Исторические сочинения Тацита

Содержание

Введение………………………………………………………………………..….3

Глава 1. Биография Публия Корнелия Тацита………………………………….4

1.1 Публий Корнелий Тацит……………………………………………….4

1.2 Молодость и политическая карьера…………………………………...5

1.3 Литературная деятельность…………………………………………....9

Глава 2. Исторические сочинения Тацита……………………………..............13

2.1 Особенности исторических сочинений Тацита……………………..13

2.2 Судьбы сочинений……………………………………………………15

2.3 Рукописи……………………………….................................................15

2.4 Первые печатные издания………………………………....................18

Заключение……………………………………………………………………….19

Список использованных источников………………………………………...…20

Введение

Публий (или Гай) Корнелий Тацит (середина 50-х г.) − древнеримский историк, один из самых известных писателей античности, автор трёх небольших сочинений («Агрикола», «Германия», «Диалог об ораторах») и двух больших исторических трудов («История» и «Анналы»).

Благодаря таланту писателя, глубокому анализу источников и  раскрытию психологии действующих лиц Тацит нередко считается величайшим из римских историков. В Новое время его сочинения обрели популярность в Европе и повлияли на развитие исторической и политической мысли.

Настоящее первое имя Тацита точно неизвестно. Современники называли его просто Корнелием (по номену) или Тацитом (по когномену). В V веке Сидоний Аполлинарий упомянул его под именем Гай, но средневековые рукописи его сочинений подписаны именем Публий. В современной историографии его чаще называют Публием.

Жизнь Тацита протекала  в один из самых напряженных периодов истории императорского Рима. Он родился при Нероне и в юные годы стал свидетелем борьбы за власть Оттона, Виттелия и Гальбы. Видных государственных должностей Тацит достиг при Флавиях, был современником новой смены династии при Нерве, эпохи Траяна, полной войн и побед римского оружия, и начала правления Адриана, покровителя искусств и эллинской образованности. Факты биографии Тацита можно восстановить по немногочисленным свидетельствам античных авторов и редким упоминаниям историка о своей жизни.

Глава 1. Биография Публия Корнелия Тацита

1.1 Публий  Корнелий Тацит

Родился, предположительно, в южной Галлии, в знатной семье. Получил образование, затем поступил на государственную службу, последовательно занимая, в частности, посты квестора, претора и консула. В 98 году опубликовал трактат «О происхождении германцев и местоположении Германии». Затем в период с 98 по 116 год создаёт два своих главных произведения − «Историю» (из 14 книг) и «Анналы» (16 книг).

Точная дата рождения Тацита неизвестна. Основываясь на последовательности занятия магистратур, его рождение относят к 50-м годам н. э. Большинство исследователей называют даты в промежутке с 55 до 58 года. Неизвестно и место рождения историка. Его отца часто отождествляют с Корнелием Тацитом, которого Плиний Старший упоминает в Естественной истории как всадника и прокуратора Белгской Галлии (Белгики). Плиний пишет, что наблюдал, как сын прокуратора необычайно быстро рос в течение первых трёх лет жизни. В XIX веке было распространено мнение, что упомянутый Плинием Корнелий Тацит − отец историка, а быстро росший ребёнок − его брат. Альтернативной точкой зрения тогда было мнение, что прокуратором Белгики был сам историк. В XX веке окончательно возобладало мнение о том, что прокуратор Белгики − отец историка. Также допускается возможность, что речь могла идти о дяде Тацита. Однако отсутствие надёжных сведений о времени пребывания Плиния на Рейне не даёт возможности установить, действительно ли будущий историк родился в Белгике. Кроме того, в середине I в. н. э. недавно присоединённая к Римской империи Белгика оставалась варварской областью, и местом рождения историка чаще называют Транспаданию (северную часть бывшей Цизальпийской Галлии) или Нарбонскую Галлию. По мнению Г.С. Кнабе, более вероятно рождение историка в Нарбонской Галлии, поскольку там наблюдается самая высокая плотность эпиграфических памятников с упоминанием имени Тацитов. Ряд исследователей предполагает, что Тацит родился в Риме, поскольку видят в его творчестве высокомерное отношение к провинциалам.

Предки Тацита, вероятнее  всего, происходили из Италии. Когномен «Тацит» характерен для принципов образования имён в латинском языке. Он происходит от глагола taceф − молчать, быть тихим. Наиболее часто когномен «Тацит» встречается в Цизальпийской Галлии и Нарбонской Галлии, поэтому вполне вероятны кельские корни семейства. Несмотря на свидетельство Плиния о том, что Корнелии Тациты были всадниками (представителями плебейских ветвей рода Корнелиев), существует версия, что на самом деле он происходил из патрицианской ветви Корнелиев. Некоторые учёные предполагают, что Тациты были потомками вольноотпущенников − возможно, потомками кого-либо из десяти тысяч рабов, освобождённых Луцием Корнелием Суллой. В современной историографии более распространено мнение, что предки Тацита получили римское гражданство примерно за сто − двести лет до его рождения при поддержке некоего римского магистрата Корнелия.

Некоторые исследователя  находят в творчестве Тацита галлицизмы, которые могут свидетельствовать  о том, что образование историк  получил за пределами Италии. Кроме  того, благодаря его неоднократным  публичным выступлениям в Риме имеются  свидетельства, позволяющие говорить о заметном акценте историка. Акцент мог сложиться под влиянием формирования речевых навыков среди романизированных германцев. Возвращение Тацита из Белгики в Рим, таким образом, относят ко времени после середины 60-х годов, когда его акцент уже сложился.

1.2 Молодость и политическая карьера

Тацит получил хорошее  риторическое образование. Предполагается, что его учителем риторики мог  быть Квинтилиан, а позднее − Марк Апр и Юлий Секунд. Философской подготовки Тацит, вероятно, не получил, и позднее сдержанно относился к философии и философам. Будущий историк добился большого успеха в публичных выступлениях, и Плиний Младший пишет о том, что в конце 70-х годов «громкая» слава Тацита была уже в «расцвете». Ничего не известно о военной службе историка.

В 77 году Тацит обручился  с дочерью Гнея Юлия Агриколы по инициативе последнего. Примерно в это же время начала стремительно развиваться карьера Тацита. Его собственное признание о том, что его карьере способствовали три императора − Веспасиан, Тит и Домициан − обычно истолковывается как внесение в список сенаторов Веспасианом, квестура при содействии Тита и претура при Домициане. Как правило, в римский сенат попадали все магистраты, начиная с квестора или трибуна. Досрочное попадание Тацита в сенат стало свидетельством доверия со стороны нового императора.

Таким образом, Тацит попал  в число «кандидатов цезаря» − лиц, рекомендованных императором к занятию должности и утверждавшихся сенатом вне зависимости от их способностей и заслуг. Впрочем, по другой версии, в сенат он был введён только при Тите, то есть одновременно с квестурой. В 81 или 82 году Тацит был квестором, а спустя два или три года стал трибуном или эдилом, хотя нет прямых свидетельств, указывающих на занятие этих должностей.

В 88 году Тацит стал претором. Примерно в это же время Тацит  вошёл в коллегию квиндецемвиров, которая ведала иноземными культами и хранила Сивиллины книги. Членство в этой коллегии было очень престижным. Столь быстрое возвышение, по мнению исследователей, стало следствием верности Флавиям. В 88 году Тацит участвовал в организации внеочередных Секулярных (Столетних) игр, созванных по инициативе Домициана, о чём сам историк пишет в «Анналах»:

«…Ведь и он (Домициан) также дал секулярные игры, и в их устройстве я принимал деятельное участие, облечённый званием жреца − квиндецимвира и тогда, сверх того, претор; говорю об этом не ради похвальбы, а потому, что эта забота издавна возлагалась на коллегию квиндецемвиров».

Подробнее Тацит описал эти игры в несохранившихся книгах «Истории». Тем не менее, ему не удалось воспользоваться почётными лаврами организатора игр − в том же году вспыхнул мятеж Луция Антония Сатурнина, который Домициан жестоко подавил, после чего провёл массовые казни в Риме. В 89−93 годах Тацит отсутствовал в Риме, однако не представляется возможным установить, где он находился. Само отсутствие историка выводится из описания смерти его тестя Гнея Юлия Агриколы (93 год) в одноимённом сочинении:

«Но меня и его дочь, при всей нашей скорби из-за потери отца, охватывает ещё и горькое сожаление, что нам не пришлось находиться при нём во время его болезни, окружать нашим вниманием умирающего, запечатлеть в себе его образ, обнять его напоследок. Мы, разумеется, знаем, в чём состояли его напутствия, и каковы были сказанные им перед кончиною слова, и все они глубоко запали нам в душу. Но наша печаль, наша сердечная рана в том, что из- за нашего длительного отсутствия он был потерян нами за четыре года до этого».

На основании упоминавшегося свидетельства Плиния Старшего самого историка иногда считают прокуратором Белгики. Г.С. Кнабе приписывает Тациту пребывание в одной из германских провинций (по-видимому, в ранге наместника) на основе хорошего знания земель вдоль Рейна. Р. Сайм, впрочем, предполагает, что Белгика была слишком важной провинцией для управления пропретором. Однако, как и большинство других амбициозных политиков, Тацит мог командовать легионом в одной из провинций.

В 97 году Тацит стал одним  из консулов − суффектов по заранее утверждённому списку. Чуть ранее, в 96 году, Домициан был свергнут, и императором стал Нерва. Из-за этого неясно, какой император составлял и утверждал список консулов на будущий год. Предполагается, что составлялся список Домицианом, а окончательно утверждался Нервой, поскольку известно, что консулами 69 года стали в основном люди, утверждённые ещё за шесть месяцев до нового года императором Нероном. Другими консулами стали именитые политики, полководцы и юристы. Их одобрение Нервой стало знаком, что новую власть поддерживают самые известные люди из числа представителей нобилитета и талантливых выходцев из низов, и что новый император намерен опираться на них, не предпринимая радикальных изменений. Состав консулов на 97 год также показателен тем, что почти все были верны прежним принципам (до Домициана) и не принадлежали к сенатской оппозиции императорам. Для Тацита, сына прокуратора и всадника по рождению, это была вершина очень удачной карьеры. В месяцы консулата Тацита (будучи суффектом, он был одним из двух консулов не весь год) произошёл мятеж преторианцев под руководством Касперия Элиана, и историк был свидетелем и участником попыток урегулирования ситуации. Именно в дни мятежа Нерва усыновил популярного полководца Марка Ульпия Траяна, находившегося на Рейне, и послал ему письмо со строкой из Илиады «Слёзы мои отомсти аргивянам стрелами твоими!».

В 100−104 годах о Таците вновь ничего неизвестно, но он, скорее всего, вновь находился вне Рима. Впрочем, основания для этой гипотезы довольно шаткие, поскольку имеется лишь приветствие Плиния к Тациту о возвращении, из какого-то путешествия (Цицерон аналогичным образом приветствовал вернувшихся издалека). Наиболее вероятным местом его пребывания называются провинции Нижняя или Верхняя Германия, причем, скорее всего, он находился там, в качестве наместника. В эти годы военные действия на Рейне практически прекратились, и несколько легионов были переброшены на Дунай для войны с даками, поэтому не бывший профессиональным военным Тацит мог претендовать на эту должность.

Достоверно известно о  проконсульстве Тацита в Азии с лета 112 до лета 113 годов − его имя и должность зафиксированы в надписи, найденной в Миласах. Провинция Азия была важна для империи, и императоры назначали туда доверенных людей. Назначение Тацита на 112−113 годы было особенно ответственным из-за готовившегося Траяном похода на Парфию.

Умер Тацит в период правления императора Адриана.

Богатый жизненный опыт, запечатлевшийся в его высоко настроенной душе; яркие воспоминания старших современников о начале империи, прочно усвоенные его глубоким умом; внимательное изучение исторических памятников − всё это дало ему большой запас сведений о жизни римского общества в I веке н. э. Проникнутый политическими принципами старины, верный правилам древней нравственности, Тацит чувствовал невозможность осуществить их на общественном поприще в эпоху личного правления и развращённых нравов; это побудило его служить благу родины словом писателя, повествуя согражданам об их судьбах и поучая их добру изображением окружавшего зла: Тацит стал историком − моралистом.

1.3 Литературная деятельность

Литературная деятельность Тацита в юные годы выражалась лишь в составлении речей для процессов, которые он вёл как защитник или  обвинитель. Практика убедила его, что во время господства монархии не может процветать свободное красноречие, и доказательству этой мысли посвящено его первое сочинение − рассуждение о причинах упадка ораторского искусства «Dialogus de oratoribus» (около 77 года). Это очень небольшая работа, написанная изящным языком (ещё цицероновским, хотя и обнаруживающим признаки оригинального стиля позднейших сочинений Тацита), не только ценная в литературном отношении, но и богатая историческими данными. Изложение прочувствованное, тонкое, остроумное, но ещё лишенное горечи; ряд живых типических образов представителей римской образованности проходит перед глазами читателя.

Появление исторических трудов Тацита относится ко времени царствования Траяна, когда справедливость и мягкость правителя обеспечила свободу слова. Он начал с двух очерков, появившихся в 98 году. Первый − жизнеописание Агриколы («De vita et moribus Julii Agricolae», 46 глав), написанное с целью воздать хвалу его гражданским доблестям и военным подвигам. Сочинение это изобилует материалом для знакомства с эпохой вообще. Автор сообщает важные сведения о населении Британских островов и о нравах римского общества во время Домициана.

Построение рассказа напоминает манеру Саллюстия. Язык не чужд искусственности, смягчаемой теплотою тона и богатством живописи. Фигура героя и фон, на котором она рисуется, написаны мастерски. По мысли Тацита, хорошие люди могут жить и действовать и при худых государях; силою духа в подвигах для процветания государства и стойким воздержанием от участия в злодеяниях тиранов они приобретают славу для себя и показывают другим добрый пример. Здесь чувствуется уже любимая философско-историческая идея Тацита.

В том же году Тацит издал  свою небольшую, но знаменитую «Германию» − «De origine, situ, moribus ac populis Germanorum» (46 глав). В ней рассматривается сначала быт (экономический, семейный, социальный, политический, и религиозный) германцев, затем описываются особенности учреждений отдельных племен. Ученые много спорили о «Германии». Одни утверждали, что это только политический памфлет, написанный с целью удержать Траяна от гибельного похода вглубь Германии рассказом о силе её племен. Другие считают её сатирою на римские нравы или утопией политического сентименталиста, видевшего золотой век в первобытном неведении. Правильным можно назвать лишь тот взгляд, который считает сочинение Тацита серьёзным этнографическим этюдом о жизни народов, начинавших играть видную роль в римской истории. Составленная на основании если не личных наблюдений, то сведений из первых рук и изучения всего раньше написанного о предмете, «Германия» является важным дополнением к главным историческим сочинениям Тацита. Для науки о германских древностях большое счастье, что во главе её источников стоит замечательное произведение, дающее возможность изучать историю Германии с I века от Р. Х.; в нём сообщаются незаменимые данные, хотя и затемнённые некоторою манерностью и аллегоричностью изложения, вызвавшей бесконечные контроверзы.

Разногласия в оценке «Германии» Тацита вытекают из того, что моралистический элемент в ней ещё более силён, чем в «Агриколе»: римлянин, встревоженный бедствиями родины, невольно строит печальные антитезы между слабостью соотечественников и силою угрожающего им неприятеля. Но изображение у Тацита нравов полудиких соседей − далеко не идиллическое; глубокою историческою прозорливостью звучат слова, в которых автор выражает пожелание, чтобы не прекращались междоусобия германских варваров, ибо раздоры внешних врагов отдаляют наступление грозного рока, который готовят государству его внутренние неустройства.

Главным трудом Тацита была задуманная им общая история его  времени. Первоначально он предполагал дать рассказ о жестоком царствовании Домициана и в виде успокаивающего контраста − о более счастливом царствовании Траяна; но он почувствовал потребность раздвинуть рамки и перспективу, и разросшийся план охватил всю эпоху принципата от смерти Августа; история Траяна должна была составить конечное звено обширной историографической схемы, примыкающей к обозрению времени Августа, уже данному предшествующими историками.

Выполнены автором лишь две части программы. Прежде всего, он написал (между 104 и 109 г.) обозрение (в 14 книгах) событий от воцарения Гальбы до смерти Домициана; это так называемые «Истории» (Historiae). До нас дошли лишь первые 4 книги и часть пятой, охватывающие смутное время Гальбы, Отона и Вителлия до вступления во власть Веспасиана (69 и 70 гг.).

Самым зрелым произведением  Тацита, истинным венцом его историографической деятельности должен быть назван последний его труд − «Анналы» (Annales). Он появился между 110 и 117 гг. и содержит историю римской империи во времена Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона («ab excessu divi Augusti»). Все индивидуальные черты автора особенно ярко обнаруживаются в этом замечательнейшем его труде. Неосновательно также мнение, что Тацит заимствовал своё изложение из какого-нибудь одного источника, как Плутарх в своих биографиях, подвергая его лишь литературной переработке. «Анналы» опираются на основательное изучение многочисленных письменных памятников и устных рассказов; сведения черпались автором отчасти даже из документов официального характера (сенатских протоколов, ежедневной римской газеты)

Глава 2. Исторические сочинения  Тацита

2.1 Особенности исторических сочинений Тацита

Внутренние и внешние  особенности исторических сочинений  Тацита выясняются из знакомства с  характером его и точкой зрения на дело историка. Тацит хочет изображать прошлое беспристрастно; он стремится хорошо знать, что происходило, и справедливо судить о том, что сообщает, так как одна правда может учить добру. Он собирает, возможно, больше сведений, но будучи все-таки больше «учителем», чем «ученым», не видит необходимости изучать источники в безусловной полноте, а довольствуется материалом, наиболее подходящим для его моралистической цели. Он желает не только рассказывать факты, но и объяснять их причины. Критика его слаба: он легко принимает то свидетельство, которое психологически кажется ему вероятным; воображение у него подчиняет себе иногда разум.

Он не умеет объективно отделить данные источника от собственного суждения. Добросовестность и искренность  его безукоризненны, но под влиянием страсти он нередко преувеличивает темные (Тиберий) или светлые (Германик), стороны личностей, становится субъективным и тенденциозным при оценке событий. Впрочем, указанные недостатки проявляются у Тацита в частностях, общая же картина, рисуемая им, обыкновенно верна в своей основе; он обладал чувством исторической правды. У него нельзя найти широкого изображения культурной жизни всего римского мира; социально-экономические процессы, соединявшие тогда в один громадный организм отдельные части империи и обновлявшие в ней прогресс, ему непонятны или неизвестны. Но Тацит − превосходный историк нравов, политической и духовной культуры старого римского общества и вместе с тем великий психолог личностей, а также, отчасти, коллективных движений групп и масс. У него много данных для истории учреждений; он оригинально знакомит с жизнью инородцев Востока и Запада. Из сочинений его можно почерпнуть полезные сведения даже по социальной истории, если вчитываться в них при свете других памятников римской старины. В общем, труды Тацита − не только замечательные литературные произведения, но и первостепенный исторический источник. Стиль Тацита ставит его в ряду первых светил всемирной литературы. Трудно оставаться равнодушным к обаянию его речи. Это не спокойное сияние изложения Ливия; это − бурная смена то ярких, то темных красок, отражающих в чудных сочетаниях волнения эпохи. Это истинно драматический язык, оригинальное зеркало событий и отношения к ним автора, возмущенный голос благородного человека, оскорбленного разладом действительности с идеалом, гражданина, пораженного упадком великого народа. Автор неослабно участвует сердцем в своем повествовании, и это участие воплощается в бесконечном разнообразии оттенков выразительного, властного слова, то величественного и строгого, то пылкого и негодующего, то умиленного, смотря по характеру изображаемого предмета.

Упрекали Тацита в риторизме, искажающем истину в угоду эффекта. В самой природе таланта Тацита крылось могучее творческое начало; кроме того, он думал, что красота содействует правде, и потому не удерживал своей фантазии от украшения рассказа жемчужинами сильного и гибкого слога, отличающегося как смелостью рисунка, так и своеобразною колоритностью цветов. Риторическое образование дало Тациту богатый запас стилистических приемов, но он не следовал школьным шаблонам и выработал неподражаемый, ему одному свойственный язык. Всегда строго выбирая слова и речения, Тацит тщательно избегает низкого, пошлого и мелкого, постоянно держится на высоте великого, славного, поднимающего душу и непобедимо очаровывает роскошью поэтических образов. Сжатость его изложения, содержательность фразы, густота мысли с первого взгляда иногда ощущаются как искусственная запутанность, неумеренное нагромождение материала и рассуждения. Легко, однако, осилить эту первую трудность − и тогда перед читателем обнаруживаются превосходные качества произведения, великолепного как твердый и вместе с тем тонкий металл или мрамор, чудный по природе и замечательно обработанный. Книга римского историка становится источником плодотворного научного труда и чистого духовного наслаждения: в древнем писателе, истинном сыне своего времени, чувствуется близкий и нам человек, мощный гений которого силою страдания за родину научился понимать вечные идеи.

2.2 Судьбы сочинений

Судьбы сочинений и  влияние Тацита подвергались из века в век сильным колебаниям. Уже современники признавали талант его; Плиний Младший предсказывал ему бессмертие. Но пророчество исполнилось не сразу. Испорченный вкус ближайших потомков предпочитал возвышенному и строгому историку легких биографов-анекдотистов. Только Аммиан Марцеллин (IV в.) подражал Тациту; Сидоний Аполлинарий (V в.) высказывал ему одобрение. Христианских писателей (Тертуллиана, Орозия) в нём отталкивало непонимание новой веры.

Таким образом, Тацит мало повлиял на духовное развитие древнего мира, хотя император, носивший его  имя, заботился о распространении  его сочинений. Стало быть, тогда  уже существовало их полное собрание, от которого исходят позднейшие тексты. С V века наступает эпоха забвения Тацита; уже Кассиодор едва знает его.

2.3 Рукописи

Из-за небольшой популярности в Средние века сочинения Тацита сохранились лишь благодаря единичным рукописям. I−VI книги «Анналов» сохранились в единственной рукописи, известной как «Медицейская I». Она была написана каролингским минускулом в середине IX века предположительно в Фульдском монастыре. Её писали очень аккуратно, хотя при этом перенесли ошибки из предшествующих манускриптов. Внимательное палеографическое изучение рукописи указывает на то, что исходным текстом послужила грубая копия без пробелов между словами. Текст рукописи также указывает на то, что Тацита звали именно Публием (Сидоний Аполлинарий называл его Гаем). В манускрипте никак не обозначен разрыв в два года описанных событий между главой 5.5 «Анналов» и уцелевшими отрывками книги VI, нет деления на главы и параграфы. Через какое-то время после завершения «Медицейская I» оказалась в монастыре Корвей. Она была доставлена в Рим по просьбе римского папы Льва X (правил с 1513 года), и уже в 1515 году было напечатано первое полное собрание сочинений Тацита. В Корвей манускрипт не вернулся, но вместо него в монастырь был отправлен напечатанный экземпляр. В настоящее время рукопись хранится в библиотеке Лауренциана во Флоренции.

В середине XI века в монастыре  Монтекассино была создана рукопись, известная как «Медицейская II». Она включает книги XI−XVI веков «Анналов» и книги I −V веков«Истории». Рукопись была написана беневентским письмом (особой разновидностью рукописного шрифта). В манускрипте была применена сплошная нумерация книг (книги «Истории» I−V были пронумерованы как XVII−XXI). «Медицейская II» была известна Боккаччо. Более того, возможно, он содействовал перевозке рукописи во Флоренцию. В переписке между гуманистами Поджо Браччолини и Никколо де Никколи содержится указание на то, что около 1427 года де Никколи каким-то сомнительным способом получил в своё распоряжение этот манускрипт. После смерти де Никколи в 1437 году рукопись попала в Лауренциану. Из-за того, что «Медицейская II» была написана сложным для прочтения беневентским шрифтом, с неё сделали около 40 рукописных копий манускрипта, и именно они служили основой для всех изданий вплоть до 1607 года.

Филологами также были найдены указания на то, что могла  существовать и третья рукопись «Анналов» и «Истории» Тацита, поскольку прочтение ряда спорных моментов в «Лейденской рукописи» свидетельствует о том, что при её написании мог использоваться отличный от «Медицейской II» источник. Однако впоследствии разночтения между рукописями стали рассматривать как результат работы филологов XV века.

«Агрикола» и «Германия» также сохранились благодаря одной − единственной рукописи, хотя ещё в середине XV века, возможно, их было две. В 1425 году Поджо Браччолини в письме к Никколо де Никколи сообщил о находке монахом Херсфельдского монастыря неизвестной рукописи Тацита с «Германией» и «Агриколой». Поджо пытался убедить монаха отправить ему манускрипт, но тот отказался. После этого де Никколи отправил письмо двум кардиналам, которые собирались посетить ряд монастырей во Франции и Германии, с просьбой привезти рукопись. Неизвестно, откликнулись ли кардиналы на просьбу, но в 1455 году антиквар Пьер Кандидо Дечембрио видел малые сочинения Тацита в Риме. Дальнейшая судьба этого манускрипта неизвестна. В XV веке было сделано множество рукописных копий «Диалогов» и «Агриколы», на основании которых были напечатаны первые современные издания. Долгое время на основании существования двух разных традиций прочтения отдельных фраз в рукописных копиях XV века и первых печатных изданиях предполагалось, что существовало две исходных рукописи для малых произведений Тацита − «рукопись X» и «рукопись Y». Однако в 1902 году в частной библиотеке в Ези был обнаружен манускрипт, получивший обозначение «Codex Aesinas» (Рукопись Ези). Вместе с сочинениями Тацита в этой рукописи содержался также перевод «Дневника Троянской войны» Диктиса Критского с древнегреческого на латинский язык, выполненный в IV веке неким Септимием. Манускрипт примечателен тем, что часть «Агриколы» написана почерком XV века, а часть − каролингским минускулом IX века. Кроме того, на полях записано большое количество альтернативных прочтений, в том числе и таких подробных, которые не мог оставить простой переписчик. Предполагается, что переписчик либо имел под рукой два манускрипта с разными прочтениями, либо переписывал текст со всеми маргиналиями. В почерке же XV века обычно признают Стефано Гварнери, основателя библиотеки Ези. Благодаря находке в Ези гипотеза о существовании двух исходных рукописей для поздних копий Тацита подвергается сомнению. Однако неизвестно, является ли находка в Ези той самой рукописью, обнаруженной в Херсфельде около 1425 года и увиденной Дечембрио в 1455 году в Риме.

2.4 Первые печатные издания

Первое печатное издание  Тацита было выпущено около 1470 года (по уточнённой хронологии, в 1472−1473) Венделином фон Шпейером (да Спира) в Венеции. Фон Шпейер использовал рукопись «Медицейская II», в которой, в частности, отсутствовали книги I−VI «Анналов». В 1472, 1476 и 1481 годах издание фон Шпейера переиздавалось в Болонье и Венеции. Около 1475−1477 годов Франциском Путеоланом в Милане было выпущено второе издание, включавшее также «Агриколу». Путеолан исправил ряд неточностей в первом издании, но, по-видимому, не использовал другие рукописи, а лишь провёл филологическую работу. В 1497 года Филипп Пинций выпустил в Венеции новое издание, основанное на тексте Путеолана. Около 1473 года Кройснером в Нюрнберге было предпринято издание «Германии» на основе другой рукописи, отличной от тех вариантов, которые издавались в Италии.

Годом позже отдельное  издание «Германии» было выпущено в Риме, а в 1500 году «Германия» на основании третьей рукописи была выпущена Винтербургом в Вене в составе сборника. Первое полное издание сохранившихся трудов Тацита (включая первые шесть книг «Анналов» из рукописи «Медицейская I») было издано в 1515 году ватиканским библиотекарем Филиппо Бероальдо Младшим.

Заключение

Таким образом, общественная и политическая деятельность Тацита складывалась весьма успешно. Богатый жизненный опыт, запечатлевшийся в высоко настроенной душе Корнелия Тацита, яркие воспоминания старших современников о начале империи, прочно усвоенные его глубоким умом, внимательное изучение исторических памятников − всё это дало ему большой запас сведений о жизни римского общества в I веке н.э. Проникнутый политическими принципами старины, верный правилам древней нравственности, Тацит чувствовал невозможность осуществить их на общественном поприще в эпоху личного правления и развращенных нравов. Это побудило его служить благу Родины словом писателя, повествуя согражданам об их судьбах и поучая их добру изображением окружавшего зла: Корнелий Тацит стал историком-моралистом.

Литературное наследство Тацита велико: в нём есть так  называемые «малые» произведения и произведения «значительные», а также многочисленные ораторские речи, которые, к сожалению, не дошли до нас.

При императоре Траяне Корнелий Тацит получил традиционное для бывшего консула годичное наместничество в провинции Азия. Как член «Коллегии пятнадцати мужей» (жреческой коллегии квиндецимвиров), управлявшей культами иноземного происхождения, он занимал пожизненно жреческую должность (это было высшее признание заслуг перед римским народом и сенатом).