Концептуальные основы внешней политике США

 

Оглавление

1. Введение
2. Глава 1. Политико-психологические истоки внешней политики США
3. Глава 2. Общая характеристика и истоки доктрин США
4. Гава 3. Концепции внешней политике США в условиях «нового мирового порядка»
5. Глава 4.  Внешнеполитический курс Б.Клинтона
6. Глава 5. Концепция внешней политики США в начале XXI века
7. Глава 6. Новый внешнеполитический курс Б.Обамы

 

8. Заключение

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 Как известно, США занимают ведущее место в технической, экономической, военной, политической сфере. США имеют огромный вес на политической арене, имеют большое количество рычагов давления на позиции других государств. Чтобы достичь таких результатов США проделала серьёзный путь, как держава, борющаяся за утверждение влияния в регионе и укрепление международных позиций, как сверхдержава, отстаивающая свои права и представляющая интересы союзников.

Для того, чтобы выйти в лидеры, США потребовалось немногим более 200 лет. Именно столько потребовалось для становления процветающей и сильной державы, лидера мирового сообщества, распространяющего либерально-демократические идеалы и принципы, рыночную экономическую модель, отстаивающего неотъемлемые права человека. Лидер, во власти которого есть широкие международные связи для оказания давления, санкции, которые могут привести к экономическому удушению и мощный военный потенциал, как последний довод в диалоге с другими государствами.

Целью данной работы является рассмотрение Концептуальные основы внешней политики США. Данная цель позволила сформулировать следующие задачи данного исследования:

1. Определить исторически сложившиеся политико-психологические истоки США.
2. Определить главные доктрины, которые впоследствии заложили основу внешнеполитических курсов США.
3. Рассмотреть развитие концептуальных основ США в период с 1989-2012.

Анализ концептуальных основ внешней политики США, находившейся в исследуемый период в состоянии острого системного кризиса, представляет серьезный научно-практический интерес. Несмотря на изменение с приходом демократической администрации Барака Обамы подходов к решению ключевых внешнеполитических проблем, изучение «имперской внешней политики» сорок третьего Президента США вполне актуально в долгосрочной перспективе.

Важно учитывать, из чего исходят Соединенные Штаты при осуществлении внешней политики, как определяются национальные интересы, на выполнение каких задач, прежде всего, направлены их силы, как предусматривается использовать ресурсы и возможности, государственный потенциал, какие цели стоят перед США на данном этапе и как определяются место и роль других стран в системе американских внешнеполитических координат.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1. Политико-психологические истоки внешней политики США

 

 

Существует несколько исторически сложившихся аспектов, которые в немалой степени повлияли на формирование взглядов на позиции США на глобальной арене и её внешнеполитическую деятельность. Данные аспекты очень важно учитывать так, например, после развала СССР, когда американцы восприняли уступки СССР как заслуженная победа в Холодной войне, а не как шаг доброй воли соперника, как казалось политической элите Советского Союза.

Первой особенностью американского мировоззрения является непоколебимая уверенность в превосходстве и исключительности Соединённых Штатов. Данная особенность присуща, как и республиканцам, так и демократам, политически активным и пассивным гражданам. Совсем недавно президент России Владимир Путин опубликовал в New York Times статью, в которой подверг критике идею об «американской исключительности», заявив: «Считаю очень опасным закладывать в головы людей идею об их исключительности, чем бы это ни мотивировалось». Заявление Путина естественно вызвало негодование у американцев. Президент фонда «Heritage» Джим Деминт ответил Путину напрямую («все люди созданы равными, но не все страны созданы равными»). Высказывание Обамы стало совершенно очевидным ответом на замечание Путина. Он предупредил о недопустимости «вакуума руководства», который возникнет в случае ухода США со своих позиций глобального лидера. Он заявил, что «мир лучше» благодаря активному лидерству США. В этих словах чётко прослеживается уверенность в том, что Америка служит примером всему миру, помогает ему стать «добрее» и «лучше» (естественно, исходя из американских представлениях об этих понятиях).

Ещё одна черта присущая американскому менталитету -  американоцентризм. Данная черта появилась сравнительно недавно. Только после того как рухнул однополярный мир, когда США остались единственной сверхдержавой, и сферой их интересов стал весь мир. Раньше это не было возможно из-за большого количества сильных акторов-государств, которые могли противостоять США. Так же Мадлен Олбрайт, государственный секретарь США (1997—2001), утверждала, что «Америка — единственная страна, без которой не может обойтись Мир».

Идея «свободы-демократии» имеет прочные корни в сознании американцев. Достаточно абстрактное понятие свободы тесно сплетается с конкретным американским видением демократии. В американском понимании понятия «государство» и «нация» сливаются, как сливается с ними и видение «свободы-демократии» как формы устройства этого государства. На внешнеполитическом уровне эта концепция преобразуется в «идею свободы Америки» от каких-либо обязательств. Яркий пример – бомбардировка Югославии. Игнорируя нормы международного права, в обход ООН и Совета Безопасности, США и НАТО начали агрессию против Югославии.

Соединённые штаты считают своей святой обязанностью нести американскую демократию всему свету. Демократизация мира становится сакральной целью. Поэтому разговоры о «насильственной демократизации» (в Ираке и Афганистане) воспринимаются ими с недоумением или холодной отстраненностью.

Обосновывается гипотеза о том, что в последнее время отмечается устойчивая тенденция к военно-силовому вмешательству США в дела отдельных регионов, попыткам оказания давления на отдельные государства с целью изменения их традиционного политического строя, подчинению своему влиянию и навязыванию собственных моделей социально-политического и экономического развития.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Общая характеристика и истоки доктрин США

Идеология традиционно является фундаментальным принципом  проведения американской внешней политики. Главные доктрины, которые заложили основу следующих внешнеполитических курсов,  были написаны ещё в начале XIXв. Например, «Доктрина Монро» (1823), которое давало право Америке на военно-морское господство в Западном полушарии и не допускавшая вмешательства других стран на эту территорию. В конце XIX века американский экспансионист Фредерик Джексон Тёрнер предложил  идею о «подвижных границ». По этой теории, отрицались установленные границы и, как следствие, безудержное расширение их, до тех пор, пока весь мир не станет американским – в этом, по мнению автора, заключалась «предопределенная судьба» Соединенных Штатов (3). Позже Б.Адамс и Зб.Бжезинский высказывали идеи о необходимости и неизбежности развития американского гегемонизма во всех сферах.

Идеологические и концептуальные основы внешней политики США имеют тенденцию к преемственности и к сохранению фундаментальных принципов. Очень часто внешнеполитический курс передавался от одного поколения руководителей страны другому, независимо от того, к какой из двух политических партий они принадлежали. Очень часто различий между позициями республиканцев и демократов по отношению, например к России, в общих чертах не различается.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Гава 3. Концепции внешней политике США в условиях «нового мирового порядка»

Во время президентства Дж.Буша-старшего произошла изменение международного положения США из-за распад СССР. Таким образом создалась крайне благоприятная обстановка для Америки. Во-первых, исчезает главный геополитический оппонент, а его наследницей становится Россия, которая проводит проамериканскую политику в надежде примкнуть к клубу Западных стран. Союзники США – мощные европейские державы. Китай проводит политику невмешательства в дела, которые на прямую не затрагивают его интересы. Распад Советского Союза была воспринята как идеологическая победа в «холодной войне», и, соответственно, победа демократических принципов над коммунизмом. Данный факт ещё больше убедил США в «правильности» продвижения внешнеполитического курса Америки как носителя определенной системы ценностей и, по словам виднейшего политика США Г.Киссинджера, «породило искушение переделать мир по американскому образу и подобию» (5). Крепкую идеологическую основу получила идея «распространения демократии», которая стала продвигаться с начала 1990-х гг.

Дж.Буш-ст. являлся представителем неоконсервативного крыла Республиканской партии. Для того, чтобы добиться разрешения на введение американских войск в Ирак, Дж.Буш обратился к конгрессменам с речью, где главной идеей было стремлении США к построению нового мирового порядка. Этот порядок, по словам Буша, будет свободен от боязни террора, но даст возможность установить стабильный мир и справедливость. Вторжение Ирака в соседний Кувейт был очень удачным и показательным событием, которое подтверждало тезис Дж.Буша о  необходимости противостоять угрозам во всем мире, поскольку они могут возникнуть даже там, где их никто не предвидел. Вашингтону, как мировому лидеру и полицейскому, необходима возможность мгновенного переброса войск «в любой уголок мира» (12).

В «доктрине Буша-старшего» есть некоторые сходства с «доктриной Рейгана» — доктриной «нового глобализма», высказанной предыдущим президентом в феврале 1998г. Вашингтон, по сути, отказывался от «сдерживания» США в отношении коммунистических стран. Во время правления Дж.Буша советское направление (а впоследствии регион России и СНГ) становится приоритетным во внешнеполитическом курсе. Частично предшественником «доктрине Буша» была концепция «нового политического мышления» М.Горбачева 1988г. С 1985г. Советский союз стремился отказаться от конфронтации с США, высказывал свою заинтересованность в дружбе и в сближении с ними. Провозглашение разоружения (в области ядерного разоружения), провозглашение общечеловеческих ценностей в разряд приоритетных перед интересами отдельных государств, и, как следствие, отказ от тезиса ведения классовой борьбы за отстаивание классовых ценностей стало основными положениями концепции «нового политического мышления». По сути, с провозглашением данных тезисов советским руководством был взят курс на деидеологизацию международных отношений.  СССР признавал свой проигрыш в идеологической сфере. Именно так это и было воспринято самим Западом при дальнейшем отождествлении себя победителем в «холодной войне» с проигравшим Советским Союзом.

Администрация Белого дома при всей видимой поддержке правительства Кремля, не просто не рассматривала Москву в таком качестве, но осуществляла политику, фактически «привязывающую» Россию к США. Так, например, в аналитической записке Совета по национальной безопасности США от 14 марта 1989г. заключалось следующее: «Соединенные Штаты должны попытаться придать «необратимый характер реформам» в Советском Союзе… чтобы ни Горбачеву, ни его последователю не удалось бы приостановить их или повернуть вспять. Это дает нам в руки рычаг воздействия, которым восемь лет назад мы не обладали. Политика США должна быть нацелена не на то, чтобы «помочь» Горбачеву, а скорее на то, чтобы умело «бросить вызов» Советам и, таким образом, направить их развитие в нужное нам русло» (1). Подобный подход сохранился и в отношении новой власти Кремля. Вашингтон поддерживал позиции Б.Ельцина, а тот, в свою очередь, поддерживал и внешнеполитический курс своего предшественника М.Горбачева. Однако вместо того, чтобы разработать реальную концепцию внешней политики, новое руководство в Москве продолжало весьма наивно «надеяться» на установление равноправных партнерских и союзнических взаимоотношений с США, о чем и заявил Б.Ельцин во время саммита Генассамблеи ООН 31 января 1992г. Но реакция Дж.Буша была достаточно сдержанной: «…новые взаимоотношения не могут быть просто продекларированными Москвой или поддержаны другими; они должны быть заработаны» (10). А «заработаны» они должны были быть путем односторонних действий и уступок, таких как, например, создание свободной рыночной экономики, сокращение вооружения, свертывание активной (по мнению США) внешней политики в постсоветском регионе и странах «третьего мира». То есть фактически помощь и поддержка Москвы со стороны США ставилась в прямую зависимость от шагов к ослаблению России в политической и военно-технической сфере.  Подтверждением этому может послужить и секретный документ, принятый в  1992г., под названием «Рекомендации для оборонного планирования». Его суть состояла в том, чтобы укрепить свою роль мирового гегемона и не допустить возникновения в Евразии какого-либо регионального лидера, способного контролировать эту территорию (4). Данное положение полностью соответствует доктрине «нового мирового порядка» и, как и сама доктрина, строится исключительно на национальных интересах США. Они были и остаются догмой для всех республиканских администраций, которые ставят принципы школы «реализма» во главу угла при проведении внешней политики, начиная с эпохи президентства Т.Рузвельта. Именно он был первым президентом, настаивавшим на том, что долг Америки – распространять свое влияние на весь земной шар и строить отношения с миром на основе концепции национальных интересов. Впрочем, подобное обоснование реализации внешнеполитических курсов является во многом основой и для большинства глав Белого дома, представляющих партию Демократов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 4.  Внешнеполитический курс Б.Клинтона

США всегда придерживалась своей основной идеи о своей «исторической миссии». О том, что «свет демократии» должен быть доставлен всем «нуждающимся» в ней странам. Эта идея была реализована в концепции «расширения демократии», высказанной помощником президента по вопросам национальной безопасности Э.Лэйком в сентябре 1993г. Концепция «расширения демократии», или «доктрина Клинтона», предполагала содействие демократизации бывших советских республик для того, чтобы установить американское влияние в ряду «молодых демократий». В целом, эта концепция продолжала курс Дж.Буша на уменьшение угрозы использования и распространения ядерного оружия, всестороннюю поддержку демократических преобразований и дальнейший переход на рельсы рыночной экономики. Подобно предшественнику, Б.Клинтон оказывал поддержку лично Б.Ельцину, как главному реформатору, хотя реализацию концепции «расширения демократии» не связывали исключительно с конкретным руководством Москвы.

Российская политическая элита думала, что США собирается и в дальнейшем  финансировать демократические реформы в стране. За первые полгода пребывания Б.Клинтона на посту президента США в рамках различных финансовых программ России было выделено 4,5 млрд долл. Однако вскоре выяснилось, что основные финансовые потоки приходится на страны Восточной Европы, а не на Россию. Это происходило из-за изменения внешнеполитического курса Белого дома на российском направлении. С одной стороны, по словам куратора внешней политики США в отношении России С.Тэлбота, «проблема РФ — это вопрос внутренней политики Соединенных Штатов» (14). С другой стороны, по мнению, широко разделяемому в политических кругах американского истеблишмента и напоминающему «доктрину сдерживания» Г.Трумэна, «поддерживая российский свободный рынок и российскую демократию, американский курс должен одновременно ставить препятствия российскому экспансионизму» (2). При этом понятие «экспансионизм» трактовалось весьма обширно: под него подпадали и действия Москвы в Чечне с 1994г., и участие России в урегулировании конфликтов в СНГ (грузино-абхазского конфликта и гражданской войны в Таджикистане) и. т.д.

Во второй половине президентства Б.Клинтона политика США в отношении России несколько изменилась. Вашингтон продолжал оказывать поддержку Москве (хотя и не в таком объеме, как в первой половине 1990-х гг.), способствовал принятию России в «Большую семерку», номинально превратив ее в «Большую восьмерку», распространил на нее программу «Партнерство ради мира», продемонстрировав тем самым «отсутствие противостояния» НАТО с Россией, но при этом не позволяя ей каким-либо образом влиять на принимаемые решения. Наряду с этим, в рамках «доктрины Клинтона» появилась концепция «геополитического плюрализма», суть которой заключалась в проведении такого внешнеполитического курса в отношениях с Россией, при котором она не будет и не сможет стремиться к господству над соседними государствами, превратившись в  «нормальную страну», такую как Англия или Франция (11). При этом США отходили от представления о приоритетности российского внешнеполитического направления и занимали позицию демонстративного дистанцирования от нее.

Это же подразумевало и начало проведения достаточно жесткой политики отстаивания своих национальных интересов, что проявлялось в ускорении процессов становления «независимости» стран СНГ, другими словами, «оттягивании» бывших советских стран от Москвы, а также в расширении и углублении НАТО. Последний шаг продемонстрировал, что Вашингтон, не собирается учитывать интересы Москвы, поскольку расширение НАТО не только противоречило обещаниям Дж.Буша, данным М.Горбачеву, но и объективно не могло не рассматриваться Москвой в качестве угрозы безопасности страны. Еще одно доказательство того, что США никогда не рассматривали Россию в качестве равного партнера, к интересам которого, необходимо прислушиваться, явилась бомбардировка Югославии. Целями агрессии было, во-первых, уничтожить югославскую экономику, которая не принимала реформы.  Во-вторых, оправдать в глазах некоторых европейских стран существование теряющего значение после ликвидации ОВД блока НАТО. В-третьих, установить контроль над политическими и энергетическими процессами в этом регионе  (последующее развертывание на территории Косова одной из крупнейших военных баз и регулирование планируемого нефтепровода от Каспия до Албании, Македонии и Болгарии (АМБО)) (9).

Таким образом, внешнеполитический курс Б.Клинтона на российском (и не только) направлении полностью вписывался в общую концепцию американского доминирования. «Доктрина Клинтона» была, фактически, преемницей «доктрины сдерживания» Г.Трумэна в более «демократичном» варианте: она также была направлена на препятствие усиления России в любой сфере, но посредством более «мягких» методов – распространения демократических ценностей на бывшие советские страны с целью добиться создания «пояса молодых демократий» проамериканской направленности.

По сути, в 1990-е гг., несмотря на нахождение у власти представителей двух, как представляется, противоположных американских партий, между их политикой в отношении России четко прослеживаются несколько общих черт. Во-первых, исходя из убеждений и республиканцев, и демократов, распад Советского Союза отвечал жизненно важным интересам США, поскольку открывал огромные перспективы для всесторонней реализации «исторически предназначенного» доминирования Америки в мире. А существование Советского Союза в любом виде этим интересам прямо противоречило. Во-вторых, представители обеих партий были крайне заинтересованы в ослаблении международных позиций России, хотя и не в ее полном развале, поскольку это означало бы потерю Москвой роли достаточно важного геополитического фактора, что грозило изменить баланс сил в мире в целом и в Евразии в частности не в пользу США. В-третьих, республиканцы и демократы неизменно активно поддерживали и подпитывали стремление бывших советских республик к независимости, причем «котировка» лидеров этих стран во многом зависела от степени их оппозиционности интеграционным процессам в СНГ под эгидой России и отхода от самой России (впрочем, этот фактор имеет немаловажное значение в глазах американского истеблишмента и сегодня). И, наконец, в-четвертых, администрации от обеих партий стремились превратить энергоэкспорт России в основную статью ее дохода, не позволяя развиваться другим отраслям, в первую очередь, сельскохозяйственной, дабы из импортера американского зерна (которое имеет огромное значение в контексте формирования мировых продовольственных потоков) Россия не превратилась в его поставщика.

Итак, политика демократа Клинтона не только не намного отличалась от политики его предшественника республиканца Дж.Буша-старшего, но и являлась своего рода продолжением доктрины «нового мирового порядка», а также явилась одной из основ для провозглашения «доктрины Буша-младшего», появившейся в 2001г.

 

 

 

Глава 5. Концепция внешней политики США в начале XXI века

Администрация президента Дж.Буша-мл. подвергла критики курс Б.Клинтона за излишнюю «мягкость» и «уступчивость». Считалось необходимым «расширять сферу демократии в международной политике», руководствуясь «ценностноцентричным» подходом, при продолжении курса на прагматичность политики в целом. События 11 сентября 2001г. активно трактовались представителями американского научно-политического сообщества с точки зрения политической идеологии, а именно, с позиций концепции «столкновения цивилизаций», автором которой является С.Хантингтон. Атаку террористов на башни-близнецы рассматривали не только как конфликт культурно-ценностных систем − иудейско-христианской и мусульманской, но и как открытый вызов американской либеральной демократии со стороны авторитарных режимов. В данной ситуации представители республиканцев и демократов, стали ещё активнее отстаивать идею о «глобальной демократической миссии США». Таким образом, республиканская администрация Дж.Буша-мл., объясняя свое вторжение в Афганистан, а затем и в Ирак, использовала термины из арсенала демократов. Не смотря на критику Клинтона администрацей Дж.Буша-мл., политический курс во многом был похож «доктрине Клинтона», но в более жестком и агрессивном формате, что характерно для республиканцев.

Политика республиканца Дж. Буша, как и его предшественника демократа Б. Клинтона, опиралась на техническое, военное и экономическое превосходстве США над другими странами. Эти факторы вкупе с идеологическим мессианством – желание насадить другим странам либеральную демократию в качестве единственно верной идеологии развития   предопределило наступательный характер как внешней, так и военной политики США на рубеже веков.

Но в отличие от своего предшественника, Дж. Буш был вынужден считаться с новыми условиями. Во-первых, после террористической атаки на США 11 сентября 2001 г. Президент Дж. Буш объявил американский народ «нацией на войне», тем самым он признал всю политику государства военной.

В действиях администрации Дж.Буша-мл. также можно найти  преемственность внешнеполитического курса Р.Рейгана. Во-первых, высокий военный бюджет, сильные вооружённые силы, которые могут быстро и эффективно реагировать на любые вызовы и угрозы. Во-вторых, проведение насаждающей американские принципы внешней политики. В-третьих, взятие ответственности за особую «миссию» Америки в сохранении и распространении международного порядка, благоприятного для интересов и безопасности США. Подобный внешнеполитический курс обсуждался в консервативных политических кругах еще в 1997г. и был изложен идеологами Проекта «Новый американский век» (PNAC) (7). Однако реализации основных постулатов проекта мешало, главным образом, отсутствие явного врага, который мог бы оправдать такую, по сути, интервенционистскую политику. События сентября 2001г. явили миру того самого врага, против которого было необходимо бросить огромные силы.

В июне 2002г. в Вест-Пойнте президент Дж.Буш-мл. озвучил так называемую «доктрину Буша», представлявшую собой квинтэссенцию внешнеполитических воззрений и устремлений Белого дома. Доктрина основывалась на двух основных принципах: Соединенные Штаты будут прикладывать все необходимые усилия для сохранения своего превосходства и отныне присваивают себе право предпринимать упреждающие действия, или, другими словами, право нанесения превентивных ударов (8).

В итоге, Дж.Буш-мл., исходя из применяемых ранее внешнеполитических доктрин, заявил о следовании наряду с концепцией глобального доминирования идеологии превосходства, суть данных рассуждений довольна проста: США вышли победителями в «холодной войне» и на данный момент являются самой сильной мировой державой, а, следовательно, право на стороне сильнейших. Разумеется, в контексте такого самоопределения Америка по-прежнему не рассматривала ни одну страну в качестве равноправного партнера или союзника.

В начале XXI века пришло осознание того, что однополярный мир не состоялся и лидерство Соединенных Штатов в экономической, технологической и военной сферах не трансформировалось в общую мировую гегемонию США. Америка была не в состоянии решить глобальные проблемы (терроризм, распространение ОМУ) в одиночку. Идеологическое наступление США – «расширение зоны демократии» – в ряде регионов затормозилось (Центральная Азия), а в других столкнулось с жестким сопротивлением (Ближний и Средний Восток).

Становление Китая в качестве глобального конкурента стало приобретать реальные перспективы. Индия стремительно приближается к статусу региональной сверхдержавы, а Россия восстанавливает свой военно-экономический потенциал и становится реальным препятствием интересам США на постсоветском пространстве, чего не было в 1990-е гг. Даже Европа (в рамках ЕС, а иногда и внутри НАТО) требует отдельного учета своих интересов. Происходит «естественная регионализация» военной политики США.

C начала XXI века резко  возросли мировые военные расходы. Гонка вооружений практически  возобновилась. Ужесточилась конкуренция  на мировых рынках оружия и  военной техники, где главный  соперник США – вновь Россия.

В соответствии с американской стратегией глобального доминирования, США фактически давали понять, что будут считаться с Россией постольку, поскольку это не противоречит интересам Вашингтона. В целом Россия оценивалась как страна, потенциально способная помешать реализации тех или иных планов США, поэтому Вашингтоном полностью принималась возможность политики «жесткого прессинга» Москвы, особенно в условиях отсутствия у последней необходимой мощи и международного влияния для адекватного ответа (13). Администрация Дж.Буша старалась выстраивать отношения с Россией, в значительной степени опираясь на противоречия в позициях двух стран, самыми серьезными среди которых можно назвать неодобрение Вашингтоном действий Москвы в Чечне, опасения, связанные с ростом авторитаризма и прекращением либеральных реформ, а также критика отношений России с рядом стран «третьего мира» (Ираном, Ираком, Ливией) и возможности передачи им Москвой военных технологий. В то же время, несмотря на готовность к возможному осложнению отношений с руководством Кремля в контексте данных противоречий, Вашингтон понимал, что отношения с Москвой по-прежнему имеют большое значение для США при решении ряда важных задач, таких как контроль над распространением ОМУ, предотвращение образования антиамериканского блока, обеспечение безопасности в Европе, обеспечение максимального доступа к ресурсам Каспийского региона и странам СНГ. В целом, учитывая столь резкую позицию новой Администрации в отношении России, можно было предполагать, что произойдет серьезное усиление тенденции к ужесточению политики в диалоге Вашингтон-Москва. Примером этому могут послужить слова из выступления К.Райс в период подготовки к президентским выборам: «Вопрос заключается в том, насколько мы близки к тому, чтобы начать проводить политику сдерживания и карантина в отношении России, а не политику сотрудничества» (15).  В то же время было очевидно, что необходимо отказаться от исключительно негативного восприятия России, что нашло отражение в выборе курса, сочетающего «сдерживание и диалог», то есть традиционную республиканскую жесткость и продолжение вовлечения России в международное сообщество демократических государств при дальнейшем способствовании проведения Москвой реформ.

Теракты 11 сентября 2001г. в некоторой степени изменили подход Вашингтона к Москве, полностью поддержавшей провозглашенную им борьбу с терроризмом. Воспользовавшись предложенной помощью в антитеррористических кампаниях, администрация Дж.Буша изменила курс на сближение с Россией, впрочем, не без выгоды. Видимое улучшение двусторонних отношений помогло не только заручиться поддержкой Москвы в борьбе с международным терроризмом, но и предоставило возможность закрепиться в некоторых республиках СНГ, используя их территории как удобные стратегические пункты для размещения своих военных баз, а также обеспечило в целом «спокойную» реакцию России на перспективу дальнейшего расширения НАТО. Однако провозглашение Москвы «партнером» Вашингтона было, по сути, лишь на словах. Реальные действия Белого дома говорили об обратном: летом 2002г. США вышли из Договора по ПРО от 1972 года, что было воспринято Москвой как отказ Соединенных Штатов от взаимного ядерного сдерживания, особенно на фоне упорно продолжающейся работы Вашингтона по созданию и расширению системы ПРО в Европе. В 2003г. США осуществили интервенцию в Ирак, против чего категорически выступала Москва. В 2004г., после самого крупного расширения блока НАТО, Вашингтон заговорил о возможном принятии в Альянс Украины и Грузии, что дало серьезную трещину в российско-американских отношениях. В 2007г. США заявили о готовности в скором времени разместить элементы американской системы ПРО в Польше и Чехии, несмотря на решительные протесты Москвы. Последней каплей, перевесившей чашу российско-американских отношений в сторону кризиса, стала агрессия Грузии, поддерживаемой Вашингтоном, против двух стремящихся вырваться из-под ее контроля республик – Абхазии и Южной Осетии. Война между Россией и Грузией фактически была опосредованной войной между Россией и США.

Агрессивная политика администрации Дж.Буша-мл. старалась максимально нивелировать национальные интересы России, «задвигая» ее на периферию международного политического процесса. Война в Грузии во многом была призвана проверить Москву «на прочность»: способна ли она отстоять свои позиции или нет. Дж.Буш-мл. выстраивал внешнеполитический курс Америки, основываясь исключительно на идеологии неоконсерватизма, что и определило основные принципы его политики: приоритетное значение силы над правом (пример вторжения в Ирак), навязывание своих взглядов, интересов и ценностей всему миру как априори правильных, поскольку исходили они от «победительницы» в «холодной войне». Такая концепция главенства в мире не могла не вступить в противоречие с интересами России, укрепившей свои позиции со времен смены власти в Кремле в 2000г. Не допуская перехода «недружественных» отношений в фазу открытой конфликтности, Вашингтон при президентстве Дж.Буша-мл. фактически избрал политику «избирательного сотрудничества» с Москвой при одновременном давлении на нее во внутри- (в вопросах прав человека и отсутствии демократии) и внешнеполитической сферах. Эта политика была в целом продолжена его последователем.