Германская геополитическая школа

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Геополитические идеи и сама геополитика возникли и развивались в общем русле эволюции научной мысли XIX – начала XX вв. В целом она представляла собой не что иное, как перенесение на сферу международных отношений господствовавших в тот период как в естественных, так и социальных и гуманитарных науках идей и концепций, а именно детерминизма (в его географическом варианте), строгих естественно - исторических законов, социал-дарвинизма, органицизма и т.д.

Традиционные представления о  международных отношениях основывались на трех главных китах — территории, суверенитете, безопасности государств — факторов международной политики. В трактовке же отцов-основателей геополитики центральное место в детерминации международной политики того или иного государства отводилось его географическому положению. В их глазах мощь государства прочно коренится в природе самой земли. Смысл геополитики виделся в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Поэтому главная задача геополитики усматривалась в изучении государств как пространственно-географических феноменов и постижении природы их взаимодействия друг с другом.

Иначе говоря, традиционная геополитика  рассматривала каждое государство  как своего рода географический или  пространственно-территориальный организм, обладающий особыми физико-географическими, природными, ресурсными, людскими и иными параметрами, собственным неповторимым обликом и руководствующийся исключительно собственными волей и интересами.

Поэтому естественно, что первоначально  геополитика понималась всецело в терминах завоевания прямого (военного или политического) контроля над соответствующими территориями. Во многих своих аспектах традиционная геополитика возникла в русле географического направления или географического детерминизма в социальных и гуманитарных науках XIX—XX вв. Но все же признанным патриархом направления географического детерминизма в социальных и гуманитарных науках считается германский этнограф и географ, зачинатель политической географии конца XIX — начала XX в. Ф. Ратцель. Главная заслуга Ратцеля состояла в том, что он предпринял попытку связать между собой политику и географию, изучить политику того или иного государства исходя из географического положения занимаемого им пространства.

Введение в научный оборот самого термина «геополитика» связывают с именем шведского исследователя и политического деятеля Р. Челлена, который изучил системы управления для выявления путей создания сильного государства.

Хаусхофер полагал, что Британская империя близка к упадку, и мировое лидерство постепенно должно перейти к континентальным государствам и прежде всего к Германии. Необходимость расширения "жизненного пространства" для немцев неизбежно подталкивает Германию к территориальным экспансиям, главным образом на Востоке. Однако при этом Хаусхофер предупреждал, что Британская империя тем не менее должна оставаться в центре внимания германской внешней политики.

Целью данной курсовой работы является изучение основ германской геополитической школы, того, как трактовали термин «геополитика» немецкие ученные, специализирующиеся на данном вопросе. Данная цель может быть достигнута путем решения следующих задач:

1. изучить «Органическую школу» Ф. Ратцеля и определить ее место в германской геополитической школе;
2. познакомиться с деятельностью Р. Челлена – автора категории «геополитика»;
3. рассмотреть теорию «континентального блока», ее автор К. Хаусхофер.
1. «ОРГАНИЧЕСКАЯ ШКОЛА» ФРИДРИХА РАТЦЕЛЯ И ЕЕ МЕСТО В ГЕРМАНСКОЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ШКОЛЕ

Основателем современной геополитики  считается немецкий географ Фридрих Ратцель (1844-1904 гг.). В своих работах «Законы пространственного роста государств» и «Политическая география» он формулирует основы «пространственного подхода» к изучению политики. «Биогеографическая» концепция Ратцеля отталкивается от популярной во второй половине XIX века концепции эволюционизма. Он понимает государство как одну из форм жизни на Земле, возникающую из взаимодействия «Почвы» и «Народа». Для устойчивой жизни и развития государства ему необходимо «жизненное пространство», поэтому экспансия государства, расширение его территории представлялись Ратцелю естественными и неизбежными процессами, входе которых наиболее сильные государства вступают в «борьбу за существование». По предположению Ратцеля, основной линией этой борьбы является противостояние двух типов «организмов - государств» - морских и континентальных. Сформулировав эту оппозицию, Ратцель кладет основание центральной для многих направлений геополитики мифологеме противостояния «Суши» и «Моря».

Европейские геополитики часто  подчеркивают, что континентальная  школа началась именно с работ Ф. Ратцеля, хотя сам он был убежден, что заложил основы политической географии. Действительно, Ратцель является основоположником политической географии в современном понимании содержания этой науки, но одновременно он выдвинул целую серию интересных геополитических идей [1, с. 43].

Немецкий ученый - геополитик Отто Мауль подлинным отцом геополитики считал своего соотечественника Фридриха Ратцеля. «Без Ратцеля, - писал он, - развитие геополитики было бы немыслимо, поэтому Челлен, например, или кто-либо другой не может быть назван, как это иногда случается по невежеству, отцом геополитики. Им является Ратцель». Фридрих Ратцель окончил политехнический университет в Карлслуэ, затем университет в Гейдельберге, где прослушал курс лекций профессора Эрнста Геккеля (автора термина «экология»). Мировоззрением и методологией Ф. Ратцеля были идеи эволюционизма и дарвинизма. В системе взглядов немецкого ученного – «отца» геополитики видны многие идеи родоначальника социологии француза Огюста Конта: эволюционизм, признание влияния географической среды на развитие народа, государства, роли демографических и космических факторов в функционировании политических систем, жизни этносов и государства.

Это влияние О. Конта просматривается  в работах Ратцеля «Земля и жизнь. Сравнительное землеведение», «Народоведение» и в фундаментальной книге «Политическая география» [2, с. 125].

Уже в работе «Земля и жизнь» он рассматривает землю как единое целое: твердая, жидкая и газообразная части земли, равно как жизнь, развивающаяся в них, - одно целое, элементы которого связанны между собой  исторически и находятся в непрерывном взаимодействии. Все это, как пишет Ф. Ратцель, «мы и называем органическим пониманием земли; мы противопоставляем это воззрение тому, которое разделяет отдельные части нашей планеты так, как будто они пришли в соприкосновение случайно и могут быть поняты и изучены каждая в отдельности, независимо от остальных. Твердая часть земли, в сущности, оказывается дном двух морей: водного и воздушного. Вся земля находится под владычеством воды и воздуха, которые постоянно омывают ее и находятся притом в беспрерывном движении. Мы сами населяем дно воздушного океана и парообразных частей воды. Формы земной поверхности представляют собой лишь скоропреходящие явления на дне водного и воздушного океанов, и все они носят на себе отпечаток непостоянства, происходящего от размывающего действия окружающей среды» [3, с. 52].

Водные и воздушные бассейны он считал двумя морями, где твердая  часть земли является дном этих двух морей. Первый шаг людей к морю ученый определяет как «начало всемирной  истории человечества». Народоведение несовершенно, если оно знает только земледельцев и скотоводов, кочевников и охотников. Морские народы, по мнению Ратцеля, образуют оригинальную группу: их распространение, жилища, деятельность совершенно своеобразны. Морские народы распространяются скачками с острова на остров, с одной береговой полосы на другую.

Такая морская кочевая жизнь, полагает Ратцель, обусловлена избытком населения, повторяющимся через несколько поколений, что-то сходное с природой моря лежит в истории этих народов. Он утверждает, что история Египта или Китая, где отсутствует морская кочевая жизнь, однообразна, ее ходу не хватает живого обмена противоречий, и она рано приходит в застой. Отсюда он делает вывод: в замкнутой среде материковых земель развиваются лишь полукультуры, а пастушеские народы живут вне границ культуры, враждебны ей. Ратцель также обстоятельно анализирует значение климата в жизни народов, особо останавливаясь на факторах воздействия климата на человека: влияние теплоты, давления и влажности воздуха на тело и психику человека, влияние света, климата на внешний образ жизни человека. Он также исследует образ жизни человека в течение одних суток и годового цикла времени и при этом отмечает троякого рода влияния климата:

1. происходят непосредственные изменения в физической и душевной жизни человека под влияние света, тепла, холода, сырости, сухости, давления воздуха и ветров. Отсюда различия характеров провансальца, живущего в климате Средиземного моря, и бретонца или нормандца, страна которого обладает климатом южной Англии. Те же отличия видны в характере жителей Северной Америки или Техаса, новой Англии и Канады или Калифорнии.;
2. климат воздействует на переселение народов. Континентальный климат степей приводит к кочевому образу жизни: кочевники переходят границы своих земель, наводняют другие страны, где под влияние сырого климата обращаются в земледельцев.;
3. от климата зависят произрастание растительности и распределение животных, а следовательно, образ жизни человека.

Однако Ратцель делает исключение из этого правила, отмечая, что народы не на всякой ступени развития одинаково подчиняются влиянию климата. Но при работе и переселении на новые места, особенно в тропиках, климатические воздействия сказываются всего сильнее. По мере развития культуры противодействие этому влиянию увеличивается, так что для недоразвившегося народа климат является главнейшим условием его дальнейшего существования [4, с. 256].

Главной задачей своего труда «Народоведение»  Ратцель считает воззрение (рассмотрение внешних условий) и тропическое разъяснение (рассмотрение развития).

Узнать человечество во всех его  частях в том виде, в каком оно  живет в настоящее время на земле, составляет задачу народоведения. Мы давно уже привыкли рассматривать  более подробно лишь продвинутые  народы, носителей высшей культуры, привыкли их одних считать представителями  человечества, вырабатывающими мировую  историю; поэтому в обязанности  народоведения лежит изучение забытых, более глубоких слоев человечества. Кроме того, понятие человечества не должно быть для нас чем-то поверхностным, каким оно выработалось в тени возвышающихся над всеми другими  культурных народов, но именно в этих низших слоях мы должны искать промежуточные  пункты, которые привели к нынешнему, более высокому развитию. Народоведение  должно не только знакомить нас с  человечеством, каково оно теперь, но и с тем, как оно стало таким, на сколько для нас уцелели следы его разнообразного прошлого. Только таким путем мы можем установить единство и целостность человечества. Что касается хода этих соображений, то прежде всего надо иметь в виду, что культурное расстояние между двумя группами человечества по ширине и глубине может быть совершенно независимо от различия даровитости. Наше умственное и культурное развитие, все то, что мы называем прогрессом цивилизации, можно сравнить, скорее с ростом растения, чем со свободным подъемом птицы. Мы всегда остаемся связанными с землей, и ветвь может расти только на стволе. Как бы человечество не поднимало голову в эфирные области, ноги его все таки касаются земли и прах вновь становится прахом. Что касается исторического воззрения, то можно указать народа, которые целые тысячелетия оставались одинаковыми, не меняя ни места пребывания, ни языка, ни физического облика, ни образа жизни и только поверхностно изменяли свои верования и знания.

Человечество населяет умеренные  и теплые страны и острова земли  и часть холодного пояса северного полушария. Область его обитания образует пояс изменчивой ширины , самый северный пункт которого лежит в северном полушарии. Распространение человека, так же как растений и животных, зависит от связи материков на севере и разделения их на юге. Если мы взглянем на человечество как на целое, мы увидим, что северные части его находятся в широкой взаимной связи, а южные значительно разделены между собой. Обращая внимания на расы, мы замечаем, что негроиды принадлежат югу, а монголоиды и белые – северу.

Человек – гражданин земли в  самом обширном смысле слова. Он проникает  даже туда, где не может жить постоянно. Почти весь земной шар ему известен. Из всех существ, связанных с почвой, он – одно из самых подвижных.  Численность людей тесно связана  с их почвой, оказывающей значительное влияние на их внутреннее развитие, распространение и взаимные отношения. Отдельные движения сплетаются между собою и из них выходит великое движение, субстратом которого является все человечество.

Таким образом, можно говорит о  единстве человеческого рода, если под единством подразумевается  общность естественной почвы, создаваемой  природой.

Созданный из земли и ее составных  частей, развившийся в бесконечном ряде поколений одного происхождения, в непосредственной связи с землей, человек не может не быть признанным за существо, вполне приуроченное к земле. Отдельный человек строит на земле свой дом и находит в ней свою могилу, народ имеет свою слабость, всему человечеству принадлежит земля. Положение, пространство и границы человечества и отдельных народов, - все определяется поверхностью земли, и уже положение и контуры отдельных ее частей намечают те различия, которые должны когда-нибудь проявиться на тех племенах, которые их населяют. Кроме того, каждый народ получает известное наследие от той части земли, которую он населяет [5, с. 32].

В густом населении заключается  не только прочность и порука энергичного  развития, но и непосредственный стимул культуры. Чем ближе люди соприкасаются  между собой, тем ближе они  принимают участие друг в друге, тем менее погибает культурных приобретений, тем выше поднимается соревнование в приобретении силы. Поэтому другим фактором, влияющим на образ жизни населения, по мнению Ратцеля, является культура, в частности культура землевладения и садоводства. Где выше уровень культуры земледелия, там гуще население. Этот тезис подтверждается ссылкой на плотность населения Китая и Индии, где проживает менее 1/60 ч от общего числа китайцев и индийцев. Ратцель делает вывод о том, что редкое население уже само в себе заключает повод к упадку: его наибольшая численность легче подвергается ослаблению и исчезновению. Быстрый расход жизненных сил является признаком всех народов более низких ступеней культуры. Основа, на которой держится их хозяйство, узка и неполна: воздержанность часто граничит с бедностью, нужда является частым гостем и отсутствуют все меры предосторожности, которыми врачебное искусство окружает нашу жизнь.

По мнению Ратцеля, вымирание диких народов происходит в случае самоуничтожения и под влиянием высшей культуры. Обе эти причины действуют вместе.

Таким образом, распространение культуры представляется ему самоускоряющимся разрастанием культурных народов на земном шаре, которое ведет к более полному осуществлению единства человеческого рода [6, с. 65].

Ратцель как антропограф ставит своей задачей узнать человечество во всех его частях в том виде, в каком оно живет в настоящее время. Однако предпочтение он отдавал географическому положению, климату и почве. Вокруг них вращаются интересы народов. Государство у него – «живой организм, укорененный в почве». В государстве отражается объективное осмысление народом этой данности. Все это выражается в политике, вбирающей в себя географические, демографические и этнокультурные признаки нации. Но наиболее важным политико-географическим фактором в становлении государства является пространство. В «Политической географии» он утверждает, что государства – это пространственные явления, управляемые и оживляемые этим пространством, и описывать, сравнивать, измерять их должна география. Понимание государства как живого, пространственного, укорененного в почве организма – главная мысль в теории Ратцеля. Отсюда видно, что пространственная экспансия государства выступает как естественный процесс, подобный росту живого организма, о чем в свое время писал основатель органической школы в социологии Г. Спенсер. Пространство, по Ратцелю, есть жизненное пространство, геобиосреда, которая дает народу жизненную энергию. Иначе говоря, это жизненное непрерывное тело проживающего на нем этноса: характеристики государства развиваются из характеристик народа и почвы. Наиболее важные характеристики государства – размеры, местоположение и границы. Далее следуют типы почв вместе с растительностью, ирригация и, наконец, соотношения с остальными конгломератами земной поверхности, в первую очередь с прилегающими морями и незаселенными землями. Но когда говорят о «нашей стране», к этому добавляется все то, что человек создал, и все связанные с землей воспоминания. Так географическое понятие превращается в духовную и эмоциональную связь жителей страны и их истории.

Пространство в концепции Ратцеля представляет собой природные рамки, в которых происходит экспансия народов, развитие государств. Упадок государства, по его мнению, есть результат слабеющей пространственной концепции и слабеющего пространственного чувства народа. Взгляд человека на мир предопределен пространством, в котором тот живет. При развитии человечества стремление захватить пространство и удержать его за собой оказывается одной из самых важных исторических сил; это стремление становится все сильнее и определеннее и, начавшись еще в доисторические времена, может быть прослежено по всей истории и особенно заметно у современных нам народов. Пространство, нужное для жизни и прокормления, его захват и удержание за собой, вымирание в тесном, усиление в обширном районе – вот основные факторы биогеографии и, вместе с тем, истории народов [7, с. 231].

У Ратцеля мы видим истоки важной (особенно в наше время) концепции «мировой державы». Он первым высказал идею, что большие страны стремятся к максимальной географической экспансии, рамки которой выходят на планетарный уровень. Отсюда, по его мнению, Германия должна стремиться к объединению континентальных государственных пространств и стать континентальной державой. В книге «О законах пространственного роста государств» Ратцель формулирует семь законов экспансии:

1. пространственный рост государств сопровождается иными симптомами развития: развитием идей, торговли, производства, миссионерством, повышенной активностью в различных сферах;
2. исходный импульс к пространственному росту приходит государствам извне – благодаря перепадам уровней цивилизации соседствующих стран.
3. общая тенденция к слиянию и поглощению более слабых наций, разветвляясь в ходе своего развития, переходит от государства к государству и по мере перехода набирает силу, то есть непрерывно подталкивает к еще большему увеличению территорий;
4. в своем росте государство стремится вобрать в себя наиболее ценные элементы физического окружения: береговые линии, бассейны рек, равнины, районы, богатые ресурсами;
5. пространство государств растет вместе с ростом их культуры;
6. рост государств осуществляется путем присоединения и поглощения меньших государств;
7. граница есть периферийный орган государства и как таковой служит свидетельством его роста, силы или слабости и изменений в его организме;

Рост государств Ратцель считает «всеобщей, универсальной тенденцией. Развитие контактов людей, обмен, торговля – это прелюдия к установлению политического контроля государства, над новыми колонизируемыми территориями». Торговля и война у него – две формы, две стадии в процессе территориального государства.

Исследования Ратцеля – исходная теоретическая база для многих его последователей, и в первую очередь для Р. Челлена и К. Хаусхофера. То есть можно говорить о том, что все предположения Ратцеля использовались, особенно в гитлеровской Германии, так как существовала преемственность нацистской геополитики [8, с. 125].

2. РУДОЛЬФ ЧЕЛЛЕН – АВТОР КАТЕГОРИИ «ГЕОПОЛИТИКА»

Второй крупной фигурой в  европейской геополитике начала XX века был шведский ученый и политический деятель Юхан Рудольф Челлен. В теорию геополитики он вошел как создатель одной из первых моделей «континентального блока» - германо-нордического союза во главе с Германской империей.

  Термин «геополитика», или «географическая политика», был впервые употреблен именно Рудольфом Челленом (1864-1922 гг.), развившим идеи Ратцеля. В наиболее известной своей работе «Великие державы» и ряде других он предлагает концепцию геополитики как научной дисциплины в системе политических наук, изучающих «государство как географический организм в пространстве», наряду с другими дисциплинами, изучающими влияние на государство хозяйственного, демографического, социального и собственно властного, политического, факторов.

В состав геополитики по Челлену входит топополитика - изучающая давление на государство его внешнего окружения, морфополитика - изучающая геометрическую форму государственной территории и ее удобство, и физиополитика - изучающая состав территории, ее естественные ресурсы и т.д.

Геополитические факторы, наряду с  хозяйственными, демографическими и  формой государственного правления, являются важнейшими в возникновении мощи государства (одно из центральных для ранней геополитики понятий), силы, без которой государство обречено на гибель. Челленом разработана также концепция «великих держав», которые он делил на просто великие и «мировые державы», каждая из которых обладает большой мощью и имеет достоинства и недостатки своего геополитического положения, стремясь эти недостатки устранить в ходе геополитического противостояния. Так, для России характерны большое расширение территориальная монолитность, но при этом у нее ограничена свобода перемещения, ее доступ к теплым морям ограничен. Отступая от «биологизаторства», Челлен в своих работах уделял большое внимание не только территориальному «телу» государства, но и его народной «душе». Тем самым им были намечены две линии в развитии геополитической мысли - основанная на примате территориального фактора и географическом детерминизме и основанная на первенстве свойств «геополитических субъектов» - народов.

Основной тезис Челлена: государство – живой организм. Этот тезис он развивает в своей главной работе «Государство как форма жизни». В частности, он пишет, что государство – не случайный или искусственный конгломерат различных сторон человеческой жизни, удерживаемый вместе лишь формулами законников; оно глубоко укоренено в исторические и конкретные реальности, ему свойственен органический рост, оно есть выражение того же фундаментального типа, каким является человек. Одним словом, оно представляет собой биологическое образование, или живое существо [9,  с. 236].

Челлен разделял точку зрения Ратцеля о том, что почва и государство – единое целое. Но пангерманист идет дальше своего учителя. В работе «Государство как форма жизни» ученый анализирует анатомию силы и ее географические основы. Он полагает, что необходимо сочетать пять взаимосвязанных между собой элементов политики. Как система государство состоит из следующих важнейших жизненных сфер:

1. государство как географическое пространство;
2. государство как народ;
3. государство как хозяйство;
4. государство как общество;
5. государство как управление.

До основателей геополитики  о трех важнейших факторах в истории  любого народа и государства уже  говорили Монтескьё и особенно Конт. Но немецко-шведские геополитики значительно дополнили и систематизировали их. Кроме физико-географических признаков, государство, по мнению Челлена, проявляет свою суть в четырех других формах:

1. в хозяйственной форме (со своей специфической активностью) – экополитика;
2. как народ со своими национальными и этническими характеристиками – демополитика;
3. как социальное сообщество различных классов и профессий – социополитика;
4. в форме государственного управления со своей конституционной и административной структурой – кратополитика.

Эти характеристики государства совместно  с физико-географической, по Челлену, «образуют пять элементов одной и той же силы подобно пяти пальцам на одной руке, которая трудится в мирное время и сражается в военное».

Челлен развил идеи Ратцеля о биологической или органицистской сущности государства. На его взгляды большое влияние оказали переход капиталистического способа производства от свободной конкуренции к государственно-монополистическому капитализму, а также Первая мировая война, в ходе которой шел передел поделенного мира. Челлен был в числе тех ученых, которые теоретически превосходили не только итоги передела мира, но и установление фашистских диктатур. В частности, Челлен писал, что «политическая демократия также не будет последним словом в истории». Ученый выступал как сторонник устранения парламентаризма, установления императорской власти, или цезаристской ее концентрации. Власть у него «не должна напрасно носить меч» [10].

Если в биологической системе  Ратцеля государство выступает как организм низшего типа, находящийся на одном уровне с водорослями и губками, то, по Челлену, государства, как их наблюдают в истории, являются, подобно людям, чувствующими и мыслящими существами. Отсюда он делает вывод о том, что назначение (сущность) всякого организма состоит «в борьбе за существование», а государства как «наиболее импозантные формы жизни» также должны развиваться в соответствии с правилами «борьбы за существование». Если Ратцель считал, что государство связано с определенным участком земли, из которого оно «высасывает пищу», то Челлен идет уже к «борьбе за существование», вводит теорию естественного отбора, то есть стоит на позициях социального дарвинизма. Но «борьба за существование» у него является борьбой за пространство. И большие государства расширяют свое пространство за счет малых стран. Жизнеспособность государства, где пространство ограничено, подчинена категорическому политическому императиву: расширить свою территорию путем колонизации, объединения или различного рода завоеваний. Здесь имеет место не стихийный инстинкт завоевания, а естественный и необходимый рост в целях самосохранения.

Войны ведутся для того, чтобы  давать «излишним» народным массам работу и хлеб. А правительства сильных  государств не имеют свободного выбора. Они подчинены суровому закону необходимости, который повелевает им заботиться о  благополучии своих ближних за пределами  границ. Другими словами, войны сопровождают рост государственного организма, и  люди бессильны перед этими фактами. Борьба за пространство для развития государственного организма подчиняется  вечным законам природы.

И при «неизбежном росте государства» плохи дела у малых стран и  народов, так как чем больше возникает  великих государств, тем больше падает курс малых. Поэтому, как считал Челлен, «малые государства…. Или вытесняются на периферию, или сохраняются в пограничных районах, или исчезают. И понятие справедливости или несправедливости здесь не должны применяться». Политик, государственный деятель, по мысли Челлена, обладает лишь свободой пролагать путь этой естественной необходимости, и никто не имеет права осудить его [11, с. 26].

Итак, геополитика у Челлена выступает как наука, исследующая фундаментальные качества пространства, связанные с землей и почвой, изучающая способы создания империи, происхождения стран и государственных территорий.

Автор термина «геополитика» считал, что на основе глубокого изучения отдельного государства могут быть сформулированы самые общие принципы и законы, соответствующие всем государствам во все времена. Ведущим принципом  является сила государства. И делает вывод, что сила – более важный фактор для поддержания существования  государства, чем закон, так как  тот поддерживается только силой. В  силе он находил еще одно доказательство своего тезиса, что государство –  живой организм. И если закон вводит нравственно-рациональный элемент  в государстве, то сила дает ему естественный органический импульс.

Челлен утверждал, что есть цель сама по себе, организация же преследует цель улучшения жизни своих граждан, их материального и духовного прогресса. Это, безусловно, открытое противопоставление своих взглядов либеральным идеям, широко распространенным в Европе в конце XIX – начале XX вв. Суть взглядов либералов сводилась к тому, что роль государства они видели в качестве «пассивного полицейского», а у Челлена оно активно преследует поставленную цель.

Ученый отказался от разделения предметов на «неодушевленные объекты», выступающие как фон, и «человеческие  субъекты», выступающие в качестве деятелей. Автор дефиниции «геополитика»  довел до логического конца тезис  Ратцеля о «континентальном государстве», образцом которого для него была Германия. Она у Челлена – пространство, обладающее осевым динамизмом, и призвана объединить вокруг себя другие европейские державы. Отсюда и его утверждение вслед за Ратцелем, что интересы Германии равны интересам близлежащих государств Европы, но противоположны интересам Франции и Англии [12].