История смертной казни

Содержание 

Введение

Проблема смертной казни  в истории российского уголовного права имеет глубокие корни. В  истории России смертная казнь отменялась пять раз, но через небольшой промежуток времени вводилась вновь. В связи с этим изучение процесса становления и развития института смертной казни в истории отечественного уголовного законодательства позволит определить место и роль этого наказания в системе уголовных наказаний на каждом этапе развития нашего государства и общества, условия, обстоятельства и последствия его отмены и введения, значение для населения страны. Научное исследование этой проблемы позволит нашему обществу выбрать верное решение в вопросе отмены или сохранении исключительной меры  наказания.

 Вопросы становления  и развития института смертной  казни в уголовном законодательстве  России в различные исторические  эпохи неоднократно интересовали  виднейших представителей историко-правовой мысли. Наиболее полно данная проблема была разработана в конце XIX - начале XX веков в научных трудах Н.Д.Сергеевского, А.Ф.Кистяковского, Н.С.Таганцева, Н.П.Загоскина, М.Н.Гернета, С.Н.Викторского, Л.С.Белогриц-Котляревского и других авторов. В настоящее время существуют три теоретических позиции по отношению к смертной казни. Одни выступают целиком против применения смертной казни и за ее немедленную отмену, другие поддерживают применение смертной казни, рассматривая ее не только как правовое ограничение, но и как физическое уничтожение преступника, которое гарантирует обществу полную безопасность от подобного деяния этого лица. Третьи, поддерживая эту меру, выступают за сокращение применения и постепенную отмену смертной казни.

Цель данной работы: рассмотреть проблемы смертной казни в истории российского уголовного права.

Задачи исследования:

• раскрыть развитие института смертной казни в дореволюционном российском законодательстве;
• изучить институт смертной казни в России в советский и постсоветский периоды;
• проанализировать исследования ведущих правоведов, касающихся проблемы смертной казни в истории России.

Написание работы сопровождалось изучением  учебной литературы по истории отечественного государства и права, монографий по теме исследования, статей периодической печати, а также нормативных актов.

1. Становление и Развитие  института смертной казни в  дореволюционном российском законодательстве 

1.1. Кровная месть

Прообразом смертной казни, впрочем, как и других видов уголовного наказания в догосударственном обществе, являлась кровная месть. Думается, что правильнее полагать, что кровная месть представляет собой биосоциальное явление [21, с.35]. Кровная месть существовала и в Древней Руси, о чем свидетельствуют древнерусские летописи. Институт кровавой мести пережил у наших предков образование государства и княжеская власть почти целых два века не касается этого исконного правового начала. Насколько глубоко коренился этот институт в правосознании древних руссов и насколько дорожили они его неприкосновенностью – это видно уже из того, что наши древнейшие предки не поступались правом кровавой мести даже в своих международных отношениях. Кровавая месть с полною силою и с характером совершенной правомерности фигурирует в договорах руссов с греками, заключенных при великих князьях Олеге (912 г.) и Игоре (945 г.) «Если Русин убьет христианина (т.е. грека) или христианин убьет Русина, - сказано в договоре Игоря с греками, - пусть убийца будет задержан ближними убитого и да убьют они его» [21, с.36].

Кровавая местность  пользуется на Руси широким применением  и в первой половине XI-го века, даже после того, как русская земля  просветилась светом христианской религии, дух и учение которой коренным образом противоречили этому  институту старого языческого права; она пользуется официальным признанием в так называемой Краткой Русской Правде – памятнике права, несомненно приурочивающему к законодательной деятельности великого князя Ярослава I Владимировича: «Если убьет человек человека, - устанавливает Краткая Русская Правда, санкционируя исконное положение славянского обычного права, - то пусть мстит брат за брата, сын за отца, отец за сына, племянник за дядю и тетку» [6, с.3].

В древнейшую пору правового  быта кровавая месть является неограниченною, будучи не простым только императивом правового сознания, но и актом религиозным, необходимым для «освящения» души убитого, для доставления ей мира в замогильной жизни. Вряд ли был ограничен и самый круг мстителей: мстителем за убитого выступают его «ближние», «близкие», «свои», - будут ли это его дети, боковые родственники, друзья, даже соседи; император Маврикий свидетельствует, что у славян соседи мстил лицу, нарушившему долг гостеприимства по отношению к чужеземцу. От права мести не устранялись, по-видимому, даже женщины; на эту мысль наводят летописные сказания о великой княгине Ольге, жестоко отомстившей убийцам мужа своего, и о Рогнеде, хотевшей мстить в. к. Владимиру за смерть отца и братьев.

С возникновением более  устойчивых основ общественности и  с появлением власти, объединившей интересы отдельных общественных союзов, а, главным образом – под воздействием начал христианского учения, зарождается сознание в невозможности жить под режимом кровавой мести, вносящей неопределенность в общественные отношения и открывающей широкий путь к злоупотреблению этим, в высшей степени серьезным и опасным, правом. Появляются ограничения кровавой мести.

Окончательная отмена кровавой мести совершена сыновьями в.к  Ярослава. Так, законодательным путем, совершилась на Руси, в начале второй половины XI-го века, окончательная отмена исконного права кровавой мести.

Итак, в Русской Правде имело место сочетание публично-правового начала с частно-правовым. Это относилось и к кровной мести. Русская Правда не знала института смертной казни. Необходимо отметить, что следует различать понятие «кровная месть» и «смертная казнь». Между обоими понятиями нет никаких точек соприкосновения, кроме факта лишения и в том и другом случае преступника жизни. В основе кровавой мести лежит начало частного возмездия; в основе смертной казни лежит требование публичного возмездия; вызываемое предполагаемыми интересами государственной безопасности и стремлением восстановить общественный мир, нарушенный злою волею преступника. При кровавой мести преследование преступления – дело частное; при смертной казни оно является делом публичным, государственным. Кровавая месть допускает, в силу этого, возможность примирения, мировой сделки мстителя с преступником; в смертной казни такого не может, но может совершиться лишь помилование преступника самою, преследующею его, общественною властью.

Введение на Руси христианства глубоко  отразилось на всех без исключения сторонах жизни русского народа; оно  не осталось без воздействия и  на правовую жизнь его. Это вполне понятно. Христианское духовенство сразу же столкнулось у нас с складом жизни, который оказался в совершенном разладе не только с высокими идеалами христианства, но и с теми традициями византизма, на которых было воспитано это духовенство. Поэтому, явившись к нам после крещения Руси, византийское духовенство, а затем и русское духовенство, воспитанное в идеалах византизма, уже на первых порах увидело необходимость введения в русскую жизнь новых начал и вытеснения из нее языческих начал, не мирившихся с духом новой веры и с традициями византизма. Это духовенство не могло не обратить своего внимания на правовой строй жизни русского народа и на его правосознание, которое должно было казаться ему варварским: в сфере уголовного права,

Ко всему этому следует добавить, что христианство породило у нас обширную систему отношений гражданского характера и целый ряд уголовных правонарушений, которые или вовсе не были известны русской жизни в языческую пору ее развития, или же должны были обсуждаться отныне с совершенно новой точки зрения. Сюда относятся, например, отношения прав брачного и семейственного, со всеми правонарушениями из них проистекающими; право наследственное; далее обширный круг преступлений против веры, нравственности, чести и целомудрия женщин; некоторые преступления даже общего характера, - например квалифицированные преступления против жизни, чести, права собственности и т. п. Из всего сказанного выше не трудно убедиться в том, что уже с первых времен появления христианства на Руси, в руках русской церкви должна была оказаться обширная компетенция и широкий круг юрисдикции по делам не только церковного, но и светского характера. Само собою разумеется, что необходимыми являлись те или другие нормы для регулирования всех этих дел и отношений. Древнее духовенство наше нашло средство удовлетворения этой необходимости в византийском сборнике церковно-гражданских законов, известном в Греции под названием Номоканона, а у нас, на Руси, обращавшемся в практике, в славянском переводе, под наименованием Кормчей книги, т. е. книги, которой суждено было играть роль кормчаго, путеводителя, в жизни молодой русской церкви.

Светские постановления уголовного характера, заключающиеся в Кормчей  книге, применялись на Русине только церковным судом, но и судами гражданскими.

1.2. Становление и развитие  института смертной казни

Смертная казнь впервые была законодательно закреплена в 1398 году в  Двинской уставной грамоте. В ст. 5 этого  документа предусматривается назначение смертной казни только в одном  случае - за кражу, совершенную в  третий раз. Законодатель, устанавливая это суровое наказание за трижды совершенную кражу, скорее всего исходил из повышенной общественной опасности преступника и реального предположения о возможности совершения кражи и в четвертый раз.

В дальнейшем русское уголовное законодательство в определенной мере идет по пути византийского законодательства в части норм, предусматривающих смертную казнь. Псковская судная грамота 1497 года значительно расширяет случаи применения смертной казни по сравнению с Двинской уставной грамотой. Смертная казнь устанавливается здесь за вороство в церкви, конокрадство, государственную измену, поджоги, кражу, совершенную в посаде в третий раз. Судя по всему, Псковская грамота, устанавливая смертную казнь, за перечисленные преступления, ставила задачу избавиться от наиболее опасных для общества элементов. 
Необходимо отметить, что на смертной казни вплоть до конца XV века лежал отпечаток обычая кровной мести. Став официальным государственным установлением, смертная казнь преследовала прежде всего цель возмездия, а также неразрывно связанную с ним цель устрашения. Вместе с тем напрашивается мысль, что с образованием и развитием государственности на Руси верховная власть проявляла определенную заботу о жизни, собственности и правах граждан, а также и о своей собственной безопасности. Поэтому смертная казнь применялась также в целях безопасности всего общества и относительного спокойствия отдельных граждан.

Наметившаяся в первой половине XV века тенденция к расширению публичного характера уголовного наказания получила свое завершение в Судебнике 1497 года, принятого при Великом князе Иване III. Этот Судебник расширил сферу применения смертной казни по сравнению с Двинской и Псковской грамотами. Смертной казнью карались: разбой, убийство, кража (повторная), клевета, убийство своего господина, измена, святотатство (в частности, хищение церковного имущества), кража холопов, поджог, государственные и религиозные преступления.

Судебник 1550 года, принятый при Иване IV, установил смертную казнь уже за многие преступления. Например, смертная казнь назначалась: за первую кражу, если вор пойман с поличным или в процессе пытки сознается в содеянном; за вторую кражу или второе мошенничество, если преступник признается; за разбой или иное "лихое дело" и т.д. При этом подчеркивал, что за перечисленные преступления смертная казнь должна назначаться "без всякой пощады"[16, с.58]. Судебник предусматривает два вида процесса, по которому должен быть судим обвиняемый: розыскной (инквизиционный) и состязательный. Если преступник будет признан "лихим", то следствие осуществляется органами сыска и преступника надо пытать, т.е. вести дело по правилам розыскного процесса, а если он будет признан добрым, то дело ведется по правилам состязательного процесса, т.е. в судебном порядке. Смертная казнь была довольно широко представлена и подробно регламентирована в Уложении 1649 года.

Система наказаний по своей жестокости вполне соответствовала эпохе развитого  феодального общества в России. Смертная казнь являлась основным видом уголовного наказания и устанавливалась за очень многие преступления. Санкциями, предусматривающими смертную казнь, пестрело Уложение. Из-за этого русские криминалисты, занимавшиеся исследованием смертной казни, не могли осуществить точный математический подсчет и установить, в скольких случаях и за какие преступления Уложение устанавливало смертную казнь. Так, Кистяковский утверждал, что смертная казнь предусмотрена в 54 случаях, а Сергиевский установил 64 случая [6, с.5]. Дело, разумеется, не в точном подсчете статей, санкции которых предусматривали смертную казнь, а в выяснении характера тех преступлений, за которые она могла назначаться. Это прежде всего государственные и религиозные преступления. Следует особо отметить, что не только убийство или покушение на убийство государя каралось смертной казнью, но и приготовление к такому деянию, и даже обнаружение умысла на лишение жизни царя влекло за собой смертную казнь. Смертной казнью карались также бунт, измена, поджог с целью измены, ложный донос о государственных преступлениях, заговор против царя и ближних его людей. Выезд без разрешения царя в другое государство с целью измены, поджог царских грамот, подделка денег, недонесения об измене и т.п. карались смертной казнью.

Столь широкий круг государственных преступлений, виновные в совершении которых подвергались лишению жизни, объяснялся тем, что время смутного периода казалось совсем недавним, а возрастание крестьянских бунтов заставляло ввести систему мер устрашения, обеспечивающих безопасность.

Но мы были бы несправедливы, всецело приписав Кормчей книге исключительное влияние Уложения. Весьма значительное влияние на суровость уголовных постановлений оказал Литовский Статут, - памятник литовско-русского законодательства, воздействие которого на историческое развитие древнего русского права далеко не в надлежащей степени оценено еще наукою [13, с.139]. Литовский Статут активно влияет на русское уголовное право эпохи дополнительных к Судебнику указов, вводя в него новые санкции смертной казни. Царский указ об организации редакционных работ по составлению проекта Уложения не указал на Литовский Статут, в качестве источника этих работ, - тем не менее председатель редакционной комиссии князь Н. И. Одоевский и товарищи его широкою рукою черпали из него содержание будущего законодательного кодекса: это видно из подлинного «уложенного столбца», на полях которого вынесено 56 указаний на заимствование отдельных статей из Литовского Статута. Справляясь по этим указаниям с текстом Уложения,  можно найти, что определения смертной казни за преступления против Величества (глава II, статья 1), убийство и насилие женщин (VII, 30), братоубийство (XXII, 7), убийство господина (XXII, 9), детоубийство (XXII, 26) – обязаны своим появлением в уложении именно Литовскому Статуту. Отсюда ясно, что бывшее в прежнее время господствующим в науке безусловное обвинение Кормчей книги в жестоком характере Уложения 1649-го года – требует серьезной проверки; значительная доля этого обвинения должна пасть и на Литовский Статут [20, с.109].

Законодательная деятельность Московского государства не ослабевает после издания Соборного Уложения царя Алексея Михайловича. Она принимает, напротив, особенно оживленный характер, - и это вполне естественно, так как наступает перед реформационная эпоха, когда более ясно сознается необходимость внести в жизнь новые начала, изменить или развить многое существующее, когда, словом, уже подготавливается почва для будущих преобразований Петра I. Вся совокупность отдельно законодательных актов, состоявшихся с момента обнародования Уложения и до единодержавия Петра I (1649 – 1696 гг.), известна в истории русского права под названием Новоуказных статей.

Новоуказные статьи заключают в  себе весьма большое количество постановлений. Здесь  имеется целый ряд узаконенний, дополняющих, видоизменяющих и развивающих определения, относительно смертной казни, Уложения 1649 года. Нельзя сказать, что бы эти узаконенния отличались особенною последовательностью: здесь есть множество противоречий, как по отношению к Уложению, так и между собою (то введение новых санкций смертной казни, то отмену уже существующих, которые вскоре вновь восстановляются и затем снова отменяются и т. д.). Эта неопределенность послужила причиною различия во взглядах на отношение новоуказных статей к смертной казни, высказывавшихся в литературе.

Итак, если в новоуказных  статьях наблюдаются робкие и  нерешительные шаги на поприще смягчения  ужасов современной устрашительной системы, со смертною казнью во главе, то за то отдельные указы второй половины XVII века, как это верно подмечено проф. Сергеевским, весьма значительно распространяют угрозу смертной казни, даже сравнительно с Уложением [4, с.37]. Указная деятельность идет в этом отношении впереди нормальной законодательной системы Думы Боярской. Угроза смертною казнью щедро расточается в этих указах за массу преступных деяний против интересов и доходов казны, общественной безопасности и даже за проступки чисто полицейские и дисциплинарные; здесь уже зарождается дисциплинарное воззрение на преступления и проступи, в силу которого основным моментом их является неповиновение государственной власти, ослушание царского указа.

1.3. Особенности понимания института  смертной казни в XVIII - XIX веках

Известно, что Петра I настойчиво занимала мысль об издании нового уложения, которое должно было бы заменить собою Уложение царя Алексея Михайловича, уже подавленное массою новых узаконений, появившихся после его обнародования, и во многих отношениях не удовлетворявшее тем требованиям, которые предъявлять к жизни царь-преобразователь. Известно также, что цель эта Петром I достигнута не была, как не была она достигнута его преемниками, не смотря на длинный ряд попыток в этом направлении, предпринимавшихся вплоть до издания Свода Законов Российской Империи в царствование императора Николая Павловича. Тем не менее, при Петре I появились своды уголовных узаконений, заимствованные из западноевропейских законодательств; это – Воинский Устав, с Воинскими Артикулами и Кратким изображением процесса (1716 г.), и Морской Устав (1720 г.). Как показывают уже самые наименования этих сводов – они предназначались для судов специальных, военных и морского, но за отсутствием обще-уголовного кодекса, повелено было и гражданским судам руководствоваться содержащимися здесь нормами, и, таким образом, эти уставы, в особенности первый из них, т. е. Воинский Устав с Воинскими Артикулами, становится источником обще- русского уголовного права и ложится в основу дальнейшего развития уголовной практики.

Суровый и устрашительный характер русского уголовного права XVIII-го столетия в значительной степени обуславливается самыми источниками, из которых почерпнули свое содержание эти памятники петровского уголовного законодательства. Воинский Устав и Воинские Артикулы предназначались для военных судов, а в сфере военного режима устрашение почиталось, в то время, лучшим средством водворения в войсках дисциплины. Таким образом, в этих памятниках проникает к нам третье иноземное влияние на русское уголовное право; это – влияние западноевропейских, в ту пору крайне суровых, военных законов; первыми двумя влияниями явились, как мы это уже знаем, Кормчая книга (византизм) и Литовский Статут.

В таком мрачном положении стоял  в России вопрос о смертной казни  к концу второй четверти XVIII столетия, когда возникает в наших правящих сферах начало реакции против злоупотребления этим ужасным видом уголовной казни.

В эпоху Екатерины II законодательство о смертной казни не претерпело никаких  изменений. Однако сама императрица  большое внимание уделяет проблеме этого вида наказания в Наказе по вопросам уголовного наказания. Она проводит мысль о необходимости соответствия наказания преступлению и о назначении различных наказаний за различные преступления. Екатерина II, была противницей смертной казни, но допускала возможность ее применения, рассматривая ее как воздаяние.

Таким образом, во второй половине XVIII века в русском уголовном законодательстве наблюдается тенденция к сокращению смертной казни, а на практике – к ограничению её применения.

Если в XVII и первой половине XVIII века система наказаний соответствовала существовавшим феодально-крепостническим отношениям и не вызывала протеста даже со стороны многих прогрессивных мыслителей эпохи, то во второй половине XVIII века картина резко меняется. В это же время появляются первые выступления против применения смертной казни в уголовной политике, что, скорее всего, было связано с появлением необходимости отмены крепостного права, а, соответственно, пересмотра подхода к уголовным санкциям с точки зрения требований новой просветительской эпохи.

Все попытки Елизаветы отменить смертную казнь привели лишь к  формальному исключению смертной казни, ибо она осталась в замаскированном  виде.

В XIX веке происходят некоторые изменения в уголовной политике российского государства, а в частности по отношению к смертной казни.

Павел I придерживался прежнего отношения к смертной казни и не предпринимал законодательных мер, отменяющих правовые нормы предыдущего царствования.

При Александре I была предпринята новая попытка создания Уголовного уложения. Проект 1813 года был очень щедр на казни. Он определял семь родов наказаний с подразделением их на разные степени.

Только в 1824 году проект Уголовного уложения был внесён на рассмотрение Государственного Совета незадолго  до кончины Александра I. Но этому проекту так и суждено было остаться проектом. Основная причина состояла в том, что серьёзные возражения были высказаны относительно включения в систему наказаний смертной казни. Во главе решительных противников Проекта оказался адмирал граф Н.С. Мордвинов. Он выступал за превращение России из экономически отсталой, феодально-крепостнической в передовую капиталистическую державу. В области уголовного права он стоял на прогрессивных позициях и был абсолютным противником смертной казни. Его доводы сводились к следующему: смертная казнь в России отменена 70 лет назад императрицей Елизаветой и восстанавливать её нет никакого резона. Он полагал, что применение смертной казни не может способствовать сокращению преступности.

Своё отрицательное отношение  к смертной казни Мордвинов подкрепляет ссылками на положения Беккариа и статьи екатерининского Наказа. «Имеет ли, - говорит он, - человек право отнять у подобного себе то, чего, раскаявшись впоследствии, он не в силах ему возвратить?» [15, с21]

Мордвинов считал, что гораздо более действенными наказаниями являются лишение свободы, прав гражданства и каторжные работы.

Мнения Н.С. Мордвинова были рассмотрены  Государственным Советом, а его  доводы признаны весьма убедительными, и проект Уложения 1813 года не был  одобрен. И в этом, как мы убедились выше, несомненная заслуга графа Мордвинова. Вообще при Александре I смертная казнь применялась крайне редко. Всего было казнено за 25 лет 24 человека. При этом подавляющее большинство казней приходиться на период Великой Отечественной войны 1812 года, когда приговоры к смертной казни выносились военно-полевыми судами [15, с.21].

Начало царствования Николая  I (1825-1855 гг.) ознаменовалось новыми казнями. Этот период оценивается историками как период наивысшего могущества самодержавной власти. Новый царь был убеждённым сторонником деспотизма, о чём красноречиво свидетельствует всё время его царствия.

В то же время именно в этот период впервые открыто против самодержавия выступили прогрессивно мыслящие дворяне, аристократы, крупные помещики, видные военные. Восстание декабристов на Сенатской площади в 1825 г. и восстание Черниговского полка в январе 1826 г. красноречиво показали, что в самом дворянстве зрело недовольство феодально-крепостническими порядками, господствующими в стране, государство и общество нуждались социально-экономических и политических реформах. Поэтому последовавшие вслед за разгромом восстания следствие и суд носили политический характер, хотя Николай I всячески пытался представить это выступление как случайность, а декабристов – как отщепенцев русского общества. Однако правительство прекрасно понимало важность этого события, а потому с особенной тщательностью готовилось к расправе над восставшими.

Суд над декабристами осуществлялся  не высшим судебным органом России – Сенатом, а созданным в обход законам по указанию Николая I Особым судебным присутствием – Верховным уголовным судом. Судьи были подобраны самим императором, который опасался, что Сенат не выполнит его волю. Процесс над декабристами происходил со многими процессуальными нарушениями. Смертный приговор был вынесен 36 декабристам.

Член Верховного уголовного суда, судившего декабристов, - граф Н.С. Мордвинов, принёс апелляцию на приговор, считая его незаконным. Мордвинов выдвинул те же аргументы, что и при обсуждении проекта Уголовного уложения.

Николай I, хотя и оставил апелляцию Мордвинова без внимания, тем не менее утвердил только пять смертных приговоров. Остальным приговорённым смертная казнь была заменена каторгой. Верховный уголовный суд действовал в полном соответствии с предписаниями императора.

13 июля 1826 г. были казнены: К.Ф.  Рылеев, П.И. Пестель, С.И. Муравьёв-Апостол,  М.П. Бестужев-Рюмин и П.Г. Каховский.

Свод законов Российской империи 1832 года, вступивший в действие 1 января 1835г., впервые довольно чётко определил пределы применения смертной казни. Она могла назначаться только за наиболее тяжкие виды государственных преступлений. Смертная казнь также допускалась за карантинные преступления, воинские преступления, совершённые во время военного похода. Смертную казнь за эти виды преступлений могли назначать лишь военные суды.

Поскольку Свод законов Российской империи 1832 года содержал ряд существенных недостатков, то вскоре был образован  особый комитет под руководством графа Д.Н. Блудова; перед комитетом была поставлена задача создать новое уложение.

Составители проекта Уложения включили в систему наказаний смертную казнь, однако можно  с уверенностью сказать, что вера в целесообразность и эффективность этой меры была подорвана  как у самого Блудова, так и других составителей проекта, о чём свидетельствует экивочность рассуждений в объяснительной записке и их достаточная осторожность.

Проект Уложения о наказаниях уголовных  и исправительных 1845 года предлагал  установить смертную казнь за следующие  преступления: 1) важнейшие преступления   государственные;   2)   умышленное   убийство   отца   и   матери; 3) вторичное, уже после осуждения, совершение лицами, осуждёнными к каторге, тяжких преступлений, а именно: убийства, поджога, разбоя и грабежа; 4) важнейшие карантинные преступления.

Император Николай I не утвердил установление смертной казни за вторую и третью группу, предусмотренных проектом преступлений. В результате смертная казнь в самом Уложении была предусмотрена только за государственные и карантинные преступления.

Устанавливая смертную казнь за государственные преступления, которые  были перечислены и в Своде  законов 1832 года, Уложение 1845 года придаёт  этой мере наказания уже не исключительный, а обычный, ординарный характер. Это  способствовало упрочнению смертной казни в карательном механизме российского государства.

В царствовании Александра II (1855-1881 гг.) и Александра Ш (1881-1896 гг.) отмечается увеличение числа совершённых государственных преступлений и, соответственно, смертных казней. Ужесточение уголовно-правовой политики было связано с деятельностью народнических организаций. Одно из течений народников в качестве методов борьбы с самодержавием использовало террор  в отношении высокопоставленных чиновников и самого императора. Объективной основой появления народнических организаций, используемых ими террористических методов борьбы было недовольство широких народных кругов проведением половинчатой крестьянской реформы об отмене крепостного права.

Уже на начальном этапе проведения реформы власти, подавляя крестьянские выступления с помощью войск, предавали виновных военно-полевому суду.

В последние два десятилетия  XIX  века и в начале XX века смертная казнь в России применялась на основе Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия от 4 сентября 1881 года.

Положение предоставляло право  высшим административным чинам передавать на рассмотрение военных судов для  осуждения по законам военного времени  дела о вооружённом сопротивлении  властям, умышленном поджоге, приведение в негодность предметов воинского снаряжения и о некоторых других преступлениях.

Таким образом, в XIX веке смертная казнь, формально отменённая при Елизавете Петровне, снова возрождается и возрождается в качестве грозного устрашаемого оружия в руках господствующих правителей, для которых жизнь людей ничтожна. Кризис крепостнической системы и последующая отмена крепостного права вследствие половинчатости проведённой крестьянской реформы привели и к оформлению народнического движения, и, как следствие, к увеличению количества государственных и уголовных преступлений. Нерешённый крестьянский вопрос стал объективной основой ухудшения криминогенной обстановки в стране, что вело к массовым казням и применению репрессий.

2. Институт смертной  казни в советской и постсоветской России

2.1. Становление института смертной  казни в законодательстве советского  государства

Для начала необходимо отметить, что  марксизм-ленинизм в принципе отрицательно относится к смертной казни, объясняя это невозможностью поиска такого принципа, посредством которого можно было бы обосновать справедливость или целесообразность этого вида наказания в современном обществе.