Критическая теория общества. Франкфуртская школа

Санкт-Петербургский государственный Университет

Факультет Социологии

Курсовая работа

Тема «Критическая теория общества. Франкфуртская школа»

Выполнила

Студентка 1 курса

Дневного отделения

Специальность «Общая социология»

Матвеева Анастасия Павловна

Научный руководитель:

Д. ф. н. проф. Бороноев А.О.

Содержание

1.Введение…………………………………………………………………………3

2. Критическая теория…………………………………………………………….5

3. Методология Франкфуртской  школы………………………………………...6

4. Историософия Франкфуртской школы……………………………………….9

5. Идейные источники…………………………………………………………...10

6. Основная тематика……………………………………………………………12

7. Заключение…………………………………………………………………….20

8. Список литературы……………………………………………………………23

1.Введение

  Данная работа представляет собой попытку всестороннего исследования идей Франкфуртской школы, не просто одного из многочисленных дискурсов, к которым отсылает Критическая теория, а её ядра, их критики и влияния на всю западную леворадикальную мысль.

Юность представителей первого поколения Франкфуртской школы приходится на канун Первой мировой войны, когда в Германии, как и в Англии, где общественное сознание понемногу начинает освобождаться от пут викторианской добродетели, царствуют вольнодумство и духовная энтропия. В то же время, семимильными шагами развиваются промышленность и экономика, наблюдается активный рост капитализма, и, как и предвещал Маркс, набирает обороты рабочее движение, растут империалистические устремления держав, и мир разрождается самой на тот момент разрушительной войной в истории. Лишенная всякого смысла фантасмагорическая жестокость этого противостояния послужила мотивом к утрате юношами, некоторые из которых были призывниками немецкой армии и могли воочию наблюдать, как миллионы людей по прихоти надутых политических лидеров пускаются на пушечное мясо, которым будет суждено образовать костяк Франкфуртской школы, иллюзий. Не только правящие партии, но и социалистическая оппозиция горячо поддержали войну в самом её начале – Европа утратила право кичиться своей цивилизованностью.

Ужасы войны – и Первой, и Второй  – и рождают главным образом Критическую теорию общества: основания, на которых зиждется западное общество, алчут того, чтобы быть пересмотренными, раз эти основания взрастили такие ядовитые цветы, Les Fleurs du mal.

Конечно, к возникновению Критической теории (критической по отношению к существующему строю, радикальной по отношению ко всей доселе существовавшей философии, которая, объясняя мир, но не ставя перед собой цели – помянем Маркса(не в последний раз) – изменить его, выродилась в апологетику) были и иные предпосылки.

Франкфуртская школа возникает в эпоху фордизма и тейлоризма, когда основной тип производства – промышленность, когда всё предельно рационализировано, балом правят наука и техника, а общество напоминает конвейер, но в этой предельной рациональности сквозит иррациональность беспредельная, которая выражается в отчуждении - всеобъемлющих бессмысленности и бесцельности человеческого существования, - в эпоху, когда становится ясно: даже в так называемом  демократическом обществе человек не решает ничего или почти ничего. Это, пожалуй, и есть главные политические и культурные предпосылки, вне которых невозможно понять проблематику Франкфуртской школы.

Франкфуртская школа – это плеяда имен, объединившихся вокруг Института социальных исследований при Университете Франкфурта-на-Майне: Макс Хоркхаймер, долгое время значившийся лидером института, соавтор «Диалектики Просвещения» и автор ключевой для франкфуртцев статьи «Традиционная и критическая теория», Теодор Адорно, второй соавтор «Диалектики Просвещения», также глубоко занимавшийся эстетикой и теорией музыки, практикующие психологи и философы Эрих Фромм и Вильгельм Райх, Ханна Арендт, историк и философ, которой удалось провести одно из наиболее масштабных исследований феномена тоталитаризма в XX веке, крупные левые экономисты Фридрих Поллок и Генрик Гроссман, историк Карл Август Виттфогель, создатель ни много ни мало теории азиатского деспотизма, Вальтер Беньямин, Лео Левенталь и другие. Мы видим, что Франкфуртская школа стала объединением социологов, философов, историков, экономистов, психологов, недаром Хоркхаймер среди ключевых характеристик концепции критической теории называет междисциплинарность.

Создание самого Института, объединившего вокруг себя франкфуртцев, представляет собой настоящий исторический курьёз, по крайней мере, Бертольд Брехт, известный немецкий драматург и театральный режиссер, который был в близких отношениях со многими мыслителями Франкфуртской школы, считал эту ситуацию крайне комичной и даже планировал написание по ее мотивам не то пьесы, не то сатирического романа. Конъюнктура была такова, что Институт, специализирующийся на марксистских исследованиях, был основан на деньги нажившегося на продаже зерна буржуа, сын которого, Феликс Вайль, вращался в леворадикальных кругах и уговорил отца-миллионера выделить крупную сумму денег. Комично, по мнению драматурга, то, что богач дает деньги на то, чтобы выяснить основания страшной нищеты, от которой страдает общество, хотя причиной этой нищеты является он сам.

Так или иначе к концу 20-х г.г. XX века Франкфуртская школа (кстати, сами мыслители никогда не объединяли себя под таким названием) сложилась как реакция на противоречия, трагедии и возможности эпохи и официально носила название Института социальных исследований.

2.Критическая теория .

Использование понятия Критическая теория сопряжено с немалыми трудностями, потому как понятие это неоднозначное, а в различных исследовательских работах, справочно-энциклопедической литературе и учебной литературе можно найти множество вариантов его употребления.

Владимир Фурс говорит о том, что в развитии социально-гуманитраного знания последних двух десятилетий есть два ведущих тренда – его трансдисциплинарность и рефлексивная политизация. Первая возникает вследствие интенсивного развития исследований, которые в традиционную дисциплинарную таксономию не вписываются: феминистской, постколониальной теорий, наук об информации и коммуникации и др. Вторая – в связи с рядом трансформаций общественного характера: исследовательская компетенция наряду с традиционной «дисциплиной мышления», обеспечивающей достоверность получаемых результатов, предполагает также рефлексию на социальную ситуацию самого ученого и политические условия получаемого знания. Эти тенденции образуют контекст, в котором понятие «критическая теория»  не обозначает никакой конкретной теории или определенной исследовательской программы , а отсылает к ряду подходов и течений, многообразных по направленности, содержанию и происхождению.  Эти теории находятся в неоднозначных отношениях друг с другом: зависимости, взаимовлияния, конкуренции. Объединяет же их критическая направленность по отношению к существующему положению в обществе. Среди них обычно называют марксизм, психоанализ, постструктурализм, феминизм, постколониализм, исследования расизма, сексизма, этноцентризма, колониализма и, конечно, Франкфуртскую школу, к которой – а точнее к программной статье Хоркхаймера «Традиционная и критическая теория» - и восходит понятие критической теории.

Если понятие критической теории используется не в выше описанном, широком, смысле, оно употребляется как синоним Франкфуртской школы. Соотнесение с франкфуртцами составляет основу употребления понятия, если его нет, выражение «критическая теория» становится расплывчатым и утрачивает всякий внятный смысл. В любом случае, такие теории как теоретические дискурсы, как феминизм, постколониализм или постструктурализм, вне зависимости от того, как они относятся к Франкфуртской школе, на практике разделяют общую идею критической теории, разработанную Хоркхаймером. 

Что же такое критическая теория? В чём ее принципиальное отличие от теории традиционной?

«Традиционная и критическая теория» Хоркхаймера вышла в 1937 году, в ней он сформулировал критику существовавших на тот момент социологии и философии истории, которые противопоставляли субъект и объект процесса научного познания. Хоркхаймер же конституирует тождество субъекта и объекта и говорит о том, что разрыв их исторически условен и является лишь выражением капиталистического отчуждения. Ставя цель составить оппозицию «традиционной теории» - среди ее выразителей – Макс Вебер и представитель социологии знания Карл Маннгейм, – Хоркхаймер выдвигает к науке следующие требования: осознание ограниченности любой деятельности, в том числе и познавательной, выделение в качестве предмета социальных наук всей системы взаимоотношений общества и природы. Предмет, согласно Хоркхаймеру, может составлять нечто объективное лишь в рамках буржуазной формы сознания.

3.Методология Франкфуртской школы.

Наряду с понятием Критической теории основополагающим для Франкфуртской школы является такое понятие как негативная диалектика. О негативной диалектике много было написано Маркузе, Хоркхаймером и Адорно. Негативное мышление восходит ещё к Гегелю. Вот как он говорит об этом: «Мышление по своему существу является отрицанием того, что нам непосредственно дано». Что подразумевается под этим отрицанием, составляющим центральную категорию гегелевской диалектики? Мир, существующая организация общества, Система, как любили называть ее франкфуртцы, в опыте которой неразумное становится разумным и тем самым определяет факты, таит в себе противоречие. Науке и здравому смыслу нет дела до этого противоречия, однако философская мысль начинается с того, что признается в несоответствии фактов здравому смыслу и научному разуму, т.е. с отказа принять их. Отрицание, прилагаемое к понятиям диалектикой, оборачивается критикой рабской логики, которая отворачивается от действительности, исполненной противоречий, и наличных фактов, данного положения дел, отрицающего свои собственные потенциальные возможности.

Диалектическое мышление не помешало Гегелю разработать аккуратную, всеобъемлющую теорию, которая, в конечном счете, решительно утверждает позитивность. (Тупиковым, недиалектическим элементом, по мнению франкфуртцев, у Гегеля является идея Разума, объемлющего всё, а потому и допускающего всё – рабство, инквизицию, детский труд и концентрационные лагеря, которые , получается, вполне могут быть частями рациональности, направляющей историю человечества, - потому что эта идея имеет свое место и функцию в целом, а целое – вне добра и зла, истины и лжи.) Тем временем позитивизм – главный оппонент франкфуртцев, в полемике с которым они строят свою методологию. В позитивизме, который молится на факты, франкфуртцы как раз и осуждают отказ от критики существующего строя и отказ от оценок, разрыв теории и практики.

Хорошо характеризует один из аспектов негативнуой диалектики фраза Адорно «Целое не истина». Франкфуртцы не согласны с отождествлением природы и общества, растворением человека в природе (тем, что Энгельс привнёс в марксизм), не согласны с тем, что невозможна никакая этика, а в обществе действуют железные законы. Они считают, что, постигая общество, человек свободен, активен и сознателен хотя бы отчасти, а главное, человек вносит во всё это этическое измерение. В обществе действуют не железные законы, как в природе, но этические оценки. Ключевой  момент, который важен для негативной диалектики, – это резкое противопоставление общества и природы, человека и животного в полемике с господствовавшими на тот момент социал-дарвинистскими, позитивистскими концепциями и, конечно, с энегельсистским марксизмом, где всё детерминировано. Человек – существо если не свободное, то способное к свободе.

В философии Гегеля франкфуртцы усматривают тоталитарность. Исходный пункт в философской концепции Гегеля – тождество бытия и мышления. У Гегеля целое доминирует над частным, разумное – над неразумным (бытие разумно). Франкфуртцы же желают вытащить единичное и индивидуальное из всеобщего, а возможное из действительного и постоянно подчеркивают, что действительность не разумна (действительность иррациональна). Они считают, что обратиться нужно к конкретному опыту человека, к опыту телесности, к опыту страдания. От лица целого человека загоняют в концлагерь, от лица мирового прогресса его уничтожают. Гегелевскую диалектику франкфуртцы выворачивают наизнанку в кьеркегоровском экзистенциалистском духе. Их главный аргумент против гегелевской мировой разумности – телесное страдание.

Франкфуртцы не первые, кто пытался развернуть Гегеля в революционную сторону. До них такую же попытку предпринимали младогегельянцы (негативная диалектика франкфуртцев в принципе созвучна с младогегельянством). Ярко представить, что такое негативная диалектика, могут помочь следующие слова младогегельянца Бакунина, которые были сказаны им о реакции в Германии: « Дух разрушающий есть дух созидающий, страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть». Ещё точнее негативную диалектику можно охарактеризовать цитатой антигегельянца экзистенциалиста Кьеркегора: «Действительное есть уничтоженное возможное», т.е. он смотрит на действительное с позиции возможного.

«Как возможна философия после Освенцима?» - задается вопросом Адорно. Можно ли делать вид, что ничего не произошло? Идти по пути, проложенному всей предыдущей философией, означает оправдывать всех палачей, предавать всех жертв. Если мы отказываемся ставить общество, в котором живём, под вопрос, мы оправдываем его со всем негативным, что в нем есть, если мы не рефлексируем, не спрашиваем «Зачем?», принимая то, что нам навязывают, мы становимся приспешниками существующих угнетения, неравенства и отчуждения. Социальная теория должна начинаться с разрыва с данностью, с критики того общества, которое ее породило, рефлексии собственных оснований, иначе наука вырождается в апологетику, а социальная теория в идеологию (как это было с учением Маркса). Общество меняется, и мы либо субъекты прогресса, либо пушечное мясо прогресса, орудие инфернальных сил.

В столкновении с прежде всего позитивизмом, а так же марксистским детерминизмом и философией Гегеля негативная диалектика реабилитирует утопию. Будущее есть разрыв с настоящим, утопия вторгается в данность, а не вырастает из настоящего. То, что есть, отвергает то, чего нет, и тем самым отвергает свои потенциальные возможности. Франкфуртская школа пропагандирует взгляд на данность с позиции возможного, не преклонение перед фактами, но критику фактов, создание утопии, дискредитирующей реальность.

4.Историософия Франкфуртской школы.

Философии истории большое внимание уделил видный представитель школы Вальтер Беньямин. В своих Тезисах к понятию история он выступает с критикой историзма и наивного прогрессизма. Историзм подвергается критике за то, что рассматривает исторические эпохи и культуры как замкнутые по отношению друг к другу системы, представляя совокупность таких отдельно взятых эпох и культур как всеобъемлющую и универсальную историю человеческого общества. Беньямин называет такой подход «историографией победителей», ведь историки обращают внимание лишь на них. История, написанная победителями, является «зачищенной», она служит оправданию и, следовательно, узакониванию существующей реальности. Такая история, воспевающая статус-кво и исключающая альтернативу (произошло то, что должно было произойти), является орудием легитимации существующего порядка. Миссия историка, по мнению Беньямина, заключается не в том, чтобы задать последовательность событий, но в том, чтобы из однородного, поступательного хода истории выделить моменты революционные. Это означает воссоздать историю угнетенных, проигравших, историю страданий и вечного протеста, воссоздать историю неслучившегося. Если этого не сделать, получается, что те, кто победил, победил навеки, а те, кто проиграл, погибли зря.

В этом плане превосходящим картину истории, свойственную историзму, является исторический материализм Маркса, но и к нему Беньямин не милосерден. Фатализм, детерминизм этого учения, вера в то, что ход истории закономерен (задача рабочего класса состоит всего-то в осознании своей революционной роли в классовой борьбе в то время, как развитие человечества есть естественный, природный процесс, который неотвратим, предопределен), слепая вера в прогресс, оборотная сторона которой – оправдание эксплуатации природы, не выдерживают критики. В противовес известной мысли Маркса «Революция – это локомотив истории», Беньямин говорит: «Революция – стоп-кран истории». Разница меду этими на первый взгляд кажущимися идентичными утверждениями в том, что первое исполнено верой в прогресс и является оправданием прогресса, революция здесь интегрирована в систему, второе же усматривает революцию вовсе не как нечто неизбежное, но как нечто уникальное, что может спасти человечество, единственное, что может остановить падение в пропасть.

Впитавший в себя идеи синдикалистов и анархистов, Беньямин говорит о том, что общественное развитие зависит от сознательной, ответственной, активной деятельности людей, которая является их свободным выбором, а не от определенного способа производства или степени развития производительных сил.

5. Идейные источники.

Теоретики Франкфуртской школы развивают мысли мудрецов, властвовавших умами европейцев на заре двадцатого века, подвергая их, как это водится у франкфуртцев, критической оценке, и синтезируя их в разном соотношении. Среди основных идейных источников можно назвать марксизм (Франкфуртская школа – самое яркое, крупное и значительное явление в том, что принято называть западным марксизмом или неомарксизмом), фрейдизм и экзистенциализм. Были и другие идейные течения, которые оказали на франкфуртцев пусть не такое сильное, как три выше перечисленных, но всё же заметное влияние, они тоже будут рассмотрены.

Первый источник идей франкфуртцев, конечно, марксизм . Франкфуртцы опираются прежде всего на молодого Маркса. В 1932 году в своем журнале Институт социальных исследований публикует труд Маркса, до этого общественности не известный и по обнародовании обретший статус сенсации. Речь об «Экономическо-философских рукописях»(1844), кардинальным образом перевернувших представление о Марксе. До этой публикации Маркса рассматривали исключительно как социального теоретика и экономиста, в «Рукописях» же он предстает как философ. «Экономическо-философские рукописи» - это то, с чего Маркс начинал, то, что было задолго до Диамата и не имеет к нему никакого отношения, гениальная работа, в центре которой отчуждение рабочего в эпоху капитализма. Именно в таком ракурсе франкфуртцы рассматривают Маркса: не в качестве теоретика социалистической революции и даже не в качестве критика капитализма, а как теоретик отчуждения, им интересен не Маркс, принимавший участие в Интернационале, но Маркс-автор «Экономическо-философских рукописей».

Здесь необходимо заметить, что за десять лет до публикации франкфуртцами «Рукописей» данную проблематику, проблематику отчуждения, поднял венгерский философ Дьёрдь Лукач. В 1923 году, он выступил со своей знаменитой работой «История и классовое сознание», где на передний план выдвинул темы овеществления, отчуждения и товарного фетишизма. Этот труд бесспорно оказал колоссальное виляние на франкфуртцев. Лукач, резко усиливая индетерминистский момент в марксистской философии, начал путь туда, куда потом пошли и они.

Ещё одна важная, которую теоретики Франкфуртской школы заимствуют у молодого Маркса, - идея праксиса. Праксис рассматривается как действие, человек выступает и творцом общества и его продуктом, и субъектом, и объектом. Человек – порождение общества, но он же и является точкой отсчёта нового общества.

Что франкфуртцы не взяли у Маркса - прежде всего у марксизма, - так то, что было детерминистским, авторитарным. Это большей частью то, что привнёс в марксизм Энгельс, - диамат и попытку отождествить общество и природу. С их точки зрения поздний Маркс и марксисты забывают человека, пытаясь его детерминировать, говоря, что будущее автоматически вырастает из настоящего. Конечно, они «выкидывают» идею диктатуры пролетариата и экономический детерминизм. Франкфуртцы вообще пытались нащупать, как так получается, что марксистская теория, которая возникает как теория эмансипации, вырождается в концепцию нового господства, как, выражаясь словами экзистенциалиста Камю, Прометей становится Цезарем. Поэтому критическая теория развивается в жесткой полемике с социал-демократами.

Второй идейный поток – фрейдизм. Часто франкфуртцев обозначали как фрейдомарксистов. У Фрейда прежде всего берется концепция бессознательного, считается, что Марксу не достает психологии, не достает личности, живого человека, слишком в марксизме всё жёстко детерминировано. Фрейд, как известно, был крайним консерватором, патриархалистом, но у него в зародыше есть одна очень революционная, гремучая идея, за которую франкфуртцы, особенно Маркузе и Фромм, с охотой ухватились, - идея о конфликте между биологией и культурой, между животным и человеческим, между человеческой телесностью и социальностью. По мнению известного австрийского психолога, всякая культура строится на репрессии, отсюда и неврозы. Религия – невроз человечества, искусство -  продукт сублимации.  Под гнетом цивилизации принцип удовольствия сменяется принципом реальности, человек отказывается от «хочу» и становится «должен». Цивилизация есть репрессия по отношению к природе человека. Франкфуртцами будет развита ещё одна начатая Фрейдом тема – существование внутри бессознательного двух фундаментальных принципов работы психического аппарата, двух основополагающих инстинктов – Эроса и Танатоса, принципа удовольствия и принципа Нирваны, влечения к жизни и влечения к смерти. Не соглашаются франкфуртцы в учении Фрейда с пансексуализмом, который был кормом для многих критиков Фрейда, патриархизмом и биологизмом.

Колоссальное влияние на Франкфуртскую школу оказал экзистенциализм, в частности Мартин Хайдеггер. Герберт Маркузе изучал философию под его научным руководством и несколько лет был его ассистентом (философию Маркузе часто называют хайдеггер-марксизмом). Он перевёл Хайдеггера на язык леворадикальной традиции, традиции гегельянско-марксисткой. Так же ученицей Хайдеггера была основоположница теории тоталитаризма Ханна Арендт. Помимо того, Ханна было его возлюбленной (существует даже мнение, что она вдохновила его на написание «Бытия и времени»). Та же Ханна Арендт училась ещё и Ясперса, ещё одного видного деятеля немецкого экзистенциализма. У экзистенциалистов франкфуртцы берут проблематику (параллельно друг с другом Франкфуртская школа и экзистенциализм пытались ответить на одни и те же вопросы). В центре их внимания проблемы свободы, одиночества, смысла жизни, собственно экзистенциальности человека.

Помимо обозначенных выше трех мощнейших идейных потоков на франкфуртцев сильное влияние оказал Макс Вебер. Важнейшая для франкфуртцев тема – тема рационализации и вытеснения ценностной рациональности целевой рациональностью, – была поднята Вебером. Рационализация объявляется судьбой модерна. Веберовское понятие франкфуртцы используют для интерпретации категории отчуждения и объяснения противоречий, существующих в индустриальном обществе.

Так же среди оказавших влияние на франкфуртцев - Гегель с его диалектикой, Шопенгауэр, Кант, Ницше и Лукач, с которого в какой-то степени и берет начало западный марксизм.

6. Основная тематика.

Ключевое понятие в критической теории – система. Система – это мир, восторжествовавший над человеком, некая анонимная инфернальная сила, которая, хоть и является порождением самого человека, смогла его поработить. Общество пронизано тотальным контролем. Контроль этот в философии Франкфуртской школы, в отличие от марксистской, связывается не с прямой эксплуатацией со стороны господствующего класса, а с происходящей исподволь и незаметной для человека подменой его естественных влечений ложными потребностями, удовлетворение которых препятствует свободной самореализации человека и нацелено на сохранение и поддержание статус-кво. Человек деиндивидуализируется групповыми идентичностями, растворяется в пространстве иррационального коллектива, инфицированного смертью (эта метафора станет яснее в свете переработки концепции Фрейда об Эросе и Танатосе Эрихом Фроммом, которая будет рассмотрена в дальнейшем). Искусственные потребности ограничивают потенциал человека и заставляют его жертвовать собой во служение иллюзиям. В «обществе изобилия» индивиды подчинены аппарату, который, охватывая производство, распределение и потребление, материальное и духовное, работу и досуг, политику и развлечения, определяет их ежедневное существование, их потребности и стремления. Индивид освобождается от ответственности, связанной с чувством вины, когда власть переходит от человека к техническому и бюрократическому аппарату, когда совершается переход от живого труда к мертвому, от личного управления к дистанционному, от машины к группе машин и целой механизированной системе, освобождается от автономного существования в труде и отдыхе, в его потребностях и их удовлетворении, в его мыслях и чувствах. Система основана на увековечении нужды, ее воплощает общество, в котором необходимо постоянное наращивание производства, в котором свобода и изобилие объединяются в динамике безудержного роста и вечного вызова.

Франкфуртцы активно критикуют индустриальное общество. Они любят использовать именно это понятие, предпочитая его понятию капитализма, потому что оно, во-первых, охватывает не только Запад, но и советский лагерь – Китай и СССР, - а для Франкфуртской школы характерно признание одинаково деструктивными как позднего капитализма, так и социализма. Во-вторых, это понятие включает в себя как социологическую и экономическую, так и духовную составляющую: индустриальное общество – это общество с определенным типом сознания: промышленное, технократическое, урбанистическое – общество-фабрика.

Отчуждение человека в «обществе изобилия», чем более оно становится явно иррациональным, тем более усиливается, достигая такой степени, при которой само осознание этого отчуждения притуплено – индивиды идентифицируют себя со своим бытием-для-других. В таких обстоятельствах, - говорят франкфуртцы, реагируя на современную им политическую ситуацию в США, - обществу необходим Враг. Враг нужен для того, чтобы направить против него агрессивную энергию, которую не удается направить в нормальное русло ежедневной борьбы за существование, и для того, чтобы сохранить созданную и поддерживаемую имущими нациями, капиталистическими и коммунистическими, иерархию Верха и Низа, иерархию Господина и Раба. 

Во время Второй мировой войны Адорно и Хоркхаймер создали работу под названием «Диалектика Просвещения: философские фрагменты», критикующую общество и культуру и масштабно и наиболее фундаментально исследующую, что такое история. То, что в названии присутствует словосочетание «философские фрагменты» подчеркивает незавершенность работы, ее открытость.

Что было побудительным моментом к написанию книги? Хоркхаймер и Адорно задумались, почему именно немцы, самый цивилизованный народ Европы, породили нацизм, как рационализация мира оборачивается варварством, иррациональностью и бесчеловечностью? С точки зрения Адорно и Хоркхаймера в основе цивилизации лежит логика доминирования, логика господства, обращаясь к знаменитой фразе Френсиса Бэкона «Знание – сила», они определяют науку как средство достижения власти и господства. Они говорят о том, что на заре истории человек, стремясь выбраться из-под власти природы, пошёл по пути расколдовывания мира, по пути подчинения природы. Мир стал унифицироваться, он стал выстраиваться математически, иерархически. Здесь имеет смысл вспомнить Хайдеггера, который параллельно с франкфуртцами говорил о забвении бытия. Развивая ницшеанскую мысль о том, что судьба западной цивилизации – нигилизм, обесценивание ценностей, Хайдеггер говорит, что человек подвергает мир оценке, а тот, будучи оцененным, превращается в набор вещей для нашего использования и владения. Как только мир был оценен, на всё были повешаны ярлыки, рано или поздно, считает Хайдеггер, он должен был обесцениться.  

В самой основе рациональности европейского типа заложена логика господства. Природа, порабощенная человеком, мстит ему тем, что каждый шаг по пути ее порабощения есть вместе с тем шаг на пути к обесчеловечеванию. Логика господства над природой – это логика отчуждения. Последняя глава «Диалектики Просвещения» – «Культурная индустрия» – ставит ещё одну важную проблему – проблему манипуляции человеком, осуществляемой посредством массовой культуры. В «Диалектике» вводится понятие инструментального разума, калькулирующего разума. Разум на западе становится инструментом господства и отчуждения. Когда мы не задаемся вопросом о смысле жизни, мы принимаем, не рефлексируя, отчужденно, те смыслы жизни, которые нам навязаны: потребительство и доминирование. Разум из орудия человека стал его господином. Культура становится сциентизированной и технократизированной, утверждая господство над человеком чуждых ему сил, и фашизм здесь, получается, совершенно не случаен. Экзистенциалист Камю говорит: «Абсурд – это разум, ясно осознавший свои пределы», Адорно говорит: «Разум не может изменить и познать реальность, потому что реальность не разумна».