Латентная преступность. 6

Содержание.

Введение 

1. Понятие латентной преступности

2. Причины латентности и её последствия

3. Виды латентности и способы её измерения

Заключение 

Литература 

Введение 

Актуальность выбранной  темы обусловлена тем, что рост латентной  преступности, то есть тех преступлений, которые остались не выявленными (а преступники, их совершившие, — безнаказанными), неминуемо повлечет через определенное время рост всей преступности, в том числе и зарегистрированной. Причина этого заключается в ослаблении предупреждающего воздействия общей превенции (угрозы уголовного наказания). Чувство безнаказанности широко распространяется среди законопослушных граждан и некоторых из них приводит к преступлениям.

Антиподы выявленной и  зарегистрированной преступности иногда называют латентной преступностью. Наличие латентной преступности обусловливает то, что мы не знаем полностью всех характеристик фактической преступности. В этом смысле фактическая преступность — загадочное явление, об истинных масштабах, структуре и характере которого можно только догадываться. Экспертные оценки соотношения зарегистрированных и латентных преступлений самые различные: от 1:3 до 1:10. Наиболее популярным является сравнение фактической преступности с айсбергом, у которого лишь 1/8 находится на поверхности, а скрытая часть в восемь раз больше видимой. Ученые из США полагают, что если официальная цифра преступности в стране равна 13—15 млн, то латентная — 30 млн и несколько более". Статистика зарегистрированной преступности то же не радует своими цифрами В 2011 году ООН в первый раз провела «Глобальное исследование убийств», собрав воедино сведения о убийствах, которые совершены в разных странах. В РБ, по данным этого исследования, показатель убийств равен 4,9 на 100 тысяч населения. У партнеров по Таможенному союзу ситуация значительно хуже. В России этот показатель составляет 11,2 убийства на 100 тысяч населения, в Казахстане — 10,7. В протяжении последних 5 лет количество зарегистрированных в РБ убийств динамично сокращается. Если в 2006 году было зарегистрировано 948 убийств, то в 2010-м вдвое меньше — 486. За 6 месяцев 2011 года убийств и покушений на убийство совершено на 21(8,8%)меньше по сравнению с аналогичным периодом 2010-го. При этом раскрываемость такого рода преступлений очень высока — 99%.

Цель данной работы заключается  во всестороннем изучении латентной  преступности.

1. Понятие латентной преступности

Понятие преступности —  центральное в криминологии. Оно  может быть определено в качестве научного понятия на разных уровнях (ступенях) абстракции в зависимости  от состояния развития науки и  практических целей.  Почти все  криминологи характеризуют преступность как всю совокупность конкретных преступлений, совершенных в определенный период времени в данном обществе или регионе. Данное определение  преступности дает возможность четко  обозначить предмет исследования, количественно, статистически оценивать изучаемое  явление, устанавливать конкретные причины преступности. Преступность как абстракция - результат выявления  и обобщения специфических свойств, качеств конкретных преступлений. Ее содержание должно образовывать то общее, что характерно для всех преступных деяний. Этим общим является поведение  отдельных членов общества, посягающих на господствующие общественные отношения, охраняемые нормами уголовного законодательства. Включение в содержание преступности только такого поведения людей, которое  нарушает господствующие общественные отношения, закрепленные в уголовном  законе, выявляет ее социальную природу. Таким образом, преступность - социальное явление, нарушающее господствующие общественные отношения и выражающееся в социально-обусловленном  отклонении поведения отдельных  членов общества от норм, установленных  уголовным законом. Преступности, как  всякому явлению объективного мира, можно дать количественную и качественную характеристики. Количественная и качественная стороны преступности, в конечном счете, характеризуют состояние  преступности. Показателем количественной стороны преступности является уровень  преступности, который исчисляется  в абсолютных и относительных  величинах.  Для качественной характеристики преступности используются такие показатели, как структура, динамика и характер преступности. Для количественно-качественных характеристик преступности используется зарегистрированная преступность, которая  включает те преступления, которые  приняты на учет (включены в регистрационные  документы) в органах милиции, прокуратуры  и в суде. Зарегистрированная преступность является первоначальным статистическим показателем всей уголовной статистики.

 Представления о преступности  как явлении были бы неполны,  если не иметь в виду ее  латентности, т. е. скрытости,  невыявленности, неявной ее части, информация о которой в государственные органы не поступала и, следовательно, в статистику не попала.

Есть несколько определений  латентности (латентной преступности). Одни авторы полагают, что латентная  преступность – это совокупность преступлений, оставшихся невыявленными, неизвестными органам милиции, суда. По мнению других, “латентным следует считать преступление, скрытое от одного из органов, которым по закону предоставлено право расследовать или рассматривать дела о совершенных преступлениях.

Хотя эти определения  и отличаются друг от друга, но в  них упор делается на то, что преступления не зарегистрированы в соответствующих  государственных органах. Однако дело в том, что есть преступления, информация о которых (в полной мере или частично) поступает в правоохранительные органы, но она по разным причинам не регистрируется. Так бывает при сокрытии органами милиции преступлений от учета. Информация поступила и пропала. А преступление совершено. Могут  быть и иные ситуации. Вероятно, латентной  следует считать преступность, сведения о которой не попали в официальные  отчетные данные. И вот здесь мы сталкиваемся с субъективными оценками латентной преступности (цифрой латентных  преступлений). Экспертные оценки этой цифры самые разные и довольно отличные друг от друга. Осторожные эксперты полагают, что соотношение зарегистрированных и латентных преступлений составляет примерно 1 : 3 либо 1 : 5. Менее осторожные говорят о соотношении 1 : 10, а то и больше. Западные ученые, например ученые США, полагают, что если официальная цифра преступности у них в стране равна 13-15 млн., то латентная – 30 млн. и несколько более. У нас в стране такие оценки не выводились. Мы, конечно, ничем от других стран не отличаемся, и латентность у нас столь же велика, особенно если учесть существовавшую много лет практику приукрашивания состояния преступности. В то же время, говоря о латентной преступности, следует иметь в виду, что некоторые ее виды более латентны, другие – менее. Это зависит как от особенностей конкретных видов преступности, так и от позиции государства и поведения населения, не всегда ставящего компетентные органы в известность о совершенных преступлениях. Так, наименее латентны тяжкие преступления, в частности, убийства. Если в 2006 в Республики Беларусь году зарегистрировано 948 убийств, то в 2010 году - 486. За 6 месяцев 2011 года убийств и покушений на убийство (далее - убийства) совершено на 21 (8,8%) меньше в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Однако даже данная цифра при такой динамике не является истинной. В частности, потому что немало убийств квалифицируется следствием (и проходит в судах), как тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть. Делается это в угоду лучшим показателям. Несколько десятков тысяч людей в год пропадают без вести и находятся в розыске, подчас исчезая бесследно. Выборочные исследования показывают, что примерно половина из них были убиты.Более всего латентны кражи, преимущественно не очень крупные, и хищения, особенно в системе кооперации и частных фирм. Хулиганство – тоже управляемое преступление, цифры которого скачут в зависимости от разных, далеких от интересов борьбы с преступностью, соображений. Примеры можно было бы продолжить. Между тем борьба с преступностью может быть успешной лишь тогда, когда известно истинное положение дел. Кстати, скрывая преступность, органы милиции и суда обкрадывают и себя: они лишаются возможности просить у государства средства, необходимые для борьбы с истинной преступностью. А недобросовестных политиков и управленцев это устраивает дважды: не надо тратить лишние деньги и можно спросить за ложь (ими же вынужденную) и за ненадлежащую работу. Так сфера борьбы с преступностью становится ареной для политиканства и обмана населения. Полагаем, что латентность всегда будет высока. Слишком много интересов – политических, корыстных, карьеристских и т. п. – сталкивается в этой, казалось бы специфической, проблеме. Население никогда не будет знать истинную цифру преступности (не смешно ли, в этой связи, слышать до сих пор призывы к ликвидации преступности и читать теоретические откровения о ее преходящем характере). Однако в интересах дела необходимо постигать с помощью имеющихся методов и средств цифру преступности, хотя бы приближающуюся к истинной. В конкретных регионах это вполне реальная задача. Выявлять латентность преступности можно с помощью научно организованных опросов населения, предполагаемых потерпевших от преступлений (такой метод называется методом виктимологизации). Именно в этом случае можно установить (хотя бы примерно) соотношение между зарегистрированной и незарегистрированной преступностью.

Сведения об уровне скрытых  телесных повреждений можно получить в бюро судебно-медицинской экспертизы, в клиниках и больницах, травмопунктах. О размерах хищений, например строительных материалов, можно судить на основе анализа соотношения потребностей в них населения, необходимых для индивидуального строительства с фактическим расходованием строительных материалов. Если в районе стоит предприятие, недостроенное из-за нехватки кровельного железа, а вокруг частные дома покрываются кровельным железом, можно прийти к выводу – идет крупное хищение, которое должны выявлять компетентные органы. Переход на рыночные отношения существенно увеличит латентность преступности во всех сферах производства и распределительных отношений. Методом выявления латентной преступности может быть и метод экспертных оценок. В необходимых случаях можно приглашать несколько экспертов для сопоставления их мнений. Иными словами, латентность преступности – большая социальная проблема, подход к разработке истоков которой позволит выявлять более приближенную к истине цифру преступности, находить дополнительно узкие места в социальной практике, а значит, и более реально подходить к разработке мер предупреждения преступности.

Латентность предстает как  важная проблема изучения и оценки криминологического состояния общества. Выдающийся криминолог А. Кетле, одним из первых оценивший значение латентности, отмечал: “…можно даже сказать, что все нам известное относительно уголовной статистики не представляло бы никакой ценности, если бы не допускалось, что существует почти неизменное соотношение между преступлениями зарегистрированными и судимыми и всей нам неизвестной суммой современных преступлений. Это отношение необходимо, и, повторяю, если оно бы не существовало в действительности, то все до сих пор установленное на основании данных уголовной статистики было бы ложным и бессмысленным”.Проблема латентности преступности в отечественной юридической науке стала всесторонне исследоваться в 60-70-х гг. Особенно активно исследования в этом направлении проводились в 90-е годы. Давая оценку современному взаимоотношению милиции и граждан в связи с преступностью, следует прежде всего отметить, что это взаимоотношение по крайней мере со стороны населения является вынужденным в том смысле, что живя в обществе с низким уровнем безопасности, граждане и юридические лица с высокой степенью вероятности становятся потерпевшими от преступлений и вынуждены обращаться в органы уголовной юстиции за защитой и, по возможности, за справедливым возмещением ущерба. О “незаявленной латентности”, хотя и удается ориентировочно определить ее количество , мало что можно сказать определенно. Несомненно, что в ее структуре преобладают менее общественно опасные преступления (по сравнению с зарегистрированной преступностью) и по квалификации, и по причиненному ущербу.

Время от времени незаявленные латентные преступления “всплывают”  в форме так называемых дополнительно  выявленных в ходе расследования  преступлений. Таких преступлений в  последние годы выявляется около  полумиллиона. По мере учета эти  преступления переходят в разряд зарегистрированных. Часть преступлений, входивших в категорию незаявленных латентных, обнаруживаются в ходе оперативно-розыскной деятельности и, будучи выявленными, тем не менее не всегда регистрируются.

2. Причины латентности  и её последствия 

Наибольший интерес представляет рассмотрение явления т.н. “искусственной”  латентности. Именно из-за распространенного  в милиции явления укрытия  заявлений о криминальных проявлениях, в последние годы десятки миллионов  потерпевших в состоянии стресса  и с надеждой найти защиту и  справедливость безрезультатно обращаются в милицию, и многие из обратившихся встречаются здесь с равнодушием и обманом.

По нашим оценкам общее  количество преступлений, составляющих массив искусственной латентности, равно ориентировочно 11 млн. Массив по способу укрытия может быть разделен на два неравных по величине блока: блок латентности, связанной  с ошибками учета (перверсионная латентность) – , и блок преступлений, ставших латентными в связи с тем, что от учета полностью укрываются заявления и сообщения о преступлениях. Зная существующие модели коммуникации населения с участковыми уполномоченными, работниками уголовного розыска, подразделений дежурных частей (особенно в сельской местности) можно достаточно уверенно предполагать, что по части незарегистрированных заявлений действительно проводится некоторая работа, и в случае успеха (раскрываемости) эти заявления регистрируются, а при неудаче они “забываются”, устно потерпевшему сообщается, что “идет работа” и т.п. Более того, в последние годы в качестве средств давления на заявителей появились такие изощренные методы, как угроза, запугивание тем, что лица, на которых жалуется заявитель, могут отомстить, выдвинуть встречные “претензии”: “жалуешься, а сам не без греха”, и т.п. психическое насилие над жертвой-заявителем.

Представленные ориентировочные  вычисления, касающиеся количества не попадающих в статистику заявлений  и сообщений граждан о преступлениях, подкрепляются и данными телефонного интервьюирования 1500 москвичей, проведенного в 2000 г. Институтом Гэллапа по заказу UNJCRJ (Межрегионального научно-исследовательского института по Преступности и Правосудию ООН). В частности, 2% опрошенных жителей Москвы заявили, что в 1999 г. они подвергались ограблению или разбойному нападению. Распространив эти данные на взрослое активное население столицы (примерно 6 млн человек), имеем 120 тыс. разбоев и ограблений. Согласно данным того же опроса 24% жертв ограблений и разбоев в 1999 г. обращались в милицию по поводу совершенного в отношении них преступления. Это означает, что в органы милиции должно было бы по ступить за год ориентировочно 28-30 тыс. заявлений, что в 3,5-4 раза больше, чем в Москве было фактически возбуждено уголовных дел по данной группе преступлений.

Рассматривая масштабы институционально обусловленной (искусственной) латентности, связанной, главным образом, с укрытием заявлений и сообщений о преступлениях  от учета, следует иметь в виду, что фактически ежегодно в отношении  многих граждан в России осуществляется противодействие их доступу к  правосудию и средствам компенсации, квалифицируемое международными правовыми  актами как злоупотребление властью.

Озабоченность этим обстоятельством  является лейтмотивом таких документов ООН как “Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью” (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 г.), а также ряда рекомендаций по осуществлению указанной Декларации, принятых резолюциями Экономического и Социального Совета ООН. С позиции цивилизованного подхода к решению рассматриваемой проблемы взаимоотношений граждан и милиции, основную задачу реформирования уголовной юстиции можно сформулировать следующим образом: с помощью правовых, организационных и технических (регистрационных) мер обеспечить беспрепятственный доступ жертв преступлений к правосудию и средствам компенсации причиненного им ущерба.

Криминологи традиционно  считают, что именно умышленные и  прочие убийства характеризуются наименьшей латентностью, исходя из постулата, согласно которому чем серьезнее преступление, тем ниже его латентность.

Однако в наше время  масштабы экстремального насилия открывают  широкие возможности прятать  убийства под категорией неопознанных трупов и лиц, пропавших без вести. Огромное число “умерших” в настоящее время не подвергаются патологоанатомическому исследованию. Акты на такого рода исследования покупаются без производства самого вскрытия.

Исследования, проведенные  в 2000 г. НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной  прокуратуре РФ, показывают высокую  латентность преступлений против жизни  и здоровья человека. С одной стороны, многие насильственные преступления, в том числе убийства, становятся более изощренными, с тщательным сокрытием трупов и способов совершения преступления, а потому часть из них остается неизвестной. С целью  воспрепятствования установления личности убитых трупы все чаще обезображивают, расчленяют, что приводит к увеличению числа неопознанных трупов, а также  трупов с неустановленной причиной смерти. Ежегодно по 3,5-4% исследованных  трупов причины смерти установить не удается.

С другой стороны, число трупов с неустановленной причиной смерти увеличилось и их абсолютное число  настолько велико, что составляет более половины числа всех зарегистрированных умышленных убийств с покушениями, а общее число трупов, подвергшихся судебно-медицинскому исследованию, экспертизе – почти в 7 раз больше статистического  числа погибших в результате всех преступлений.

По мнению некоторых специалистов, количество незарегистрированных убийств  в настоящее время ориентировочно в 2 раза превышает количество зарегистрированных преступлений данного вида. С учетом отмеченных возможностей “канализации”  укрытия даже этих тягчайших преступлений приходится с таким соотношением согласиться. Кроме того, существенную роль в искажении реального состояния  дел имеют некоторые особенности  учета этих преступлений, основанием которого служит не масса и характер порожденной преступной деструктивности, а формальное (материально-правовое) определение преступления, последствия которого должны охватываться умыслом или неосторожностью.

Такой подход действительно  порождает реальную проблему не только научного измерения криминальной феноменологии, но и выражается во многих несовершенствах  статистики преступности. Так, убийство двух или более лиц учитывается как одно преступление. Причинение повреждений, от которых жертва скончалась, если не доказано умысла на убийство, регистрируется как умышленное причинение тяжкого вреда здоровья.

Не лучше выглядит статистическая картина изнасилований. На фоне качественно-количественных изменений преступности количество ежегодно регистрируемых изнасилований  практически не меняется. Более того, за последние 16 лет среднегодовой  темп изменений регистрации этих преступлений – величина отрицательная, равная 0,7%.

Разумеется, такая статистика не должна вводить в заблуждение. Так, в России вплоть до 1991 г. между  количеством зарегистрированных умыш-ленных убийств и изнасилований наблюдался интересный паритет: отношение числа этих преступлений было примерно 1 к 1. После 1991 г. регистрация умышленных убийств резко поднялась, а изнасилований – остановилась. Если считать установленное отношение 1 к 1 определенной “нормой”, то в 1992-1998 гг. должно было бы регистрироваться 29-30 тыс. изнасилований, т.е. примерно в 2,3 раза больше, чем это отражено в статистике.

Где ежегодно теряются указанные 15-18 тыс. рассматриваемых тяжких преступлений, можно установить лишь косвенным путем. Так весьма своеобразно ведут себя во времени две статистические категории “оконченных преступлений” и “покушений” (в отчетности они объединяются). Если “оконченные” все же несколько возросли (с 1991 по 1996 гг. – на 2,3%), то покушения напротив резко падали (с 1991 по 1996 гг. на 33,8%). Объяснение этих “понижений” самое простое – иногда покушения просто не регистрировались. По мнению Г.Н. Тройниной, специально изучавшей эту проблему, примерно по половине так называемых отказных материалов, связанных с изнасилованием, уголовные дела должны быть возбуждены. По оценкам автора это составляет 6-7 тыс. преступлений..

Таким образом, значительную часть утраченных статистикой изнасилований  следует отнести за счет возросшего уровня латентности. По данным опроса жителей России у 42,9% опрошенных женщин отсутствует вера в то, что правоохранительными  органами преступник может быть задержан; 27,3% женщин высказали нежелание быть втянутыми в процесс расследования; 16,2% женщин испытывают страх перед насильником.

Есть основания утверждать, что на уровень латентности мощное влияние оказывает установившаяся нравственная оценка круга явлений, связанная с областью сексуальных  отношений.

Об этом свидетельствует  тот факт, что, как показали выборочные исследования, изнасилования “бытовой”  природы осуждаются слабо, и очень  часто насильник и жертва “уравновешиваются” в вине. Нередко, не находя поддержки в правоохранительных органах, жертва сговаривается с преступником.

Из всех видов преступлений именно кражи как наиболее распространенный вид преступлений (их доля в структуре  всей преступности в 1995-2000 гг. составляла 44-47%) явились полем статистических маневров за более или менее “удовлетворяющие”  показатели преступности.

Масса всех преступлений, если исключить из них кражи, в 1992-2000 гг., в целом возрастала достаточно монотонно, в среднем на 70 тыс. преступлений в год. Что же касается вариаций (снижений и роста) всей зарегистрированной преступности, то она довольно близко повторяла  вариации регистрации краж (см. таблицу 3).

Только, т.н. “карманными” ворами, которых ежегодно задерживают 9-10 тыс., совершается до 600 тыс. краж, но в  статистике отражаются данные только о задержании с поличным. В среднем  карманный вор совершает 25 краж в  течение одного месяца. Вор-гастролер, профессионал совершает в течение  года 150-160 эпизодов преступлений.

Следовательно, “политика” регистрации преступлений, обусловленная  стремлением сохранить требуемые  показатели раскрываемости, “не допустить” лавинообразный рост преступности, обрушилась прежде всего на кражи, как самое  многочисленное и довольно трудоемкое по затратам усилий на раскрываемость преступление.

Итак, как мы видим, огромное количество краж, изнасилований и  убийств остается без должного реагирования со стороны милиции. И так как  в представлении граждан именно эти преступления и являются наиболее общественно-опасными, то становится понятно, почему недоверие граждан к милиции  настолько высоко.

3. Виды латентности и  способы её измерения 

 Сказанного достаточно  для того, чтобы констатировать: масса латентных преступлений, их  количество не может быть определено  исчерпывающим образом. Латентная часть преступности всегда будет иметь размытые, неопределенные как верхнюю, так и нижнюю границы.

Указанными обстоятельствами обусловлены трудности и наблюдаемые  крайности в оценке криминальной латентности.

Одна крайность, ведущая  к занижению числа латентных  преступлений, связана с тем, что  в ходе исследования определяется лишь текущая латентность, т.е. ориентировочное  число (или процент от количества зарегистрированных преступлений) какого-либо вида или группы преступлений, совершенных  в отчетном периоде. Например, если с помощью опросов граждан, лиц, отбывающих наказание, работников правоохранительных органов устанавливается, что количество латентных (незаявленных и укрытых) тяжких телесных повреждений составляет 32% от количества зарегистрированных преступлений, то задача считается решенной. Однако такой подход к определению латентности  упускает из виду одно важнейшее обстоятельство. Дело в том, что в любой момент времени к латентным преступлениям  должны относиться не только преступления, совершенные в отчетном году, но и в прошлые годы, по крайней  мере на ту временную глубину, которая  определяется законом как “сроки давности привлечения к уголовной  ответственности” . Для определения общей латентности по мере истечения сроков латентности прошлых лет показатели должны суммироваться (т.н. кумулятивная латентность) с текущей латентностью. Так вычисления латентности преступлений, относящихся к категории общеуголовных, проведенные по методике ВНИИ МВД РФ, показали, что кумулятивная латентность примерно в два раза превышает регистрируемую преступность.

В оценке латентности есть и другая крайность, противоположная  подходу, основывающемуся на учете  лишь текущей латентности. В этом случае специалисты свои выводы строят на полном доверии к компетенции  респондентов определять сообщаемые ими  факты как преступления, без учета  временных параметров, с опорой скорее на интуицию, чем на доказательства.

Так, в одной из публикаций соотношение зарегистрированных и  латентных преступлений определяется следующим образом: “Если принять зарегистрированные деяния по видам за единицу, то латентность по убийствам составит 2, по изнасилованиям – 6, по тяжким телесным повреждениям – 4,9, по хулиганству – 27,9, по разбойным нападениям – 33,8, по грабежам – 57,7, по кражам личной собственности – 151, 7…” и т.п.. Если верить этим соотношениям, то, например, ежегодно в России убийств, изнасилований, грабежей, разбоев, тяжких телесных повреждений и краж фактически совершается свыше 195 млн, т.е. в среднем каждый взрослый житель России трижды совершил какое-либо из этих тяжких и особо тяжких преступлений, причем каждая семья пострадала от них 3-5 раз.

Критический анализ научных  публикаций по вопросу о понятии  латентной преступности привел нас  к выводу о справедливости утверждения  о двойственной природе латентности  рассматриваемого социального явления. В свое время на это было обращено внимание ряда специалистов. Причем эта двойственность природы латентности может быть обнаружена лишь при правильной отправной посылке исследования данного явления. Например, если исследовать латентную преступность под углом зрения полноты или неполноты статистического учета преступлений, то ни о какой двойственной природе латентности говорить не приходится. В этом случае латентная преступность может быть определена лишь как совокупность преступлений, не нашедших отражение в статистических данных о преступности.

Совсем иное дело, когда  совокупность проблем латентной  преступности, в том числе и  ее определение, попытаться исследовать  под углом зрения практической реализации принципов уголовной ответственности, служащих, как известно, не только правовой основой для совершенствования  уголовного законодательства и теоретического осмысления вопросов уголовного права, но и практики борьбы с преступностью.

В этом случае, особенно если в основу нашего анализа положить принцип неотвратимости уголовной  ответственности за совершенное  преступление, вырисовывается целый  пласт латентных преступлений, которые  не могли быть обнаружены при иной «фокусировке» взгляда на латентную  преступность. Речь идет о так называемых искусственно-латентных преступлениях или совокупности сокрытых преступлений, которые наряду с так называемыми естественно-латентными, или скрытыми, преступлениями образуют две взаимосвязанные структурные части латентной преступности в целом. Говоря о естественно-латентной преступности, следует отметить, что она включает совокупность преступлений, а также лиц, их совершивших, информация о которых не стала достоянием органов и учреждений, регистрирующих их (преступления) и осуществляющих преследование и привлечение виновных лиц к ответственности, и соответственно не учтенных уголовной статистикой.

В зависимости от факторов, способствующих латентности преступлений, естественно-латентная преступность может быть представлена тремя структурными подгруппами. Первая из них включает совокупность преступлений, совершенных  по неосторожности, точнее — преступной небрежности, когда лицо находится  в неведении относительно уголовно-правового запрета либо иных юридически значимых обстоятельств своего поведения, хотя, как известно, подобное неведение не освобождает лицо от уголовной ответственности. Такие ситуации зачастую возникают при задержании лица, не осведомленного о запрете охоты на территории, где он охотился. Об этом могли не знать и очевидцы преступления, вследствие чего они не заявили о случившемся в правоохранительные органы.Ко второй подгруппе можно отнести преступления, где потерпевшие не сообщают о них в силу незаинтересованности в выявлении (установлении) и предании огласке обстоятельств произошедшего. Например, при изнасиловании преступление во многих случаях остается латентным по причине нежелания потерпевшей оказаться объектом пересудов, компрометирующих ее. Подобное часто встречается и при совершении преступлений на бытовой почве, когда стороны криминального конфликта связаны родственными или иными близкими отношениями, которые как бы не дают им морального права «настучать» на своего.

Подобное особенно характерно для этнопсихологии горцев Северо-Кавказского  региона. Кроме того, к этой же группе относятся и преступления, о совершении которых известно весьма ограниченному, предельно узкому кругу лиц либо только самому виновному лицу. Причем обе стороны преступных по своей  природе правоотношений, как правило, не заинтересованы в их разглашении. Взяточничество, незаконное хранение наркотических средств, огнестрельного оружия и т.п., посягательства на лиц, находящихся в нетрезвом состоянии, как и посягательства на лиц с  психическими расстройствами, которые  не могут адекватно воспринимать и, соответственно, оценивать происходящее, — вот далеко не полный перечень преступлений, составляющих основу данной подгруппы.

Третью подгруппу составляют преступления, где вроде бы и нет  отчетливо выраженной потерпевшей  стороны, по причине чего некому заявить  о случившемся в правоохранительные органы. Это особенно характерно для  экологических преступлений, а также  других, с обывательской точки  зрения, «безобидных» преступлений, где  затрагиваются общественные, по-прежнему рассматриваемые многими как «ничейные» интересы.

Вторая разновидность  латентной преступности — искусственно-латентная  включает совокупность как известных  правоохранительным органам преступлений, но не учтенных ими, так и учтенных, но нераскрытых либо неполно раскрытых. В связи с определением искусственно-латентной  преступности следует вспомнить, что  в свое время при проведении крупномасштабного исследования латентной преступности в России, предпринятого ВНИИ МВД России в связи с проведением международного семинара по латентной преступности, рабочее определение латентной преступности, принятое на семинаре, включало и признаки искусственной латентности.

Так, под латентными преступлениями понимались «деяния, содержащие запрещенные  уголовным законом элементы, о  которых не сообщалось в правоохранительные органы (незаявленные или неизвестные  правонарушения) либо сообщалось, но они  не получили должной правовой оценки и реагирования в правоохранительных органах (скрытые)». И далее отмечается, что «общий уровень латентной  преступности выступает как сумма  уровней естественной (незаявленной) и искусственной (скрытой) латентности».

Преступления, образующие искусственную  латентность, могут быть представлены в двух подгруппах. Для преступлений первой подгруппы характерно то, что  они не учтены органами, осуществляющими  статистический учет преступлений, хотя информацией о них правоохранительные органы располагают, но она не реализуется  в соответствии с требованиями закона. Достоверными сведениями об определенного рода совершенных преступлениях могут располагать те или иные учреждения, предприятия, организации, их контрольные или ревизионные подразделения. Соответственно, при желании правоохранительные органы могли бы получить и реализовать подобную информацию.