Историко - типологическая характеристика журнала "Каторга и ссылка"

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ 
 

ГОУ ВПО «ИВАНОВСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» 

Филологический  факультет 

Кафедра журналистики и рекламы 

ИСТОРИКО-ТИПОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЖУРНАЛА «КАТОРГА И  ССЫЛКА» 

Курсовая  работа Студентки 1 курса Щербаковой Т.М.

Научный руководитель канд. филол. наук Лакербай Д.Л. 

Иваново

2011 

Содержание

Введение                                                                               3

Глава 1. Общая характеристика журнала                    6

Глава 2. Влияние политической критики

на  журнал «Каторга и  ссылка»                                      11                                                       

Заключение                                                                        23

Список  литературы                                                          25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

Объект моего исследования представляет собой, довольно интересный материал – журнал «Каторга и ссылка» 1921-1935 годов выпуска, который выходил в непростое для России время, ознаменованное сложной внутренне – и внешнеполитической обстановкой в стране.

Актуальность  материала по этой теме, так же можно  объяснить тем что это мало изученный пласт в русской  журналистике. Кроме того возможно только, из-за смены вождя партии и прекратил свое существование этот журнал.

     Основную  цель работы можно определить как  выявление изменений  статей в  этом издании, в связи с изменением внешнеполитической обстановки, освещаемой авторами материалов.

     Задачи:

     1) Проанализировать основные отделы журнала

     2)Менялись  ли приоритеты и характер статей?

     3)Какая  функция преобладала больше идеологическая  или просветительская? 

Методом исследования журнала является историко – типологический, т.е. прослеживание  зависимости типа издания от времени  выхода в свет.  Для реализации намеченной работы необходимо, рассмотреть и оценить  
 
 

ситуацию, в которой создавался журнал, проанализировать содержание номеров, проследить закономерности определения приоритетных тем, в  данном историческом периоде на примере исследуемого журнала. Это важно для того, чтобы понять, какие функции выполняло данное издание, чем обусловлены информационные приоритеты и как они практически реализуются.

В ходе данного исследования мы опираемся  на такие фундаментальные работы в области истории журналистики как учебное пособие С. Я. Махониной «История русской журналистики начала ХХ века», к этому учебному пособию мы обращаемся по вопросам типологии СМИ. Также использовала учебник С. Г. Корконосенко «Основы журналистики» и конспект лекций В. В. Ворошилова «Типология Журналистики». Что же касается изучения собственно журнала «Каторга и ссылка», то приходится констатировать, что работ по этому изданию довольно мало.

Важным  источником изучения общественных отношений, идейно политической борьбы определенного исторического периода является пресса- газеты и журналы.

     Исключительно большую роль играла периодическая  печать на арене идеологической, общественно-политической борьбы. На страницах печати вели ожесточенные сражения материализма против идеализма, революционное мировоззрение пролетариата против идеологии реакционных классов и мелкобуржуазных взглядов.

     «В.И. Ленин, возглавив созданный им петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», принимает самые энергичные меры к созданию рабочей, социал- демократической печати. Она начала своё существование в условиях подполья и явилась продолжательницей славных традиций выработанных в России предшественниками русской социальной демократии - Белинским, Герценом, Чернышевским, революционерами 70-х годов»¹.

     В печати рабочего класса получила своё развитие революционная линия в  русской журналистике. Эта печать последовательно пропагандировала теорию научного коммунизма, разоблачая реакционную идеологию, мелкобуржуазные  утопии, антинародную политику царизма и поддерживавших деспотический режим партий.

     В главе 1 рассматривается общая характеристика журнала «Каторга и ссылка».

     В главе 2 нам предстоит изучить  роль рецензий в становление журнала «Каторга и ссылка». Так же для того, чтобы познакомиться с основным редакционным составом, проанализировать статьи и выделить особенности.

     В заключении мы не только подводим итоги  работы, но и пытаемся понять, менялись ли информационные приоритеты «Каторги и ссылки» в заявленный период времени, и актуально ли исследовать этот журнал в 21 веке.  
 
 
 
 
 
 

     Глава 1. Общая характеристика журнала «Каторга и ссылка»

«Каторга и  ссылка» - орган Всесоюзного Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Издавался в Москве в 1921-1935 годах. Всего вышло 116 номеров этого журнала.

«Основные разделы «К. и С.»: история революционного движения в России, тюрьма, каторга, ссылка и эмиграция, некрологи, библиография и хроника. Также журнал публиковал исследовательские материалы, мемуары и архивные документы.»² Некоторые воспоминания написаны живо, просто и увлекательно, дают богатый материал по истории революционного движения в Сибири.

Среди авторов - видные деятели большевистской партии и международного коммунистического движения: А. М. Коллонтай, Д.З. Мануильский, С.И Мицкевич, В. И. Невский, Е.М. Ярославский; и другие.

Также среди  авторов присутствуют народовольцы –В.Н. Фигнер, М.Ф. Фроленко, Б.П. Козьмин- который был одним из наиболее деятельных членов редколлегии и заведующий редакцией журнала «Каторга и ссылка».

Журнал выходил под общей редакцией В.Д. Виленского (1923-1927), Ф.Я. Кона (1927-1929), И.А. Теодоровича (1929-1935).

Несмотря на то, что некоторые статьи содержали  субъективные оценки и серьезные  фактические ошибки, материалы журнала  представляют собой, большой интерес для изучения русского революционного движения, истории политической ссылки и каторги в России.

     Нужно отметить особую популярность издания  в 1920-е годы. Тираж «Каторги и ссылки»  на момент 1924 года составлял 4.000 экземпляров, что для того времени - большие цифры. А в 1930 году, тираж увеличивается до 5.000экз. Встаёт вопрос: в силу каких причин журнал смог привлечь к себе такое внимание? Ответ на этот сложный вопрос не получен до сих пор, хотя его актуальность по-прежнему велика не только для историков, но и для редакторов современных периодических изданий, для которых накопленный всей историей журналистики опыт может служить опорой в борьбе за симпатию читателя. 

В начале 20 века, число периодических изданий  было велико, каждое из них имело  свою особую направленность. Как правило, специальные журналы не пользовались популярностью среди широкого круга читателей, а для служащих ведомств была установлена обязательная подписка на издания. В идеале, целью этих журналов было донести до читателя официальную и достоверную информацию о деятельности ведомств. Одним из специальных изданий был и журнал «Каторга и ссылка», основной задачей которого было показать истинную жизнь русских рабочих, которые пытались отстоять своё мнение, путём митингов и боевых лозунгов. Например: « Выходите на улицы, пойте революционные песни и крупными буквами на красном знамени пишите:

     Восьми  часовой рабочий день!

     Долой самодержавие!

     Да  здравствует революционная социал-демократия!

     Да  здравствует социализм!» ³

     Журнал  начал издаваться Всесоюзным обществом политкаторжан и ссыльнопоселенцев, с 1921 года по инициативе известного революционера В.Д. Виленского (Сибирякова). Было задумано сделать это издание периодическим, а именно, чтобы оно выходило ежемесячно. В ходе работы, я заметила не периодичность, иногда журнал мог выйти раньше или позже намеченного срока выпуска.

В 1921 тираж «Каторги и ссылки» составлял 4.000 экземпляров. Но вскоре ситуация стала меняться. Важную роль в популяризации журнала  сыграло решение сделать подписку на журнал (подписная плата в год (6книг) – 12 рублей, цена отдельного номера 3 руб.), тираж издания увеличился до 5000 экземпляров. Тем самым, редакция «Каторги и ссылки» отмечала возросший интерес к изданию со стороны читателя. В подсчетах на цены и номера журналов, мы сталкиваемся с тем, что в период с 1925- 1926 вышло не шесть номеров, а восемь. И снова возникает вопрос, о нестабильности в периодизации журнала.  

Наряду с тиражом  росла и стоимость журнала  в 1921г, цена одного номера составляла 2руб. 25 коп, а в 1934 г 3руб. Вырученных от продажи журнала средств, хватало на содержание издания.

Имея солидный бюджет, редакция могла позволить  себе работать с ведущими учёными  и литераторами того времени, средств  на оплату их труда было достаточно.  

     Все статьи, поступавшие в журнал, тщательно рассматривались членами  общества политкаторжан после их одобрения отправлялись в редакцию для печатания. Послать материал в журнал, мог любой желающий, но далеко не все статьи публиковались.

     Значительное  влияние на рост популярности журнала «Каторга и ссылка» оказало всестороннее и увлекательное изложением в нём событий происходивших с революционерами во время ссылок.

Почти каждый материал был написан по форме дневниковой  записи.

       Например, в №6 (1930)представлено интересное воспоминание с названием «Подкоп под Харьковскую тюрьму», ведется рассказ, как будто с автором эта история произошла совсем недавно. Причём можно заметить, что в 1930-е года журнал выпускал мало материалов, подобного характера. Эта статья легко читается, и на протяжение рассказа ведется интрига, из какой же всё таки комнаты шел этот подкоп. В заметке идет подробное описание: с чего всё началось, описание его знакомых по тюрьме, их характеров. Читатель не сразу узнает первооткрывателя подкопа, а лишь в конце записи. Так же далее в этом же номере дан рисунок и план Харьковской тюрьмы.

     Интерес к ссылкам со стороны общества был огромен, потому, что говорить о тех муках в период первой революции, в основном никто не смел, но многие хотели бы узнать истинную правду.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 2. Роль критики в становление журнала «Каторга и ссылка».

     Становление исторической науки в 20 – 30-е гг. ХХ в. сопровождалось сложными, многогранными и неоднозначными процессами. Шел процесс, с одной стороны, осмысления задач исторической науки, с другой, выискивания политических ошибок и борьбы политического вождя (И.В.Сталина) с инакомыслием. Наша задача  выяснить влияние рецензий и обзоров, опубликованных по поводу  издательства «Политкаторжан» и журнала «Каторги и ссылки» на их становление и развитие,  как центров исторической науки.  

     Более сорока рецензий, отзывов и статей обзорного характера,  помещенные в исторические журналы, принадлежат в основном разбору статей журнала и рецензиям на отдельные публикации по истории революционного движения России и Сибирской ссылки. В них прослеживаются оценочные суждения журнала «Каторга и ссылка» и издательства, позволяющие судить об уровне советской историографии,  отягощенной идейной борьбой с «антимарксистскими течениями» исторической мысли.

     На  стадии становления журнала его  перспективы у некоторых исторических структур даже вызывали сомнение. Нехватка средств и кадров в стране диктовала  необходимость концентрации научных  сил. Вопрос о параллелизме работы научных  журналов обсуждался на страницах партийных изданий и на партийных съездах. Орган  Испарта «Пролетарская   революция» отметил что, опубликование историко-революционных материалов чрезмерно дробится по ряду исторических журналов, а недостаток научных кадров, приведет к «неэкономной трате научных сил».  «Вряд ли следует радоваться появлению нового журнала, … дальнейшее увеличение числа этих изданий только увеличивает разрозненность и случайность исследовательской работы, ведет к дальнейшей неэкономной трате научных сил …»⁴.  Сердитый тон рецензии, тем не менее, не помешал  отметить, что материалы, касающиеся каторги, тюрьмы и ссылки, интересны, а вот другие материалы, посвященные истории революционного движения, с большей пользой для историка и читателя могли бы быть распределены по уже существующим журналам. Опасения рецензента не оправдались, журнал «Каторга и ссылка» стал уникальным изданием со своей специфической тематикой и авторским составом.

     В 1920-е гг. рецензии в большей мере носили оценочно-рекомендательный, а  не политический характер. Рецензенты положительно оценивали журнал в деле подбора материалов о разных периодах революционного движения, предоставление места публикациям  представителей разных революционных политических партий, работу разных отделов журнала. «Красная новь» высказал мнение, что «Каторга и ссылка» буквально с каждым номером становится одним из интереснейших  исторических журналов «обнаруживает здоровый рост, как в смысле подбора материалов, так и интереса помещаемых статей»⁵. Журнал дал положительную оценку отдела некрологов и библиографии.

     Продуктивная  работа «Каторги и ссылки» постепенно сформировала положительное мнение у научной общественности. Даже постоянный оппонент исторических журналов «Пролетарская  революция» отметил «правильную  стратегию» «Каторги и ссылки»: не печатать статей на  темы общеисторического и теоретического характера, так как для таких дел  имеются другие исторические журналы. По мнению рецензента Вл. Малаховского, журнал сумел занять определенное место  в  исторической печати, поскольку содержит «немало интересного материала» о революционном движении XIX в. преимущественно народничества и небольшевистских революционных партий, что отличает его от других исторических журналов⁶. Автор также отметил неуклонный рост статей, посвященных изучению ссылки (в пяти номерах журнала за 1927 г. опубликовано четыре статьи) и «в части воспоминаний журнал хорош». Однако уровень научных  статей Вл. Малаховского, видимо, не удовлетворил «как только журнал отвлекается от свой «специальности», читатель получает слабенькие статьи».

     Отчасти положительная оценка «Каторги и  ссылки» поступала вплоть до письма Сталина «О некоторых вопросах истории  большевизма». Рецензии, на первых порах  призывавшие повысить уровень исторических исследований журнала, постепенно стали выполнять политическую роль, реализуя линию партии в деле борьбы с «чуждыми элементами».

     А. Мильштейн высказался за необходимость  помещения к мемуарам «примечаний»  и «предисловий» «марксистов-ленинцев».

     Граница начала жесткой политической критики  «Каторги и ссылки» очерчена в рецензии  А. Бура, опубликованной  в «Пролетарской революции» в 1930 г.⁷

     Автор указал, что вышедшие шестьдесят шесть  номеров журнала определили его  облик, однако живительных дух самокритики  не проник еще в «редакционные  апартаменты» Общества политкаторжан. По мнению рецензента,  массовый  читатель ждет от журнала научно-проработанные и исторические материалы, а не воспоминания с «революционными анекдотам». Автор критиковал рубрику за «политическую беспринципность даваемых характеристик», в которой обходится молчанием вопрос об истинной революционности отдельного лица. По мнению Бура, она определяется отношением революционера «к тому этапу борьбы за социализм, которую российский пролетариат начал в октябре 1917 г.».

     Рубрика «тюрьма, каторга, ссылка и эмиграция», на  взгляд автора, страдает отдельными воспоминаниями и случайными эпизодами, которые носят «не законченный общий характер». А. Бур делает вывод, что журнал «Каторга и ссылка» не отвечает требованиям читателя по характеру материала, некритическому отношению к историческому прошлому и по идеализации того, что осуждено революционным опытом.

     «После рецензии на страницах журнала разгорелась полемика. В одиннадцатом номере за 1930 г. появились статьи старосты Общества Е.  Ярославского «Каким должен быть и каков есть журнал «Каторга и ссылка»,   М. Ольминского «Ответ т. Ярославскому» и «От редакции»⁸.  Е. Ярославский по поручению Президиума Общества и редакции журнала «Каторга и ссылка» дал четкий ответ на все упреки А. Бура. Прежде всего, автор напомнил, что журнал является органом Общества политкаторжан, члены которого представляют революционеров разных поколений и идеологий, начиная чуть ли не с петрашевцев. Е. Ярославский подчеркнул «чрезвычайное своеобразие» журнала, где, в отличие от журнала «Пролетарская революция», сотрудниками журнала являются не только  коммунисты. «И мы не можем требовать, чтобы все эти революционеры говорили марксистским языком, мы можем лишь требовать, чтобы журнал «Каторга и ссылка» давал и марксистскую оценку этому прошлому».

     На  упреки в адрес характеристики революционеров Е. Ярославский заявил, что авторы биографий не всегда знали «что делал  такой-то товарищ в феврале 1917 г., а что он делал в октябре 1917 г.». 

     Можно сделать вывод, что в журнал добавилось много исследовательского материала. Например, в отделе «тюрьма, каторга и ссылка» за 1929 г. мемуарные работы занимали 74,4 % (420 страниц  из 565),  в семи номерах 1930 г. они составляли уже 50,5 % (158 страниц из 313) и т.д.

      
Однако «Пролетарская революция» в лице М. Ольминского поддержала   нападки А. Бура и добавила еще более веские аргументы в пользу необходимости размежевания с «чуждыми элементами». Автор высказал точку зрения, вписывающуюся в заданную стратегию политической системы поиска врагов. На взгляд М. Ольминского, причисление т. Ярославским Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев к «историко-революционному» дает повод пояснить, что понятие «революционный» относительное.

     На  его взгляд, то, что было вчера  революционным, сегодня  может способствовать общению чуждых элементов для революции или «противоестественному» общению людей разных политических убеждений. Автор подчеркнул, что чем дальше развивается революция, тем более в таком «Обществе», где основной признак членства принадлежность к ссыльным или политкаторжанам, возможно преобладание чуждых элементов.

       «Иначе сказать, с течением  времени революционность будет  выдыхаться, и будет назревать  необходимость размежевания». Автор назвал журнал «не только сплошная беспросветность»⁹, но и  нечто худшее и необоснованно обвинил его в призыве к терроризму как методу политической борьбы.

       Вторила М. Ольминскому и редакция  «Пролетарской революции». Она согласилась  с  А. Буром в оценке «Каторги и ссылки» и подчеркнула, что признак «бывшего революционера» еще абсолютно ничего не говорит о его современной позиции и не дает права некритически относиться к его прошлой работе и замазывать его политический взгляды. «Сейчас в обстановке классовой борьбы неизбежен процесс дальнейшего размежевания среди той группы интеллигенции из числа бывших ссыльных и каторжан, которые группируются вокруг Общества». Редакция пояснила, что они воспринимают рецензию т. Бура и т. Ольминского как попытку содействия уточнению позиции журнала и обеспечению его выдержанного марксистского лица. Тем не менее, редколлегия «Каторги и ссылки»  осталась на  своих позициях.

     Наиболее трагический удар по исторической науке и периодике был нанесен письмом Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма», опубликованного в 1931 г. в журнале «Пролетарская революция». В ранг истины в последней инстанции ставилось положение о якобы усиливающейся классовой борьбе по мере развертывания строительства социализма. Сталин стал обвинять историков в фальсификации истории большевистской партии и призывал редакцию «Пролетарской революции» (имея в виду и редакции всех других исторических журналов), поставить дело изучения истории партии на «научные, большевистские рельсы и заострить внимание против троцкистских и всяких иных фальсификаторов истории  нашей парии, систематически срывая с них маски».  

     Придавая  политический вес «Каторге и ссылке», руководство Общества и  редакторский коллектив журнала принял решение перепечатать статью и сопроводить ее рядом публикаций со своим видением вопроса¹⁰.

     Е. Ярославский, глава Общества  и «большевистский историк партии»,  выступил с ответом, который тем более был необходим, так как письмо Сталина содержало обвинения и в его адрес за «книжки», которые  «содержат ряд ошибок принципиального и исторического характера».  
Е. Ярославский призвал к перестройке на историческом фронте и признал тот факт, что и даже после письма Сталина на историческом фронте, и в том числе, в журнале «Каторга и ссылка» были допущены ошибки идеологического характера.

     Редколлегия журнала обещала решительным  образом исправить уже сделанные  ошибки и опубликовать в печати результаты критической оценки тех или иных фактов. Кроме того, была высказана мысль о том, что Общество и редакция, в частности, несет колоссальную ответственность перед своими читателями и перед мировым рабочим движением за каждое слово, сказанное на страницах издательства, а это обязывает к сугубой осторожности и внимательности при трактовке исторических событий. Редакция высказалась за видоизменение характера не только журнала, но и всей печатной продукции. Таким образом, реакция Общества и редакции журнала соответствовала духу времени – отчасти поддержать линию политической системы и по необходимости поддакивать  в унисон другим подконтрольным историческим структурам.

     Череда  рецензий с политическими обвинениями  сыпалась и дальше. «Историк-марксист»  в статье «За решительную перестройку исторического фронта» под воздействием письма Сталина призывал мобилизовать силы исторического фронта для идеологической борьбы за чистоту марксистско-ленинской теории¹¹.  Под удар попала и «Каторга и ссылка». В шести строчках рецензент изложил свои претензии журналу, были названы авторы (Колосов, Сергиевский, Иванов, Книжник-Ветров, Чужак, Теодорович и др.) которые, по мнению «Историка-марксиста», извращали на все лады подлинно марксистскую историю каторги и ссылки. Рецензия нелепо обвиняла журнал в том, чего не было. Рецензия была опубликована без подписи, видимо на то были свои причины.

     В защиту журнала выступил редактор И.А. Теодорович, он настаивал на неправомерности  обвинений в адрес журнала и подчеркивал его специфику¹².  И.А.Теодорович категорически заявил, что ни один из поименованных критиком авторов не опубликовал ни одной статьи в журнале, «ни единой строчки, ни единой буквы» на тему об истории каторги и ссылки, а потому они не могли ее извращать.

     Он  еще раз напомнил, что программа  журнала гораздо шире заглавия, а отдел «история каторги и ссылки» занимает «скромнейшее место». Редактору пришлось даже защищать журнал от обвинений в ошибках, которые уже были исправлены.

     К хору критиков присоединился журнал «Борьба классов». В серии его  рецензий издательство «Политкаторжан» и коллектив журнала «Каторга и ссылка» обвинялись в стиле письма Сталина в «гнилом либерализме». Рецензент Б. Волин клеймил «гнилых либералов», засевших среди большевистской части редакторского коллектива «Каторги и ссылки», в сочувственном приеме авторов-меньшевиков, которые в предисловиях  потакают, а не подвергают большевистской критике меньшевистскую мемуаристику и не хотят раскрыть и разоблачить до конца всю механику предательств меньшевиков, которых он назвал буржуазной агентурой¹³.

     Критические рецензии с политическим подтекстом коснулись    издательства «Политкаторжан». На взгляд рецензента П. Казанского, издательство несет большую политическую ответственность за свою печатную продукцию¹⁴. По его мнению, издательство «Политкаторжан» выпускает журнал «Каторга и ссылка», который публикует «вредные антипартийные» статьи, грубо извращающие историю большевизма. В  прицел критики попало несколько статей на разные темы, но всех их объединяет одно, они были написаны бывшими меньшевиками и эсерами. 

     Можно заметить, что статьи пишутся бывшими меньшевиками и эсерами. Отсутствует политически четкий анализ борьбы классов и роль партии в революции. Идёт недооценка и порой проигнорирована роль большевиков в революционном движении. Преобладают статьи, относящиеся к периоду народничества.

     Неравновесное внимание к просчетам и положительным  достижениям издательства «Политкаторжан»  подчеркивает тот факт, что поиск  недостатков  в большей мере преследовал политическую цель – взять под контроль «исторический фронт»: издательство, журнал и авторов, представлявших свою точку зрения на ход революционной истории. Политическое влияние письма Сталина на историческую науку настолько исказило рецензионный процесс, что произошла подмена научной критики критикой политической.

     Г. Аркадьев отмел все объяснения организаторов  Общества о его особенности и  особенностях авторского коллектива и  взялся критиковать издательство «Политкаторжан»  за невнимание к истории большевизма  и большевистского революционного подполья, что, по его мнению, ведет к грубым политическим ошибкам в работе издательства¹⁵.

     Автор подверг критике работу Я. Шумяцкого  «Закаленные в борьбе», где, по его  мнению,  автор допустил идеологические ошибки: объединяет «большевизм» и «меньшевизм» в социал-демократию, идеализирует «каторгу и ссылку», представляет ее как единое целое, дает не четкие представления о народничестве и т.д. Еще больше автор накинулся на сборник статей и воспоминаний «Учеба и культработа в тюрьме и на каторге», который, по его мнению, являлся «ярким образцом безответственности редакторов издательства». Рецензент назвал сборник «политически вредный», так как он   принадлежит перу преимущественно бывших меньшевиков и эсеров и  содержит идеализацию царской тюремной обстановки, основанной на  неправильном обобщении отдельных фактов, явное приукрашивание роли меньшевиков и эсеров и полное умолчание о борьбе большевиков и меньшевиков. По мнению рецензента, редакционное предисловие должно было показать антипролетарскую, антиреволюционную деятельность меньшевиков и эсеров, их борьбу против пролетарской революции и диктатуры пролетариата. Т. Станчинский, редактор предисловия, бывший меньшевик, «теперь коммунист», прямо обвинялся в извращении истории большевизма. Несмотря на похвалу: «известные сдвиги в сторону повышения качества продукции в издательстве имеются», автор заострил внимание на неблагополучном состоянии редакторской работы издательства и призвал перестроить работу на основе письма Сталина. Рецензия вторила Сталину в части обвинения издательства в необеспеченности «большевистской  бдительности». «Борьба классов» ярко отразил особенность атмосферы в научных журналах после письма Сталина, где научная критика подменялась политическими обвинениями.