Квлификация преступлений и толкование уголовного закона

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Проблемы формирования гражданского общества и построения правового государства в Российской Федерации обусловливают необходимость выработки рекомендаций по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения. Правильная реализация уголовно-правовых норм предполагает обязательность установления подлинного смысла содержащихся в них положений. Это предопределяет особую роль судебного толкования уголовного закона в процессе формирования стабильной и единообразной практики его понимания и применения в деятельности судов и других правоохранительных органов, так как от правильного, всестороннего и глубокого толкования закона во многом зависит укрепление и развитие режима законности и правопорядка, соблюдение и защита прав и законных интересов граждан.

Ошибки в толковании уголовного закона судами и правоохранительными органами способны причинить гораздо больший ущерб интересам граждан, чем при интерпретации норм других отраслей права, поскольку они влекут за собой неправильное применение уголовного закона, и как результат – привлечение к уголовной ответственности невиновных лиц либо оправдание виновных, несправедливое назначение уголовного наказания. Сказанное обусловливает необходимость судебного толкования уголовного закона, точно соответствующего его букве и духу.

Важность правильного уяснения воли законодателя обусловлена не только потребностями правоприменения, но и недостатками законотворческой деятельности: низким качеством отдельных нормативно-правовых актов, в частности, наличием в них пробелов, содержательных дефектов, неоднозначных формулировок, что приводит к различной, а порой и полярно противоположной, их интерпретации. Кроме того, потребность в толковании вызвана недостаточной системностью и скоординированностью законодательной деятельности, а также объективной невозможностью законодателя учесть при разработке и принятии нормативно-правовых актов весь спектр отношений, которые могли бы быть ими урегулированы. Интерпретация судами уголовного закона, таким образом, становится важнейшим, а иногда и единственным, средством его приспособления к постоянно возникающим и быстро развивающимся общественным отношениям. Вышеизложенное обосновывает актуальность и значимость изучения проблем, возникающих при судебном толковании уголовного закона,.

Объектом исследования являются общественные отношения, характеризующие судебное толкование в законотворческом и правоприменительном процессах.

Предмет исследования – нормы Уголовного кодекса Российской Федерации, положения постановлений Пленумов Верховных Судов Российской Федерации.

Цель исследования – анализ судебного толкования уголовного закона применительно к квалификации преступлений.

Для достижения указанной цели необходимо решение следующих задач:

- дать понятие и раскрыть содержание квалификации преступлений;

- охарактеризовать сущность толкования уголовного закона;

- выяснить взаимосвязь толкования уголовного закона и правильной квалификации преступлений;

- проанализировать способы толкования уголовно-правовых норм;

- раскрыть виды толкования уголовного закона по субъекту;

- исследовать результаты и акты толкования норм уголовного права;

- проанализировать судебно-нормативное толкование уголовного закона Верховным Судом РФ.

ГЛАВА 1. Понятие и содержание квалификации преступлений

Квалификация   преступлений   –   это   установление   соответствия   в   содеянном признаков общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренного в нормах Общей и Особенной частей УК с выводом о применении той или иной статьи Кодекса. А.А. Герцензон, автор первой в отечественном уголовном праве работы о квалификации преступлений, писал: «Квалификация преступлений состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом»¹.

Последующие определения в уголовно-правовых работах квалификации преступлений в основном совпадают с цитированным. Различия вытекают не из понимания квалификации как процесса идентификации содеянного с описанием его составу в УК, а из авторской позиции относительно состава преступления. Что с чем сопоставляется при квалификации? Одни считают, что идентифицируется преступление с составом преступления. Другие – преступление с уголовно-правовой нормой. Третьи – состав общественно опасного деяния с составом преступления, описанного в соответствующей норме УК.

В монографии 1972 г. автор фундаментальных работ о квалификации преступлений академик В.Н. Кудрявцев определял квалификацию как «установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления»². В учебном пособии 2006 г. понятие «квалификация преступления» несколько иное. Она – лишь один из этапов применения нормы советского уголовного права, состоящий в принятии решения о том, какая именно уголовно-правовая норма предусматривает совершенное преступление и в закреплении этого решения в уголовно-процессуальном акте³. Сходно определяет квалификацию преступлений М.И. Коржанский: уголовно-правовая оценка совершенного деяния, выбор и применение к нему той уголовно-правовой нормы, которая полнее всего описывает его признаки. Он не включает в понятие квалификации ее юридическое закрепление, так как считает, что выбор нормы такое закрепление уже производит⁴.

Ответ на вопрос, с чем при квалификации преступлений устанавливается тождество – с признаками уголовно-правовой нормы или с составом преступления содержится в понимании состава преступления, а именно имеется он в реальном преступлении либо является законодательной абстракцией.

Концепция реального состава преступления исходит из того, что состав – это структурированное по четырем подсистемам ядро (основа, сущность) преступления, состоящее из обязательных элементов, образующих общественную опасность деяния, признаки которых обрисованы в диспозициях уголовно-правовых норм Общей и Особенной частей УК. Состав – такая же реальность, как и преступление, ядром которого он является. И языковое толкование говорит в пользу понимания состава как содержащегося в преступлении.

В ч. 3 ст. 31 УК предусмотрено, что лицо, добровольно отказавшееся от доведения  преступления до конца, подлежит уголовной ответственности лишь в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит иной состав преступления. Состав преступления содержится в деянии. Аналогичная формулировка принята во всех примечаниях к статьям УК об освобождении от уголовной ответственности ввиду деятельного раскаяния. К примеру, примечание к ст. 206 УК о захвате заложника устанавливает, что «лицо, добровольно или по требованию властей освободившее заложника, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления».

В УК и УПК, в следственной и судебной практике нормативистское понимание состава не встречается. Практика не противопоставляет преступление и его состав. Признаки и элементы относят и к преступлению, и к составу.

Все звенья уголовно-правовой квалификации должны быть оснащены доказательствами, полученными законно (допустимыми), и объективно – всесторонними. Статья 73 УПК РФ предусматривает три группы обстоятельств, подлежащих доказыванию:

а) состав преступления;

б) индивидуализация наказания;

в) криминолого-профилактические.

Первая группа доказательств состава  преступления относится к событию  преступления, виновности лица в совершенном  преступлении, характеру и размеру  вреда, причиненного преступлением. Все  вместе они относятся к объективным и субъективным элементам составов преступлений. Термином «состав преступления» УПК, как и УК, пользуется в единичных случаях (см., например, п. 2 ч. 1 ст. 24 Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела ввиду «отсутствия в деянии состава преступления»). Вместо состава используются термины «преступление», «признаки преступления» или «деяние». Такая позиция кодексов оказывается оправданной ввиду разногласий в понимании состава и преступления теоретиками уголовного права. Так, ст. 299 УПК предписывает, что «при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает следующие вопросы:

1) доказано ли,  что имело  место деяние,  в  совершении которого  обвиняется подсудимый;

2) доказано ли, что деяние совершил подсудимый;

3) является ли это  деяние  преступлением и  каким  пунктом,  частью,  статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено;

4) виновен ли подсудимый в  совершении этого преступления».

Перечисленные доказательства являются доказательствами наличия либо отсутствия состава преступления. УПК избежал понятия «состав преступления», а суть квалификации изложена в п. 3: «является ли деяние преступлением, и какой уголовно-правовой нормой оно предусмотрено». Таким образом, вполне допустимо определить квалификацию преступлений, что и делает ряд исследователей, как установление соответствия признаков содеянного общественно опасного деяния признакам преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой. Таким образом, если трактовать состав как реальное структурированное ядро преступления, состоящее из обязательных, необходимых и достаточных элементов, отражающих его общественную опасность, то такой состав является основанием квалификации преступлений. Квалификация состоит в установлении соответствия (идентификации, тождества) признаков состава содеянного общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренного той или иной уголовно-правовой нормой.

Если же придерживаться нормативистской  теории состава преступления как законодательной абстракции или информационной модели, то именно они оказываются основанием квалификации преступлений. Иными словами, если состав преступления по нормативистской концепции и есть норма, то при квалификации устанавливается соответствие между деянием и нормой УК, что тоже, как отмечалось, в общем, приемлемо.

Процессуальные нормы для квалификации не используются. В них содержатся доказательства правильности либо ошибочности квалификации. Квалификация преступлений происходит только по уголовно-правовым нормам. Органы досудебного и судебного производства выносят уголовно-процессуальные документы о квалификации преступлений, и она называется официальной квалификацией. Однако существует и неофициальная квалификация в научно-практических комментариях к УК, научной и учебной литературе, в СМИ.

Итак, квалификация преступления – это установление соответствия состава общественно опасного деяния составу, предусмотренному уголовно-правовой нормой.

ГЛАВА 2. Судебное толкование как вид официального толкования

уголовного закона

          2.1 Характеристика и понятие толкования уголовного закона

В дореволюционный период отношение  к судебному толкованию было неоднозначным. В XII-XV веках судебная практика играла существенную роль в формировании права и фактически выступала его источником, что было связано со становлением Боярской Думы как самостоятельного судебного органа. От эпохи петровских преобразований и вплоть до правления Александра I полномочия судов по толкованию законов были крайне ограниченными, поскольку одной из актуальных задач в тот период считалось ограничение судейского произвола посредством установления над судами полного контроля со стороны центральной власти.

Тем не менее, роль судебной практики даже в то время полностью не исключалась, что проявлялось в активной деятельности Сената, влияние указов которого на развитие права в течение всего XVIII века было значительным. Ситуация кардинально изменилась после проведения судебной реформы 1864 года, в результате которой полномочия судов по толкованию законов были существенно расширены. Сенат как высшая судебная инстанция мог принимать решения, являющиеся обязательными не только по конкретному делу, в связи с которым они были приняты, но и по аналогичным делам. Наряду с Сенатом полномочиями по толкованию законов были наделены и нижестоящие судебные инстанции⁵.

С возникновением советской власти по существу была санкционирована возможность  осуществления судами не только интерпретационных, но и правотворческих функций. После образования СССР была создана единая для всех республик судебная система во главе с Верховным Судом СССР, в законодательном порядке закреплены положения, позволяющие трактовать интерпретационную деятельность высших судебных органов в нормотворческом плане. Одним из показателей осуществления судебными органами функций, сходных с правотворческими, являлось широкое использование судебного прецедента и аналогии, что особенно ярко проявилось в период Великой Отечественной войны. Такая тенденция сохранялась до 50-х годов, после чего законодатель прямо запретил судебное нормотворчество в форме аналогии и применение судебного прецедента. Однако на практике они продолжали существовать под видом различных легальных форм.

Фактическое присутствие судебного  прецедента в правовой системе возобновило интерес ученых к исследованию проблем, связанных с судейским правотворчеством и его результатами в виде судебной практики. Однако до настоящего времени вопрос о характере деятельности судов, а также о юридической природе принимаемых ими решений продолжает оставаться дискуссионным как в теоретическом плане, так и в практическом отношении и требует дальнейшего осмысления и разрешения.

Таким образом, в ходе исторического  развития российского государства  были созданы определенные предпосылки  для активного осуществления судами интерпретационной деятельности, развития судебной практики и формирования элементов прецедентного правосудия, но на законодательном и доктринальном уровнях этот вопрос так и не получил конкретного разрешения.

Проблема формулировки понятийного смысла термина «толкование правовых норм» может показаться сугубо схоластической. Однако, корректное определение содержания и объема стоящего за данным термином понятия является отправной точкой для изучения такого важного в рамках рассматриваемой темы вопроса, как классификация способов и видов толкования.

Формулируя определение понятию  толкования уголовного закона, в первую очередь необходимо обратить внимание на теоретико-информационную природу правовой нормы. Как отмечает И.Грязин, текст закона сам по себе принципиально недостаточен  для извлечения всех содержащихся в нем смыслов, что связано с техническими особенностями передачи информации, которые диктуют неизбежность потери некоторой ее части согласно закону всеобщей энтропии⁶. Таким образом, сама информационная природа правовой нормы заведомо предполагает наличие ее толкования и пояснения⁷.

Одна из наиболее очевидных, бросающихся  в глаза черт феномена толкования уголовно-правовых актов – наличие у них двух источников возникновения. С одной стороны, очевидна его генетическая связь с законодательством, с самим текстом норм. С другой стороны,  толкование всегда имеет начало вне толкуемого материала – в тех фактах реальной жизни и общественных отношениях, которые вызывают необходимость правового регулирования при помощи нормы уголовного права. Как уже было отмечено, в настоящее время процесс толкования порождается технико-юридическими потребностями применения норм, носящих абстрактный характер, к конкретным юридическим фактам и отношениям в рамках правовой квалификации последних. Иными словами, толкование в данном случае есть интерпретация нормативного материала строго в связке «норма – факт», а не его объяснение самого из себя.

Следующая характеристика толкования норм уголовного права заключается в том, что данный процесс телеологичен. Это означает, во-первых, наличие у него определенной цели, которая заключается в установлении или уточнении содержания нормы, а также в компенсации изъянов формы нормативно-правовых актов. Во-вторых, телеологичность подразумевает существование у процесса толкования волевой стороны, что, в свою очередь, предполагает имманентную связь интерпретации правового акта с деятельностью субъекта толкования, с его правовым статусом, намерениями, ценностными ориентирами, интеллектуальным багажом и т.п.

Телеологический аспект толкования нормы  права подчеркнул, например, А.Пиголкин, определив толкование как «деятельность органов государства, должностных лиц, общественных организаций, отдельных граждан, направленную на установление содержания норм права, на раскрытие выраженной в них воли социальных сил, стоящих у власти»⁸.

С субъектной стороной толкования связана  такая его характеристика, как  направленность. Многие исследователи  различают в процессе толкования два вектора мыслительной деятельности субъекта: уяснение смысла правовой нормы и ее объяснение. Под уяснением понимается интеллектуальная работа, направленная лишь «внутрь» сознания субъекта толкования и предназначенная сугубо для осознания смысла нормы права им самим. Напротив,  объяснение нормы направлено «вовне» субъекта и обязательно объективируется «как в форме официального акта государственного органа, так и в форме даваемых общественными организациями или отдельными лицами рекомендаций и советов, не имеющих формально обязательного характера»⁹.

Надо отметить, что некоторые  теоретики настаивают на вынесении  процесса уяснения норм права за предметную область правовой теории на том основании, что внешне данный процесс никак не выражается и, соответственно, не имеет юридического значения¹⁰.

Вряд ли стоит соглашаться с  такой точкой зрения: в качестве аргумента против нее можно привести хотя бы тот факт, что уяснение правового материала играет огромную роль в формировании и упорядочении у проводящего толкование человека правового сознания, а также имеет вполне определенное значение для профилактики уголовно наказауемых деяний.

Выделив основные характеристики процесса толкования, можно на их основании  определить понятие толкования уголовно-правовых норм как процесс установления или уточнения содержания нормы уголовного закона, а также компенсации изъянов ее формы, вызванный либо внутренними особенностями самой нормы, либо юридическими фактами и отношениями, которые данная норма призвана регулировать.

2.2 Правильная квалификация преступлений как результат  
толкования нормы права

Квалификация преступления всегда есть уголовно-правовая оценка фактических обстоятельств дела. Их установление – необходимое условие правильной квалификации. Каждое преступление сопровождается большим количеством различных обстоятельств и фактов. Однако далеко не все они имеют уголовно-правовое значение, т. е. не все влияют на преступность и наказуемость содеянного. Уголовно-правовое значение имеют только те фактические обстоятельства, которые одновременно являются признаками соответствующего состава преступления.

За установлением  фактических обстоятельств уголовного дела следует выбор уголовно-правовой нормы, в соответствии с которой  и квалифицируется совершенное  лицом общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом. Установление уголовно-правовой нормы не состоит лишь в формальном выборе нормы права. Необходимо проверить, является ли норма действующей, не вносились ли в нее изменения, выяснить вопросы ее действия во времени и в пространстве, удостовериться в правильности (подлинности) текста правового акта, содержащего норму, в соответствии с которой происходит квалификация преступления. Правильная квалификация преступления невозможна и без уяснения смысла и содержания соответствующей правовой нормы, т.е. без ее толкования.

Установление  фактических обстоятельств дела и установление уголовно-правовой нормы  соотносятся друг с другом как  отдельное и общее. Так, уголовно-правовая норма об ответственности за кражу дает собирательный образ всех проявлений этого преступления через такие признаки, как «тайное хищение чужого имущества» (ч. 1 ст. 158 УК). Конкретные проявления тайного способа хищения разнообразны, однако все они содержат признаки, сформулированные в уголовно-правовой норме об ответственности за кражу. Все они (несмотря на те или иные различия фактического исполнения кражи) совпадают между собой, так как лицо, совершившее любую кражу, считает, что оно совершает се незаметно от других, т. е. тайно. Поэтому при квалификации рассматриваемого преступления отбрасываются все случайные характеристики кражи, отличающие одну кражу от другой, а в расчет принимаются только объединяющие признаки, сформулированные в уголовном законе («тайное хищение чужого имущества»).

Итоговый вывод  о том, что установленные фактические обстоятельства соответствуют установленной уголовно-правовой норме, формулирующей определенный состав преступления, по своей логической форме соответствует дедуктивному силлогизму. В нем установленные фактические обстоятельства служат меньшей посылкой. В качестве же большей посылки выступает уголовно-правовая норма, к которой «примеряют» установленные факты. Однако процесс квалификации в целом нельзя сводить только к дедукции, так как достижение истины при квалификации преступления невозможно без взаимосвязи дедукции и индукции. Например, установление фактических обстоятельств дела, как и всякое накопление фактов, происходит преимущественно индуктивным путем.

Сопоставление фактических  обстоятельств дела и уголовно-правовой нормы осуществляется по методике, проверенной многолетней судебной и прокурорско-следственной практикой. Суть ее заключается в сопоставлении фактических данных с уголовно-правовой нормой по всем элементам состава преступления. По общему правилу процесс квалификации преступления обычно начинается с установления объекта и объективной стороны преступления, а заканчивается установлением субъекта и субъективной стороны. При этом квалификация преступления может быть признана правильной лишь тогда, когда все без исключения обстоятельства, связанные со всеми элементами преступления, имеются в наличии и точно соответствуют признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом.

Квалификация  преступления – один из ответственных моментов в деятельности правоприменительных органов. В связи с этим уголовно-процессуальный закон наделяет правоприменителя самыми широкими полномочиями в принятии им решения о квалификации преступления. Это же обусловливает и полную ответственность соответствующего правоприменителя за принятое им по делу решение, выразившееся в квалификации преступления.

Правильная квалификация преступления имеет важное криминологическое значение, так как на ее основе выявляется качественная структура преступности и разрабатываются действенные меры по предупреждению и пресечению преступлений. Неправильная же квалификация может дать искаженную картину состояния и динамики преступности, что повлечет ошибки в планировании профилактической работы.

При квалификации преступления всегда возникает важный вопрос: каким образом уяснить действительную волю законодателя? Каким образом конкретизировать букву закона применительно к ситуации фактически совершенного деяния? Ответ зависит в первую очередь от особенностей законодательного выражения соответствующих уголовно-правовых предписаний. Немаловажное значение могут иметь нормативные акты других отраслей права, судебная практика, материалы доктринального толкования уголовного закона. Однако соотношение этих источников в раскрытии воли законодателя, их роль в толковании уголовного закона и квалификации преступлений существенно зависят от особенностей формулирования уголовно-правовых запросов.

Например, ч. 1 ст. 105 УК определяет убийство как «умышленное  причинение смерти другому человеку». Уголовный закон не дает расшифровки понятий начала жизни и ее конца (наступления смерти), без чего невозможно установить, было ли в действительности убийство. При этом данные о начале жизни позволяют отграничить убийство от уголовно наказуемого аборта, а данные о конце жизни помогают решить вопрос об уголовной ответственности за оконченное убийство и отграничении его от покушения на убийство. Следует отметить, что юридическая (уголовно-правовая) наука основывает свои выводы по этим вопросам на данных медицинской науки, которые, естественно, не остаются раз и навсегда неизменными. Таким образом, не являясь обязательным по своей юридической природе, доктринальное толкование при квалификации преступления во многих случаях является все же необходимым.

2.3 Способы толкования уголовно-правовых норм

Способы толкования норм уголовного права – это совокупность приемов и средств, позволяющих установить или уточнить смысл и содержание нормы, а также компенсировать изъяны ее формы. Анализ литературы по вопросу классификации способов толкования позволяет выделить три «канонических» способа, признаваемых практически всеми авторами: 1) языковой, 2) системный и 3) историко-политический.

Языковой способ основывается на знании языка, с помощью которого сформулирована толкуемая норма. Он «состоит в разъяснении содержания закона при помощи этимологических и синтаксических правил языка, при помощи значения тех слов, которыми воспользовался законодатель»¹¹. Поскольку мысль законодателя облечена в слова, выражения, понятия, а они связаны логической связью, то первоначального необходимо выяснить их терминологическое и грамматическое содержание, из которых складывается внешняя, грамматическая суть толкуемой нормы. В рамках данного вида толкования используются все правила языка, однако, как показывает практика, основное внимание здесь следует обращать на употребление соединительных и разделительных союзов, а также на совершенную и несовершенную формы глаголов и причастий¹².

Например, при использовании несовершенной  формы глагола законодатель не связывает юридические последствия с каким-то обязательно наступившим результатом: достаточно самих действий определенного рода. Так, в ст. 217 УК РФ сказано «Нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах или во взрывоопасных цехах, если это могло повлечь смерть человека либо повлекло причинение крупного ущерба». Другой пример: в ст. 62 УК РФ говорится, что при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пп. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а также при отсутствии отягчающих обстоятельств наказание не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Пленум Верховного Суда РФ, разъясняя применение этой уголовно-правовой нормы, в п. 5 Постановления от 11 июня 1999 г. № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания» указал, что по смыслу закона правила, изложенные в ст. 62 УК РФ, могут применяться судами при наличии хотя бы одного из перечисленных в п. «и» и «к» ст. 61 УК РФ смягчающих обстоятельств, если отсутствуют отягчающие обстоятельства¹³. Таким образом, согласно данной трактовке, союз «и» в данном случае не является соединительным, а указывает на простое перечисление.

Помимо всего названного, некоторые  исследователи относят к ведению  языкового способа толкования выявление тех мест текста нормативно-правового акта, в которых закреплена толкуемая норма права. Так, в статьях Особенной части Уголовного кодекса РФ содержится лишь часть информации о закрепленных в них нормах права. Многие положения, относящиеся к ним, содержатся в Общей части Кодекса (например, о возрасте, с которого лицо в том или ином случае может быть привлечено к уголовной ответственности, об обстоятельствах, смягчающих и отягчающих ответственность, и т.п.).