История развития благотворительных общественных объединений

Содержание

Введение

Актуальность  темы. Желание помочь ближнему возникает вместе со становлением общества. Потребность объединить усилия людей в борьбе с природой для получения пищи, при сооружении жилища — эти и многие другие факторы человеческого общежития неизбежно порождали сочувствие друг к другу, взаимную поддержку. Поэтому вся история человечества неотделима от благотворительности. Однако ее содержание, материальные и духовные факторы, возможности и главные направления менялись и меняются в зависимости от конкретных условий.

Начиная с X в. на Руси разрушаются  родоплеменные отношения. Создавшаяся культурно-историческая ситуация потребовала иных форм поддержки и защиты.

Основные тенденции помощи в этот период были связаны с княжеской защитой и попечительством, которые в развитии претерпевают как бы два этапа своего становления.

Первый связан с распространением христианства в Киевской Руси, который условно обозначается с периода крещения Владимира I до второй половины XII в. — образования удельных княжеств и распространения христианства на окраинах восточнославянских земель.

И второй период — со второй половины XII в. по XIII в. включительно, когда благотворительные функции князя постепенно сливаются с монастырско-церковными формами призрения¹.

Как отмечает Е. Максимов, простейшие виды благотворительности заключались первоначально и почти исключительно в кормлении нищих².

Практиковались они, как  свидетельствуют летописи, отдельными "нищелюбцами", из среды которых особенно выделялись князья, духовенство и лучшие люди земли. Все они, находясь под свежим и здоровым влиянием только что воспринятого христианского вероучения, охотно поучались великим религиозным заповедям, главнейшие из которых повелевали любить Бога и ближнего, как самого себя. Практически это означало накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице, призреть хоть "единого из малых сих" и вообще, так или иначе, проявить свое милосердие и нищелюбие. Исходя из таких побуждений и выражаясь в таких формах, благотворительность была, по единогласному утверждению исследователей, не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, сколько необходимым условием лично-нравственного здоровья: она больше нужна была самому нищелюбцу, чем нищему.

Степень изученности  темы. При написании данной работы были использованы труды авторов, изучающих проблематику зарождения института благотворительности на Руси и историю его развития: Голубев В., Иловайский Д., Лукацкий М.А., Максимов Е., Пресняков А.Е., Соколов А.Р., Успенский В.Б., Мазаева М.В., Фирсов М.В. и другие.

Цель работы: проанализировать историю развития благотворительных объединений.

Задачи:

1. Изучить основные тенденции благотворительности в древнерусском государстве (X-XIII вв.).
2. Рассмотреть церковно-монастырская благотворительность XVIII-XX вв.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

Глава 1. Основные тенденции благотворительности в древнерусском государстве (X-XIII вв.)

1.1 Княжеские  виды благотворительности на  Руси

Древний русский благотворитель, "христолюбец", менее помышлял о том, чтобы добрым делом поднять  уровень общественного благосостояния, чем о том, чтобы возвысить уровень собственного духовного совершенствования.

Нищий был для благотворителя лучший богомолец, молитвенный ходатай, душевный благодетель. "В рай входят святой милостыней, — говаривали в старину, — нищий богатым питается, а богатый нищего молитвою спасается". При таком воззрении благотворительная помощь бедным была делом отдельных лиц, проникнутых идеями христианской нравственности, а не включалась в круг государственных обязанностей. Так относились к ней и князья, из которых многие восхвалялись летописцами за их нищелюбие. «Святой Владимир, как известно, позволял "всякому нищему и убогому" приходить на княжеский двор, чтобы кормиться, а для больных, которые сами не могли приходить, отправлял повозки, нагруженные хлебом, мясом, рыбой, овощами, медом и квасом. По свидетельству Иакова Мниха, это делалось не в одном Киеве, но и по все земле русской. Есть указания, что тот же Святой Владимир, празднуя в Васильеве (ныне Васильков Киевской области) устранение грозившей ему от печенегов опасности, роздал бедным много хлеба, меда и триста гривен серебра из своей казны. Некоторые писатели утверждают, что при этом же князе были учреждены первые на Руси больницы. Хотя прямого подтверждения этого в памятниках древней письменности не встречается, тем не менее известно, что больные во время его княжения получали не только призрение, но и, по-видимому, врачебную помощь»³.

Наряду со Святым Владимиром христолюбием и нищелюбием отличались великий князь Ярослав Владимирович и брат его Мстислав, князь Тмутараканский. При Ярославе было открыто первое в Новгороде училище на триста юношей; во второй половине XI в. широкой помощью бедным выделялись великие князья Изяслав Ярославович и Всеволод Ярославович, а также князья Тмутараканские Ростислав и Глеб. Но больше других, после Святого Владимира, нищелюбием прославился Владимир Мономах, который, по свидетельству современников, раздавал деньги и предметы первой необходимости обеими руками. Несомненным памятником нищелюбства Владимира Мономаха служит его завещание, в котором он говорит своим детям: «Всего ж паче убогих не забывайте, по сколько вам возможно по силе своей кормите». Сестра его, Анна Всеволодовна, основала в Киеве училище для девиц, которых не только содержала на свой счет, но и учила их читать, писать и ремеслам. Из приемников Мономаха на почве благотворительности выдвигаются сын его Мстислав и затем Ростислав, раздавший бедным все имущество дяди своего Вячеслава, полученное по наследству. Андрей Бого- любский, по примеру Святого Владимира, приказывал развозить по улицам и дорогам жизненные припасы и раздавать их бедным и заключенным в темницах. Всеволод Юрьевич (с 1177 по 1213 г.) после бывшего в 1185 г. во Владимире ильного пожара оказал большую помощь горожанам при возобновлении ими построек и помог им в обзаведении. Его примеру следовала и жена его великая княгиня Мария.

Александр Ярославович  Невский тратил значительные суммы  на выкуп русских из татарского плена; Михаил Ярославович, замученный в Орде, наставляя сына своего, говорил: «странных и нищих не призирай, но есть сие Богу»⁴. Иоанн Данилович был прозван Калитой за тот мешок, который он носил с собою, раздавая из него милостыню. Дмитрий Донской был так внимателен к бедным и страждущим, что кормил их из своих рук. Из удельных князей своим нгацелюбием славился Николай Давыдович, построивший в первой половине XII в. в Киеве больничный монастырь. Мстислав Ростиславович затрачивал значительные средства на выкуп пленных, а брат его Роман все свои доходы тратил на помощь бедным и не оставил даже ничего на свое погребение. Владимир Василькович роздал бедным все свое имение, золото, серебро, драгоценные камни, утварь, украшения и скот. Княгиня Василиса (жена князя Андрея Константиновича), раздав все свое имущество, приняла иноческий сан и кормилась от своих рукоделий.

Во второй половине XII в. княжеская помощь и защита нуждающихся  претерпевает изменения. Это обусловливается рядом причин: ростом монастырского и церковного призрения, ростом татаро-монгольских набегов и данниче- ства, а также тем, что князья становятся хозяевами—вотчинниками своего удела.

Удельное княжение вырабатывает свои виды помощи и поддержки, связанные  с дальнейшим процессом принятия христианства, строительством городов, защитой мигрантов, охраной земель от набегов соседей.

Как пишут летописи о рязанском князе, «великий князь Ингвар Игоревич, обнови землю Рязанскую и церкви постави и монастыри согради, и пришедши утеши, и люди многи собра»⁵. Теперь можно наблюдать новые защитные функции князя, которые обусловлены адаптацией к новым условиям жизни людей. Такая деятельность характерна не только для рязанских князей.

А. Экземплярский, изучая жизнедеятельность великих и  удельных князей Северной Руси в период нашествия монголо-татарских племен, отмечает, что подобный вид поддержки в тот период распространен повсеместно. Так, в 1238г. князь Ярослав Всеволодович, прибыв во Владимир, осуществил ряд мер по организации восстановления города. «Первою заботой князя было очищение стольного города от трупов, которыми наполнены были не только улицы, дворы и жилища, но и сами храмы; нужно было собрать и ободрить разбежавшихся от татарского нашествия жителей»⁶. Захоронение в братских могилах — скудельницах — это тоже функция и задача князя, и здесь наблюдается не только христианско-нравственный долг, традиция, обряд, но и меры против распространения различных моровых поветрий (непременные спутники всех массовых пандемических событий).

По мнению А. Преснякова, «князь — народная власть, а не внешний и случайный придаток волости. Он — необходимый орган древней государственности для удовлетворения насущных общественных потребностей населения — внешней защиты и внутреннего "наряда"»⁷. Таковы были требования к нему населения земли — волости. Однако в тот период, когда русские княжества жили под властью Золотой Орды, выполнение этих требований практически было невозможно. Весь период характеризуется спадом княжеской охранной деятельности, и лишь отдельные князья находили новую парадигму действий по защите и поддержке земель — вотчин, а, следовательно, и населения. К ним относятся князья Александр Ярославич, а позднее Иван Калита, которые в качестве защиты и поддержки населения выбирают не средства войны, а средства дипломатии. Во всем этом просматриваются особенности в функциях поддержки нуждающихся на данном этапе.

1.2 Монастырско-церковные  формы призрения

Исходя в своей благотворительности  из нравственно-религиозных побуждений, князья, естественно, склонны были ставить ее под покровительство церкви и поручать осуществление самого дела представителям религии, т. е. духовенству. Особой щедростью в этом деле отличались иноки Киево-Печерского монастыря и между ними преподобные Антоний, Даминиан, Феодосий Печерский и др. Феодосий близ своего монастыря построил особый дом, в котором помещались нищие, калеки и прокаженные. Первые в государстве больницы, в которых бедные призревались и пользовались бесплатным лечением, были учреждены Переяславским епископом, впоследствии Киевским митрополитом Ефремом в 1091 г.

«При всех монастырях, имевших средства, производилось кормление нищих и убогих, для которых устраивались иногда отдельные помещения. Такая заботливость духовенства о благотворении, помимо религиозных побуждений, обусловливалась соответствующими церковными постановлениями. Так, уже в церковном уставе 996 г. упоминается об обязанностях духовенства по надзору и попечению за призрением бедных, причем на содержание церквей, монастырей, больниц, богаделен и на прием странных неимущих была определена "десятина", т. е. десятая часть поступлений от хлеба, скота, судебных пошлин и т. д.»⁸.

Подобные отчисления на благотворительность делали и  частные лица — лучшие люди земли. Так как само духовенство было при этом свободно от различных платежей и сборов, а позже и от татарских даней и, следовательно, пользовалось относительным богатством и достатком, то в руках его находились весьма значительные средства на нужды неимущих. Можно с уверенностью сказать, что никогда впоследствии, в течение всей остальной истории государства, на дела благотворения не выделялось такой значительной части общих доходов, как в древнейший период княжеской власти. Этот век по вниманию общества к делам благотворения и по жертвам на него должен быть поставлен в тысячелетней жизни государства на первом месте. Отличительной чертой благотворительности этого периода была "слепая" раздача милостыни, при которой какие-либо расследования о нищих, расспросы и т.д. не только не производились, но прямо воспрещались учениями святых отцов. Так, Св. Иоанн Златоуст говорит: "Ты не должен разузнавать бедных, что они за люди, потому что ты принимаешь их во имя Христа". Русский народ, следуя этому указанию: "просящему — дай", не считал себя вправе заниматься разбором нищенствующих и действительно слепо давал всем просящим. Больше всего, разумеется, раздавалось жизненно необходимых продуктов, так как денежное обращение в это время было еще очень слабо.

Поэтому, несмотря на отсутствие всякого расследования нужды  просящего, милостыня нередко помимо воли благотворителя достигала своей цели: голодный не имел надобности брать строительные материалы, а погорелец, не нуждавшийся в пище, не просил хлеба. Помощь поэтому была разнообразна и часто соответствовала действительной нужде. Она выражалась и в постройке жилища, и в выкупе пленных, и в обучении ремеслам. Больницы и богадельни появляются позже и реже, но и в них, по-видимому, никакого разбора нуждающихся не производилось; они тоже служили прежде всего для исполнения благотворителями евангельского учения "просящему — дай" и учреждались в религиозных целях. Такая форма общественной помощи ради собственного духовного совершенствования не преследовала целей общественного благоустройства, но она, несомненно, имела нравственно-воспитательное значение для тогдашнего общества, только что просвещенного светом христианского вероучения.

Великий князь киевский Владимир Креститель уставом 996 г. вменил в обязанность духовенству заниматься общественным призрением, определив десятину на содержание монастырей, богаделен и больниц. На протяжении многих веков церковь и монастыри оставались средоточением социальной помощи сирым, убогим, увечным и больным. Монастыри содержали богадельни, больницы, детские приюты.

В X-XIII вв. церковная практика помощи развивалась не только через монастыри, но и через приходы (так называемая приходская помощь).

В отличие от монастырской помощи, приходская была более открытой. В ней сосредотачивалась вся  общинная, гражданская и церковная жизнь. Деятельность приходов не ограничивается только оказанием помощи калекам, увечным, нищим — они осуществляют самую разнообразную поддержку от материальных вспомоществований до воспитания и перевоспитания.

Приход также являлся  территориальной, административной и податной единицей. Памятники древней письменности свидетельствуют о том, что почти в каждом из приходов церкви существовали богадельни⁹.

К особо значимым формам приходской благотворительности можно отнести ссуды из церковной казны денег, хлеба, семян. Ссуды выдавались отдельным лицам, а также обществу, часто под залог имущества.

На Севере и в Сибири церковная казна играла роль народных благотворительных банков. Особо необходимо отметить значение приходов в насаждении грамотности и в защите слабых от сильных (особенно женщин от тиранов-мужей). Для детского призрения при богадельнях устраивались приюты для подкидышей и сирот.

Таким образом, по сути, приходская благотворительность была не церковной, а гражданской, т. е. преследовала не только религиозные цели — спасение душ прихожан, но и цели социальной поддержки и помощи нуждающихся.

Глава 2. Церковно-монастырская благотворительность XVIII-XX вв.

2.1 Милосердная  деятельность церкви в годы  становления системы государственного  призрения

Традиция благотворительности  возникла и развивалась с самого начала становления и укрепления православной церкви в Древней Руси. Ее духовной основой являлись божественные заповеди любви к ближнему, милосердия к страждущему. Евангельские каноны "не стяжите злата и сребра", "болящих исцеляйте", "прокаженных счищайте", "нищему подавайте", "ближнего любите" воплощались служителями русской церкви в различных формах человеколюбия посредством широкой социальной помощи нуждавшимся. С другой стороны, в соответствии с христианско-религиозными и нравственными нормами русские князья рассматривали духовенство в качестве главного попечителя. Именно поэтому еще в 996 г. Уставом князя Владимира Святого социальное призрение было отдано под покровительство церкви.

Уже со времен раннего Древнерусского государства "нищие, слепые и хромые" считались "церковными людьми", социальными группами ее постоянной опеки. С возникновением первых монастырей на Руси благотворительность стала важным направлением деятельности Русской православной церкви. Известно, что основанный в 1002 г. Киево-Печерский монастырь имел богадельню, в которой призревались неимущие и больные и на которую выделялась десятая часть монастырских доходов. В дошедшем до нас слове-поучении "О терпении и любви" игумен монастыря преподобный Феодосий (1014-1074) призывал монашескую братию быть служителями милосердия, оказывать богоугодную помощь людям: «Лепо бо бяше нам от трудов своих кормити убогия и странныя, а не праздным пребывати»¹⁰.

Древние документы свидетельствуют, что заботу о людях, не имевших собственности и не способных по болезни или другим причинам прокормить себя, православная церковь считала своим долгом. Относящееся к XIII в. "Правило о церковных людях" содержит целый перечень благотворительных дел, которыми занимались церкви и монастыри, в том числе "нищих кормление и чад мног, странным прилежание, сиротам и убогим промышление, вдовам пособие, девицам потребы, обидным заступление, в напастях поможенье, в пожаре и в потопе, именным искупленье, в гладе прокормление, в худобе умирая покровы и гробы" и т.д.

«Как в условиях Древнерусского государства, так и во время монголо-татарского владычества церковь занимала ведущую роль в милосердной деятельности, направленной на материальную поддержку и оказание других услуг обездоленным людям. Для того чтобы нести на себе это нелегкое бремя, необходимо было располагать определенными экономическими возможностями. И действительно, Русская православная церковь в исторически короткое время превратилась в довольно сильный хозяйственный организм. Источниками ее доходов являлась десятина от всех доходов населения, пожалования от князей и бояр в виде земель "с челядью", целых сел; финансовые пожертвования, завещательные дары, плата за церковные требы.

Благодаря этому монастыри на Руси уже к концу XV в. были крупными и  богатыми землевладельцами. Их сеть постоянно расширялась. В XIII в. без учета монастырей, разрушенных в результате Батыева нашествия, их насчитывалось свыше 100. За период с XIV по XVI в. включительно возникло 754 монастыря. В XVII в. к ним прибавилось еще 657 монастыря. Многие из них представляли собой экономически мощные хозяйства. Например, Кирило-Белозерскому монастырю в конце XVI в. принадлежало почти 44 тыс. десятин пашни. Тогда же во владении Троицко-Сергиевой лавры находилось более 110 тыс. десятин земли. Все эти земли были заселены и обрабатывались крестьянами разных степеней зависимости. В конце XVII — начале XVIII в. из 967 монастырей в России 544 имели земельные вотчины и крестьян. В целом церковь и монастыри сосредоточивали в своих руках около 2 млн десятин пахотной земли. Им принадлежало 17% всех частновладельческих земель страны. По удельному весу пахотных земельных владений духовенство находилось на втором месте после правящего дворянского сословия. Цер- ковно-монастырские хозяйства в 1700 г. имели 150 тыс. дворов крепостных крестьян, или 16% всех крепостных крестьян России. Располагая таким экономическим могуществом, церковь до Петровских реформ имела возможность занимать ведущие позиции в деле социального призрения неимущих, больных и других нуждавшихся»¹¹.

С утверждением абсолютной монархии в России в развитии благотворительной деятельности православной церкви начался новый этап. Указом Петра I от 30 декабря 1701 г. правительство приступило к проведению реформы управления церковью, которая была направлена на ее полное подчинение государству. Известно, что годы правления Петра I ознаменованы шагом вперед в реализации идеи социального призрения как отрасли государственного управления. Как сторонник создания государственной системы социального призрения, он последовательно принимал меры по повышению роли государства в этой сфере общественной жизни, стремился поставить под его контроль учреждения всех видов благотворительности.

По отношению к церкви одним  из первых мероприятий на этом пути стало восстановление указом 1701 г. Монастырского приказа по управлению всеми церковными и монастырскими имуществами. Однако на сей раз он имел другие задачи, а именно должен был по точной и подробной описи принять от церковных властей их земли, промыслы, села, здания и наличные капиталы с тем, чтобы в дальнейшем всем этим хозяйством управляли органы государства. По этому указу монастырским монахам устанавливалось денежное и хлебное содержание по определенной норме. Все доходы монастырей предписывалось концентрировать в Монастырском приказе. Они расходовались на выдачу монахам положенных им денег и продуктов, а остаток предполагалось использовать на обеспечение убогих и престарелых в богадельнях и на пособия монастырям, не имевшим вотчин и получавшим субсидии от государства.

Указами 1721-1724 гг. был окончательно установлен порядок государственного управления церковью. Вместо патриарха во главе церкви ставился Святейший Правительствующий Синод или Духовная коллегия. Важно отметить, что в петровское время руководство сферой социального призрения был поручено в конечном счете центральной и местной государственной администрации: Сенату, Синоду, Камер- Конторе, губернаторам и воеводам.

Принимая меры по созданию государственной  системы социального призрения, Петр I превратил часть монастырей в богадельни, и они стали составным звеном сети "закрытых" благотворительных заведений. Другие монастыри были обязаны принимать по распоряжению Сената и Синода на содержание определенное количество больных, престарелых и других нуждавшихся. Одновременно правительство стремилось широко использовать имевшиеся при монастырях богадельни для устройства людей, "милосердия достойных". Петровский указ от 8 июня 1701 г. предписывал размещать в церковных богадельнях "нищих, больных и престарелых". Наряду с этим экономически состоятельным монастырям позднее было повелено "построить странноприимные дома или лазареты" и собирать в них "престарелых здравия весьма лишенных" и "кормить себя не могущих".

В связи с длительной Северной войной (1700-1721 гг.) монастыри особенно активно использовались для призрения отставных раненых и больных офицеров и солдат. «Уволенные в отставку, такие военнослужащие определялись для прокормления в монастыри, которые должны были выдавать им за счет монастырских доходов установленное денежное и хлебное жалованье. Своим именным указом от 31 января 1724 г. Петр I повелел "солдат отставных, которые трудиться не могут... расписать по монастырям, по доходам"»¹².

Петровское правительство обращалось к помощи церкви, когда нуждалось в средствах на содержание госпиталей. Так, по указу Сената от 5 июля 1714 г. в церквях был вдвое увеличен венечный сбор, что объяснялось необходимостью улучшать финансирование лазаретов, лечение и питание раненых воинов.

В условиях государственно-бюрократического управления церковью многие давние благотворительные традиции регламентировались, добровольные милосердные деяния превращались в обязанность. В частности, 29 июля 1723 г. Синод своим официальным распоряжением включил в число обязанностей церковных приходов материальное содержание бедных прихожан. Церковным старостам предписывалось собирать благотворительные пожертвования верующих, продавать восковые свечи и использовать эти средства для призрения неимущих членов прихода.

В послепетровский период еще в течение 40 лет церковь участвовала в социальном призрении в соответствии с законами великого реформатора. Монастыри продолжали служить приютом для увечных, больных и престарелых военнослужащих. Эта повинность была подтверждена указами Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны.

Направляя отставных военных в  монастыри, Военная коллегия, Коллегия экономики, заведовавшая монастырским имуществом, а также Синод по возможности учитывали их экономическое положение. Например, в Троице-Сергиевой лавре, в вотчине которой были 104 тыс. душ крестьян, в 1752 г. содержалось 800 бывших военнослужащих, а Курский Знаменский монастырь, имевший во владении 3 тыс. душ крестьян, призревал 12 отставников. Однако монастыри продолжали засыпать правительство жалобами на свою экономическую несостоятельность и даже отсылали направленных к ним воинов обратно. «Правительство Елизаветы Петровны пыталось путем "строгого повеления" заставить монастыри выполнять повинность призрения "служилых людей". В указе от 18 января 1757 г. Елизавета потребовала "отсылаемых от военной коллегии и от команд к монастырям отставных офицеров и прочих чинов в те монастыри принимать, и жалованием, и призрением, и покоем содержать по заслуге их в надлежащем порядке и удовлетворении... не чиня ни малейшего в содержании их оскорбления, под опасением ее Императорского Величества тяжкого гнева и штрафа". В конце 50-х гг. XVIII в. в монастырях призревалось 1358 отставных офицеров и солдат, на содержание которых расходовалось 112,5 тыс. рублей и 29,6 тыс. пудов хлеба»¹³.

Вскоре после воцарения Екатерины II правительство осуществило секуляризацию церковных земель, т. е. передачу монастырских и церковных имений в государственное управление. Они были переданы в ведение Коллегии экономии. Подобная мера значительно ослабила экономическую силу монастырей. Учитывая эти и другие обстоятельства, Екатерина II с 1764 г. прекратила использование монастырей как государственных заведений социального призрения.

В то же время екатерининское правительство продолжило линию Петра I на преимущественное развитие государственного призрения. Во второй половине XVIII в. еще более усилился контроль за церковной благотворительностью. Апогей бюрократизации государственной жизни в царствование Николая I, гипертрофированный централизм управления, подавление всяких ростков общественной самодеятельности — все это не могло не сопровождаться все большим падением роли монастырей и церквей в области благотворительности. Практически до 60-х гг. XIX в. церковно-монастырская отрасль призрения находилась в состоянии кризиса.

2.2 Активизация  церковной благотворительности  во второй половине XIX – начале XX в.

В начале второй половины XIX в. вопрос о реорганизации дела социальной помощи нуждавшимся приобрел исключительную остроту. Предшествовавший опыт организации централизованного государственного призрения продемонстрировал свою ограниченность. Поэтому либеральные слои общества выступали против бюрократической опеки социально-каритативной деятельности, считали необходимым дополнить работу официальных государственных органов в области призрения потенциалом земских и городских институтов самоуправления, созданием различного рода благотворительных обществ, повышением роли такого центра милосердия, каким являлась Русская православная церковь.

Либеральные реформы 60-70-х гг., сделавшие первый шаг на пути создания в России правового государства, создали более благоприятные условия для благотворительной деятельности монастырей и церквей. И хотя реформы лишь в небольшой степени коснулись церкви и она оставалась частью государственной организации, известная либерализация общественной жизни способствовала росту социальной активности духовенства в сфере благотворительности. Во второй половине XIX в. церковь получила возможность развивать давнюю традицию призрения нуждавшихся в монастырских и церковно-приходских богадельнях, странноприимных домах, лечебницах и других заведениях¹⁴.

В 70-90-е гг. XIX в. в России действовало около тысячи монастырей. К этому времени они укрепили свое экономическое положение, ослабленное секуляризацией их земель екатерининским правительством. В царствование Александра I и Николая I каждый монастырь получил от государства земельный надел. Им было разрешено приобретать недвижимое имущество. В результате монастырское землевладение и их денежные капиталы вновь стали непрерывно расти. В 1890 г. 697 монастырям принадлежало 486 тыс. десятин земли. К 1905 г. земельные владения 860 монастырей только в Европейской России составляли 739 тыс. десятин. Многие монастыри получали значительные денежные доходы, например Троице-Сергиева лавра 1,5 млн. рублей в год. Следовательно, монастыри имели определенную экономическую базу для милосердно-благотворительной деятельности.

Конечно, в условиях подчинения церкви государству монастырская благотворительность регламентировалась официальными властями. «По распоряжению правительства в 70-е гг. XIX в. создание при обители благотворительных и воспитательных заведений стало обязанностью каждого вновь открываемого монастыря. В своем указе от 6 апреля 1856 г. обер-прокурор Синода граф Л.А. Толстой потребовал от учредителей монастырей обеспечить соединение "с удобствами монашеской жизни цель благотворительную или воспитательную". На основании данного установочно-распорядительного документа в 1866-1869 гг. духовенство учредило 10 монастырей, при которых были созданы богадельни, приюты и другие благотворительные заведения»¹⁵.

В течение 1870-1886 гг. возникло около 40 новых монастырей с различными учреждениями социально-благотворительного назначения. К 90-м гг. XIX столетия православная церковь содержала 660 богаделен и почти 500 больниц. По данным на 1 декабря 1907 г., из 907 мужских и женских монастырей, действовавших в то время в России, более 200 обителей вели постоянную работу по социальному призрению инвалидов, престарелых, неимущих, сирот и других обездоленных людей. Таким образом, почти четвертая часть монастырей занималась разносторонней благотворительной деятельностью, что с полным основанием следует записать в актив Русской православной церкви.