Критика самодержавия и пути общественного переустройства России в сочинениях просветителей (А.Я.Поленова, С.Е.Десницкого, Н.И.Новикова, Д.А.

Новосибирский государственный  университет

Гуманитарный  факультет

Кафедра отечественной  истории

Осинцева Марина Андреевна

Критика самодержавия и пути общественного переустройства России в сочинениях просветителей (А.Я.Поленова, С.Е.Десницкого, Н.И.Новикова, Д.А.Голицына, Д.И.Фонвизина)

Курсовая работа

Научный руководитель:

А.А. Бродников

Оглавление

Введение…………………………………………………………………………..3

Глава 1. Российская политико-правовая мысль 18 века…………………..6

Глава 2. Общественно-политическая мысль второй половины 18 века..11

§1. “Философ на тоне”  и его окружение……………………………………..11

§2. Критика крепостничества………………………………………………...14

§3 Просвещение  и передовая русская общественная мысль……………..16

§4 Новиковский  период в истории просвещения…………………………..18

§5 С. Е. Десницкий……………………………………………………………..21

§6 Массонство…………………………………………………………………...22

Заключение……………………………………………………………………...24

Введение

Актуальность темы заключается  в том, что XVIII век стал переломным для России, никогда ещё темпы её развития не были столь быстрыми, реформы столь всеобъемлющими. Петр I и продолжавшую его политику Екатерина II вывели нашу страну из состояния застоя, наглядно продемонстрировали всю мощь и силу нашей страны, весь тот потенциал, который был глубоко погребен под вековой пылью консерватизма. Для современников эти события являются ярким примером безграничной силы желания кардинально изменить ситуацию в стране за минимальные сроки, любой хаос в стране возможно преодолеть, если приложить к этому максимальные усилия и иметь четко спланированные цели.

Россия на протяжении всей своей истории находиться на грани  между кризисной и стабильной ситуацией, уроки истории, подобные петровским, позволяют либо аккуратно  балансировать на грани, либо резко  находить выход из сложившейся трудной  ситуации. Наше время можно отнести  к кризисному положению, что делает необходимым обращение ко времени  насыщенному подобными проблемами, которое нашло пути выхода из них.

Несмотря на гигантский скачок, совершенный Россией за необычайно короткие сроки, внимание нужно обратить и на факт, что политику, экономику  и культуру нашей страны строили  по прототипам европейских государств, насильственно насаживая европейские  методы и формы работы, порой не подходящие для российской действительности. Такая политика ведет к утрате традиционных форм культурной жизни, что  в свою очередь приводит к негативным и деструктивным процессам, меняются смыслы и идеалы, нормативные установки, ценностные ориентиры, образцы поведения  и жизненные модели.

Современная ситуация России позволяет обозначить ряд взаимообусловленных  проблем, связанных с социальными, культурными, духовными и нравственными  кризисными явлениями, которые привели  сегодня к утрате духовно-ценностных основ, к разрушению традиционных нравственных норм, к социально-культурным деформациям  российского общества. Во многом причина  подобной деформации заключается в  насильственном прививании европейских  образцов, но следует заметить, что  именно время Петра I считается временем складывания русской национальной культуры на зарубежных началах.

Социальная значимость. Исследуемая  мною проблема имеет значение для  общероссийского культурно развития на данный момент, поскольку опыт того времени позволяет наглядно убедиться  в продуктивности проведения кардинальной государственной политики с целью  скорейшего выхода из кризиса, любыми методами и средствами. Крайние меры требуют крайних решений и в государственной, и в экономической, и в политической, и в социальной и в культурной политике, проводимые «сверху» в жестокой и требовательной форме.

Цель исследования – выявить  особенности развития культурно  просветительской деятельности в России в XVIII веке.

Задачи исследования:

1) рассмотреть исторические  предпосылки развития просветительского движения,

2) раскрыть сущность и  содержание реформаторской деятельности  Петра I и его последователей;

3) определить значимость  петровских и екатерининских  реформ для развития современного  общества;

Объект исследования –  особенности развития культурно  просветительской деятельности в Росси  в XVIII веке.

Методы исследования. На разных этапах работы использовались методы:

1) теоретический анализ  и синтез, позволившие определить  структурные элементы и обобщить, сгруппировать разнородные данные  по характерным признакам;

2) историко-систематические  аналогии, основанные на сопоставлении  различных историко-культурных систем  и подходов к решению поставленных  задач;

3) контент-анализ и проблемно-тематическое изучение различных документов, в которых освящены вопросы, касающиеся особенностей развития просветительской деятельности в России в XIII веке;

4) историко-биографического, который позволил исследовать деятельность отдельных личностей на и изучить их влияние на развитие просветительской деятельности в пределах нашей страны

Степень разработанности  темы.

Правление Екатерины II довольно подробно рассмотрено в российской историографии, акцент делается на реформаторской деятельности императрицы, продолжившую курса Петра I на поприще укрепления абсолютизма и крепостничества. Часть историков считают политику «просвещенного абсолютизма» прогрессивной и, безусловно, положительно повлиявшей на развитие России, другие считают, что, несмотря на либеральные идеи этой политики, она отличалась социально-политическим консерватизмом: предоставление прав и привилегий дворянам, реформы государственного аппарата, сохранившие абсолютизм и укрепившие крепостничество. 

Глава 1. Российская политико-правовая мысль 18 века.

Новый этап в истории политической и правовой мысли России начинается на рубеже ХVII - ХVIII вв., с реформ Петра I. Политические реформы в России затрагивали общие проблемы государства, структуры государственного аппарата, социального устройства общества и сословных отношений. Петр I стремился укрепить абсолютную монархию, ограничить церковь и власть родовой аристократии. Сторонники идеи просвещенного абсолютизма, политические теоретики: Ф. Прокопич, Ф.С. Салтыков, В.Н. Татищев - рассматривали государство в качестве гаранта общего блага, как силу, способную облегчить "общенародную пользу" и "внимать разуму подданных"¹.

Идеология просвещенного  абсолютизма находила отражение  в реформаторской политике первого  императора России - Петра I. Он способствовал  упрочнению положения дворянства, и  использовал жесткие меры для  ее осуществления. Многие политические документы, идеи, лежащие в их основе Петр I разрабатывал сам, в силу чего его по праву считают выдающимся российским политическим мыслителем.²

Петр I правил Россией несколько  десятилетий. К числу наиболее крупных  преобразований в государственной  сфере и соответствующих нормативных  актов следует отнести: военную  реформу и введенный "воинский устав Петра Великого", городскую  реформу, начало которой положил "Указ об учреждении губерний и приписании к ним городов; установление порядка государственной службы, создание Сената, Синода и коллегий, закрепленное в "Генеральном регламенте".

Представляет научный  интерес и практическую значимость анализ "Табели о рангах", введенной  указом Петра I. "Табель о рангах" явилась законом о порядке  государственной службы и представляла новую систему чиновной иерархии. Она завершила административные реформы центральных и местных  государственных учреждений, в аппарате которых было занято значительное число  чиновников. Ее основное значение состояло в рационализации и систематизации административной службы. "Табель о  рангах" внедряла вместо происхождения  и знатности принцип служебной  и профессиональной годности. Особое значение имело узаконивание приобретения дворянства выслугой и пожалованием государя. Приобретение дворянства путем  выслуги чина усиливало социальную мобильность правящего сословия, открывало возможность прилива  в его среду выходцев из других классов и сословий.³

Интересна оценка политико-правовой и идеологической деятельности Петра I, в знаменитом слове одного из его  сподвижников Ф. Прокоповича, произнесенном  во время похорон императора в 1725 году: "Какову он Россию свою сделал, - говорил Ф. Прокопович, - такова и будет, сделал добрым любимою, любима и будет, сделал врагам страшною, страшная и будет, сделал на весь мир славною, славная и быть не перестанет. Оставил нам духовные, гражданские и воинские исправления"⁴.

Во времена Екатерины II начинается следующий этап в развитии политической мысли России.

Вскоре после вступления на престол Екатерина II обнаружила, что одним из существенных недостатков  русской жизни является устарелость  законодательства: сборник законов  был издан при Алексее Михайловиче, а жизнь с тех пор изменилась до неузнаваемости. Императрица видела необходимость большой работы по собранию и пересмотру законов. Екатерина II решила составить новое Уложение. Она читала множество сочинений иностранных ученых о государственном устройстве и суде, понимая, что далеко не все применимо к русской жизни.⁵

Императрица считала, что  законы должны быть согласованы с  потребностями страны, с понятиями  и обычаями народа. Для этого решено было созвать выборных (депутатов) из различных сословий государства  для выработки нового Уложения. Комиссия должна была сообщить правительству  о нуждах и пожеланиях населения, а затем выработать проекты новых, лучших законов.⁶

Широко заимствуя идеи передовых западных мыслителей Екатерина II для этой Комиссии составила "Наказ комиссии о составлении проекта нового уложения". Это были правила, на основании которых должно быть составлено новое Уложение и которыми должны были руководствоваться депутаты. "Наказ" был роздан всем депутатам. Над "Наказом" Екатерина II трудилась более двух лет. В "Наказе" она говорит о государстве, законах, наказаниях, производстве суда, воспитании и прочих вопросах. "Наказ" показывал и знание дела, и любовь к людям. Императрица хотела внести в законодательство больше мягкости и уважения к человеку. "Наказ" был встречен везде с восторгом. В частности, Екатерина II требовала смягчения наказаний: "любовь к отечеству, стыд и страх поношения суть средства укротительные и могущие воздержать множество преступлений". Также она потребовала отменить наказания, могущие изуродовать человеческое тело. Она выступала против применения пыток. Особенно большой осторожности требовала от судей. "Лучше оправдать 10 виноватых, чем обвинить одного невиновного". Еще одно мудрое изречение: "гораздо лучше предупреждать преступления, нежели их наказывать". Но как это сделать? Надо, чтобы люди чтили законы и стремились к добродетели. "Самое надежное, но и самое труднейшее средство сделать людей лучше есть приведение в совершенство воспитания". Хотите предупредить преступления ? сделайте, чтобы просвещение распространялось между людьми.

Также Екатерине II казалось необходимым предоставить дворянству и городскому сословию самоуправление. Она думала и об освобождении крестьян от крепостной зависимости.

Однако на практике осуществлялась поддержка дворянства, расширение их прав и свобод, дальнейшее закабаление  крестьян. Политико-правовым обоснованием этих действий явилась "Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства". Проводилась и политика создания "среднего сословия" в городах: домовладельцы, купцы, ремесленники, именитые граждане, иностранцы, посадские люди.⁷

В годы царствования Екатерины II сформировалась яркая плеяда политических просветителей - Н.И. Новиков, И.А. Третьяков, Я.П. Козельский. Общим мотивом просветителей была критика крепостничества. Развивая идею естественного права, Козельский поставил вопрос о нравственном характере войны. Так, захватнические войны он называл злом, но считал правомерным войны для отечества и восстание против завоевателей. Хорошо известен афоризм А.П. Сумарокова "Мораль без политики бесполезна, а политика без морали бесславна"⁸.

Н.И. Новиков в "Статьях  по истории и философии" утверждал, что политика - это наука царствовать, устраивать счастье не только государя, но и всего народа.⁹

Первый русский профессор  права С.Е. Десницкий, доказал неизбежность общности политических и правовых институтов при схожести экономических условий. Им был основан тезис об осуществлении  законодательной функции монархом совместно с представительным органом - Сенатом. 

Глава 2. Общественно-политическая мысль второй половины 18 века

“Философ на троне” и его окружение

Идеологи правящей группы дворянства понимали, что в новых  условиях необходимы и новые приемы сохранения самодержавно-крепостнического строя. Они отказывались от характерной для Щербатова апологетики крепостничества и рядились в одежды последователей и учеников французских просветителей. Но они извращали просветительские теории, выхолащивали их антифеодальную направленность и использовали их для целей, диаметрально противоположных тем, которые ставили Вольтер, Дидро и Руссо.

Екатерина II заявляла, что  “Дух законов” Монтескье стал ее настольной книгой, из которой она переносила целые страницы в свой Наказ. Вскоре после дворцового переворота 1762 г. императрица звала Дидро приехать в Петербург для завершения публикации “Энциклопедии”, изданию которой во Франции препятствовало королевское правительство. Несколько позже она приглашала д'Аламбера поселиться в России и взять на себя воспитание ее сына, наследника престола Павла. Начиная с 1763 г. Екатерина ведет оживленную переписку с Вольтером, в которой именует его своим “учителем”. Гримм становится ее доверенным лицом. Императрица советуется с просветителями относительно ведения государственных дел, посылает им дорогие меха и коллекции золотых монет, оказывает денежную помощь. Французские просветители провозглашают ее “северной Семирамидой”, воспевают ее “просвещенный” ум и создают вокруг нее нужную ей рекламу.¹⁰

Но выдавая себя за сторонницу идей Просвещения, Екатерина II привлекала их для обоснования целесообразности самодержавно-крепостнических порядков. Она утверждала в Наказе, что самодержавие является лучшей и единственно возможной формой правления, так как “всякое другое правление не только было бы в России вредно, но и вконец разорительно”. Цель самодержавия — внедрение в подданных “разума вольности”, направление их действий “к получению самого большого ото всех добра”, охранение “безопасности каждого гражданина” и подчинение всех одним законам.

“Мудрец на троне” знал, что  говорил и делал. Под “вольностью” понималось позволение делать только то, что разрешали законы, а они закрепляли всевластие дворян и полное бесправие крестьян. Последним оставалось утешаться тем, что “рабы и слуги существуют от сотворения мира” и это “богу отнюдь не противно”, что они должны своих господ, и притом не только добрых, “но и не нравящихся им, любить и почитать”, повиноваться им “от всего сердца”, все их приказания и повинности “охотно, верно и в надлежащее время исправлять”¹¹.

Общественно-политические взгляды  Екатерины отличались от щербатовских не столько целями и содержанием, сколько тактикой и формами защиты крепостничества, своей мнимо-просветительской оболочкой. Но и это различие сохранялось лишь в первое десятилетие ее царствования.

После Крестьянской войны, революций  в Америке и Франции взгляды императрицы Екатерины постепенно сближаются с идеями Щербатова. Единственно, что их по-прежнему разделяет,— это вопрос о размерах власти монарха, о месте аристократии в государстве.

По примеру царицы ее приближенные, многие представители дворянской интеллигенции, владельцы тысяч “душ”, вступали в переписку с французскими просветителями, величая себя “усердными почитателями” и “верными последователями” их учения. Граф А. П. Шувалов прославился в Европе своими дружескими связями с энциклопедистами; они называли его “северным меценатом”, а Вольтер посвятил ему свою трагедию “Олимпия”. Не меньшей известностью у энциклопедистов пользовался князь Д. А. Голицын, на средства которого в Гааге печаталось первое издание запрещенного во Франции сочинения Гельвеция “О человеке”. Во дворце читались, переводились и обсуждались сочинения Монтескье, Вольтера, Руссо. Ради приятного препровождения времени придворная знать сообща переводила последнее произведение Мармонтеля “Велизарий”, вызвавшее во Франции резкие нападки со стороны королевской власти. Наиболее политически заостренная девятая глава этого сочинения, посвященная монархам, была переведена самой императрицей.

Отдельные дворяне в условиях начавшегося разложения феодального  строя ставили вопрос о некоторых  социальных реформах. Граф Н. И. Панин высказывался против “ничем не ограниченной помещичьей власти”, сенатор И. П. Елагин ратовал за предоставление крестьянам земли в потомственное пользование, князь Д. А. Голицын рекомендовал передать крепостным право собственности на имущество, считая, что это “может только принесть пользу и существенные выгоды государству”.

Однако в умах большинства  помещиков идеи Просвещения приобретали  черты, более соответствующие их крепостнической идеологии. Князь  М. М. Щербатов, изучая “Естественную  политику” Гольбаха, брал из нее только то, что могло служить для обоснования необходимости олигархического строя. Защищая преимущества феодально-крепостнических порядков, он ссылался на Монтескье, который, по его мнению, “связи между помещиками и их подданными [в России] похвалял”. Генерал И. Н. Болтин привлекал Руссо, чтобы доказать несвоевременность изменения этих порядков. Перефразируя высказывания великого философа-демократа, он писал, что “прежде должно учинить свободными души рабов, а потом уже тела”. Искажение взглядов Руссо особенно ярко выразилось в педагогической теории И. И. Бецкого, выдвинутой им взамен общеобразовательной системы Ломоносова.

В последней трети XVIII в. реакционные  настроения в дворянских кругах значительно усилились. Когда осенью 1773 г., отвечая на давно полученное приглашение, Дидро, наконец, приехал в Петербург, он нашел “северную Семирамиду” в пылу борьбы с народным движением под водительством Пугачева. Ему не нужно было много времени, чтобы убедиться в несвоевременности своего визита. После ряда встреч с Екатериной II редактор “Энциклопедии” пришел к выводу, что “глаза философа и глаза самодержца видят вещи по-разному”. Начатые им переговоры с уполномоченным императрицы И. И. Бецким относительно переиздания “Энциклопедии” в Петербурге скоро зашли в тупик из-за двойной игры Бецкого, которого философ охарактеризовал “нерешительным сфинксом”. Для безмятежного увлечения русских дворян буржуазными философами время прошло.

Вслед за правящими кругами  и значительная часть дворянской интеллигенции в страхе отошла от учения французских просветителей и обрушилась на него с беспощадной критикой. И. П. Елагин, участвовавший в свое время в философских развлечениях императрицы, говорил теперь, что только “благодать божия... не попустила... ни Вольтерову писанию, ни прочих так называемых новых философов и энциклопедистов сочинениям вовсе преобратить мою душу проповеданиями их.

Критика крепостничества

Прошло всего несколько  лет после смерти Ломоносова, как  представители этого нового направления  выступили с открытой критикой крепостничества.

Солдатский сын, питомец  Академии, продолживший образование за границей, Алексей Яковлевич Поленов (1749— 1816 гг.) в работе “О крепостном состоянии крестьян в России”, представленной на конкурс Вольного экономического общества, исходил из общих положений французских просветителей. Крепостнической теории об извечном существовании рабства он противопоставлял положение о том, что свободные крестьяне были насильственно превращены в крепостных. Невозможно поверить, писал Поленов, чтобы свободные люди добровольно “предпочли рабское состояние благородной вольности и тем вечно себя посрамили, а потомство свое сделали несчастливым”. Крестьяне, от которых зависит “наша жизнь, наша безопасность и наши выгоды... лишились всех почти приличных человеку качеств”. У них отняли право собственности и заставили работать на других, их продают “и больше жалеют скот, нежели людей”, производя “человеческою кровию бесчестный торг”

Крепостного крестьянина  Поленов сравнивал с свободным тружеником, который сам распоряжается плодами своего труда, работает усердно, расширяет свое хозяйство, хорошо одевается и питается, создает семью, производит товары для продажи, обогащается сам и обогащает государство.¹²

Как и французские просветители, Поленов утверждал, что крепостничество  приведет страну к гибели, доведенный до отчаяния крепостной крестьянин выступит с решительным протестом.

Первым критиком крепостничества  в Лифляндии был Иоганн-Георг  Эйзен (1717—1779 гг.) — пастор в приходе Торма, а позже профессор экономии в елгавской Петровской академии Курляндского герцогства. Эйзен написал на немецком языке обширную работу, в которой доказывал, что барщинный труд не только непродуктивен, но задерживает развитие земледелия, промышленности, торговли и городов. Эйзен предлагал отменить крепостничество и отдать крестьянам в собственность их земельные наделы. Он познакомил со своим проектом придворное окружение Петра III и Екатерины II. Императрица в 1764 г. разрешила Эйзену опубликовать в Петербурге на немецком языке часть труда. Эйзен принял участие в конкурсе, объявленном Вольным экономическим обществом, на тему о праве крестьян на собственность, но его радикальные взгляды не встретили поддержки. В ряде своих работ Эйзен продолжал разрабатывать вопрос об отмене крепостничества в Лифляндии. Однако его надежды на реформы сверху не сбылись.

Под влиянием французской  буржуазной революции конца XVIII в. в Прибалтике появились еще более радикальные сочинения. Весьма прогрессивными воззрениями отличался валкский, позднее елгавский адвокат Людвиг Кенеман. В 1790 г. он написал труд “Соображения, достойные внимания”. После безуспешных попыток опубликовать его он вместе со своими сторонниками стал распространять это произведение в рукописных списках.

Кенеман был приверженцем Руссо и Марата. Он резко критиковал французскую “Декларацию прав человека и гражданина” 1789 г., возмущаясь тем, что во Франции горсточка зажиточных людей захватила власть и выдает себя за всю нацию, отстранив 19,5 млн. французов только за то, что они не имеют собственности. Кенеман критиковал также буржуазное понятие свободы отмечая, что пока существует имущественное неравенство, “естественной свободы” не будет. Под “естественной свободой” Кенеман понимал право каждого человека быть сытым, одетым и не нуждаться.¹³

Просвещение и  передовая русская общественная мысль

Тем не менее открытое обсуждение крестьянского вопроса, составлявшего главное содержание классовой борьбы в России, придало русской общественной мысли политическую заостренность. Публичное порицание крепостнических порядков свидетельствовало о глубоких изменениях, которые происходили в недрах феодального общества, оповещали о начинавшемся его разложении. Конечно, передовые люди России 60-х годов XVIII в. не могли предвосхитить будущее и их требования по крестьянскому вопросу не предусматривали революционных методов. Они прежде всего были людьми эпохи Просвещения и видели путь к общественно-политическим преобразованиям в распространении науки и знаний, в совершенствовании разума.

В этих целях представители  молодой демократической интеллигенции еще на студенческих скамьях начинали трудиться над переводами полезных книг. Эти занятия они продолжали и будучи уже канцелярскими служащими в Сенате или учителями в учебных заведениях. Своими переводами они приносили посильную помощь делу распространения и демократизации знаний; их усилиями великие ученые, мыслители, писатели различных стран и времен заговорили на русском языке. В условиях того времени, когда оригинальных произведений отечественной литературы было мало, переводы приобретали черты самостоятельных произведений переводчиков, в которые они вкладывали свои думы.

Помимо различных учебных  пособий и обобщающих научно-популярных работ, переводились произведения древних  классиков, гуманистов эпохи Возрождения, английских философов-материалистов и, наконец, современных французских просветителей.

Сочинения французских просветителей  ходили по рукам среди студентов  Петербурга и Москвы, ими увлекалась столичная дворянская молодежь. Переведенные на русский язык еще в 60-х годах, они издавались для широкого читателя. Своим содержанием эти сочинения  расшатывали устои феодального  мировоззрения.

Состав переводимых в  России книг свидетельствует об интересе русских читателей к социально-политическим и философским идеям французских энциклопедистов.

Прежде всего русские переводчики обратились к знаменитой “Энциклопедии”, объединившей на своих страницах почти всех французских просветителей. С 1767 по 1777 г. было переведено и издано отдельными сборниками более 400 статей, среди них — наиболее важные философские и политические сочинения, определившие собой идейное направление “Энциклопедии”: “Политика” “Политическая экономия”, “Правление”, “Деспотическое правление”, “Ограниченная монархия”, “Демократия”, “Самодержцы”, “Тиран”, “Узурпатор”, “Естественное право” и др. Переводчиками этих статей были преимущественно канцелярские служащие Сената, воспитанники Петербургского академического и Московского университетов: Я. П. Козельский, И. Г. Туманский, С. Башилов, И. У. Ванслов и др.

Исключительное значение для русских современников имели сочинения Вольтера. Изложенные в простой и доходчивой форме, они были особенно понятны рядовому читателю. В последней трети XVIII в. было переведено на русский язык и издано около 60 произведений Вольтера; некоторые из них стали в России почти так же популярны, как и во Франции. Издатель “Словаря исторического” В. И. Окороков объясняет увлечение трудами Вольтера тем, что автор вложил в них “любовь к смертным и ненависть к утеснению”.

Наряду с сочинениями  Вольтера в России выходили и произведения других энциклопедистов. В 60-х — начале 70-х годов на русском языке были изданы: “Дух законов” Монтескье (в переводе протоколиста Сената В. И. Крамаренкова), драматические произведения Дидро (в переводе сенатского канцеляриста И. Яковлева), “Разговоры Фекиона” Мабли (в переводе секретаря Коллегии иностранных дел А. Курбатова) и др. Особое внимание привлекал Руссо; его страстная пропаганда демократических идей, изложенных с подлинным художественным мастерством, нашла отклик у русских читателей. Н. И. Новиков считал Руссо писателем, обретшим “славнейшие в нашем веке человеческие мудрости”, а Я. П. Козельский сравнивал его с “высокопарным орлом, который превзошел всех бывших до него философов”.

Крестьянская война 1773—1775 гг. обострила враждебное отношение  правящих кругов к идеологии передовых  представителей русской интеллигенции. Возрос надзор за их общественной и научной деятельностью. Под особый контроль были взяты переводы и издания книг. Поэтому со второй половины 70-х годов снизилось количество публикуемых переводов сочинений энциклопедистов.

Новиковский период в истории просвещения

После роспуска Уложенной  комиссии главной трибуной передовой  общественно-политической мысли стали  сатирические журналы Н. И. Новикова “Трутень” и “Живописец”, издававшиеся им в 1769—1773 гг. Не выяснено, кто писал отдельные статьи: Новиков, Фонвизин, Радищев или неизвестные нам авторы, поэтому целесообразно рассмотреть новиковские журналы в целом. Предшественники Новикова критиковали крепостное право в экономическом и юридическом плане. Новиковские журналы показали его аморальность, его разлагающее влияние как на крестьян, так и на помещиков, которые, привыкнув пользоваться даровым трудом, видят в крестьянах лишь рабочий скот, превращают истязание их в развлечение, сами становятся “хуже зверей” и “недостойны быть рабами у своих рабов”¹⁴.