ЛДП Японии: внешнеполитическая программа и ее реализация

Оглавление

Введение

Современная японская политическая система была сформирована  после Второй мировой войны – и под большим влиянием США. Несмотря на существование Дальневосточной комиссии и Союзного Совета, фактической компетенцией принятия решений и всей полнотой власти на тот момент обладала оккупационная администрация генерала Макартура – командование американских оккупационных войск в Японии.

Первоначально американцы придерживались достаточно жестких позиций относительно политической конструкции послевоенной Японии, но под давлением, как местных кругов, так и профессиональных востоковедов, пошли на попятную – была сохранена императорская власть, введена кабинетно-парламентская система на основе двухпалатного парламента, а также проведена судебная и другие реформы. Для японцев принципиальным моментом являлась именно относительная готовность американцев сотрудничать с местным истеблишментом – как результат, стало возможным не только сохранение императорской власти, но и отсутствие признания Императора Хирохито военным преступником на Токийском процессе и возможность внесения правок в Конституцию 1947 года на этапе разработки проекта.

 Следовательно, японцы учли как достижения  западной демократии, так и национальную  специфику. Послевоенная Конституция  Японии подтвердила основные  институты западной демократии: признание суверенитета народа, основных прав человека, принципов  разделения властей, местного самоуправления. А также японская Конституция  декларировала исключительно мирную  позицию страны на международной  арене, включая отказ «от войны  как суверенного права нации»  и обязательство не создавать  вооруженные силы (статья 9 Конституции Японии)1.

Либерально-демократическая партия бессменно находилась у руля власти почти до начала 1990-х годов. Во-первых, благодаря активному присутствию при превращении Японии в экономическую державу. Во-вторых, благодаря отсутствию серьезной платформы левой оппозиции. Электорат ожидал от правящей партии покорения все новых и новых вершин в экономике, а правящая партия оправдывала эти ожидания. Отсутствие полномасштабной независимости в военно-политическом контексте, учитывая союз с США, вызывал раздражение, порождая электорально популярные концепты («нормальная страна»). Данным недовольством пользовалась оппозиция – но этот фактор не был серьезной угрозой правлению либерал-демократов. Широкий электоральный базис ЛДП, позиционирующей себя как «партия для всех» («политический универмаг») позволял решать долгосрочные задачи без особой оглядки на оппозицию. Факт присутствия оппозиционных партий и наличия демократических институтов, тем не менее, не гарантировал реальной политической ротации элит.

ЛДП фактически монополизировала политическую власть в стране, «замкнув» процесс принятия решений на уровень внутрипартийных дискуссий. Остальные партии встраивались в данную систему – но не становились частью механизма непосредственного принятия решений. Такое положение дел принято называть «системой-55» (а также системой «доминантной партии» или «1,5-партийной системой»)2.

В сфере внешней политики осевой концепцией стала «доктрина Ёсида», суть которой сводится к использованию «мирной Конституции» и неравноправного военно-политического союза на благо экономического развития Японии. В этом контексте ключевым средством осуществления дипломатии является дипломатия экономическая, а обязанность США по Договору безопасности (как 1951-го, так и 1960-го) защищать Японию от внешнего нападения позволяет не расходовать бюджет на оборону и перенаправить средства и силы в мирное русло – на развитие экономической экспансии.

Такая конфигурация была устойчивой и делала в целом предсказуемым общий курс, как во внутренней, так и во внешней политике. Само собой, после 1971-го, 1973-го и 1974-го (годы «шока Никсона» и «нефтяных шоков»), японская дипломатия активизировалась и стала более самостоятельной относительно американского курса, но основные позиции остались неизменны. Японцы в первую очередь настроены именно на ситуативное реагирование и прекрасно извлекают уроки из каждой непростой ситуации в международных делах – переходя к выводам и исправлениям (как пример – активация Ближневосточного направления дипломатии после тех самых «нефтяных шоков»). Но сам факт существования союза с США и «доктрины Ёсида»3 снимал с повестки вопрос формирования долгосрочной внешнеполитической линии и собственной стратегии. Две вещи – союз с США при пацифистском статусе страны – и бурное развитие экономики – казались незыблемыми.

Точно таким же незыблемым казалось и существование ЛДП в качестве «партии власти»: оппозиция будет думать, как поделить остаток мест в парламенте, а либерал-демократы – принимать решения. Казалось, что так будет всегда.

 Однако длительное пребывание у власти губительно. Высочайший уровень коррупции, разъедавший верхний слой ЛДП, к 1990-м годам превысил критическую отметку, выше которой терпение общества заканчивалось. Кроме того, случился «крах мыльного пузыря» на рынках земли и ценных бумаг – и на либерально-демократическую партию пало бремя вины за возникновение экономической стагнации и за провал мер по быстрому ее преодолению. Все это – в придачу к разногласиям в руководстве партии, главным разжигателем которых был апологет двухпартийной системы И. Одзава. Все это лишило либерал-демократов народного доверия и предопределило их поражение на парламентских выборах в июле 1993г.

Кроме того, международная обстановка столь же стремительно изменилась – биполярность прекратила существование, а соответственно – и страна-гарант безопасности США начала выглядеть уже не столь надежным образом. Парадокс Азиатско-Тихоокеанского региона заключался в том, что после окончания «Холодной войны» нестабильность в регионе усилилась многократно – возникла проблема нуклеаризации Северной Кореи, начал милитаризироваться Китай. Разделение «свои-чужие», стабилизировавшее политический ландшафт, исчезло вместе с биполярным противостоянием – а вопрос о том, насколько для США актуально устранение угроз союзникам вне контекста противостояния с СССР, стоял открытым.

С этого времени в Японии начались серьезные изменения в сложившейся политической системе. Они проявились, прежде всего, в расколе Либерально-демократической партии, острой борьбе между фракциями внутри партии – с последующим созданием новых партий. Следствием этого явилось появление множества новых партий, лидерами которых были выходцы из ЛДП – например, И. Одзава, Ц. Хата, Н. Такэсита.

Но происходить начало нечто большее – не просто формирование новой политической системы, но и политическая модернизация. Сама система принятия решений будет изменена в ближайшие годы – вместе с чередой возникающих в правящей коалиции (с даже вернувшей власть ЛДП – что было еще в 80-е немыслимо). Та модель, которая обеспечивала успешное догоняющее развитие – в хоть и напряженной, но предсказуемой международной обстановке, изжила себя. Необходимо было выработать новую систему представительства и принятия решений – более открытую и эффективную.

Этот процесс также называют «политической модернизацией эпохи Хэйсэй» – и он не завершен и в настоящий момент. Именно этим и определяется актуальность данной работы, хронологические рамки которой мы определим как с 1993-го года (момент краха «системы-55» как единоличного правления ЛДП) по настоящее время. Особенную же актуальность работа приобретает в контексте геополитических изменений последнего времени, когда ситуация становится еще более непредсказуемой.

В этот период начинает складываться новая политическая система, характеризующаяся, прежде всего, новой расстановкой политических сил в Японии.

ЛДП достаточно быстро вернула себе контроль над властью после недолгого правления внутренне нестабильной семипартийной коалиции в 1994-м году. Либерал-демократы сначала вступили в альянс со своими идеологическими противниками – СДП Японии и Сакигакэ, приняв в качестве премьера компромиссную фигуру социалиста Мураяма, но контролируя ситуацию в целом. Затем же ЛДП были созданы коалиции уже с партийным премьером (вначале сохраняя в качестве союзников социалистов и Сакигакэ, а затем – приняв в коалицию Новую Комэйто).

Японские политики разного уровня стремились создать партию, которая могла бы в одиночку составлять конкуренцию правящей ЛДП. Вследствие этого среди японских партий начались различные перестановки. Несколько партий распались для того, чтобы слиться в одну, более сильную, как, например, создание Партии новых рубежей (ПНР). Для ее образования потребовалось слияние Партии демократического социализма (ПДС), Социал-демократического союза (СДС), Японской новой партии (ЯНП) и Комэйто. И центробежные тенденции также имели место – для самой Либерально-демократической партии, из которой выделилось множество «мини - партий»: Новый либеральный клуб (НЛК), Прогрессивная партия (ПС), Сакигакэ, Синсэйто, Партия нового прогресса (ПНП) и другие. Но все попытки создания сильной и конкурентоспособной партии, альтернативы ЛДП, не были реализованы – вплоть до 2009-го года, когда к власти пришла Демократическая партия Японии.

Но уже в 2012-м году ДПЯ смогла вернуть себе власть – также в коалиции со «старыми друзьями» из Комэйто. То есть – на протяжении «политической модернизации» в качестве «партии власти» смогли себя проявить только две силы – ДЛП и ДПЯ.

Именно программные внешнеполитические установки данных двух партий и становятся предметом нашего исследования.

Объектом же исследования является влияние данных внешнеполитических программных установок японских «партий власти» на реально проводимую внешнюю политику Японии.

Гипотеза автора – вполне возможно, что прямая реализация внешнеполитических программных установок партий во внешней политике Японии не наблюдается.

Цель исследования – изучить, каким образом находят отражение внешнеполитические программные установки двух основных политических в реализуемом внешнеполитическом курсе Японии.

Задачи исследования:

А) изучить внешнеполитический аспект идеологического и программного наполнение платформ двух основных партий в моменты пребывания их в статусе «партии власти»;

Б) изучить реализацию внешнеполитического курса ЛДП и ДПЯ;

В) определить, каким образом программные установки связаны с непосредственной реализацией внешнеполитического курса.

Структура работы определяется ее целями и задачами.

Работа состоит из двух глав. В первой главе, состоящей из двух частей, будут проанализированы программные внешнеполитические установки ЛДП в контексте особенностей организации партии, а также конкретные внешнеполитические шаги кабинетов, данную партию представляющих.

Вторая глава, также состоящая из двух частей, посвящена анализу программных внешнеполитических установок ДПЯ – также в контексте особенностей организации партии – и реализуемой партией внешней политики в период пребывания у власти.

Автор придерживался подхода структурно-функционального анализа.

При подготовке работы была использована различная литература и широкий круг источников.

Автор опирался на учебно-методические пособия (Внешняя политика Японии: история и современность: учебное пособие/ Институт востоковедения РАН; Ассоциация японоведов. – М.: Вост. лит., 2008. – 318 с.; Политическая система современной Японии: Учеб. Пособие для студентов вузов/ Под ред. Д. В. Стрельцова. – М. : Аспект Пресс, 2013. – 384 с.; Современная Япония: некоторые вопросы внешней и внутренней политики. – М., 1998; История Японии / Под ред. А. Е. Жукова. — М.: Институт Востоковедения РАН, 1998.  – 589 с.) сборники научных статей (Япония в Восточной Азии: внутреннее и внешнее измерения. Сборник статей/ Институт международных исследований. – М.: МГИМО – Университет, 2009. – 236 с.);), аналитические и новостные порталы (МГИМО, РСМД, Japantoday), а также официальные сайты министерств Японии (Ministry of Foreign Affairs (MOFA) - http://www.mofa.go.jp/, Japanese External Trade Organisation ( JETRO ) - http://www.jetro.go.jp/, Ministry of Defense (MOD) – http://www.mod.go.jp/e/about/index.html) и японских политических партий (ЛДПЯ (https://www.jimin.jp/jimin/english/index.html), Демократическая партия Японии - http://www.dpj.or.jp/).

Глава I. ЛДП Японии: внешнеполитическая программа и ее реализация.

1.1. Организационная структура  и внешнеполитическое измерение  программы ЛДП Японии

Для понимания внешнеполитического измерения программы ЛДП Японии, необходимо понимание, каким образом она формируется. Для этого мы вкратце рассмотрим организационную структуру партии.

К органам управления партии относятся:

- Съезд  как высший орган партии;

- Совет  по общим вопросам как исполнительный  орган партии;

- Совет  по политическим вопросам;

- Председатель партии как избираемый Съездом лидер;

- Заместитель председателя и генеральный секретарь как утверждаемые Съездом позиции.

Позиция заместителя председателя не является постоянной – ее, как правило, занимает влиятельное, но вышедшее из игры за премьерское кресло по тем или иным причинам лицо. Председатель партии после выборов занимает пост премьер-министра, а генеральный секретарь контролирует финансовые и кадровые вопросы партии.

Также существует Комитет по парламентской политике, в чью компетенцию входит межпартийное взаимодействие.

Ключевыми позициями являются посты председателя партии, председателей Совета по общим и политическим вопросам, а также генерального секретаря – их именуют «четыре партийных должности» («тоЁнъяку»), иногда добавляя к ним «пятую» – председателя Комитета по парламентской политике («тогояку»).

Но гораздо более важным в данном случае представляется функциональное внутреннее устройство ЛДПЯ, позволившее «системе-55» столь успешно и долго функционировать без серьезных сбоев.

Хронологически первая особенность – наличие двух «течений». «Главное течение» (хосю хонрю), представляющее бывших выходцев из Либеральной партии, отмечались большим прагматизмом и гибкостью позиций. «Побочное течение» (хосю борю), ведущее родословную от Демократической партии, было исторически более жестко настроенным, «ястребиным» крылом.

Но многократная дальнейшая перегруппировка данных «течений» и их условность позволяет отмечать оные как побочное и производное явление от действительно важного фактора организации – фракционной структуры партии.

Исторически сложилось так, что и Либеральная, и Демократическая партии организовывались вертикально, а точнее – пирамидально: существовала совокупность лидеров малых групп, чья политическая сила и строилась на доверии и возможностях каждой из этих малых групп депутатов. Эти малые, вертикально организованные «группы доверия» и называют фракциями в японском понимании этого слова. Их не связывает не функциональная, не идеологическая направленность – это просто пул «личной преданности», прекрасно организованный и продолжающий самурайские традиции предельной самоотдачи и эффективности на благо «лидера» и «дела», понимаемых зачастую синонимично.

Выделяются четыре основных функции фракций:

1). Распределение ключевых руководящих постов.

2). Сбор и распределение политически ангажированных денежных средств.

3). Организация и реализация предвыборных кампаний членов фракции.

4). Достижение консенсуса по конкретным политико-экономическим вопросам – внутрипартийное «утрясание» и заключение политических сделок.

Но стоит выделить еще одну важную функцию фракций – функция определения курса партии, как путем определения на фракционных консультациях расклада относительно выборов председателя партии – потенциального премьера, так и через неписаное лидерство «патриарха», представляющего наиболее могущественную в данный момент фракцию. Данный феномен приобрел название «двойной структуры» и упоминается в основном касательно «суперфракции Танака», возникшей в середине 1970-х годов.

Стоит отметить, что «суперфракционность» в 1990-е – 2000-е отошла на второй план («суперфракция» распалась к 1993-му году), а «пятилетка Коидзуми» отметилась сильной фигурой премьера – и вместе с этим игнорированием лидером партии и правительства фракционных дискуссий, определенным волюнтаризмом в принятии ключевых решений. «После Коидзуми» фракционность вернулась – и стала одной из причин прихода к власти демократов – Таро Асо, последний из премьеров ЛДП до потери власти, был представителем малочисленной фракции, состоящей всего из 16-ти человек. В нынешний же момент премьер-министр Абэ является представителем крупнейшей и влиятельнейше фракцией Фукуда-Мори-Абэ, а состав правительства, в котором впервые за длительное время представлены женщины-политики и «молодые» (до 40-ка лет) министры, говорит о некотором отходе от фракционности. Также отметим, что, будучи представителем ключевой фракции, Абэ также пользуется поддержкой других «дивизий», в первую очередь, за свою консервативность взглядов – а также позиционирует себя как «сильную фигуру», по примеру Коидзуми. Вопрос же о том, насколько подобная роль является истинной, а насколько – всего лишь позиционированием политика, который в первое свое премьерство активно «консультировался» с лидером фракции, Ясуо Фукуда, автор оставит без ответа.

Как видим, в определении курса партии имеет значение не только формальное лидерство и позиции премьера по конкретному вопросу, но и расклад фракционных сил и мнение неформального лидера. Этот феномен получил название «токо сэйтэй» («партия – сверху, правительство – снизу»).

Еще же одна возможность, кроющаяся во фракционной организации, - это потенциал политического ребрендинга в глазах электората, для которого переход поста от одной фракции к другой ассоциируется с новым курсом – при этом смены партии не происходит. В этом отношении выделяют «основное» (сюрю) и «побочное» (хисюрю) «течения» партии, которые, периодично сменяя друг друга, удовлетворяют электоральную потребность в перемене курса и новых лицах – без угрозы для партии.

Стабильность же фракционной структуры обеспечивает соблюдение простых неписаных правил координации, в частности, при распределении ключевых постов:

Принцип силы. Пропорциональное представительство в соответствии с численностью членов фракций, применяемое в процессе распределения ключевых партийных постов и портфелей кабинета министров.

Принцип равенства. Все фракции должны иметь равные права при решении, в частности, процедурно-финансовых вопросов – что находит применение в процессе назначения заместителей генерального секретаря партии, заместителя председателя Совета по политическим вопросам и заместителя председателя парламентской фракции ЛДПЯ.

Принцип нефракционного кадрового строительства.  Продвижение по старшинству – вне зависимости от фракционной принадлежности. Применяется, например, при назначении председателей парламентских комиссий.

Также важная особенность – тесная связь партийных боссов и простых депутатов как с профессиональной бюрократией, так и с бизнесом. Феномен «схождения с небес» (амакудари) – отражение этой особенности. То, что называют «стальным треугольником» японской власти (политики – бюрократы – бизнес), находит отражение в такого рода типах карьеры. Также нередки случаи партийной карьеры среди бывших выходцев из «сильных» министерств.

Немаловажный фактор партийной стабильности – существование «обществ поддержки» (коэнкай), позволяющих достаточно быстро мобилизовать электорат – но, в то же время, увязывающими депутата в локальной проблематике, вне зависимости от его стратегических интересов в политике.

Наконец, последние два фактора – наличие кланов, организованных, в отличие от фракций, по горизонтальному принципу, а также не ограничивающихся исключительно партийными рамками; наличие системы «политических фондов», связывающих непосредственным образом исполнителей «политического заказа» с их инициаторами. И если вторая особенность перестает быть актуальной после реформирования фондов в 1993-1994-м годах, то система кланов, которые, по сути, представляют собой локально-отраслевые лоббистско-экспертные группы, несомненно, актуальна и после краха «системы-55».

Особенно же интересным в контексте нашего исследования является структура Совета по политическим вопросам партии, чей состав дублирует правительство (каждое отделение, «букай», соответствует определенному министерству) и представлен отраслевыми лоббистами. Именно в рамках СПВ и вырабатывается программа партии – следовательно, внешнеполитический курс будет испытывать серьезное влияние отраслевых лоббистов.

Если подытожить организационную структуру, для анализа выработки внешнеполитической линии стоит принимать следующие особенности партии:

1) наличие  фракций и «баланс сил» между  ними (менее актуально в настоящий  момент и не так релевантно для «пятилетки Коидзуми»);

2) существование  «главного» и «побочного» течений  в партии (также менее актуально  после возврата ЛДП во власть  в 2012-м году – но вполне активируемо  в будущем в целях «ребрендинга»  партии);

3) структура  СПВ и ангажированность его  членов определенными «группами  интересов» (наиболее актуальная  особенность для второго премьерства  Абэ).

Перейдем к анализу внешнеполитического измерения программы ЛДП Японии.

Внешнеполитическая программа ЛДП Японии

Стоит отметить, что основные программные установки не излагаются в открытом виде либерал-демократами и предельно размываются, для того, чтобы партия могла оставаться «политическим универмагом», партией для всех – для представителей, как разных социальных слоев, так и разных политических взглядов.

В этом смысле предвыборная программа 2012-го года «Вернем себе Японию!» («Нихон о торимодосу») является уникальной именно своей конкретикой: ЛДП представляла свои программные установки в форме «политического сериала», анонсируя планируемые шаги по одному направлению, поэтапно.

Базовыми же источниками стали как Программа ЛДП Японии 1995-го года, изученная автором опосредованно, так и часть предвыборной программы партии 2012-го года «Гайко: о торимодосу», посвященная международным отношениям4.

Также автор изучил представленные на сайте МИДа Японии «Голубые книги по дипломатии» за соответствующие времени правления либерал-демократов годы5, а также представленные на сайте МИДа Японии ссылки на программные речи японских премьеров6.

Абсолютно ключевая для ЛДП черта – отсутствие четкого разделения между программой государства и партийной концепцией. В сравнении с ДПЯ и «малыми партиями», чьи программные документы доступны на официальных сайтах – и достаточно четко поясняют позиции партий (или их, по сути, отсутствие) по ключевым вопросам, о партийной линии можно судить по выступлениям партийных премьеров, а также по «перетеканию» некоторых программных пунктов кабинетов в предвыборные программы партии. Сайт же дает только общее представление об организации и текущем составе партии, также поясняя историю ЛДП Японии и юридический базис существования партии. «Партия-универмаг» кроме самоидентификации себя как «партии для всех японцев», еще и провоцирует прямые ассоциации в духе «государство – это мы».

Отсюда возникает оговорка об очень условном разделении «программы» и «политики» ЛДП Японии.

Общая характеристика

ЛДП Японии придерживается реалистичного внешнеполитического курса – за годы биполярного противостояния либерал-демократы прекрасно освоили подход ситуативного реагирования. Данная особенность сформировалась ввиду отсутствия необходимости формулирования собственной стратегической линии – союз с США и биполярное противостояние принципиально определяли общий стратегический расклад. 1990-е в этом плане становятся вызовом для ЛДП не только во внутриполитическом, но также и во внешнеполитическом контексте.

Тем не менее, ЛДП продолжает опираться на «доктрину Ёсида», несколько ее адаптировав.

В первую очередь, речь идет о незыблемости союза с США. Адаптация же заключается в расширении собственных обязанностей (по защите собственной – но не союзнической – территории) в рамках данного союза.

Следующий осевой момент – сохранение пацифистского статуса страны. Реформирование заключается в расширенном понимании понятия «пацифизм», а вместе с ним – и 9-й статьи конституции. Отметим, в свою очередь, что возможность отхода от данного принципа и реального пересмотра конституции, прорабатывалась двумя кабинетами Абэ (в первом случае проект так и остался проектом, во втором фактические обстоятельства заблокировали прогресс в этом направлении – либерал-демократы в настоящий момент не имеют квалифицированного большинства в обеих палатах Парламента, а также не пользуются поддержкой большинства японцев в вопросе изменения 9-й статьи Конституции).

Отношения с США.

В начале 1990-х возник вопрос о необходимости союза с США. Напомним, именно в этот момент к власти приходит семипартийная коалиция оппозиционных партий. ЛДП отвечает на данный вопрос абсолютно однозначно – союз с США является незыблемым элементом политической конструкции.7

Эта линия прослеживается в программных заявлениях всех партийных премьеров.

Отношения с Китаем

Конец биполярной эпохи отметился интенсификацией сотрудничества КНР и Японии, но события на площади Тяньаньмэнь подорвали достижения двусторонних отношений.

1990-е  и 2000-е стали эрой ухудшения  отношений, а главное – восприятия  двумя странами друг друга. Стремление  к «лидерству» в регионе, выражаемое  в программных документах партии  и заявлениях, носит явно направленный  на Китай характер.8

Азиатская политика

Первый коалиционный кабинет во главе с премьером-социалистом Мураяма, отметился в 1995-м году важным программным документом – «Заявлением Мураямы», суть которого сводится к извинениям за  то, что Япония в годы Второй мировой войны «своим колониальным господством и агрессией причинила огромный ущерб и страдания народам других стран, в особенности азиатских».

Далее премьеры ЛДП подчеркивали важность присутствия Японии в «родном» для нее Восточноазиатском и Тихоокеанском регионе. Констатируется важность сотрудничества со странами АСЕАН (в частности, наиболее отчетливо – в программе 2012-го года).

Чем интенсивнее и осязаемее становилась ядерная угроза, исходящая от КНДР, тем отчетливее было звучание соответствующей риторики. Самый резкий образец – в предвыборной программе 2009-го года, где речь идет о «прямой угрозе». Упоминается также «проблема похищения» японских граждан северокорейскими силовиками.

Абсолютно особый этап – т.н. «евразийская дипломатия» 1997-2001, запущенная Рютарю Хасимото и продолженная Кэйдзо Обути и Есиро Мори. Ее очертания определила программная речь Хасимото на собрании ассоциации руководителей корпораций Японии в 1997-м году.9 Суть данной речи – в использовании естественных интересов других стран с целью улучшения отношения с ними и постепенного вовлечения во внешнеполитическую стратегию Японии. Речь шла о соседних с Японией странах Азии, а также о России и странах «Великого шелкового пути».

В первое премьерство Абэ, а также до конца правления Асо разрабатывалась концепция «пояса свободы и процветания», пронизывающего Южную и Юго-Восточную Азию.10

Со вторым премьерством Абэ связана идея о союзнических отношениях со странами АСЕАН в рамках «коллективной безопасности» без оформления соответствующих договоров – а фактически о создания антикитайского «фронта сдерживания».11

Отношения с Россией

Упомянутая выше концепция «евразийской дипломатии» была в первую очередь направлена на Россию. Концептуально Хасимото отгородил отношения с Россией от исключительно территориальной проблематики, как это принято было воспринимать.

Геополитическое значение «евразийской дипломатии» состояло в постепенном и одновременном улучшении отношений Японии с Россией – и «втягивании» РФ в поддержку Японии с целью «разбития» геополитического треугольника «США – Япония – Китай»12.

Именно концептуальное понимание Хасимото определило возможность экономического сотрудничества позже – в нулевые годы.

Отношения с Европейским Союзом

Идеологически Япония воспринимает себя как часть Западного «свободного мира». Именно в этом контексте Япония планировала доносить идеи «свободы и процветания»131415 с Запада на Восток – странам АТР и Южной Азии.

Концептуально не менее важным является присутствие Японии в G816 (упоминается в подавляющем большинстве программных речей) и развитие сотрудничества с НАТО (упоминания учащаются с 2010-х).