Избирательное право как институт в современной России

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

Россия стоит на пути формирования демократического государства, одним из главных принципов которого является возможность выбора политических деятелей, которые будут управлять страной, посредством всеобщих альтернативных выборов. Выборы представляются оптимальным средством, позволяющим с максимальной вероятностью привести к политической власти лучших представителей общества. Они в наибольшей степени обеспечивают организацию общества, построенного на уважении основных гражданских и личных свобод и прав человека.

Выборы выполняют ряд важнейших социально-политических функций.

Однако сами по себе выборы, как показывает мировая практика, еще не обеспечивают демократии и прихода к власти наиболее достойных, компетентных людей. Их эффективность зависит от многих факторов.

Завоеванием демократического общества является всеобщее избирательное право. В современной России это является реализацией требования статьи 3 Конституции1: носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.

По взаимосвязи статей 22, 3 (ч3)3 и 324 Конституции РФ можно сделать вывод о том, что влиять на государственную политику может каждый. Однако в обществе существует категория лиц, которые из-за своего естественного или правового состояния не могут выражать свои политические интересы и поэтому должны быть отстранены от права управления и избрания управляющих.

Ограничение избирательных прав граждан необходимо рассматривать в аспекте общего института ограничения конституционных прав и свобод. Как известно, этому посвящена статья 55-ая Конституции РФ5, где устанавливается, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Те ограничения, которые будут налагаться для достижения этих целей, должны выражаться и в избирательном праве. И это касается ограничений, изложенных как в Конституции, так и в текущем законодательстве.

Отчасти это правило соблюдается. Если предположить, что государство позволит недееспособным6 гражданам формировать свои партии и, тем самым, участвовать в государственной политике, то и само государство станет недееспособным, и та безопасность, нравственность, о которых говорится в Конституции, станут под опасностью.

В научной литературе понятие «ограничения избирательных прав» заменяются понятием «цензы в избирательном праве». Но наш взгляд, понятие «цензы» предпочтительно использовать в историческом плане, а на современном этапе необходимо говорить именно об ограничениях избирательных прав.

Ввиду научной не разработанности всего избирательного права, говорить об ограничениях избирательных прав следует только на основе законодательства и собственных научных умозаключений.

Отдельные вопросы избирательного права, так или иначе, были затронуты в трудах многих правоведов и историков. Но, как правило, данные работы либо дают краткий обзор выборных должностей в истории российского государства, либо подробно освещают какой-либо один аспект избирательного права.

Начало исследованию вопросов, связанных с заявленной проблемой, было положено на рубеже XIX-XX вв. В центре внимания историков, государственных и общественных деятелей находилась идея народного представительства, а также формы, модели ее осуществления в российских условиях. История самоуправления в России представляет собой одну из недостаточно изученных тем. Первые попытки рассмотрения форм организации и деятельности институтов представительной демократии относятся к земским и городским учреждениям второй половины XIX века.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

II.Основная часть

Глава I. О юридической природе избирательного права

Представления о юридической природе избирательного права, его естественно-правовых или позитивно-правовых началах, обуславливает концептуальную, сущностно-содержательную характеристику рассматриваемого явления, которые в значительной степени предопределяет стратегию реализации судебной власти, связанной,  во-первых, с защитой избирательных прав человека и гражданина, во-вторых, с правовыми свободами, в-третьих с правовыми ограничениями участников избирательного процесса.   

Вместе с тем, стоит отметить, что вопросы юридической природы избирательного права являются, пожалуй, самыми неизученными в современной исследовательской литературе. К этой проблеме в XIX – начале  XX века  обращались такие известные конституционалисты как Б. Н. Чичерин7, С.С. Алексеев8, М. М. Ковалевский9, Б. А. Кистяковский10, Ф. Ф. Кокошкин11, С. И. Котляревский12 и др. Однако, в работах данных исследователей, вопросы юридической природы избирательного права затрагивались лишь отчасти.

Большое внимание этой проблеме уделил замечательный российский исследователь - государствовед  Н. И. Лазаревский13, в работе Конституционное право14, однако, как представляется, проделав интересный анализ, исследователь так и не пришел к окончательному выводу о сущности юридической природы избирательного права, Имеет ли оно естественно-правовое происхождение или позитивно-правовое, участие в выборах – это субъективное право гражданина или возложенная на него государством юридическая обязанность.

Исследователь отдал приоритет позитивной основе, обусловив  его лишь политическим требованием обывателя в условиях существующего государства (начала ХХ века), но это требование не вошло в "положительное" право современных государств, и не может войти, подчеркивает автор, "пока не изменится общий их характер, принципиально отрицающий возможность каких либо прав обывателя по отношению к государственной власти"

Как считал Белоновский А.В15 ,в избирательном праве России, в отличие от Европы, были и значительные различия, обусловленные природой представительных учреждений в России. Так  субъекты избирательного права в России никогда не имели особого своего правового статуса в отличии от графств,  городов, местечек, бюргерств, духовных корпораций, коммунальных союзов Европы; участие в любом представительстве и выборной должности в России рассматривалась как "государева работа" в рамках единой, неделимой "государевой власти", тогда как в Европе участие в представительстве предполагало отстаивание интересов самоуправляющихся общин, пославших выборных в представительный орган; отсюда императивные начала были важнейшим институтом избирательного права в Европе, тогда как в средневековой России такой институт фактически отсутствовал.

В современном государстве  конца XVIII и ХIХ веков никто не может иметь своего лично ему принадлежащего права на осуществления какой либо функции государственного управления, как это было в средние века, когда отдельные должности и полномочия власти принадлежали на праве частной собственности частным лицам . Как отмечал в связи с этим Белоновский, теперь все права по осуществлению отдельных функций государственного управления принадлежат только самому государству, оно является единственным субъектом правительственных прав, и эти функции лишь возлагаются государством на отдельных лиц .

Таким образом, сторонники позитивистского подхода к проблемам природы избирательного права, а эта точка зрения наиболее полно была изложена Георгом Еллинеком16, акцентировали внимание на том, что поскольку участие в выборах есть участие в создании органа государственного управления, право на участие в выборах может быть правом, принадлежащим только государству, и возлагаемым им для осуществления на отдельных граждан.17

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    

 

 

 

 

 

 

    Глава II. Избирательное право в  XIX-XX веках в трудах русских правоведов 

§1. Теория суверенитета и ограничение избирательных прав.

Дореволюционные авторы исходили из трактовки суверенитета как основы государственной власти. Сторонниками теории государственного суверенитета, определявшими это понятие как верховенство и независимость государственной власти во внутри- и внешнеполитической деятельности, являлись Г. Ф. Шершеневич18, В. В. Ивановский19, Н. И. Палиенко20.

Русские авторы исследовали суверенитет в рамках теории федерализма, считая, что именно такой подход позволит наиболее полно раскрыть сущность федеративного государства и показать его отличие от унитарного.

С. А. Котляревский писал: «Едва ли какой-нибудь отдел государственного права доставлял юристам так много хлопот, как именно вопрос о федеративном государстве: в связи с ним пришлось пересматривать, казалось бы, прочно установившиеся положения публичного права, -

По мнению А. С. Алексеева, в союзном государстве «государства соединяются между собой так, что, с одной стороны, ни одно государство не подчиняется другому, а с другой, ни одно государство не сохраняет своего суверенитета: соединяющиеся государства образуют новое сложное политическое тело с новой государственной властью во главе, которая и является носительницей всей полноты суверенитета. Каждая из составных частей (прежних независимых государств) продолжает жить как более или менее самостоятельное целое, но уже не как суверенное государство, а как часть суверенного государства»21 В качестве неотъемлемых юридических свойств суверенитета А. С. Алексеев признавал единство, верховенство, независимость и неограниченность. Отсюда возникла теория самоограничения, признающая ограничение суверенитета не в форме подчинения другой власти, а в форме самоограничения.

Среди сторонников такого подхода были, разумеется, ученики и последователи Ж-Ж Руссо22, а также Робеспьер23. Их точки зрения в основном, характеризовались следующими положениями.

Во-первых, суверенная нация есть не что иное, как союз и сумма всех индивидуумов ее составляющих. Для того чтобы получить выражение национального суверенитета, нужно, следовательно, опросить всех членов нации. Исключение нескольких даст неверный результат.

Во - вторых, национальный суверенитет, есть не что иное, как общая воля, поэтому все без исключения члены общества должны быть приняты в расчет в том акте, который выражает эту волю. 

В-третьих, чтобы пользоваться политическими правами, в том числе и избирательными, человек должен быть свободным и независимым.

Критику этого положения Руссо, в свое время дал Б.Н.Чичерин, отметив, что человек – существо не только свободное, но и разумное, Он живет не только для своих целей, личных выгод и удовольствий, но имеет в виду и общие интересы. Его права уважаемы именно во втором случае как носителя общих начал, что и отличает его от животных. И это делает его субъектом права. Он имеет права и обязанности. Он имеет обязанности, потому что имеет права. В демократических государствах полновластие означает не право каждого повиноваться своей только собственной  воле, а напротив, обязанность подчинить свою волю чужой, то есть решению большинства.

Среди правоведов ХIХ века сложилось мнение, что нельзя ограничить право гражданина на свое волеизъявление, поскольку общество, когда оно собирается для "отправления этой первой функции"24,  состоит из полноправных членов и не может исключить никого из своей среды.

Из этого было сформулировано, что:

• выборы могут быть только всеобщими, но всеобщее избирательное право  может быть реализовано  при непосредственном и прямом голосовании, поскольку каждый человек может претендовать на личное осуществление права, которое принадлежит ему лично, если никакая физическая невозможность не препятствует этому. Выборы непрямые (степенные, косвенные),  нарушают равенство между избирателями.
• отрицание любых  представительных форм правления. В представительном правлении гражданин свободен  только в ту минуту, когда он подает свой голос на выборах, затем он лишается державного своего права, он перестает быть гражданином, он обращается в ничто.

Во второй половине XIX - начале XX вв. оформились две основные точки зрения по данному вопросу. Одна группа авторов исходила из того, что право на участие в голосовании является безусловным правом гражданина.

Другие авторы, напротив, полагали, что голосование избирателей представляет собой исключительно реализацию особой социальной функции и не связано с наличием у гражданина субъективного избирательного права. 25

Первая из этих концепций связана с христианством и основана на понимании народа в качестве духовного организма, проникнутого религиозным началом. Она позволяет сузить само понятие народа, допущенного к участию в государственной власти. Такое сужение возможно в силу того, что не все граждане «способны дать в своем соединении духовный организм» .26

Эта концепция не сочеталась с реальным функционированием института выборов. В парламенте были представлены самые различные партии, которые вели между собой ожесточенную борьбу. В этой ситуации «духовная гармония» становилась полнейшей фикцией, которая не могла существовать в течение длительного времени. Согласно данной концепции, народ получает строго юридическое определение: это коллегия избирателей, которые в избирательных собраниях делают отбор лучших людей страны и посылают их в парламент с тем, чтобы они там послужили государству своим знанием и опытностью. Народные представители - это должностные люди государства, выбранные народом в качестве членов государственной законодательной коллегии.

Можно утверждать, что данные концепции основываются на рассмотрении голосования избирателей в качестве реализации особой социальной функции.

Итак, исходя из общего интереса, для реализации избирательных прав, субъекты избирательных правоотношений должны обладать правоспособностью (правосубъектностью в целом, поскольку одной правоспособности недостаточно для реализации избирательного права), а ее условия определяет закон, исходя из интересов государства. Законом можно, ограничить реализацию избирательных прав для отдельных категорий граждан, ввести новые правила реализации избирательных прав исходя из общего государственного интереса, и все это будет логично поскольку, таким образом,  может быть достигнуто лучшее и более разумное отправление избирательной функции.

 

 

§2. Взаимосвязь государства и избирательного права

Государство все больше и больше заявляет свою монополию на избирательные права, уже оно свободно определяет, кто является избирателем, кто нет. В соответствии с этим, уже ни за кем, ни признается право на каких-либо исторических или иных основаниях требовать себе избирательных прав. Они давались или отнимались исключительно в государственном интересе или под предлогом государственного интереса. Не стало таких лиц, по отношению к которым государство признавалось бы юридически обязанным представлять им избирательные права.

Собственно, такое позитивистское начало к определению юридической природы избирательного права проходило одновременно с политизацией избирательного права и стало преобладающим в XIX и начале XX веках. Анализ дальше касался не столько природы избирательного права, сколько исследования факторов обуславливающих более оптимальные, и демократические условия для реализации избирательного права со стороны государства, в рамках, естественно, позитивистского права.

Примерно так выразил эту мысль А.Эсмен27. В самом деле, пишет он, если политическое избирательное право есть функция, то все члены нации естественно призваны к ее отправлению, и никто не должен преднамеренно исключаться. Надо, следовательно, чтобы условия правоспособности, которых закон требует от избирателей, были "одинаково легко и удобно применимы ко всем" . И далее при рассмотрении проблемы акцент делается на том, какие квалификации (цензы) оправданы, какие нет, с точки зрения позитивистских начал. В анализе юридической природы избирательного права преобладающим стал политико-правовой подход.

Таким образом, индивидуальному избирателю было отказано в правовом статусе, основанием которого являлось естественное право. Сторонники либеральных учений вообще отрицали за избирательными правами характер прав принадлежащих отдельным лицам, и усматривали в участии в выборах только известную должность, службу, функцию государственного управления.

Данные позиции не поддерживали приверженцы теории народного представительства, считающие, что они коренным образом        расходятся с самой сущностью представлений о народном представительстве. Лазаревский Н.И, в связи с этим отмечает, что избирательные полномочия пользуются правовою защитой. Например, человек, неправильно исключенный из избирательных списков, обладает рядом юридических средств для восстановления своих прав. Определение избирательных полномочий, как известной службы обществу, не может быть признано верным, потому что служба есть известная обязанность, пользование же избирательными правами, по общему правилу, есть именно право, а не обязанность 28. Примерно схожие взгляды высказывал и С.А. Котляревский, отмечая, что современное правосознание представляет избирательные полномочия граждан именно, как право их, и этого представления из понятия избирательных прав исключить нельзя .

Что касается сведения избирательных полномочий к службе, то его сторонники исходили из того положения, что в современном государстве осуществление полномочий власти может быть только                                           службой, но не правом, лично какому либо обывателю принадлежащим, а отсюда и участие в выборах есть служба, а не право.

И действительно, подчеркивает в связи с эти Лазаревский Н.И., если закон что-либо  и охраняет, и признает за гражданином, то не право на признание его избирателем, а именно само право избирать. Если бы кто-либо начал препятствовать избирателю подавать голос, то совершил бы действия, несомненно, нарушающее права этого избирателя. И это нарушение относилось бы именно не к признанию прав избирателя, а к его осуществлению. Если бы теория права лишь на "признание" была верна, то избиратели имели бы право только на внесение в избирательные списки, но не подачу голоса. Между тем, очевидно, что между правом на внесение в избирательные списки и правом на подачу голоса нет абсолютно никакого такого различия, которое позволяло бы находить принципиальную противоположность этих двух прав. Что касается позиции, по которой природа избирательного права определяется через участие граждан в функции государственного управления, то здесь тоже надо сделать некоторые уточнения. Во-первых, как уже показано, функция государственного управления и избирательные права категории суть разные. Другое дело, что на протяжении XIX – начала  XX века избирательное право стало функцией осуществляемой в государственном интересе, а не в интересе частных и личных прав, "личных привилегий" и их защиты.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

§3. Переход к идее «всеобщего избирательного права». ХХ век

«Начало ХХ века внесло коррективы в представлении о природе избирательного права, как "полномочии, свободно предоставляемом государственною властью и ею отнимаемой". С появлением в России вначале ХХ века представительных учреждений парламентского типа, вызвавших невиданную досель политическую активность общества, когда вопросы государства стали центральными, а проблемы электорального права наиболее актуальными, что, собственно, соответствовало и уровню анализа проблемы в самой Европе, приоритетной до этого времени точка зрения позитивистская, по которой участие в выборах есть осуществление известной должности, службы, общественной функции, законом возложенное на то или другое лицо, начинает корректироваться и даже видоизменяться в сторону естественно-правового начала, что находило отражение и в дискуссиях развернувшихся как в России, так и в традиционной Европе.»29

Уже с появлением требования всеобщего избирательного права, появляется новая правовая идея, в рамках естественно-правового подхода к анализу юридической природы избирательного права. В рамках этого подхода, каждый избиратель имеет право на активное участие в политической жизни страны независимо от позиции государства, и ограничение этого права или "устранение" возможно только по каким-либо основаниям, устанавливающим его неспособность (недееспособность) в пользовании избирательными правами. Здесь, безусловно, речь  идет об ограниченно дееспособных или полностью недееспособных гражданах государства. С этой точки зрения избирательные права являются как бы прирожденным правом человека и гражданина, такого рода правом, которое современное государство обязано уважать и признавать.

 Здесь налицо возрождение  естественно правовых подходов  к определению природы избирательного  права. Можно сказать, даже возвращение к идее естественно – правового происхождения избирательного права, поскольку эти идеи проявились еще в XVIII веке, вспомним Руссо и его последователей, рассматривающих избирательные права как права по отношению государства.

Несмотря на требования всеобщего избирательного права (наряду с другими демократическими принципами), и восприятием идеи естественно-правового подхода к праву в части народного правосознания, охватывающего все более широкие круги в начале ХХ века, требующего от государственной власти юридических гарантий и уважения к этой идеи, реальная практика, все же, была далека от этой идеи, которая определялась правовой неограниченностью государственной власти, неподчиненностью этой власти никому. Отсюда право от избирателя в отношении государства могло состояться только в том случае, если государство само этого пожелает или, допустим, оно могло состояться  в каком – либо объеме требований, предъявляемых ему "возможно лишь в форме и на основаниях добровольного акта власти".30

Поэтому так скептически Н.И.Лазаревский отнесся к "новой правовой идее" избирательного права – как права по отношению государства со стороны избирателя, назвав ее "политическим постулатом", который определяет характер политических требований. Это политическое требование, в условиях всеохватывающего государства, обречено на то, чтобы оставаться декларируемым требованием, не имеющим реальных корней.

Изменить ситуацию могла бы революция. "Но революция не есть юридическое средство, - отмечает законопослушный автор, -  и то, что может быть осуществлено только революцией, не есть действующее право" . Отсюда представление об избирательном праве как о праве неотъемлемо принадлежащему каждому обывателю, как о праве, которое государство юридически обязано уважать и признавать, коренным образом противоречит сложившемуся характеру современного государства и существующему положительному праву всех культурных народов .

При таких обстоятельствах, и при той форме участия в выборах, заключает автор, признание права за избирателем, как неотчуждаемого государством и имеющие естественно-правовую основу, может иметь только характер политического требования до тех пор, пока не изменится общий характер государства, отрицающий возможность прав обывателя по отношению к государственной власти.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава III. Избирательный ценз в XIX-XX веках

Право на участие в городских общественных делах принадлежит всем постоянным жителям города. Принцип всесословной представительности был общим для земских и городских учреждений.

Порог совершеннолетия для участия в городских выборах, как и в земских, не зависел от наступления совершеннолетия граждан. К участию в выборах допускались все горожане с 25-летнего возраста без учета их сословной принадлежности. Основаниями для приобретения избирательных прав признавались: владение в городских пределах недвижимым имуществом, обложенного сборами в пользу городской казны, торговым или промышленным заведением по купеческому свидетельству, проживание в городе не менее двух лет с уплатой в пользу города налога с купеческого или какого-либо другого промыслового свидетельства.

Городское население подразделялось на цензовых и нецензовых. Избирательные права предоставлялись лишь первой группе. Право избирать и быть избранным в гласные городской думы получали обладавшие определенным имущественным цензом плательщики городских налогов - владельцы торгово-промышленных заведений, банков и городских недвижимостей. Здесь видно, в какой мере буржуазный принцип избирательного права сменил сословно-феодальный.

Городовое положение 1870 г. закрепляло особую систему выборов. Все избиратели разделялись на три имущественные курии: крупных, средних и мелких налогоплательщиков. В основу городской избирательной системы был положен принцип «соразмерности прав и обязанностей», который достигался при помощи прусской системы деления избирателей: первый разряд и собрание составляли те, кто уплачивал первую треть общей суммы сборов; второй разряд и собрание составляли уплачивающие вторую треть общей суммы сборов; третий разряд и собрание составляли все остальные налогоплательщики. «Уравниванием трех неравных в численном отношении курий, законодатель ограничивал влияние многочисленной и наименее состоятельной ее части. Однако в силу малочисленности избирателей, относившихся к I разряду нельзя сказать, что количество его представителей в городских думах было значительным. Трехразрядная система, в предусмотренных законом случаях, могла быть заменена с разрешения министра внутренних дел на двухразрядную при малочисленности избирателей или при социальной однородности избирателей.

В Городовом положении получило законодательное закрепление правовое регулирование подготовки и проведения выборов. Началом официальной избирательной компании являлось назначение даты выборов думой. По общему правилу голосовать могли только лица, включенные в список избирателей. Ознакомившись со списком и выявив их неполноту, избиратель был вправе обратиться с возражениями в городскую управу в двухнедельный срок со дня их обнародования.»31

Одним из главных этапов любого выборного процесса является подсчет голосов. Каждое избирательное собрание назначало из своей среды от 2 до 6 лиц-помощников городскому голове для подсчета голосов. По мнению автора, несовершенство избирательного процесса было связано не только с самим механизмом голосования, но и рядом технических трудностей (отсутствием или малым размером помещения для одновременного голосования большого количества избирателей, недостаточным количеством баллотировочных ящиков, отсутствием информации о кандидатах и т.д.).

 

 

 

 

 

Глава IX. Лишение избирательных прав в XIX-XX веках

Феномен лишения избирательных прав имеет непосредственную проекцию и на сферу массового общественного сознания, затронув и деформировав некоторые базовые психологические стереотипы и установки. Политика дискриминаций и ограничений сталинской эпохи разъединяла семьи, провоцировала конфликт поколений, разрушала целые некогда устойчивые корпорации (священнослужители, предприниматели и т.д.), что оказало негативное воздействие на мировосприятие нескольких поколений населения России (СССР). Массовые настроения социального иждивенчества, стереотипы государственного патернализма демонстрируют вновь свою устойчивость и живучесть, обнаруживают готовность в очередной раз делегировать власти полномочия по регулированию гражданских и политических прав и свобод.

Правоведами данный вопрос рассматривался преимущественно в рамках работ о развитии первых Конституций, историками - либо в контексте деятельности Советов, либо как часть проблемы форм и методов "классовой борьбы" в деревне и городе. Круг затрагиваемых вопросов отличался крайней узостью: динамика численности "лишенцев" и причины ее изменения, а также возникновение и устранение перегибов в ходе лишения избирательных прав. Сами же проблемы, связанные с "лишенцами" в советской историографии всегда рассматривались в русле классового подхода - критиковалась техническая сторона, но не сама правомерность применения избирательных ограничений.

В литературе 1920-х гг. проблемы, связанные с лишением избирательных прав являлись злободневными, в силу чего и уделяли им определенное внимание как советские правоведы, так и практические деятели сферы управления. В первую очередь следует отметить труды правоведов о советской Конституции и избирательном праве, в рамках которых анализировались вопросы процедур лишения и восстановления избирательных прав как части советской избирательной системы (работы М. Владимирского32, В.И. Игнатьева33, М.А. Рейснера34, П.И. Стучки35) . Данные публикации носили своего рода "оправдательный" характер, будучи призваны доказать, что советская избирательная система, несмотря на наличие такой ограничительной меры как лишение избирательных прав части граждан, являлась более демократичной в сравнении с буржуазными.

Особое место в этом ряду занимает работа С.М. Бродовича36. Помимо традиционного сравнения буржуазных и советского избирательного права и доказательства большей демократичности советской избирательной системы, в ней приводятся обоснования необходимости существования лишения избирательных прав при выборах в советы. В отличие от других правоведов С.М. Бродович обстоятельно рассматривает не только общесоюзные, но и местные инструкции, касающиеся определения круга "лишенцев", процедурные вопросы, связанные с составлением списков и восстановлением в правах "лишенцев". В итоге он констатирует, что местные инструкции зачастую нарушают союзное избирательное законодательство, а само это законодательство далеко от совершенства и в части определения круга "лишенцев", и процедурных моментов, связанных с составлением списков и восстановлением в правах.