенности  мотивации  выбора  санаторного

учреждения  пациентами  с  разными  типами

отношения  к  болезни»

Руководитель:

Курсовая  работа выполнена  студенткой  3  курса заочной  форм обучения  факультета  психологии (специальность  «Психология» )

Зав.кафедрой  общей

и социальной  психологии

                                                        Гродно  2012

                                                       ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение………………………………………………….……………………….………..3

1. Проблема гендера в психологии……………………………………………………....5

1.1.Основные подходы к  изучению мотивации……………………………………. ..5

     1.2.Особенности  мотивации выбора санаторного  учреждения…………………… .21

     1.3. Отношение к болезни, как проблема психологии ……………………………...23

Заключение…………………………………..…………….………………………………37

Список литературы………………………………………………………………………..39

                                          ВВЕДЕНИЕ

         Пол - по мнению В. Квинн - это «единственный атрибут человека, о котором мы помним всегда. Мы можем забыть цвет глаз и волос, черты лица, во что человек был одет, и какие украшения были на нем. Но мы никогда не забудем мужчина это или женщина. Если рассматривать характеристики человека отдельно друг от друга, то пол окажется самой значимой из них».

В своей книге «Гендерная психология» Ш. Берн пишет, что «разделение  на мужчин и женщин является центральной установкой восприятия нами различий, имеющихся в психике и поведении человека».

Именно такие различия, к которым многие относят анатомическое  строение тела, физиологические особенности  и генетическое своеобразие мужчин и женщин, давно являются предметом  внимания людей, встречаются в писаниях и традициях многих культур и  народов. В современном обществе эта тема закреплена в разнообразных  социальных институтах, таких как  семья, школа, право, армия и др.

Но, как указывает философ  Г.Г. Соловьева «для того, чтобы «быть  женщиной» или «быть мужчиной»  мало иметь соответствующие биологические  предпосылки. Человек оформляется  в качестве представителя определенного  пола только потому, что живет в  обществе, осваивает модели «женского» и «мужского» поведения, стереотипы, нормы, стандарты и символы культуры. В них предписывается, что следует  понимать под «мужским» и «женским», как следует себя вести, одеваться, говорить, к чему стремиться и какие  роли в обществе выполнять».

Таким образом, тема нашей курсовой работы <<Гендерные  особенности  мотивации  выбора  санаторного  учреждения  пациентами  с  разными  типами  отношения  к болезни>> является актуальной.

Объектом исследования является мотивации выбора санаторного учреждения.

Предметом – является гендерные  особенности  мотивации  выбора  санаторного  учреждения  пациентами  с  разными  типами  отношения  к болезни.

Цель исследования: мотивации выбора санаторного учреждения.

Задачи исследования:

1. Составить обзор литературы по проблемам гендерности.

Методы исследования:

1. Изучение литературных  источников (учебники, учебные пособия, справочники, периодические издания).
2. Теоретический анализ.
3. Цитирование, обобщение.

1. Проблема гендера в психологии

1.1.Основные подходы  к изучению мотивации

      Гендерная психология - область психологического знания, изучающая характеристики гендерной идентичности, детерминирующие социальное поведение людей в зависимости от их половой принадлежности. Акцент в психологических исследованиях этой области знания сделан на сравнительном изучении личностных характеристик людей мужского и женского пола.

       Гендерная  психология - это область научного  знания, которая сформировалась  с опорой и на пересечении  таких психологических дисциплин,  как дифференциальная психология  и психология развития. Основу  гендерной психологии составили:  раздел дифференциальной психологии - психология пола и раздел  психологии развития - психосоциальное  развитие личности (тот аспект, который  обусловлен половой принадлежностью  индивида). Данные разделы психологической  науки определили основную структуру  гендерной психологии, которая представлена  двумя основными блоками информации: психология половых различий (основная тематика раздела психология пола) и гендерная социализация.

       В разделе  психологии половых различий  рассматривается весь спектр  психологических различий представителей  мужского и женского пола, это  различия в когнитивной, мотивационной,  эмоциональной, поведенческой и  других сферах личности. При этом  используется традиционный для  психологии понятийный аппарат,  используются те психологические  понятия, при помощи которых  раскрывается структура личности. Новыми являются такие понятия,  как маскулинность, фемининность, андрогинность, гендерные стереотипы. В разделе гендерной социализации преимущественно анализируется роль социальных институтов в полоролевом развитии мальчиков и девочек, мужчин и женщин. Основными понятиями являются половые роли и адекватность их исполнения. Хотя данная область знания часто называется гендерной психологией, истинно гендерной она не является, так как большое число исследовательских работ, маркированных как гендерные, не опираются на гендерный подход.

        Основная  исследовательская методология  такой гендерной психологии - полоролевой  подход, в рамках которого женские  и мужские роли признаются  равнозначными, хотя и разными по содержанию. Исходным основанием является неявное признание биологического детерминизма ролей, опора на психоаналитическое представление о врожденности мужского или женского начала в человеке. При анализе детерминант половых различий рассматриваются как биологические, так и социокультурные факторы, причем все социокультурные влияния заданы условиями гендерной социализации.

        Для  основной массы исследований, относящихся  к области гендерной психологии, характерен единый методический  прием, заключающийся в выделении  двух групп разнополых испытуемых  и диагностике конкретных психологических  характеристик с целью сравнения  их между собой. При этом  используются традиционные психологические  методы и методики. Подавляющее  число отечественных гендерно-ориентированных  исследований могут быть отнесены  к этой группе.

       Перспективными  исследованиями в рамках гендерной  психологии следует признать  исследования, направленные не на  поиск различий в психологических  характеристиках и особенностях  поведения мужчин и женщин, а  на поиск их психологического  сходства; ориентированные на изучение  продуктивных стратегий и тактик  поведения мужчин и женщин  в преодолении традиционных гендерных стереотипов, а также на анализ личностных предпосылок успешной самореализации женщин в профессиональной сфере, а мужчин в семейной. Все это можно будет реализовать при условии переориентации на другие методологические основания развития данной области знания, то есть тогда, когда доминирующей для гендерной психологии станет не методология полоролевого подхода. Пока же развитие гендерной психологии будет характеризоваться лишь накоплением суммы фактов без возможности их обобщения и структурирования в новые концептуальные модели и схемы.

         В структуре личности мотивация  занимает особое место и является  основным понятием. В настоящее  время мотивация как психическое  явление трактуется по-разному.  В одном случае - как совокупность  факторов, поддерживающих и направляющих, т.е. определяющих поведение и  деятельность (К. Мадсен; Ж. Годфруа), в другом случае - как совокупность  мотивов (К.К. Платонов), в третьем  - как побуждение, вызывающее активность организма и определяющее ее направленность. Мотивация как движущая сила человеческого поведения, безусловно, занимает ведущее место в структуре личности, пронизывая ее основные структурные образования: направленность личности, характер, эмоции, способности, деятельность и психические процессы.Мотивация - это внутренняя детерминация поведения и деятельности, которая, конечно же, может быть обусловлена и внешними раздражителями, окружающей человека средой. Но внешняя среда воздействует на человека физически, в то время как мотивация - процесс психический, преобразовывающий внешние воздействия во внутреннее побуждение.

         С точки зрения Ильина, мотивация  и мотивы всегда внутренне  обусловлены, но могут зависеть  и от внешних факторов, побуждаться  внешними стимулами. При этом  необходимо учитывать, что обстоятельства, условия, ситуация приобретают  значение для мотивации только  тогда, когда становятся значимыми  для человека, для удовлетворения  потребности, желания. ⁷Е.П. Ильин на основе критического анализа существующих трактовок мотива и мотивации, предлагает трактовать мотивацию как динамический процесс формирования мотива.

         Все определения мотивации можно  отнести к двум направлениям. Первое рассматривает мотивацию  со структурных позиций, как  совокупность факторов или мотивов.  Например, согласно схеме В.Д.  Шадрикова, мотивация обусловлена  потребностями и целями личности, уровнем притязаний и идеалами, условиями деятельности (как объективными, внешними, так и субъективными,  внутренними - знаниями, умениями, способностями,  характером) и мировоззрением, убеждениями  и направленностью личности и  т.д. С учетом этих факторов  происходит принятие решения,  формирование намерения. Второе  направление рассматривает мотивацию  не как статичное, а как динамичное  образование, как процесс, механизм. ⁸

          В теориях мотивации центральным  является понятие "мотив". Трактовка  мотива также не однозначна  в психологии. Когда ищут ответ  на вопрос: "что же такое  мотивы? ", нужно помнить, что  это одновременно ответ на  вопросы: "зачем? ", "для чего? ", "почему? ", "от чего человек  ведет себя именно так, а  не иначе"? Чаще всего бывает  так, что то, что принимается  за мотив, способствует ответу  только на один или два из  перечисленных вопросов, но никогда  на все. 

          Мотивы, однако, не отделены от  сознания. Даже когда мотивы не  сознаются субъектом, т.е. когда  он не отдает себе отчета  в том, что побуждает его  осуществлять ту или иную деятельность, они, образно говоря, входят в  его сознание, но только особым  образом. Они придают сознательному  отражению субъективную окрашенность, которая выражает значение отражаемого  для самого субъекта, его, как  мы говорим, личностный смысл.  Таким образом, одни мотивы, побуждая  деятельность, вместе с тем придают  ей личностный смысл; мы будем  называть их смыслообразующими  мотивами. Другие, сосуществующие с  ними, выполняя роль побудительных  факторов (положительных или отрицательных)  – порой остро эмоциональных,  аффективных, – лишены смыслообразующей  функции; мы будем условно называть  такие мотивы мотивами-стимулами. 

          В настоящее время можно выделить  два подхода к пониманию мотива. Первый рассматривает мотив лишь  как "конструкт мышления" (т.е.  теоретическое построение); в действительности  же никаких мотивов не существует. Наиболее жестко этой точки  зрения придерживается Х. Хекхаузен.  Неудивительно, что в его монографии  за мотив принимаются либо  потребность (потребность во властвовании, называемая им "мотивом власти"; потребность в достижении - "мотив  достижения"), либо личностные  диспозиции (тревожность и др.), либо  внешние и внутренние причины  того или иного поведения (оказание  помощи, проявление агрессии и  т.д.). Конечно, многие психологические  понятия - конструкты мышления, домыслы.  Но это не означает, что данное  психологическое явление или  образование не существует.

          Второй подход рассматривает  мотив как реально существующий  психологический феномен, как  то, что побуждает к поступку, действию. Но при этом в качестве  мотива принимаются самые различные  психологические феномены. Как писал  А.Н. Леонтьев, работы по проблеме  мотивации почти не поддаются  систематизации - до такой степени  различны те значения, в которых  употребляется термин "мотив".

         Мотивации общения

         Общение является важным условием  человеческого существования. Во  все времена удовлетворение человеком  своих потребностей происходило,  как правило, с использованием  общения. Уже поэтому общение  имеет отношение к проблеме  мотивации, являясь избираемым и планируемым способом, средством удовлетворения потребностей, влечений, желаний. Общение — это частный вид коммуникации. Под коммуникацией понимается взаимодействие (связь) двух систем, в ходе которого от одной системы к другой передается сигнал, несущий информацию. Коммуникация присуща и техническим системам, и взаимодействию человека с машиной, приборами, и взаимодействию человека с другими людьми и животными. Последний вид (и только последний!) и относится мною к общению как специфический для высокоорганизованных живых существ. При взаимодействии людей и животных возникает психический контакт. Это значит, что в процессе общения происходит не просто получение информации или обмен ею, но и вызов эмоций, обмен эмоциями — сопереживание или проявление отрицательного отношения к партнеру общения. Поэтому человеческое общение — это связь между людьми, приводящая к возникновению обоюдного психического контакта, проявляющегося в передаче партнеру по общению информации (вербальной и невербальной) и имеющего целью установление взаимопонимания и взаимопереживания.

        Такое  понимание общения означает, что  некорректно говорить об общении  с природой, искусством и т.  п. Чтение литературы, просмотр  телепередач тоже нельзя относить  к общению, так как здесь  процесс односторонний: от писателя  или диктора — к субъекту, а  обратный процесс отсутствует  (именно поэтому мотивация читательской  деятельности рассматривается мною  отдельно).

       Вопрос  об истоках общения до сих  пор остается дискуссионным. Во-первых, дискутируется вопрос о том,  имеется ли потребность в общении  (или  коммуникативная потребность)  как специфическая потребность,  отличная от других социальных  или духовных потребностей, или  же за нее принимают разновидности  последних. Во-вторых, если потребность  в общении все-таки существует, то каково ее происхождение:  является ли она врожденной (базовой)  или вторичной, т. е. формируется  в онтогенезе в процессе социализации  ребенка. Оба этих вопроса явились  предметом рассмотрения в монографии  М. И. Лисиной (1986). Поэтому более  логичной представляется позиция  Л. И. Марисовой (1978), которая  говорит о иерархичной структуре  коммуникативных потребностей, служащей  мотивационно-потребностной основой общения. В связи с этим она выделила девять групп коммуникативных потребностей:

1) в другом человеке  и взаимоотношениях с ним; 

2) в принадлежности к  социальной общности;

3) в сопереживании и  сочувствии;

4) в заботе, помощи и  поддержке со стороны других;

5) в оказании помощи, заботы  и поддержки другим;

6) в установлении деловых  связей для осуществления совместной  деятельности 

и сотрудничестве;

7) в постоянном обмене  опытом, знаниями;

8) в оценке со стороны  других, в уважении, авторитете;

9) в выработке общего  с другими людьми понимания  и объяснения объективно­

го мира и всего происходящего  в нем.

       Интересный  эксперимент проведен О. В.  Баженовой: взрослый наклонялся  над младенцем со специально  отрепетированным «индифферентным»  выражением лига. В первый раз  экспериментатор, как правило,  встречал со стороны младенца  обычную реакцию оживления, но  намеренно сохранял безучастный  вид. Во второй ила последующие  разы такой эксперимент вызывал  плач — младенец протестовал  против «необщения» с ним. Эти  и подобные им исследования  привели М. И. Лисину к выделению  четырех этапов становления потребности  в общении и четырех критериев,  по которым можно судить об  этой потребности. Первый этап  и критерий — внимание и  интерес ребенка к взрослому;  второй этап и критерий —  эмоциональные проявления ребенка  в адрес взрослого; третий этап  и критерий — инициативные  действия ребенка, направленные  на привлечение интереса взрослого;  четвертый этап и критерий  —чувствительность ребенка к  отношению и оценке взрослого. 

       Однако  и эти наблюдения не дают  окончательного ответа на вопрос  о происхождении потребности  в общении, так как запаздывание  проявления этой потребности  у младенцев может быть связано  с этапностью «созревания» мозговых  структур и психики. По этому  поводу М. И. Лисина ставит  закономерный вопрос: не означают  ли все указанные выше этапы  становления потребности в общении,  что она унаследована (точнее было бы — врожденная) и лишь «проявляется» после рождения ребенка?

      Отвечая  на этот вопрос отрицательно, она ссылается на исследование  М. Ю. Кистяковской (1970), которая  наблюдала, что в условиях госпитализма  дети не проявляют к взрослым  ни внимания, ни интереса даже  по истечении 2-3 лет жизни.Но  стоило педагогу наладить взаимодействие  с ребенком, как в течение короткого  времени удавалось далеко «продвинуть»  его по пути развития, сформировать  активное отношение к людям  и окружающему миру. Все это  можно принять, если рассматривать  только потребность детей в  общении со взрослыми для познания  этих взрослых и самих себя  через взрослых (что соответствует  пониманию потребности общения  М. И. Лисиной). Неясно, однако, а  как обстояли у этих детей  дела с общением друг с другом (по данным М. И. Лисиной,  такая потребность возникает  в два года), с животными. 

       М. И.  Лисина определяет потребность  в общении (коммуникации) как стремление  к познанию и оценке других  людей, а через них и с  их помощью к самопознанию  и самооценке. Она полагает, что  потребность в общении строится  в онтогенезе на основе других  потребностей, которые начинают  функционировать ранее. Основой  коммуникативной потребности она  считает органические жизненные  нужды ребенка (в пище, тепле  и др.). Жизненная практика помогает  ребенку открыть существование  взрослого как единого источника  поступления к нему всех благ, а интересы эффективного «управления»  таким источником создают нужду  ребенка в том, чтобы его  выделить и исследовать (читай  — нужду в общении со взрослым). Второй базовой потребностью, ведущей  к возникновению коммуникативной  потребности, является, по М. И.  Лисиной, потребность в новых  впечатлениях (о которой говорят  Л. И. Божович, 1972; М. Ю. Кистяковская, 1970; Д. Берлин [D. Berlyne, I960]; Г. Кантор [G. Cantor, 1963]; Р. Фантц [R. Fantz, 1966]).

       Однако  стремление ребенка к удовлетворению  органических потребностей и  получению информации — это  еще не общение, пишет М.  И. Лисина (действительно, как  потребность может быть деятельностью?). Лишь когда он захочет познать  взрослого и самого себя, когда  взрослый проявит внимание к  ребенку, определит по отношению  к нему свою позицию, тогда  можно говорить и о потребности  в общении. При этом М. И. Лисина считает, что основной функцией общения является организация совместной с другими людьми деятельности для активного приспособления к окружающему миру, в том числе и для его преобразования.

       Думается, что понимание потребности в  общении и ее роли, данное М.  И. Лисиной, слишком заужено  и потому не очень удачно, впрочем,  как и подмена понятия «потребность  в общении» понятием «потребность  в коммуникации», т. е. в получении  и обмене информацией. С моей  точки зрения, не всякая коммуникация  является общением. Для последнего  характерен не просто обмен  или получение информации (ее  можно получить и из газеты, телепередачи), а установление психического  контакта между общающимися. Неясно, почему самопознание не может  осуществляться без общения с  другими людьми. Или к какому  самопознанию и самооценке приводит  общение с животными? Очевидно, что М. И. Лисина гиперболизированно  рассматривает лишь одну из  функций общения, которой она  подменяет сущность потребности  в общении. 

       Более  близко к сути этой потребности  было бы понимание ее как  потребности в контакте с другим  реальным или воображаемым живым  существом. Тогда можно говорить  и о потребности ребенка в  кукле, и о его любви к  животным, и о стремлении кошек  и собак к себе подобным, и  остраданиях человека из-за нарушенных  контактов с другими людьми (ведь  в одиночной камере тюрьмы  человек страдает не потому, что  он не познает других и себя!)

       В связи  с этим вряд ли стоит искать  причину прижизненного формирования  потребности в общении только  в совместной деятельности. Тогда  надо признать, что у младенцев  потребности в общении быть  не может (как и у животных), так как совместная деятельность  у них как таковая отсутствует.  Между тем сама М. И. Лисина  на основании исследований своих  учеников делает вывод, что  потребность в общении появляется  у детей уже со второго месяца  жизни. Представление М. И. Лисиной,  по существу, соответствует пониманию  потребности в общении как  вторичной, и возникновение ее  не выходит за рамки концепции  социального научения (именно так  смотрят на эту потребность  У. Бижу и Д. Байер, 1966: это  нужда ребенка в помощи взрослого). Однако М. И. Лисина считает,  что это не так. Рождение  потребности в общении не сводится, по ее мнению, к надстройке  новых сигналов над прежней потребностью, когда вид взрослого, звук его голоса и прикосновение напоминают ребенку о предстоящем насыщении или смене белья.

       Впервые  недели жизни у ребенка появляется  именно новая, отсутствовавшая  ранее потребность— в общении  — для понимания себя и других. Это не корыстная нужда в  полезном человеке, а (говоря словами  К. Маркса) высокая духовная потребность  в том' величайшем богатстве,  каким является другой человек,  заключает М. И. Лисина. Все  это, может, и так. но не  опровергает тезиса о вторичности  этой потребности, на чем бы  она ни базировалась. Даже если  это потребность в познании  себя и других, то все равно  это частный случай проявления  познавательной потребности.

       Если  же понимать потребность в  общении как потребность в  психическом контакте, то взрослые (как и дети, животные), к которым  ребенок привыкает, становятся  просто средством удовлетворения  потребности в контакте. А это  значит, что и в данном случае  потребность в общении со взрослыми  — не базовая, а вторичная,  наподобие потребности в ложке,  вилке для удовлетворения потребности  в пище. Нужно подчеркнуть, что  потребность в собственно общении,  если таковая все же существует, — это только одна причина  общения как вида активности  человека. Через процесс общения  человек удовлетворяет потребность  во впечатлениях, в при­знании  и поддержке, познавательную потребность  и многие другие духовные потребности.  Не случайно поэтому выделение  в зарубежной психологии такого  собирательного понятия, как «мотив  аффилиации», содержание которого  отнюдь не однородно. Это потребности:  контактировать с людьми, быть  членом группы, взаимодействовать  с окружающими, оказывать и  принимать помощь.

       Таким  образом, вопрос о наличии у  человека собственно потребности  в общении, специфичной по сравнению  с другими социальными и духовными  потребностями. остается открытым. Используемые при изучении этой  потребности наблюдения за поведением  младенцев не являются прямым  доказательством наличия таковой.  Регистрируемые параметры можно  расценивать и как проявление  любопытства, интереса к объекту,  в роли которого выступает  взрослый, и как операции общения.  Более надежным критерием может  быть изучение эмоциональных  реакций в ответ на появление  и особенно на исчезновение  объекта общения, что позволило  бы выявить у ребенка потребностное состояние в контакте с другим человеком, которое можно принять за чистую потребность в общении. Примером такой потребности, с моей точки зрения, является привязанность к другому человеку или животному (когда человек говорит: «я по тебе соскучился», то явно проявляется потребностное состояние, сопровождающееся соответствующей эмоцией).

       К сожалению,  в этом плане можно сослаться  только на исследование О. В.  Баженовой, хотя жизненные ситуации  показывают нам, что у детей  эта потребность в контакте  имеется. Так, уход родителей  из дома по делам вызывает  плач у ребенка, несмотря на  то что он остается с бабушкой. Что же касается так называемой  потребности в общении, о которой  говорит М. И. Лисина, — это,  с моей точки зрения, приобретаемое  в онтогенезе знание о способе  и средстве удовлетворения различных  потребностей — путем общения  (контакта) с другими людьми (или  животными).

       Сам  же мотив общения может строиться  на совершенно различных основаниях (потребностях и целях). Кстати, мотив  общения понимается М. И. Лисиной  по А. Н. Леонтьеву — как  объект общения, т. е. мотивом  у нее выступает другой человек,  партнер по общению; критика  такого понимания мотива дана  мною выше (см. раздел 3. 2). Правда, почти  тут же она пишет, что мотив  — это опредмеченная потребность  и что мотивы вырастают из  потребностей, ведущими из которых  являются: потребность во впечатлениях, в активной деятельности, в признании  и поддержке. 

       Потребность  в общении выражена у разных  людей неодинаково, в связи  с чем говорят об экстра- и  интровертах. Однако, по данным  Л. С. Сапожниковой (1973), однозначная  связь между стремлением к  общению и экстра и интровертностью  не выявляется. По ее же данным, стремление к общению подростков  связано с уровнем притязаний. У лиц с адекватным уровнем  притязаний стремление к общению  выражено умеренно, у лиц с  неадекватным уровнем — либо  повышенное, либо пониженное. У девочек,  независимо от уровня притязания, стремление к общению более  выражено, чем у мальчиков. Рассматривая  потребность человека в эмоционально-доверительном  общении (аффилиации), И. В. Кузнецова  (1999) выделяет две тенденции —  надежду на аффилиацию (ожидание  отношений симпатии, взаимопонимания  при общении) и боязнь отвержения (страх того, что общение будет формальным). Сочетание этих тенденций дает четыре типа мотивации общения:

• высокая надежда на аффилиацию, низкая чувствительность к отвержению;

в этом случае человек общителен  вплоть до назойливости;

• низкая потребность в  аффилиации, высокая чувствительность к отвержению;

в этом случае потребность  в поддержке, понимании остается неудовлетворен­

ной и человек уходит в  мир своих переживаний;

• низкие надежда на аффилиацию и чувствительность к отвержению; в этом слу­

чае человек предпочитает одиночество;

• высокие надежда на аффилиацию и чувствительность к  отвержению; у человека

возникает сильный внутренний конфликт: он стремится к общению  и в то же

время избегает его.

        И.  В. Кузнецова показала, что слабая  потребность в аффилиации в  сочетании с сильным мотивом  достижения ведет к предпочтению  деловых качеств партнера, в то  время как сильная потребность  в аффилиации, сочетающаяся с  низким мотивом достижения, ведет  к предпочтению дружеских отношений.  Наибольших результатов в групповой  работе достигают лица с сильной  потребностью в аффилиации и  с высоким мотивом достижения. Как показано О. А. Тырновой (1996) ведущими мотивами общения  являются: у девушек — желание  поделиться различными мыслями  и переживаниями, а также любопытство;  у юношей — общность интересов  и дел.