География этнических конфликтов в СНГ и России

СОДЕРЖАНИЕ                                                           стр.                                              

Введение …………………………………………………..2

Глава 1.Этнические конфликты их определение, причины, типы и формы…………………………….………………………..3

1.1Определение этнического  конфликта……. ………....3

1.2Причины и факторы этнических конфликтов.……….5

1.3 Типология  этнических конфликтов ………………..8

1.4. Формы этнических конфликтов…………………….10

Глава 2.География этнических конфликтов в СНГ и России …………………………………………..………………….11

2.1 Армяно-азербайджанский конфликт ……………….11

2.2 Грузино-абхазский конфликт…………………………13

2.3 Российско-чеченская война…………………………...19

Выводы……….…………………………………………...22

Предотвращение и урегулирование этнических  конфликтов в новых независимых государств………………………………….25

Заключение ………………………………………………29

Список используемой литературы…………………..….32

Введение

Россия изначально, со времен Киевской Руси, складывалась как полиэтническое сообщество с элементами федеративного управления, а в XII в. имела и признаки собственно федеративного образования. Формирование многонационального государства в России происходило несколькими путями. Первый путь заключался в сравнительно ненасильственной экспансии развивающейся колониальной Российской империи по ряду геополитических направлений и ассимиляции народов, включавшихся в состав государства. Второй путь состоял в насильственном присоединении народов путем завоеваний.

Этнополитической стабильности на имперском этапе развития России способствовал и факт добровольности более 90% народов в его состав, отсутствие деления единого территориально целостного государства на метрополию и колониальную периферию, отсутствие практики экономического ограбления окраин, а также правового закрепления доминирования одной нации и национального угнетения других народов со стороны русских, при наличии отдельных ограничений по этническому признаку. Помимо этого, важным фактором было физическое сохранение всех этносов, вошедших в состав империи, отсутствие практики их экономического ущемления, экономическое и социальное развитие самых отдаленных окраин, вовлеченных в сферу всероссийского рынка, обеспечение их безопасности и внутренней стабильности. Территориальный рост российского государства определялся не религиозной, культурной или экономической экспансией, а необходимостью решения таких проблем, как угроза европейских государств и набеги кочевых народов на пограничные российские области. В силу низкой эффективности их простого отражения и ответных походов русское государство выбрало путь расширения границ как средство решения данных проблем.

В целом имперская этнополитическая доктрина и позволила избежать крупных этнополитических конфликтов, сохранить вошедшие в состав империи народности.

XX век ознаменовался не только расширением культурных связей и объединением Европы, но и распадом многонациональных государств, агрессивным национализмом и межэтническими войнами, которые во многом опровергли гуманистический миф о планетарном сознании и едином человеке.  
Несравненно более остро и болезненно переживается «взрыв» этничности на территории распавшегося СССР, где в течение десятилетий, как в научных кругах, так и в обыденном сознании утверждалось мнение об успешности национальной политики в деле интеграции отдельных  этнических групп в единый советский народ.  
 
Этнополитические конфликты нашедшие свое выражение в больших и малых войнах на этнической и территориальной почве в странах бывшего СССР

И сегодня события,  происходящие в республиках СНГ, свидетельствуют о дезинтеграционных разрушительных тенденциях, угрожающих  новыми конфликтами. Поэтому проблемы изучения их истории, механизмов их предупреждения и урегулирования как никогда актуальны. 

Темой моей курсовой работы являются этничекие конфликты в России и странах СНГ. Целью работы является исследование данной проблемы, рассмотрение примеров и анализ путей выхода из сложившихся конфликтных ситуаций, методов и способов решения межэтнических проблем.

Глава 1. Этнические конфликты их определение, причины, типы и формы

1.1Определение этнического конфликта

В науке накопилось множество определений этого феномена, рассматриваемого как часть конфликта вообще. Можно сказать, что и этнический конфликт, как разновидность конфликта, отнюдь не является прецедентом современным. Он сопровождает человечество на протяжении длительного исторического периода, полного насильственных действий, разрушений, войн и глобальных катастроф. 
 
Этнические конфликты (нередко их называют межэтническими) стали распространенным явлением в современном мире. По данным Стокгольмского международного института по исследованию проблем мира в Осло, две трети всех насильственных конфликтов в середине 90-х годов были межэтническими. Переход к демократизации в нашей стране и распад СССР также сопровождались острыми межнациональными, межэтническими напряжениями и конфликтами

 В конфликтных ситуациях  обнажаются противоречия, которые  существуют между общностями  людей, консолидированными на этнической  основе. Далеко не в каждый  конфликт бывает вовлечен весь  этнос, это может быть его часть, группа, которая ощущает на себе  или даже осознает противоречия, ведущие к конфликту. По существу  конфликт есть способ разрешения  противоречий, проблем, а они могут  быть самыми разными. 
 
Функциональный подход к пониманию конфликта характерен для большинства этноконфликтологов. В.А. Тишков определяет межэтнический конфликт как любую форму «гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнических различий». 
 
Л. М. Дробижева подчеркивает функциональную основу этнического конфликта, заложенную не в этничности, а в социальных проблемах, возникающих между группами, консолидированными на этнической основе.  
 
Другой деятель определяет этнический конфликт через описание коллективных действий: «Этнический конфликт - это динамически меняющаяся социально-политическая ситуация, порожденная неприятием ранее сложившегося статус-кво существенной частью представителей одной (нескольких) из местных этнических групп и проявляющийся в виде хотя бы одного из следующих действий членов данной группы:  
 
- начавшейся этноизбирательной эмиграции из региона;  
 
- создании политических организаций, декларирующих необходимость изменений существующего положения в интересах указанной этнической группы...; 
 
- спонтанных акций протеста против ущемления своих интересов со стороны представителей другой местной этнической группы;».  
 
Еще один ученый в своем определении этнического конфликта смещает акценты с поведенческой составляющей на анализ пересечения этнического и политического пространств: «Под этническим конфликтом мы понимаем социальную ситуацию, обусловленную несовпадением интересов и целей отдельных этнических групп в рамках единого этнического пространства или этнической группы, с одной стороны, и государства, с другой, на пересечении этнического и политического пространства, выражающегося в стремлении этнической группы (групп) изменить этнические неравенства или политическое пространство в его территориальном измерении».  
 
В последнем случае в определении жестко увязаны субъекты конфликта и глубинные цели их политической активности, какими бы декларациями они не прикрывались, и в каких бы формах не проявлялся сам этнический конфликт. 
 
Этнический конфликт - момент кульминации межэтнических противоречий,  принимающих характер открытой конфронтации. Психологический словарь дает, к примеру, следующее определение: «Этнический конфликт - форма межгруппового конфликта, когда группы с противоречивыми интересами поляризуются по этническому признаку». 

Заметное место в современной жизни занимают национально-этнические конфликты – конфликты на основе борьбы за права и интересы этнических и национальных групп. Чаще всего они связаны со статусными или территориальными претензиями.

1.2. Причины  и факторы этнических конфликтов 

Обострение этнических проблем во всём мире усилило внимание к методологическим и концептуальным поискам в сфере этнических конфликтов. «Межнациональные конфликты как социальное явление есть столкновение интересов разного уровня и содержания, и представляет собой проявление сложных глубинных процессов в отношениях между отдельными этническими общностями, группами людей, протекающих под влиянием множества социально-экономических, политических, исторических, психологических, территориальных, сепаратистских, языково-культурных, религиозных и иных факторов», – считает один из аналитиков. Это означает существование национальных противоречий и проблем, вызывающих межнациональные конфликты, что, в свою очередь, порождает необходимость изучения причин их возникновения. Авторы труда «Социология межнациональных отношений в цифрах» выделяют следующие факторы, оказывающие влияние на межнациональные конфликты: 
 
1. Национальный состав региона конфликта (выше его вероятность в смешанных регионах); 
 
2. Тип поселения (вероятность выше в большом городе); 
 
3. Возраст (крайние полюсы: «старшие-молодые» дают более высокую вероятность конфликта); 
 
4. Социальное положение (выше вероятность конфликта при наличии маргиналов); 
 
5. Уровень образования (корни конфликта гнездятся в массе невысокого уровня образования, однако, следует помнить, что идеологами его всегда выступают отдельные представители интеллигенции); 
 
6. Политические взгляды (конфликты значительно выше у радикалов).  
 
Какими бы причинами ни вызывались межэтнические конфликты, они приводят к массовому нарушению законов и прав граждан. Объективными причинами обострения межэтнической напряженности могут быть: 
 
во-первых, последствия серьёзных деформаций национальной политики, накопившаяся за долгие десятилетия неудовлетворенность, выплеснувшаяся наружу в условиях гласности и демократизации; 
 
во-вторых, результат серьёзного ухудшения экономического положения в стране, которое также порождает недовольство и вражду у различных слоёв населения, причём эти негативные настроения канализируются, прежде всего, в сфере межнациональных отношений; 
 
в-третьих, следствие закостеневшей структуры государственного устройства, ослабления тех основ, на которых создавалась свободная федерация советских народов. 
 
Немаловажны и факторы субъективного порядка.  
 
Межнациональные конфликты по причине и характеру происхождения могут быть: 
 
-социально-экономическими (безработица, задержки и невыплаты зарплаты, социальных пособий, не позволяющие большинству граждан удовлетворять необходимые потребности, монополия представителей одного из этносов в какой-либо сфере услуг или отраслей народного хозяйства, и т. д.); 
 
-культурно-языковыми (связанными с защитой, возрождением и развитием родного языка, национальной культуры и гарантированных прав национальных меньшинств); 
 
- этнодемографическими (сравнительно быстрое изменение соотношения численности населения, т.е. увеличения доли пришлого, иноэтнического населения в связи с миграцией вынужденных переселенцев, беженцев); 
 
-этнотерриториально-статусными (несовпадение государственных или административных границ с границами расселения народов, требование малых народов о расширении или приобретении нового статуса); 
 
-историческими (взаимоотношения в прошлом – войны, былые отношения политики «господство – подчинение», депортации и связанные с ними негативные аспекты исторической памяти, и т. д.); 
 
-межрелигиозными и межконфессиональными (включая различия в уровне современного религиозного населения); 
 
-сепаратистскими (требование создать собственную независимую государственность или же воссоединение с соседним «материнским» или родственным с культурно-исторической точки зрения государством). 
 
Причиной возникновения межэтнических конфликтов могут стать и любые необдуманные или заведомо провокационные заявления политиков, национальных лидеров, представителей духовенства, СМИ, происшествия бытового характера, случаи.  Фактически этнонациональные организации не являются силами межнационального согласия и предотвращения конфликтов.

1.3. Типология  этнических конфликтов

 
Первый тип — статусные институциональные конфликты в союзных республиках, переросшие в борьбу за независимость. Суть таких конфликтов могла быть не этнонациональной, но этнический параметр в них присутствовал непременно, как и мобилизация по этническому принципу. Национальные движения в Эстонии, Литве, Латвии, Армении, на Украине, в Грузии, Молдове с самого начала выдвигали требования реализации этнонациональных интересов. В процессе развития этих движений от этнонациональных требований переходили к требованиям государственной независимости, но мобилизация по этническому принципу оставалась. 
 
Второй тип конфликтов — статусные конфликты в союзных и автономных республиках, автономных областях, возникшие в результате борьбы за повышение статуса республики или его получение.Это характерно для части союзных республик, желавших конфедеративного уровня отношений. Например, об этом заявляло руководство Казахстана, а также ряда бывших автономий, которые стремились подняться до уровня союзных республик, в частности Татарстана. Впоследствии, после создания независимой России, радикальная часть национального движения поставила вопрос об ассоциированном членстве Татарстана в Российской Федерации. Конфликт завершился подписанием Договора между государственными органами Российской Федерации и государственными органами Татарстана, который содержит элементы как федеративных, так и конфедеративных отношений. 
 
Третий тип конфликтов — экстерриториальные. Это, как правило, самые трудные для урегулирования противостояния. На постсоветском пространстве было зафиксировано 180 экстерриториальных споров. По мнению одного из разработчиков банка данных этнотерриториальных притязаний в геопространстве бывшего СССР в Институте географии РАН, к 1996 г. сохраняли актуальность 140 территориальных притязаний. 
 
Конечно, не все заявленные притязания перерастают в конфликт. Специалисты считают, что к таким конфликтам следует относить споры, ведущиеся «от имени» этнических общностей относительно их прав проживать на той или иной территории, владеть или управлять ею.  
 
С точки зрения принятого определения межэтнического конфликта, к ним следует относить те ситуации, в которых идеи территориальных притязаний «обеспечивают» этническую мобилизацию. Основываясь на таком определении, надо признать, что число этнотерриториальных конфликтов, несомненно, меньше, чем точек территориальных споров. Например, в Калмыкии, потерявшей в годы репрессий какую-то часть своих территорий, заявления об этом были, но в конфликты по данному поводу калмыки не вступают. 
 
Территориальные споры часто возникают в ходе реабилитационного процесса в отношении репрессированных народов. 

Четвертый тип — конфликты межгрупповые (межобщинные).Именно к такому типу относятся конфликты, подобные тем, которые были в Якутии (1986 г.), в Туве (1990 г.), а также русско-эстонский в Эстонии, русско-латышский в Латвии и русско-молдавский в Молдавии. Причем, если первые два имели характер межгрупповых столкновений, переросших в демонстрационные формы противостояния, а в Туве — и в последующий отток русских из зоны конфликта, то межгрупповые конфликты в Эстонии и Латвии были связаны, с одной стороны, с дискриминационными мерами правительств, направленными на «вытеснение» неэстонского населения, акциями национал-экстремистов, а, с другой — организацией сопротивления. Массовые межгрупповые насильственные столкновения имели место в Азербайджане, Армении, Кыргызстане, Узбекистане. 
 
Конечно, типологизация конфликтов достаточно условна, поскольку нередко в одном конфликте соединяются несколько разных целей и содержаний. Вот почему исследователи говорят о скоплениях конфликтов, и только такое понимание дает основание для их регулирования. Сам процесс регулирования связан с формой, длительностью, масштабами конфликтов. 
 

1.4. Формы этнических конфликтов

 
Самый простой принцип определения формы этнического конфликта — это от несение его к ненасильственным или насильственным. Но те и другие бывают разными. Центр этнополитических и региональных исследований среди насильственных конфликтов на территории Российской Федерации и стран ближнего зарубежья выделил следующие: 
 
Региональные войны (шесть из них длительные — не менее не скольких месяцев), т.е. вооруженные столкновения с участием регулярных войск и использованием тяжелого вооружения. Это Карабахский, Абхазский, Таджикский, Южноосетинский, Приднестровский конфликты (сюда же относится Чеченский конфликт); 
 
Краткосрочные вооруженные столкновения, продолжавшиеся несколько дней и сопровождавшиеся жертвами. К ним относятся, в частности, столкновения в Фергане, Оше, Осетино-ингушское, а также в Сумгаите, — всего около 20. Такие столкновения называют «конфликтами-бунтами», «конфликтами-погромами», «конфликтами неуправляемых эмоций». 
 
Другие конфликты отнесены к невооруженным. Их в Центре насчитывают на постсоветском пространстве более 100. Среди них достаточно четко, на наш взгляд, выделяются институциональные формы конфликта, когда в противоречие приходят нормы конституций, законодательства, реализующие идеологемы конфликтующих сторон. Не всегда такая форма конфликтов сопровождается межобщинными конфликтами.  
 
Еще одна форма — манифестирующие проявления конфликтов, к числу которых следует отнести митинги, демонстрации, голодовки, акции «гражданского неповиновения». 
 
Наконец, как уже говорилось, существует идеологическая форма конфликтов, когда разгорается «конфликт идей». 
 
Каждая из указанных форм отличается «действующими лицами», или основными субъектами, конфликта. При доминирующей институциональной форме главными действующими лицами являются властные структуры, партии, организаторы общественных движений, обычно действующие через институты власти. При манифестирующей форме конфликта субъектом выступают уже значительные массы людей, поэтому данную форму называют еще конфликтами «массовых действий». И, наконец, участниками идеологических по форме конфликтов являются группы элиты — политической, научной, художественно-творческой. Их идеи транслируются работниками средств массовой информации и сферы образования.  
 
Особую роль в развитии конфликтов, в том числе в придании им массовой формы, играют средства массовой информации. Любая искаженная информация, неуместные определения, эпитеты очень быстро накаляют страсти.  
 
В зонах этнополитических, идеологических и институциональных конфликтов распространено устойчивое мнение о необъективности отражения ситуации в республиках средствами массовой информации, и это создает напряжение в межнациональных отношениях титульных национальностей и русских. Иногда речь идет даже об информационной войне. 

Глава 2. География этнических конфликтов в СНГ и России

2.1. Армяно-азербайджанский конфликт

 
Хотя яблоком раздора в этом длящемся с февраля 1988 г. конфликте стала Нагорно-Карабахская автономная область Азербайджана, объявившая себя в 1992 г. независимой Нагорно-Карабахской Республикой (НКР), подоплека армяно-азербайджанского вооруженного противостояния более сложна и многопланова. Помимо собственно территориального спора здесь и историко-культурное соперничество с элементами межнациональной розни между армянами и азербайджанцами; и вступившая в противоречие с принципом суверенитета и целостности государства идеология национального самоопределения, взятая на вооружение новыми элитами Армении и Азербайджана, их общественно-политическими объединениями (Комитет «Карабах», Армянское общенациональное движение, Народный фронт Азербайджана и др.); и маневры тогдашнего союзного Центра с целью сохранить республики Закавказья в орбите влияния Москвы, для чего требовалось ослабить и расколоть тамошние национально-освободительные движения; и, наконец, завязавшаяся с 1993 г. интрига вокруг каспийской нефти и путей ее транспортировки, превратившаяся со временем в едва ли не главный фактор геополитического соперничества в регионе.  
 
В ходе боев 1993-го армия НКР установила контроль над семью прилегающими к Нагорному Карабаху азербайджанскими районами, превратив их в так называемый пояс безопасности. Подписанное армянской и азербайджанской сторонами 16 мая 1994 г. Бишкекское соглашение о прекращении огня в целом соблюдается, однако позиции сторон по большинству спорных вопросов конфликта, как и прежде, расходятся. 
 
По сравнению с Арменией и НКР Азербайджан имеет более твердые – с международно-правовой точки зрения – позиции: он отстаивает территориальную целостность своего государства, что в целом находит поддержку мирового сообщества. Баку обставляет обсуждение проблемы Нагорного Карабаха рядом предварительных – и явно неприемлемых для другой стороны – условий, требуя отмены законодательных актов, меняющих статус спорной территории, которую продолжает считать своей; возвращения семи прилегающих к Нагорному Карабаху районов, оккупированных армией НКР, что составляет, по подсчетам азербайджанской стороны, 20% территории страны; разоружения и роспуска армии НКР. Лидеры Азербайджана, апеллируя к мировой общественности, стремятся представить нагорно-карабахский конфликт не борьбой карабахских армян за самоопределение, а агрессией Армении и захватом ею чужих земель с вытекающими отсюда международно-правовыми последствиями.  
 
Руководство Армении ставит вопрос о безопасности армянского населения Нагорного Карабаха и такое решение карабахской проблемы, которое было бы приемлемо для НКР. Официально не признавая Нагорно-Карабахскую Республику, армянская сторона поддерживает право НКР на самоопределение. По мнению президента Армении Р. Кочаряна, «важно, чтобы решение карабахского конфликта было найдено его сторонами, а не навязано международным сообществом». Вместе с тем объективно Армения заинтересована в установлении мира с Азербайджаном. Во-первых, это уменьшило бы ее зависимость от России. Во-вторых, позволило бы ей наладить нормальные взаимоотношения с соседями и мировым сообществом. В-третьих, дало бы возможность подключиться к выгодным экономическим проектам, связанным, в частности, с транспортировкой каспийской нефти.  
 
Все это происходит на фоне обострения социально-экономических проблем в странах и территориях, участвующих в конфликте. Сохраняется и внутриполитическая нестабильность: 27 октября 1999 г. группа террористов расстреляла армянский парламент; в марте 2000 г. было совершено покушение на президента НКР А. Гукасяна; в Азербайджане обстановку повышенной нервозности создают слухи о проблемах со здоровьем президента Г. Алиева, а также планы передать власть назначенному им преемнику (на этом посту Алиев видит своего сына Ильхама). По мере того как растет число тех, кто разочаровался в возможности решения конфликта путем переговоров, во всех вовлеченных в противоборство республиках все громче заявляют о себе «партии войны».  
 
Ни Баку, ни Ереван за шесть лет конфликта не сделали ни шага навстречу друг другу. Переговорный процесс, несмотря на усилия многочисленных посредников (Минская группа ОБСЕ, Россия, США, Турция, Иран и др.), фактически торпедируется. Не удалось добиться прорыва в разрешении конфликта и в ходе состоявшихся в 1999–2000 гг. двусторонних встреч азербайджанского и армянского президентов. И в той, и в другой стране попытки их лидеров пойти на взаимные уступки вызвали осенью 1999-го острейший политический кризис. Последняя встреча Алиева и Кочаряна, состоявшаяся в сентябре 2000 г. в Нью-Йорке на ООНовском «Саммите тысячелетия», не привела к каким-либо результатам. Предпочтение по-прежнему отдается апелляциям к общественному мнению. В целом же противоречия между конфликтующими сторонами – относительно статуса Нагорного Карабаха, захваченных азербайджанских территорий, беженцев и т. п. – остаются неразрешенными, соответственно слаба и надежда на мирный исход конфликта.  
 

2.2. Грузино-абхазский конфликт 
 

Грузино-абхазский конфликт - самый кровопролитный из всех когда-либо существующих на постсоветском пространстве.  
 
Грузино-абхазский конфликт - этнополитический конфликт между центральной властью Грузии и руководством автономной республики Абхазия). В более широком смысле, является одним из проявлений геополитического конфликта в кавказском регионе, обострившегося в конце XX века в связи с распадом СССР. 
 
Напряжённость между грузинами и абхазами начала усиливаться в конце 1980-х годов, что было вызвано призывами грузинских националистических группировок к независимости от СССР. Абхазское руководство, наоборот, заявляло о намерении остаться в составе СССР, особенно после того, как в 1989 году в Тбилиси прошли массовые демонстрации, в ходе которых, в частности, звучали требования ликвидации абхазской автономии. Опасаясь новой волны «грузинизации», абхазские власти рассматривали для себя отделение от Грузии как более предпочтительный вариант. При этом следует отметить, что на тот период абхазы составляли национальное меньшинство в республике. 
 
Одновременно с распадом СССР политические конфликты в Грузии перешли в фазу открытого вооружённого противостояния как между Грузией и автономиями (Абхазия, Южная Осетия), так и внутри Грузии как таковой. 
 
9 апреля 1991 года Грузия под руководством президента Звиада Гамсахурдиа провозгласила свою независимость. 
 
В январе 1992 года Звиад Гамсахурдиа был свергнут вооружённым путём, и победители (Джаба Иоселиани, Тенгиз Китовани, Тенгиз Сигуа) пригласили Эдуарда Шеварднадзе вернуться в Грузию, рассчитывая воспользоваться его авторитетом и влиянием как на международном уровне, так и внутри страны. 
 
21 февраля 1992 года правящий Военный совет Грузии объявил об отмене советской конституции и восстановлении конституции Грузинской демократической республики 1921 года. 
 
Вернувшись в Грузию в марте 1992 года, Шеварднадзе возглавил временный парламент — Государственный Совет, сформированный руководителями переворота против Гамсахурдиа. Госсовет контролировал большую часть территории Грузии, за исключением Южной Осетии, Аджарии и Абхазии. Одновременно продолжалась гражданская война в Мингрелии, на родине Гамсахурдиа, где верные ему силы удерживали город Зугдиди. 
 
Шеварднадзе действительно смог к лету 1992 года мирно урегулировать югоосетинскую проблему, договорившись с Россией о вводе миротворческих сил в этот регион. 
 
С Абхазией отношения наладить не удалось. Абхазское руководство восприняло отмену советской конституции Грузии, осуществлённую парламентом Грузии, как фактическую отмену автономного статуса Абхазии, и 23 июля 1992 года Верховный Совет республики (при бойкоте сессии со стороны депутатов-грузин) восстановил действие Конституции Абхазской Советской республики 1925 года, согласно которой Абхазия является суверенным государством (это решение Верховного Совета Абхазии не было признано на международном уровне). Верховный совет разделился на две части — абхазскую и грузинскую. 
 
Начались массовые увольнения грузин из силовых структур автономии, а также создание «абхазской гвардии». В качестве ответной меры в Тбилиси было принято решение о вводе войск в автономию. Официальной причиной была названа необходимость охраны железной дороги, использовавшейся в качестве единственного маршрута транспортировки грузов из России в Армению, уже находившуюся в состоянии войны с Азербайджаном. 
 
По всей видимости, Шеварднадзе не в состоянии был контролировать действия вооружённых отрядов, подчиняющихся его партнёрам по власти, и 14 августа 1992, в самый разгар курортного сезона, отряды Национальной гвардии Грузии численностью до 3000 человек под командованием Тенгиза Китовани, под предлогом преследования отрядов сторонников Звиада Гамсахурдиа, вошли на территорию Абхазии. Абхазские вооружённые формирования оказали сопротивление, но отряды Национальной гвардии за несколько дней заняли практически всю территории Абхазии, включая Сухуми и Гагру. 
 
Правительство Абхазии во главе с председателем Верховного Совета Владиславом Ардзинба перебазировалось в Гудаутский район. Ввод грузинских войск привёл к массовому бегству абхазского и русскоязычного населения, в том числе на территорию России. Здесь абхазские отряды получили поддержку оружием и многочисленными добровольцами, в том числе со стороны Конфедерации горских народов Кавказа, заявившей о готовности чеченцев, кабардинцев, ингушей, черкесов, адыгейцев вместе с этнически родственными им абхазами выступить против грузин. Создание, подготовка, вооружение и отправка в Абхазию ополченческих формирований не могли оставаться незамеченными российскими властями, однако российское руководство предпочло не вмешиваться. 
 
По словам тогдашнего президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе, Борис Ельцин в телефонном разговоре с ним изъявил желание помочь решить грузино-абхазский конфликт мирным путём. В результате отрядам национальной гвардии был отдан приказ прекратить наступление. Многие в Грузии до сих пор считают это решение Шеварднадзе предательством. 
 
К октябрю 1992 года, получив пополнения и большое количество современного вооружения, абхазы перешли к наступательным действиям. Был отбит город Гагра, в боях за который большую роль сыграл так называемый «абхазский батальон». Взяв Гагру, абхазы установили контроль над стратегически важной территорией, прилегающей к российской границе, наладили линии снабжения с поддерживающей их Конфедерацией горских народов Северного Кавказа, и стали готовиться к наступлению на Сухуми. В ходе штурма Гагры (в котором, по утверждению грузинской стороны, участвовали российские танки) абхазы, как утверждается, получили в своё распоряжение около десяти боевых машин пехоты и бронетранспортёров. Впоследствии, в ответ на обвинения Грузии в том, что Россия снабжала мятежную автономию оружием, абхазское руководство утверждало, что в боевых действиях использовалось трофейное оружие. 
 
При этом в зоне конфликта, на территории, контролируемой абхазскими и грузинскими силами, оказалось несколько частей российских Вооружённых Сил, находившихся здесь ещё с советских времён (авиабаза в Гудауте, военно-сейсмическая лаборатория в Нижних Эшерах и батальон ВДВ в Сухуми). Формально они сохраняли нейтральный статус, занимаясь охраной имущества Министерства обороны РФ и обеспечением безопасности гуманитарных операций (эвакуация мирного населения и отдыхающих, доставка продуктов в блокированный город Ткварчели). В то же время грузинская сторона обвиняла российских военнослужащих в выполнении разведывательных операций в интересах абхазов. 
 
Несмотря на де-факто нейтральный статус российских военнослужащих, грузинские вооружённые отряды подвергали их обстрелам, вызывая ответный огонь. Эти провокации зачастую приводили к жертвам среди мирного населения. По мнению грузинской стороны, необходимость применять оружие для самозащиты фактически была использована как формальное оправдание прямого участия российских вооружённых сил в конфликте на стороне абхазских сепаратистов. 
 
Тем временем конфликт внутри высшего руководства Грузии привёл к тому, что в мае 1993 года Тенгиз Китовани и Джаба Иоселиани были лишены своих постов в руководстве вооружёнными силами. 
 
Ситуация на абхазском фронте с осени 1992 года до лета 1993 года оставалась неизменной, пока в июле абхазские силы не начали очередное наступление на Сухуми, третье по счету с начала года. 
 
27 июля 1993 года, после длительных боёв, в Сочи было подписано соглашение о временном прекращении огня, в котором Россия выступала в роли гаранта. Данное перемирие абхазов заставила подписать Россия (под нажимом авторитета Э. Шеварнадзе), так как в результате боёв абхазами был полностью блокирован город Сухуми войска Госсовета оказались в полном окружении. 
 
Как утверждает грузинская сторона, в надежде на то, что соглашение будет исполняться всеми сторонами, практически всё тяжёлое вооружение грузинских вооружённых сил было вывезено из Сухуми на кораблях Черноморского Флота и значительная часть войск также покинула город. Абхазская сторона, в свою очередь, заявляет, что грузины сделали это в силу острой необходимости — в это время в самой Грузии активизировались действия мятежников, поддерживавших Звиада Гамсахурдиа, и, чтобы подавить мятеж, Шеварднадзе был вынужден снять с абхазского участка фронта наиболее боеспособные части, чем впоследствии и воспользовались абхазы и северокавказские ополченцы. 
 
16 — 27 сентября 1993 года разгорелось сражение, вошедшее в историю конфликта как «Битва за Сухуми». Абхазы нарушили перемирие и возобновили наступление. Для усиления своей группировки грузины попытались перебрасывать войска в Сухуми на гражданских самолётах. Абхазы, развернув настоящую охоту на гражданскую авиацию, сумели сбить с зенитных установок на катерах несколько самолётов, заходивших на посадку в аэропорту Сухуми. Как утверждают участники боевых действий (с абхазской стороны), значительную роль сыграло также получение абхазами от России некоторого количества артиллерийских орудий и миномётов, обеспечение их необходимыми боеприпасами и обучение боевых расчётов. 
 
 27 сентября Сухуми был взят абхазскими и северокавказскими отрядами в составе которых боевой опыт получили многие будущие чеченские террористы, в том числе Шамиль Басаев и Руслан Гелаев. Эвакуацию комбатантов и гражданского населения осуществлял российский Черноморский флот, хотя крупные массы беженцев пытались выбраться из Сухуми также на восток, через Кодорское ущелье, и вдоль побережья. Существует несколько противоречивых версий относительно того, каким образом удалось выбраться из осаждённого города самому Эдуарду Шеварднадзе, однако и абхазы, и грузины сходятся во мнениях о том, что он бросил свои войска и мирное население на произвол судьбы. 
 
После взятия Сухуми были захвачены в плен и казнены 17 министров прогрузинского правительства Абхазии во главе с Ж. Шартава. 
 
К 30 сентября 1993 года абхазскими и северокавказскими вооружёнными формированиями контролировалась уже вся территория автономии[5]. Около 250 тысяч этнических грузин, в страхе перед реальной и предполагаемой угрозой со стороны победителей, бросились в бегство — покинули свои дома и ушли самостоятельно через горные перевалы или были вывезены в Грузию по морю. Лишь небольшая их часть через несколько лет смогла вернуться домой.  
 
Поражение в Абхазии привело к падению морального духа грузинской армии. Одновременно активизировались вооруженные отряды сторонников свергнутого президента Гамсахурдиа, пользовавшегося большой поддержкой на западе Грузии. Часть грузинских войск перешла на его сторону. Грузия стояла перед лицом полномасштабной гражданской войны. 
 
В условиях полного развала вооруженных сил Эдуард Шеварднадзе заявил о согласии вступить в СНГ, взамен попросив военной помощи у России. Россия «рекомендовала» абхазам остановить наступление, и грузинские силы смогли сконцентрироваться на подавлении мятежа в Западной Грузии. 
 
В сентябре 1993 грузинская фракция абхазского парламента в числе других беженцев была вынуждена покинуть Сухуми и переехать в Тбилиси. Таким образом, на сегодняшний момент помимо не признанного официальным Тбилиси фактического руководства Абхазии продолжают существовать также Верховный совет и правительство Абхазской автономной республики в изгнании (летом 2006 после восстановления контроля грузинских властей над Кодорским ущельем эти органы власти были по политическим соображениям передислоцированы в селения верхней части ущелья — см. ниже). 
 
С 23 июня 1994 года на территории Абхазии находятся миротворческие силы СНГ — фактически это те же российские подразделения ВДВ, дислоцировавшиеся здесь ранее. Вдоль реки Ингури установлена 12-километровая «зона безопасности». Единственным районом Абхазии, который продолжает контролировать Грузия, является Кодорское ущелье. 
 
Последствия конфликта 
 
Вооружённый конфликт 1992—1993 годов, по обнародованным данным сторон, унёс жизни 4 тыс. грузин (ещё 1 тыс. пропала без вести) и 4 тыс. абхазов. Потери экономики автономии составили 10,7 млрд. долларов. Около 250 тысяч грузин[6] (почти половина населения) были вынуждены бежать из Абхазии, из 50 тыс. репатриировавшихся в течение 1994-97 годов 30 тыс. снова бежали в Грузию после событий 1998 года. По данным, предоставленным грузинской стороной в ООН на ноябрь 2004 года, в Грузии и за её пределами было официально зарегистрировано 280 тыс. беженцев из Абхазии. Однако сейчас, по заявлению властей Грузии, число беженцев составляет более 500 тысяч, при чем только на территории Грузии, хотя по последним данным неправительственных международных организаций число беженцев составляет около 150 тыс. человек с учетом новых членов семей (мужья, жены и т.д.) и детей родившихся после 1993 г. Несмотря на отказ в помощи от правительства Грузии 90 тысяч беженцев уже вернулось к себе в дома при поддержке правительства Абхазии.  
 
Неурегулированность отношений между мятежной автономией и Грузией, наличие многотысячных групп грузинских беженцев является постоянным источником напряжённости на Кавказе, средством давления на руководство Грузии. 
 
В течение пяти лет после завершения конфликта Абхазия существовала в условиях фактической блокады со стороны как Грузии, так и России. Затем, однако (особенно с приходом к власти Владимира Путина), Россия, вопреки решению саммита СНГ, запрещающему любые контакты с сепаратистами, начала постепенно восстанавливать трансграничные хозяйственные и транспортные связи с Абхазией. Российские власти утверждают, что все контакты между Россией и Абхазией осуществляются на частном, негосударственном уровне. Грузинское руководство считает предпринимаемые со стороны России действия попустительством сепаратистскому режиму. Существенной поддержкой сепаратистского режима, по мнению Грузии и многих членов международного сообщества, является выплата населению российских пенсий и пособий, ставшая возможной после предоставления российского гражданства значительной части (более 90 %) населения Абхазии в рамках обмена советских паспортов. 
 
В начале сентября 2004 возобновилось прерванное 12 лет назад железнодорожное движение по маршруту Сухум-Москва. Для восстановления дороги в Абхазию из Ростова была доставлена специальная техника, в том числе три вагона шпал. Было восстановлено 105 км железнодорожного полотна, более 10 км тоннелей. 
 
В конце сентября 2004 было установлено регулярное автобусное сообщение между Сочи и Сухумом. При этом российско-грузинская граница на Военно-Грузинской дороге была, наоборот, на некоторое время закрыта после теракта в Беслане. 
 
Несмотря на оживление российско-абхазских контактов, экономика Абхазии (промышленность и туристический бизнес) так и не восстановлены в полном объёме, что и неудивительно если вспомнить о тотальной блокаде «мятежного» региона. Но, несмотря на это уровень жизни населения в Абхазии выше уровня жизни в Грузии. 
 

2.3 Российско-чеченская война

Приход Дудаева к власти и его укрепление показывают, что он, вероятно, явился ставленником определенных политических кругов Москвы и одновременно пользовался поддержкой влиятельных чеченских тейпов. Имел место и взгляд на события 1991 г. в Грозном - разгон Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР в августе и обнародование Указа Д.Дудаева "Об объявлении суверенитета ЧР с 1 ноября 1991 г." - как на "единственную бескровную революцию на Кавказе в эпоху суверенизации бывшего СССР" .

Как бы то ни было, в результате этой "бескровной революции", совершенной Дудаевым и его сторонниками, чеченское общество раскололось, и тем самым гражданская война была предопределена. Ее кровавое развитие ускорил Указ Президента РФ "О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта" от 9 декабря 1994 г. и ввод с 11 декабря 1994 г. в Чечню массированной боевой и военной техники. Чеченские вооруженные формирования оказали сопротивление федеральным силам, и на Северном Кавказе началась необъявленная война. Она завершилась подписанием 30 августа 1996 г. в г. Хасавюрт (Дагестан) документов, определивших основу взаимоотношений между РФ и ЧР. 23 ноября 1996 г. в Подмосковье было подписано Соглашение о принципах взаимоотношений между федеральным центром и ЧР, а к концу года из Чечни были выведены федеральные войска. На состоявшихся 27 января 1997 г. президентских выборах победу одержал начальник главного штаба чеченского сопротивления Аслан Масхадов.

В рассуждениях политиков и аналитиков относительно причин и предпосылок чеченской войны, того внезапного пробуждения интереса к Северному Кавказу со стороны Москвы, обычно фигурируют несколько объяснений.

Главным считают нефтяной фактор: борьбу за контроль над грозненской нефтью и путями ее доставки. Обозреватели отмечают, что война в Чечне - случайно или нет - совпала с подписанием бакинского контракта, и Россия дала гарантии, что обеспечит стабильную перекачку ранней нефти по трубопроводу Баку-Грозный - Новороссийск с каспийских месторождений, где разворачивает свою работу международный нефтяной консорциум.

События, происходившие в Чечне с декабря 1994 г. по август 1996 г., с полным основанием подпадают под понятие вооруженный конфликт, несмотря на то, что в российских политических кругах длительное время не было единства в определении того, кто же является противоборствующими сторонами конфликта. Официальная Москва вообще отказывалась считать вооруженное противостояние в Чечне конфликтом, предпочитая такие эвфемизмы, как "наведение конституционного порядка", "разоружение незаконных формирований", "борьба с бандитизмом" и т.п., что сильно напоминало политическую риторику времен афганской войны, когда советская пропаганда называла участие Советской Армии во внутриафганской смуте "вводом ограниченного воинского контингента", выполнявшего "интернациональный долг".

Этот конфликт, вне всякого сомнения, - внутренний. Сколько бы Дудаев, а за ним и другие лидеры чеченского сопротивления, ни говорили о государственном обособлении Чечни как о свершившемся факте, сколько бы они ни добивались международного признания самопровозглашенной республики, Чечня даже формально остается в составе России.

Хотя российская сторона опровергает наличие в этом конфликте национально-этнических разногласий и делает упор на то, что это был типично "советский" конфликт, поскольку с обеих сторон воевали рядовые и офицеры бывшей Советской Армии, многие из которых имели совместный опыт участия в афганской войне, в "горячих точках" СНГ и даже в Югославии, эта война имела характерные черты этнического и религиозного противостояния. Об этом говорят чисто внешние признаки - принадлежность конфликтующих сторон к различным конфессиям.

Хотя много уже сказано о поверхностном восприятии ислама чеченскими боевиками, равно как и о недостаточно глубоком по сравнению, например, с арабскими и даже среднеазиатскими государствами, проникновении мусульманской религии на Северный Кавказ, трудно опровергнуть тот факт, что свои политические и идейные разногласия противоборствующие стороны облекали очень часто в национальные и религиозные формулировки.

Апелляция Дудаева к национальным и исламским ценностям, его стремление придать войне с Россией характер межцивилизационного столкновения призваны были найти в религии некий мистический источник единства. Ислам стал играть роль мобилизующего фактора. В то же время проявление религиозности в рядах чеченского сопротивления мало походило на попытку воспроизвести на чеченской почве аналог исламской революции. Скорее, риторика чеченских лидеров напоминала формулы третьемирской "теологии революции". Звучавшие в адрес России обвинения в том, что она является главным проводником антимусульманской агрессии, что она действует заодно с Западом /50/, имели пропагандистский запал и призваны были, наряду с прочим, обеспечить чеченскому сопротивлению поддержку со стороны мусульманского мира.

Чеченская война породила еще одну страшную угрозу - терроризм. По опыту других стран известно, что терроризм даже в благополучных странах не поддается быстрому лечению. Он способствует, кроме того, укреплению в обществе культа силы, насилия, пренебрежения основными правами человека, и прежде всего правом на жизнь. Чеченский кризис не стал исключением, превратившись в самый серьезный вызов нарождающейся демократической системе и гражданскому обществу в России. Он выявил крайне слабое воздействие на политику государства собственно российского и международного права, во многом подорвал престиж власти как защитницы правопорядка, гаранта безопасности граждан. Прервал он и процесс реформирования армии, которая вновь - по афганской и таджикской модели - оказалась втянута во внутричеченское клановое противоборство.

Другая сторона этой проблемы - целостность России, которая поставлена перед серьезным испытанием. Военное вторжение, обращение к силе, иррациональная жестокость, проявленная войсками, сделали в Чечне то, чего не мог бы сделать ни Дудаев, ни какой-либо другой чеченский лидер - сопротивление чеченцев стало выглядеть как национально-освободительное движение, а религия в ранее не особенно набожном чеченском обществе быстро радикализировалась, способствуя наведению контактов чеченских неофитов с экстремистскими течениями мусульманского мира.

Идея независимости пустила за время российско-чеченского вооруженного противостояния слишком глубокие корни, чтобы ею можно было пренебречь в дальнейших переговорах по урегулированию конфликта. Усиление влияния религии, рост авторитета традиционных исламских структур могли бы способствовать общей стабилизации и в Чечне, и во всем северокавказском регионе. В условиях же войны, невольного обострения национального, религиозного противостояния верх взяло воинственное течение ислама, для которого оборонительные задачи в определенный момент могут трансформироваться в наступательные. Речь не идет о мифической угрозе исламского фундаментализма, который якобы давно свил себе в Чечне гнездо. Скорее религия и национализм стали дополнительным аргументом в пользу непримиримой позиции части политиков, культивирования в рядах чеченского сопротивления идеи о несовместимости российского и кавказского мироустройств.

Что касается внешних аспектов "чеченского синдрома" - использования военной силы при решении национальных и территориальных проблем, - то раньше всего они могут проявиться в государствах Закавказья, где политика России в Чечне в определенном смысле развязала руки местным политическим режимам, далеким от демократии и склонным решать возникающие проблемы с помощью авторитарных, силовых методов.

Выводы

 
1. Кавказ с его мини-гражданскими  войнами, территориальными и национально-этническими  конфликтами генерирует наиболее  серьезные вызовы безопасности  России, СНГ, сопредельных государств  Третьего мира. За годы независимости  ни одной из кавказских республик  не удалось избежать тотального  спада производства, массового обнищания  населения, военно-политических катаклизмов, а Грузии и Азербайджану - военных  переворотов. Но и для народов  Абхазии, Южной Осетии, Нагорного  Карабаха, Чечни борьба за независимость  обернулась не самыми радужными  последствиями: экономической разрухой, изоляцией от внешнего мира  и образованием военизированных  авторитарных режимов.

2. "Миротворчество" России, которая могла бы играть решающую  роль в урегулировании конфликтных  ситуаций на Кавказе, весьма специфично, поскольку она привносит во  все конфликты соперничающие  интересы российских элит. Кроме  того, она либо стремится доказать  свое главенство и оттеснить  других миротворцев, либо предпочитает "заморозить" конфликт, чтобы в  нужный момент (например, при решении  вопросов о транспортировке маршрутов  каспийской нефти) нажать на "болевые  точки", "разогреть" его.