Гласность в уголовном процессе. 2

Гласность и тайна проходят через  всю историю уголовного судопроизводства. Уже в Древнем Риме уголовное  судопроизводство, осуществляемое первоначально  народными собраниями, а затем - постоянными  комиссиями (квестиями), возглавляемыми преторами, обеспечивало гласность на всех стадиях процесса, открытость предъявления обвинения и присутствие народа на суде, проходившем под открытым небом. Во времена Цицерона открытое голосование по окончании судоговорения стало уступать место закрытой подаче голосов.

Мраком жутких тайн окутана деятельность средневековых инквизиционных трибуналов по борьбе с так называемой ересью и иными прегрешениями. Всеобщее подозрение, тайные доносители, лжесвидетели, фальсификация показаний,невыносимые пытки палачей, уничтожение людей без суда и следствия при отсутствии элементарных возможностей оказания им юридической помощи - главные признаки инквизиционного процесса. При этом исполнители инквизиционного действия давали клятву не раскрывать секреты творимого.

Вместе с  тем был выработан и строго соблюдался ритуал публичной казни приговоренного, особенно путем сожжения на костре. При этом уклонение от участия в зрелище могло повлечь на строптивого подозрение и вызвать для него опасные последствия. Таким образом, уже в то время можно было говорить о некоторых элементах принципа гласности при осуществлении уголовного судопроизводства. Надо отметить, что цели преследуемые при реализации этого принципа, безусловно не соответствовали нынешним реалиям.

История не стоит  на месте. Вместе с эпохами менялись и типы уголовного процесса. На смену инквизиционному и обвинительному процессам пришел глас - ный состязательный процесс. Изменилось соотношение гласности и тайны в уголовном процессе.

Российскому уголовному процессу как дореволюционному, так  и советского периода известны насилие и террор, а также попытки перехода к гласному состязательному процессу.

В годы культа личности, а затем  и застоя гласность общественной жизни, провозглашенная как конституционный  принцип,первых лет советской власти, в значительной мере ограничивалась, подменялась полуправдой, а то и просто измышлениями. Подобная политика наложила свой отпечаток своеобразного понимания гласности и в уголовном процессе. В период перестройки были приложены некоторые усилия к восстановлению подлинного понимания гласности, демократизации и оздоровлению всех сфер общественной жизни, хотя и звучало это несколько апофиозно. Так выступая на ХIХ всесоюзной конференции КПСС, М.С.Горбачев говорил: "Гласность сегодня - неотъемлимая черта нормальной духовной и моральной атмосферы в обществе. Это действенная форма всенародного контроля за деятельностью всех без исключения органов управления,мощный рычаг исправления недостатков". В резолюции вышеуказанной конференции сказано: "Гласность - обязательная сторона народного контроля за деятельностью правоохранительных органов".(1)

Надо отметить, что вышеуказанные  положения не стали декларативными,а  нашли свое воплощение в законодательных  актах,принятых позднее. Так ст. 12 Основ уголовного судопроизводства в редакции от 1991 года и ст.18 УПК конкретизировали эти положения и придали принципу гласности осуществления правосудия ту форму,которую мы имеем на сегодняшний день. Конституция РФ 1993 года возвела принцип гласности в статус конституционного,закрепив в ч.1 ст.123, что разбирательство во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях,предусмотренных федеральным законом.

Сегодня в нашей стране проводится судебно-правовая реформа, направленная на то, чтобы построить на началах состязательности не только судебное разбирательство, но и все другие стадии уголовного процесса, а следовательно распространить элементы гласности на досудебные стадии уголовного процесса.(2) В связи с тем возникают закономерные вопросы: применим ли принцип гласности на досудебных стадиях уголовного процесса? Или может быть обратить взор к обратной стороне медали - тайне?

На поставленные вопросы предпринята попытка ответить в рамках настоящей работы, предметом которой является проблема соотношения возможности использования сведений, составляющих охраняемую законом тайну на стадии предварительного следствия с требованиями принципа гласности уголовного процесса.

ПРИНЦИП ГЛАСНОСТИ НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ

Довольно значительный период времени  с таким понятием, как "гласность  предварительного следствия", ни юристам, ни тем более широким кругам общественности не приходилось встречаться. Лишь в 40-х -50-х годах в некоторых работах упоминалось, что предварительное следствие, хотя и не является гласным,но его материалы подлежат проверке на гласном судебном разбирательстве,(3) что на предварительном следствии гласность ограничена.(4) Затем, в более поздних публикациях этот вопрос, как правило,вообще перестал затрагиваться либо утверждалось, что гласность на предварительном следствии не применима.(5)

Однако демократизация периода  перестройки, затронувшая все сферы  жизни общества, заставила по-новому посмотреть на гласность как гарантию выражения народом своей воли и контроля со стороны общества за деятельностью государственных органов.

Основное общественно-политическое содержание гласности нашло свое отражение в ст.29 Конституции  РФ: "Каждый имеет право свободно искать,получать, передавать,производить,распространять информацию любым законным способом". Данное положение в полной мере соответствует нормам междунардного права. Так,например, в ст.19 Всеобщей декларации прав человека записано: "Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать,получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ".

Таким образом можно заключить, что  общественно-политическое содержание принципа гласности достаточно обширно, но наряду с этим необходимо указать на одно обоснованное ограничение, установленное ч.3 ст.17 Конституции РФ: "Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц".

Отсюда вытекает очень важный,на наш взгляд, вывод:принцип гласности как правовой институт будет иметь место в случае, если способ реализации этого принципа основан на законе и при этом не будут нарушены права и свободы других лиц. При несоблюдении хотя бы одного из условий нет необходимости говорить о том, что принцип гласности нарушен, ведь невозможно нарушить то, чего не существует. В случае же, если субъект, желающий реализовать положения принципа гласности, выполнил оба условия и встречет противодействие со стороны кого-бы то ни было,можно говорить о нарушении принципа гласности либо его ограничении.

Исходя из этого,совокупность данных условий можно назвать охранительным  аспектом принципа гласности. Принцип  гласности распространяется на всю  совокупность общественных отношений уже в силу того, что закреплен в Конституции РФ. Не обходится без его участия и уголовно-прцессуальная сфера общественных отношений, но надо отметить, что специфика этих отношений во многом определяет существование неоднозначных выводов по одноименным вопросам обозначенного принципа. Это касается прежде всего основного вопроса о пределах действия указанного принципа.Большинство исследователей связывают принцип гласности лишь с судебным разбирательством, косвенно или прямо отрицая его действие на стадии предварительного следствия. Основным аргументом сторонников этого взгляда является содержание ст.139 УПК РСФСР. Так, по мнению Марышева А.К.-"попытки утверждать, что гласность в уголовном процессе распространяется и на стадию предварительного следствия, нельзя поддержать уже потому,что оглашение данных предварительного следствия должно в каждом случае определяться следователем или прокурором".(6) Однако, как справедливо отмечает Р.Х.Якупов "Авторы выпускают из виду указание ч.2 этой статьи о том, что предупреждение о недопустимости разглашения данных предварительного следствия участниками процесса и другим лицам делается лишь "в необходимых случаях", на основе чего он делает следующее заключение: во-первых, предупреждение имеет место не во всех случаях. При отсутствии такого предупреждения данные предварительного следствия могут быть оглашены любым лицом и в любое время. Во-вторых, эти данные не являются абсолютно тайными, секретными, закрытыми. Вопрос о предании некоторых из них гласности лишь передается на усмотрение следователя (прокурора).(7)

Здесь можно обратится к условиям существования принципа гласности, изложенным ранее. Руководствуясь требованиями второго условия (невозможность нарушения прав и свобод других лиц ) следователь, оценив фактические данные, имеющиеся в его распоряжении, руководствуясь предписаниями закона и собственным правосознанием, принимает самостоятельное решение о недопустимости разглашения этих данных.

На наш взгляд, на ряду с вышеизложенными  аргументами, можно привести еще  один довод в пользу осуществления  принципа гласности на стадии предварительного следствия. Так ч.2 ст.139 УПК гласит: "Следователь предупреждает свидетелей, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, защитника, эксперта, специалиста, переводчика ,понятых и других лиц, присутствующих при производстве следственных действий". Отсюда следует вывод о том, что следователь или прокурор могут предупредить о недопустимости разглашения данных предварительного следствия лишь круг лиц, присутствующих при производстве следственных действий.

Представляется, что данный вывод  не совсем адекватно согласуется  с требованиями ст.128 УПК: "Следователь должен широко использовать помощь общественности для раскрытия преступлений". В данном случае круг лиц,который может быть вовлечен в соответствии со ст. 128 УПК в орбиту уголовного процесса, совершенно очевидно шире круга лиц, перечисленных в ч.2 ст. 139 УПК, поэтому субъекты, не указанные в ч.2 ст.139 УПК, и располагающие определенными данными, могут реализовать правомочия, составляющие принцип гласности без каких-либо ограничений, но при наличии представленных выше условий.

Таким образом, законодатель не ограничил круг лиц,могущих получить информацию о расследуемом преступлении, однако объем получаемых ими сведений может и должен быть различен. При этом имеет значение процессуальный статус лица, степень его личного участия в деле, либо отношения к нему, а также иные факторы (личное желание ,возможности, стремления и т. д.).

В зависимости  от приведенных факторов, а также  позиции следователя информация по находящемуся в его произвдстве  делу может быть передана заинтересованным лицам в разном объеме. Содержание ее также бывает разным. И для того, чтобы рационально сопоставить объем и содержание информации при реализации принципа гласности, необходимо уяснить понятие и сущность пределов гласности на предварительном следствии, их взаимную обусловленность.

Предметом гласности при расследовании  преступления является совокупность сведений, имеющих прямое или косвенное  отношение к уголовному делу. Сведения могут касаться как всех обстоятельств  дела, так и совсем небольшого по содержанию и значению факта. Например, близкий родственник или представитель жилищно-коммунальной службы,присутствуя при обыске в квартире обвиняемого, может знать только об этом факте.

Вариантность подобных фактов может  быть разной. Она зависит от усмотрения следователя, характера уголовного дела, круга лиц,участвующих при производстве предварительного следствия. Чем больше глубина оглашаемых сведений, тем выше степень их познаваемости, то есть информированности о качестве раскрываемых материалов уголовного дела. Такого рода качественную характеристику можно назвать пределами гласности применительно к каждому конкретному случаю. Степень информированности лиц, о данных предварительного следствия зависит от соотношения названных количественного и качественного факторов, то есть предмета и пределов гласности. Сама гласность может существовать лишь при наличии этих факторов: изолированно не один из них не способен обеспечить законное оглашение данных предварительного следствия.

В самом деле, если заинтересованное лицо (субъект гласности) знает, что в уголовном деле отражены определенные обстоятельства, но не имеет представления об их содержании, то ни о какой гласности говорить не приходится. Только во взаимосвязи и взаимозависимости предмет и пределы гласности делают ее возможной и реальной. Иными словами гласность предварительного следствия обусловлена наличием своеобразного баланса противоположностей: ее предмета и пределов.

Таким образом,право следователя  в "необходимых случаях" ограничивать оглашение определенных данных вовсе  не исключает действие принципа гласности на стадии предварительного следствия также как не исключают случаи закрытого судебного разбирательства, предусмотренные ст.18 УПК. Возникает вопрос:почему для того, чтобы прийти к этому казалось бы очевидному выводу, необходимо тщательно анализировать позицию законодателя и улавливать дух закона? При ответе на этот вопрос ряд ученых обращает свой взор на содержание ч.1 ст.139 УПК. Так В.Л.Будников высказывает по этому поводу следующую мысль: "формулировку этой статьи вряд ли можно назвать удачной, поскольку ее содержание лишено смысловой логики: обе части являются по сути исключением из правила, которое в законе отсутствует. Очевидно, что в начале требуется изложить общее правило, а затем уже ввести его ограничения".(8)

Подобной позиции придерживается ряд других исследователей, которые  предлагают ч.1 ст.139 УПК сформулировать следующим образом: "данные предварительного следствия могут быть преданы  гласности, если при этом нет  специального запрета следователя или прокурора". При этом, если добавить в часть вторую указание и на прокурора ("...следователь или прокурор предупреждает..."), то получится вполне логичная конструкция рассматриваемой правовой формы. Подобная редакция ст.139 УПК не только согласуется с требованиями формальной логики, но и по существу имеет несколько иную, в отличие от принятой, направленность.(9) Если в настоящее время данные предварительного следствия могут быть оглашены лишь с разрешения следователя или прокурора, то предлагаемое изменение допускает возможность оглашения сведений о расследуемом преступлении без предварительного разрешения должностного лица, то есть субъект гласности может действовать руководствуясь общедозволительным принципом: "что не запрещено- то разрешено". Но даже при внесении вышеуказанных изменений проблема, на которую было обращено внимание ранее,не разрешается целиком и полностью. Ведь все это время речь шла лишь о предварительном следствии. А как быть с принципом гласности на других досудебных стадиях, например: стадии возбуждения уголовного дела?

Опираясь  на ранее приведенные выводы можно  говорить о том, что принцип гласности  распространяется на всю уголовно-процессуальную деятельность. Следовательно он имеет место на стадии возбуждения уголовного дела. Однако, как справедливо отмечает Марфицин П.Г.,(10) процедура реализации данного принципа, а соответственно и возможности его ограничения УПК не регламентированы, то есть возможна огласка данных затрагивающих права и свободы других лиц. Данное обстоятельство напрямую не согласуется со вторым условием существования принципа гласности,на который указывалось ранее ("права и свободы других лиц не должны нарушаться"). В связи с этим, на наш взгляд, целесообразно распространить возможность ограничения реализации принципа гласности на всю уголовно-процессуальную деятельность. Исходя из этого ст.139 УПК можно озаглавить - "Недопустимость разглашения данных,полученных в результате осуществления уголовно- процессуальной деятельности".В ч.1 и ч.2 этой же статьи, слова - " данные предварительного следствия" следует заменить на - " данные, полученные в результате осуществления уголовно-процессуальной деятельности". При объединении вышеуказанных позиций и их последовательном изложении, в максимально полной мере будут учтены интересы всех лиц, вовлекаемых в сферу уголовного процесса и проблема реализации принципа гласности в ходе осуществления уголовно-процессуальной деятельности будет решена.

Однако надо отметить, что вопросы  видоизменения ст.139 УПК базируются не только на теоритических измышлениях. Можно уже говорить о том, что  сам законодатель идет по пути признания  факта распространения принципа гласности на всю уголовно- процессуальную деятельность. Так, ст.310 УК РФ предусматривает возможность привлечения к уголовной ответственности лицо, предупрежденное в установленном порядке о недопустимости разглашения данных предварительного расследования. Наряду с прокурором и следователем, предупреждающих о невозможности разглашения данных называет лицо, производящее дознание. Естественно, что данное положеие не согласуется с нормой ст.139 УПК, говорящей лишь о части предварительного расследования - предварительном следствии и указывающей только на следователя и прокурора. Данное несоответствие необходимо устранять внесением соответствующих изменений в УПК, поскольку налицо юридический нонсенс - ответственность за нарушение процедуры предусмотрена,а сама процедура в законе не отражена. Отсюда неблагоприятное последствие для уголовного права.Ст.310 УК РФ не будет действовать в части предупреждений, вынесенных указанными должностными лицами на стадиях уголовного процесса, предшествующих предварительному следствию.

Как предстдвляется, логику законодателя в разрешении данной проблемы , уловить  достаточно проблематично. Дело в том, что в ст.181 проекта УПК (11) по сути воспроизведена редакция ныне действующей ст.139 с небольшими изменениями. И надо сказать, что данные изменения не придали ст.181 указанного проекта особой логичности и стройности. Так, заглавие статьи не претерпело никаких изменений, что наложило определенный отпечаток на несколько измененное содержание. Часть 1 ст.181 проекта гласит: "Данные предварительного следствия или дознания не подлежат разглашению. Они могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя, лица, производящего дознание, а также прокурора и только в том объеме, в каком ими будет признано это воможным,если это не противоречит интересам расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного процесса". Хочется отметить положительные стороны. Во-первых, наряду с данными предварительного следствия охранительный аспект принципа гласности распространяется и на данные, полученные в результате дознания. Во-вторых, в круг субъектов,обеспечивающих этот охранительный аспект, включено лицо, производящее дознание, наряду со следователем и прокурором. Но негативные характеристики несомненно превалируют. Так, опираясь на название статьи, можно говорить о том, что данные дознания не подлежат разглашению лишь в случае, если они привлечены на стадию предварительного следствия. При этом выдача разрешения на разглашение данных - абсолютная прерогатива (право) следователя, прокурора и лица, производящего дознание.

Следуя логике законодателя, в случае, если указанные должностные лица не пожелают дать разрешение, то разглашать эти данные невозможно,даже если они не затрагивают право и интересы других лиц и способ их получения законен. При всем этом необходимо отметить, что возможность разглашения данных зависит от двух условий: "если это не противоречит интересам расследования не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного процесса". В данном случае интерпретация словосочетания "интересы расследования", представляется достаточно проблематичной, поскольку наукой уголовного процесса данная категория не охватывается. И вряд ли данная категория подразумевает цели и задачи уголовного процесса,поскольку все понятия по своему содержанию различны. И, наконец, обращаясь ко второму условию реализации принципа гласности можно заключить, что учитываются интересы лишь участников уголовного процесса, то есть гарантия защиты прав и законных интересов зависит от процессуального статуса лица,вовлеченного в орбиту уголовного процесса,что не совсем верно, так как вступает в противоречие с ч.2 ст.19 и ч.1 ст.45 Конституции РФ, говорящих о равенстве прав и свобод человека и гражданина и гарантированности их государственной защиты.

Подводя итоги изложенному, можно сказать  о том,что вопросы, касающиеся гласности  предварительного следствия сложны и проблематичны. Однозначного решения  ни в законодательстве,ни в науке на сегодняшний день они не получили. Очевидно, это связано прежде всего с фактичеким положением лица, производящего предварительное следствие. Следователь играет своеобразную роль Фемиды. На одной чаше весов права и свободы лиц,вовлеченных в уголовный процесс, на другой чаше принцип полноты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела. И для того,чтобы удержать чаши в равновесии следователю необходимо правильно сортировать и дозировать данные, которые не могут быть преданы гласности в силу указаний закона. В связи с этим необходимо достаточно четко определиться с системой этих данных и их содержанием.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ  РАССЛЕДОВАНИИ СВЕДЕНИЙ, СОСТАВЛЯЮЩИХ ОХРАНЯЕМУЮ ЗАКОНОМ ТАЙНУ

Рассмотрение принципа гласности на стадии предварительного следствия предопределило выявление двух начал: открытости (гласности) и закрытости (тайности). В юридической литературе нет однозначного вывода о соотношении данных начал. Ряд авторов считает, что тайна является исключением гласности. Так Р.Х.Якупов отмечает: "применительно к принципу гласности можно сказать, что он предусматривает взаимоотношения двух систем правовых норм, регулирующих открытость и закрытость предварительного следствия. Открытость является ведущим, основным правилом. Закрытость исключение из общего основного правила".(12)

Наряду  с вышеуказанной имеет место  и другая точка зрения. Например,по мнению И.Я.Дюрягина "Тайна, хотя и  ограничивает действие принципа гласности, представляет собой самостоятельный институт уголовно-процессуального права. Институт тайны (как принцип гласности) своими средствами и своим специфическим мотивационным действием призван обеспечивать выполнение задач уголовного судопроизводства".(13) При этом автор указывает на то, что действие института тайны допустимо лишь в тех случаях и формах, которые закреплены в уголовно-процессуальном законодательстве, что недостаточно точно отображает содержание института тайны в настоящее время.

Происходящие в нашей стране перемены настоятельно требуют научного обоснования и правового обеспечения  проблемы оптимального соотношения  интересов личности, общества, государства, частного и публичного начала, определение пределов вмешательства в сферу частного и личного интереса,защиты информационной, государственной и национальной безопасности России.

Одним из критериев, определяющих это  соотношение является институт тайны. Он охватывает достаточно однородные общественные отношения, возникающие в различных сферах деятельности личности, общества, государства. Содержание любой тайны заключается в том,что предмет тайны образует сведения не предназначенные для широкого круга лиц.

В правовом отношении институт тайны представляет интерес с позиции ограничения гласности уголовного процесса и определения границ вмешательства в сферу его действия, разработки гарантий его защиты.

В последнее время принято множество  законодательных актов, направленных на защиту различных видов тайн. Приоритет при выборе степени защиты какойлибо тайны определяется прежде всего значимостью общественных отношений, в которые включена тайна и возможностью причинения вреда личности, обществу, государству в результате неправомерного воздействия на эти отношения. Разумеется,что степень правовой защищенности разных тайн не может быть одинаковой, ибо различны содержание и основание их появления, различно их влияние на те или иные правоотношения.

Действующий УПК РСФСР знает  несколько исключений из принципа гласности, направленных на защиту различных видов тайн. Это:

1. Предание гласности данных  предварительного следствия лишь  с разрешения прокурора или  следователя и в том объеме,в  каком они признают это возможным  (ст.139 УПК):

2. Проведение закрытых судебных заседаний:

а) когда это противоречит интересам  охраны государственной тайны;

б) в  целях предотвращения разглашения  сведений об интимных сторонах жизни  участвующих в деле лиц (ст.18 УПК);

3. Постановление приговора с  соблюдением тайны совещания судей (ст.302);

4. Донесение вердикта присяжными  заседателями с соблюдения тайны  совещания присяжных заседателей  (ст.452 УПК).

Однако это вовсе не означает, что в результате осуществления  уголовно-процессуальной деятельности, помимо указанных,никакие другие тайны не могут защищаться. Анализируя ст.1 УПК можно прийти к выводу о том, что в число правовых источников, на основе которых осуществляется уголовно-процессуальная деятельность, включаются не только законы строго уголовно-процессуальной направленности, но и иные законы, которые пусть даже отдельными нормами, но обращены к уголовному процессу. Это положение очень важно прежде всего потому,что предусматривается возможность обеспечить тайну определенной информации в уголовном процессе средствами, которые прямо в уголовнопроцессуальном законе не закреплены.

Дростаточно проблематичным представляется определение понятия "тайна", поскольку  в законодательстве общее понятие  тайны отсутствует, фактически не встречается  оно и в юридической литературе.

Дореволюционный русский процессуалист  Л.Владимиров определял тайну как "сохранение в негласности обстоятельства, разглашение которого принесло бы больше вреда, чем пользы, понимая последнюю  не только в смысле утилитарном, но и в смысле отвлеченном, то есть ограждение существования и питания нравственных идеалов человеческого совершенствования".(14) Но данное определение больше нравственного, чем правового характера.

Рассматривая  понятие тайны с юридической точки зрения Л.О.Красавчикова дает следующее определение: "Определенная информация о действиях (состоянии и иных обстоятельствах) определенного лица (гражданина,организации,государства) не подлежащая разглашению".(15) Совершенно очевидно,что это определение не полно, поскольку не включает ряд существенных признаков тайны, связанных с обязаностями хранить тайну, особым порядком обращения с ней и ответственностью за ее разглашение.Для того, чтобы определить суть термина "тайна" можно обратиться к словарям русского языка. В.Даль рассматривает слово "тайна" как "все сокрытое,неизвестное,неведомое, нечто скрытно хранимое,что скрывают от кого-либо с намерением, таят.(16) С.Ожегов определял тайну как "нечто скрываемое от других, известное не всем, секрет".(17)

Приведенные понятия отражают общераспространенный житейский смысл термина "тайн". Однако с юридической точки зрения он не достаточен, поскольку чрезмерно расширяет пределы тайны. Для уголовно-процессуальной деятельности представляет интерес лишь предусмотренная и охраняемая законом тайна.

При рассмотрении вопроса о содержании информации которая может быть отнесена к охраняемой законом тайне, необходимо обратиться к ст.10 Закона "Об информации,информатизации и защите информации" от 20 февраля 1995 года, которая гласит: "Государственные информационные ресурсы РФ являются открытыми и общедоступными. Исключение составляет документированная информация, отнесенная законом к категории ограниченного доступа". В соответствии со ст.2 указанного закона под документированной информацией (документа) понимается зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать. При этом документированная информация с ограниченным доступом по условиям ее правового режима подразделяется на информацию отнесенную к государственной тайне и конфиденциальную (ч.2 ст.10 Закона).Очевидно, что в данной классификации проведена определенная линия между интересами государства в целом и интересами отдельных лиц в частности, поэтому, на наш взгляд, целесообразно рассмотреть данные виды информации с ограниченным доступом раздельно друг от друга.

Государственной тайной являются те сведения,в отношении которых  соответствующие органы государства  ограничили режим пользования в  установленном законом порядке. Так ст.2 Закона РФ "О государственной  тайне" от 21 июля 1993 года дает следующие определения: "Государственная тайна - защищаемые государством сведения в области его военной,внешнеполитической, экономической,разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации". На основании вышеуказанного закона, Президент РФ своим указом от 30 ноября 1995 года утвердил "Перечень сведений,отнесенных к государственной тайне, определив тем самым, какие сведения являются наиболее значимыми для государства в приоритетных областях его деятельности".