Летописания в Украине

Содержание

Вступление

1. Летописание в Украине

2. "Летопись Самовидца" как украиноведческий источник

3.

Выводы

Список литературы

Вступление

Летопись – разновидность письменных источников XI-XVII вв., в которых повествование велось по годам. Рассказ о событиях каждого года в летописях обычно начинался словами: “в лето” — отсюда название — летопись.

Летописи — важнейшие исторические источники, самые значительные памятники общественной мысли и культуры Древней Руси. Обычно в летописи излагалась история от ее начала, иногда летописи открывались библейской историей и продолжались античной, византийской и русской.

Летописи играли важную роль в идеологическом обосновании княжеской власти  и пропаганде единства русских земель. Летописи содержат значительный материал о происхождении восточных славян, о их государственной власти, о политических взаимоотношениях восточных славян между собой и с др. народами и странами.

Повествование в летописи было двух типов: собственно погодные записи – сообщения о событиях, и летописные рассказы - описания событий, с конкретными деталями, диалогами. Вторые, в свою очередь представлены двумя типами: одни рассказы повествуют о событиях современных летописцу, они обычно литературно обработаны и более реалистичны; другие о событиях давно прошедших: обычно это эпические предания, легенды, лишь впоследствии внесенные в летописи; их отличают эпическая лаконичность описания, обобщенность образов героев, сюжетная занимательность и эффект неожиданности.

Летописи относятся к числу "объединяющих жанров" (термин Д.С. Лихачева), подчиняющих себе жанры своих компонентов: исторической, преимущественно, воинской повести, жития святого, поучения, похвального слова, различных документов. В составе летописей дошли до нас многие произведения древнерусской литературы: "Поучения"  Владимира Мономаха, "Хождение за три моря" Афанасия Никитина и др. Новые летописи составлялись обычно как своды и компиляции предшествующих летописей и заключались записями о современных событиях. Продолжая труды своих предшественников, летописцы дополняли или сокращали их, стремясь создать единое повествование, подчиняя его определенной исторической концепции и политическим установкам.

Летописи исторических событий начали вестись в Киеве, по-видимому, уже в конце 10 века. Однако летопись как жанр возникла в годы княжения Ярослава Мудрого (1019 - 1054) ; по мнению Д.С. Лихачева. в первой половине 1040-х годов мог быть составлен свод преданий о возникновении христианства на Руси, продиктованный стремлением утвердить мысль, что история России подобна истории других христианских государств, и тем самым поднять авторитет русской церкви и молодого славянского государства.

1.      Летописание в Украине

Летописание в Украине имело высокое развитие еще во времена Киевской Руси. Развивался этот вид творчества и позже, при других исторических условиях и обстоятельствах. Древнерусские летописи, собственно, и были, как свидетельствуют исследователи, прямыми родоначальниками тех хроник-мемуаров, которые создавались в казацкие времена. Полнее о Хмельнитчине, жизни украинского народа в тот период, его борьбе за свободу и независимость рассказывают летописи Самовидца, Григория Грабянки и Самуила Величко. Они и составляют вершину украинского летописания XVII-XVIII веков. Их авторы – люди бывалые и опытные, за плечами которых основательное  образование в Киево-Могилянской академии, участие в описанных ими эпохальных событиях. Выдающимся памятником конца XVIII века является еще анонимная «История русов», в которой были изображены исторические события от времен древних до 1769 года.

Наибольшая по объему летопись Самуила Васильевича Величко – канцеляриста войска Запорожского. Это произведение воспринимается как чрезвычайно интересное  художественная повествование о национально-освободительной войне украинского народа под предводительством Богдана Хмельницкого и о тех временах, которые вошли в историю под названием «время Руины». Нас больно впечатляет описание Величко руины и запустения на Украине, которую поляки называли «раем мира». Была земля перед войной Хмельницкого, замечает летописец, «словно вторая обетованная земля кипела молоком и медом», а стала пустыней. «Покрытые мхом, камышом и травами пространства –  украинские поля и широкие долины, леса и большие сады… пруды и заброшенные озера… в разных местах много человеческих костей сухих и голых – их покрывало только небо».

Тяжело страдая от увиденного, летописец доискивается причин трагедии: расспрашивает старых и бывалых людей, «за что и через кого опустошили ту нашу землю», и из разных ответов мы не можем «достоверно узнать о падении и упадке нашей отчизны. Тогда Величко углубляется в казацкие летописания, штудирует универсалы, топографические описания, другие документы, книги иностранных авторов. Но все это автор дополняет собственными наблюдениями и впечатлениями и постоянно размышляет о причинах и последствиях той страшной разрухи.

Большую вину за упадок родной земли Величко возлагает и на своих соотечественников. Он с горечью и грустью признает, что причины трагедии надо искать и в себе – в присущей, по его мнению, украинцам легковерности, нерешительности, в том, что народ украинский «мало размышляет о прошлых, нынешних и будущих вещах и событиях. Он всегда склонен и к внутренним несогласиям между собой». Однако тут же добавляет: «… но больше всего, как народ мужественный и рыцарский, склонен он, подобно своим древним скифо-славянским предкам, воевать и кровь проливать за древние свои вольности». Как видим, большая любовь к Украине и тревога за ее судьбу водила пером Самуила Величко, «правдивого Малой России сына и слуги», как называл себя летописец в предисловиях к читателю. Гораздо четче, чем его предшественники, Самуил Величко понимает понятие «народ». Всех украинцев тогда называли «нацией казаков», «украинской казацкой нацией», поскольку роль казачества в обществе и политической жизни Украины была чрезвычайно велика. Но народ – это не только казачество, но и все общество. Величко не обходит вниманием простонародье, хотя полнее показывает деятельность именно казачества и казацкой старшины. Украина для Самуила Величко «мать наша», «милая отчизна», «отчизна наша Украинская». Его, как впоследствии и великого Шевченко, до боли впечатляют безрассудные поступки ее детей, особенно беспокоит несогласие среди самих украинцев.

В течение веков летопись Величко, рассказывая и о трагедии Украины XVII века, и о славных ее рыцарях, берегла историческую память нашего народа. Он и сегодня зовет нас к согласию и единению ради счастливого будущего Украины.

2. "Летопись Самовидца" как Украиноведческое источник

"Летопись Самовидца" относится к ценнейшим памятникам украинской письменности и важнейших исторических источников. Конечно, и работ, посвященных этому памятнику довольно много. Многие ученые в разные времена исследовали это произведение, рассматривая его преимущественно как историческое, реже - как литературное и лингвистическое источник [1]. Имеющиеся работы можно рассматривать по двум направлениям: историко-источниковедческих, авторы которых пытались исследовать историю создания летописи, установить его авторство и достоверность сведений, приведенных в нем, осветить значение для историографии; и литературно-лингвистическим, представленные исследованиями стиля написания произведения, его ценности как памятники литературы и языка.

Рассмотрим "Летопись Самовидца" с точки зрения украиноведения как комплексной системы самых разнообразных знаний об Украине и украинским, привлек внимание именно к его исходного значения. Актуальность такого подхода обусловлена ​​недостаточным освещением комплексного характера произведения как украиноведческого источника, его связи с другими летописями казацко-гетманской эпохи и летописной традиции княжеских времен.

Наука относит "Летопись Самовидца", оригинал которого не сохранился, в редких по своему стилю и содержанию памятников украинского казацкого летописания 2-й половины XVII - начала XVIII вв. Академическое издание произведения, увидевшего свет в 1971 г., благодаря подвижнической деятельности одного из ведущих украинских литописознавцив Ярослава Дзира [2], дало возможность для беспристрастного, подлинно научного его исследования с точки зрения украиноведения. Однако, в условиях тоталитарного режима, идеологического табу на украиноведение, монистического трактовки истории, политического преследования ученых национально-демократической ориентации, реализовать эту возможность не удалось. Только после восстановления государственной независимости Украины начался новый этап научного осмысления уникального памятника украинской истории и письменности, ее исходного значения для украиноведения.

Известно, что название произведения - условная, поскольку его автор до сих пор точно не установлен, но, судя по содержанию и форме изложения событий, он был их очевидцем (самовидцем). Относительно авторства летописи, есть разные мнения, однако большинство современных исследователей (О.Апанович, Я.Дзира, Ю.Мицик и др.)., Как и некоторые их предшественники, считают, что им мог быть Роман Ракушка-Романовский (ок. 1622 - 1703). Он в годы Освободительной войны под предводительством Богдана Хмельницкого служил в Нежинской сотни, в 1658 г. стал сотником, а с 1659 г. - нежинским полковым судьей. По гетмана Ивана Брюховецкого, в 1663-1668 гг, Ракушка-Романовский был генеральным подскарбием, позже - Стародубским священником. Кстати, некоторые ученые предполагают, что летопись мог быть написан человеком, который посвятил служению Богу большую часть своей жизни, но в таком случае - это не Ракушка-Романовский. Исследователь летописей Я.Дзира в предисловии ко второму изданию «Летописи Самовидца» убедительно связывает авторство произведения все же с именем Р.Ракушкы-Романовского [3, 16-20].

Не установлена ​​и точная дата написания летописи. Одни исследователи склоняются к середине XVIII в., Другие - к концу XVII - началу XVIII вв. [4, 295]. Последний - более вероятен, поскольку летописная часть произведения доведена до 1702 г., а «Летопись Самовидца» оказал значительное влияние на Григория Грабянки, который свою летопись создал в 1710 г.

Рассматривая "Летопись Самовидца" как Украиноведческое источник, должны ответить, прежде всего, на вопрос, насколько можно доверять этому произведению, то, на каких источниках он основывается, насколько они достоверны. Как утверждает Я. Дзира, в основе первой части, вероятно, лежит так называемый Уманский летопись, зато вторая часть построена на авторском дневнике и собственных воспоминаниях, о чем свидетельствуют некоторые фразы и даже разделы летописи: «Зима барзо великая била так снегами, как тоже и морозами, и мало который день Был без ветра, и продолжалась снегами и морозами виликий близко к святого Георгия же юже людям на Север НЕ тилко села, но и соломенной на домах не становилось. Тое же зимы по три тысячи подвод с полков под запасы давано в Сивек из Сивска проважено в Киев, и много подводников от морозов покалечило, а инние умерли »[2, 65].

По мнению Ю.Мицика, кроме авторских записей о событиях 1648-1672 гг, по ключевую базу использованы также различные документы, книги и летописи, свидетельства современников и очевидцев событий [5,17-18], с чем можно согласиться, поскольку дневников и авторских воспоминаний было бы недостаточно для написания такого основательного произведения. Вероятно, что для первой части, кроме Уманского летописи, автор использовал еще Львовская летопись - памятник украинской исторической мысли XVII в., Охватывающая события XVI - 1-й половины XVII в., Так много мыслей этих летописей, включая отдельные фразы , - довольно похожи. Возможно, для написания второй части использованы «Летописцы Волыни и Украины» - сборник исторических произведений (летописи, повести и др.). XVII - XVIII вв., Заключенное между 1690-1707 гг монахом Межигорского, под Киевом (до 1717 г.) и Пидгородиського (1717-1720 гг) монастырей - Ильей (Кощакивським), свидетельством чего является некоторое фактический материал, заимствованный из этих сборников.

Одним из первых вопрос о вероятности этого памятника поставил О.Бодянский, благодаря которому она увидела свет в 1846 г. под названием "О начале и причинах войны Хмельницкого". Впоследствии к ней обратились члены Киевской археографической комиссии, усилиями которой в 1878 г. памятник был опубликован в предложенной П.Кулишем названием "Летопись Самовидца". [6]. Издание сопровождалось обстоятельной джерелознавчо разведкой О.Левицкий, который обнаружил его подлинный и полный текст, подготовил летопись к печати и написал комментарии. Он - не первый, кто подал атрибуцию летописи, установив хронологические рамки и место написания произведения - город Стародуб на Черниговщине, высказал предположение, что его автор - выходец с Правобережной Украины, представитель   православной  шляхты, человек, который занимал важные посты в гетманской канцелярии. Летопись исследовали: Костомаров, Кулиш, Антонович, Д. Яворницкий, М. Грушевский, И.Крипьякевича, Модзалевский, А. Оглоблин, М.Петровский и другие историки, раскрывая его значение для исторической науки и влияние на дальнейшее развитие украиноведения. Как аргумент в пользу достоверности летописи, они обращались к исходному показаний ряда других произведений того же периода, в которых фигурировали аналогичные факты, давалось тождественное или подобная трактовка исторических событий.

Летопись состоит из введения, в котором изображены некоторые стороны украинской жизни перед народным восстанием и Освободительной войны украинского народа под предводительством Б. Хмельницкого 1648-1657 гг, и двух частей. Первая - имеет четко выраженный исторический характер и посвящена важнейшим событиям Освободительной войны, в частности битвам под Желтыми Водами, Корсунем и осмыслению их значения и последствий. Стоит отметить, что автор в ряде мест прибегает к анализу событий, пытается выяснить причины войны, ее характер и влияние на общественную жизнь. Размышляя над мотивами и началом войны, автор отмечает, что положение украинский и православной церкви в польском государстве - подневольное. "Чего не привыкла Украина терпеть, притеснения большие от старост и от наместников, и евреев, - отмечает Заступник. - Потому что сами правители на Украине не жили, только правительство держали, и так о несправедливости людей посполитых мало знали "[2, 46]. Освещение военно-политических событий автор доводит до 1676 г., когда все ярче стала проявляться колонизаторская политика московского царизма относительно Украины. Важно подчеркнуть, что события на территории Украины, рассматриваются в контексте европейской истории таких стран, как Польша, Турция, Молдовы, Австрия, Пруссия, Швеция. Автор касается и событий в Московии, в том числе крестьянской войны под предводительством С. Разина, восстание стрельцов 1682 г., некоторых реформ Петра, а также церковной жизни.

Вторая часть произведения по своему стилю и форме имеет ярко выраженный летописный характер и в большей степени напоминает дневник о событиях 1670 - 1702 рр. Конечно, как и любая другая историческая работа, "Летопись Самовидца" не лишен субъективизма, обусловленного личной позицией автора по оценке тех или иных событий. Но, в отличие от многих произведений подобного направления, например, Летописи Г. Грабянки, автор старался избегать субъективизма, подавать оценки событий и деятелей можно точнее, без политической или национальной ангажированности. Поэтому это произведение заслуживает доверие к нему как к историческому и украиноведческого источники, поскольку в нем достаточно полно воспроизведена положение украинского политикума в Речи Посполитой, показано ограничение прав и вольностей украинской шляхты, православной церкви. Наступление польского правительства национальные и религиозные свободы Украинской рассматривается как главная причина национальной революции в Украине середины XVII ст.

О ценности произведения как литературного памятника, то, в отличие от Летописи С.Величка [7], который написан на высоком художественном уровне и рассматривается как переходная памятник от летописания к историческому произведению современного типа, а также от Летописи Г.Грабянкы [8] как яркого произведения украинского казацкого летописания, что имеет выразительные черты барочного литературного стиля, для «Летописи Самовидца» характерен другой стиль - сдержанный, сухой, лаконичный - только факты, никакой погони за интригой ради интереса отдельными событиями. И все же, это произведение оказало большое влияние на многих литераторов, в частности на Кулиша, который использовал летопись для написания выдающегося романа «Черная Рада. Хроника 1663 года ». Увлекались летописи Т. Шевченко, И. Франко и другие писатели, а потому переоценить памятник по ее значение для украинской литературы, а значит и для литературоведения, просто невозможно.

Если сравнить "Летопись Самовидца" и летописи, которые были созданы в этот же период (в ХVII - XVIII вв.), То можно рельефнее определить их общие и отличительные черты. Речь идет о летописи Величка и Григория Грабянки, а также о Львовская летопись, автором которого считают М.Гунашевського [9]. Первое, что бросается в глаза, - все четыре автора летописей, выходцы из благородных родов, и стали представителями казацкой старшины. В Украине тех времен хватало образованных и грамотных людей, но только принадлежность к казацкой старшины давала им большей информированности, возможности более объективно оценивать события и факты. Всем этим произведениям присущи как общие, так и отличительные черты, на некоторых целесообразно остановиться подробнее. Речь - о присущий им глубокий патриотизм и искреннее переживание за судьбу Украины, большая заинтересованность военно-политическими событиями. Как уже отмечалось, авторы искренне болели за судьбу Украины, но по-разному видели его будущее. Например, Г.Граб Каменка - выразитель старшинского автономизма, причем сторонником украинской автономии в союзе с Россией, поэтому многих деятелей он оценивал именно с точки зрения их отношения к этой позиции. Вместо С. Величко больше склонялся к модели государственного устройства Украины по образцу Запорожской Сечи, которую считал идеалом, а потому он сдержанно оценивал правителей Гетманщины. В "Летописи Самовидца", наоборот, отношение к запорожцам достаточно умеренное, а оценка гетманов дифференцирована по их использование. Автор критически трактует попытки Выговского объясниться с Польшей, протурецкую шаги Ю.Хмельницкого и Дорошенко, предоставление боярского титула И. Брюховецкого.

Определенные различия прослеживаются в оценке летописцами фигуры Б.Хмельницкого. Если М.Гунашевський не скрывает симпатий к гетману, то Заступник очень сдержанно оценивает деятельность Хмельницкого, особенно его союз с Ислам-Гиреем III, указывает на его высокомерие, но при этом не скрывает симпатий к личности гетмана, его военного и дипломатического таланта. Совсем другое сиутация в Г.Грабянки, который не только возвеличивает Б. Хмельницкого, его роль в войне, но и прославляет всю его сутки.

То же можно сделать вывод, что, несмотря на некоторое сходство "Летописи Самовидца" с другим летописным произведениям казацко-гетманской эпохи, ему присуща заметная индивидуальность в оценке событий и личностей, именно это делает его уникальным украиноведческим источником. Летопись содержит немало сведений о событиях и явлениях, которые отсутствуют в других источниках.

Специфическим является далек от книжного стиль написания произведения, отсутствие влияния тогдашней польской и латинской литературы.

Значение "Летописи Самовидца" и в том, что он как нарративная (повествовательное) источник построен по хронологическому принципу освещения событий, содержит огромный пласт информации для каждого концентров украиноведения, включая этногенез украинского народа в эпоху казачества, его истории, культуре, языке, ментальность , борьбу за свободу и собственную государственность. Произведение написано тогдашней украинским литературным языком с широким использованием элементов народной речи и устного народного творчества. Это делает его исключительно важным для понимания развития литературного процесса, его стиля, в котором органично сочетался глубокий хроникальный документализм с элементами художественной публицистики. Летопись требует дальнейших исследований как со стороны историков, филологов, этнологов, психологов, философов, так и со стороны украиноведов целом как представителей комплексной системы знаний об Украине и Украинской во временном и пространственном измерении.

"Летопись Самовидца" вместе с другими произведениями казацко-гетманской эпохи позволяет документально доказать и объяснить как сформировался украинский казацкий политикум, выяснить давность и самобытность его происхождение, преемственность и историческую легитимность полково-сотенного устройства Украины, его демократических основ. Вместе украиноведческих подход к "Летописи Самовидца" позволяет полнее проследить развитие украинской летописной традиции, начатой ​​в сутки Киевского государства и продолженной в XIV-XVI, а затем в XVII-XVIII вв.
3. Летописание и другие исторические произведения XVII века

В 1612-1615 гг. появился Пискаревский летописец (известен в единственном списке первой половины ХУЛ в.). Судя по всему, он был составлен московским печатником, проживавшим в Нижнем Новгороде (в качестве наиболее вероятных авторов называют Никиту Федоровича Фофанова и Арсения Элассонского). Изложение в Летописце охватывает события 1533-1615 гг. и дополнено приписками 1625-1645 гг. Составитель опирался в своей работе на летописи типа Никоновской и Воскресенской. Кроме того, он широко пользовался какими-то неизвестными источниками, устными преданиями, слухами, сплетнями, воспоминаниями современников. Ряд последних записей сделан по личным наблюдениям. По мнению M.Н. Тихомирова, Пискаревский летописец можно отнести к летописям лишь по формальным признакам; по сути это "воспоминания москвича о событиях конца XVI - начала XVII в.". Источник носит компилятивный характер и интересен прежде всего оригинальными сведениями.

Самым крупным летописным произведением XVII в. стал Новый летописец. В отличие от предшествующих летописей он охватывает сравнительно небольшой период: от конца царствования Ивана Грозного до поставления на патриаршество Филарета (1619 г.). Время составления Нового летописца - 20-е - начало 30-х годов ХУЛ в. Возможно, как предполагал С.Ф. Платонов, он был создан при патриаршем дворе, в окружении нового митрополита Филарета. Целью написания Летописца, скорее всего, была попытка дать историко-политическое обоснование воцарению новой династии Романовых, Несмотря на свою краткость, Новый летописец является одним из наиболее авторитетных и информативных источников по истории Смуты и гражданской войны в России начала XVII в.

В конце 30-х годов XVII в. (около 1637 г.) материалы Нового летописца были соединены с Никоновской летописью, "Повестью о честном житии" царя Федора Ивановича (отличающейся, кстати, в оценках от Нового летописца), а также "Сказанием о Магмет-Салтане" Ивана Пересветова, Основной переработке подверглись тексты Никоновской летописи, повествующие о взятии Константинополя турками в 1453 г, Компиляция может рассматриваться фактически как новая редакция Никоновской летописи. Составленная, вероятнее всего, в Троице-Сергиевом монастыре (Б.М. Клосс, В.Д. Назаров), она имеет хорошо выраженную церковную направленность. Эта, так называемая Троицкая, редакция Никоновской летописи 30-х годов XVII в. известна в семи списках XVII-XVIII вв. Впоследствии она неоднократно использовалась при составлении компиляций, соединявших летописные материалы с выписками из хронографов и других источников. В качестве примера можно привести Троицкий сборник (Хронограф Арсения Суханова, 50-60-е годы ХУЛ в.).

В начале 30-х годов XVII в. в западных районах России (возможно, в районе г. Белая) был составлен Белъский летописец, который сохранился в единственном списке середины XVII в. Его появление связывают с кругами местного служилого дворянства. Начало и конец летописца утрачены, сохранились известия только за 1598-1632 гг. Текст основывается на устных рассказах, записях дворян Бельского и соседнего уездов, местных летописцах, сказаниях и собственных воспоминаниях. Данный летописец является важным источником изучения Смутного времени.

Вместе с тем в XVII в. продолжает вестись, хотя далеко не так активно, как прежде, патриаршее летописание. Оно представлено патриаршим сводом, следы которого удалось выявить А.Н. Насонову. Исследования Б.М. Клосса позволяют говорить о том, что это была грандиозная летописная компиляция, подготовленная в Казенном патриаршем приказе в 70-х годах XVII в. В нее вошли материалы Никоновской летописи, Троицкого сборника, Новгородского свода 1539 г., Хронографа 1617 г., Нового летописца, а также отдельные фрагменты из других источников (Космография, Хроника Иоахима Вольского, Степенная книга, какая-то псковская летопись). Церковное происхождение свода, как и его связь с патриаршей канцелярией, не вызывают сомнения. В нем получили дальнейшее развитие основные идеи митрополичьего летописания предшествующих веков - защита православия, обоснование союза светской и духовной властей и т. п. Одновременно свод выполнял новую роль: он был своего рода справочником и заменял учебную литературу.

В 1679-1680 гг. появился новый Устюжский летописец. К.Н. Сербииа по спискам ХУШ в. восстановила его состав и общий характер. Толчком к возобновлению устюжского летописания, прерванного Смутой, видимо, явилось строительство в 1619 г. в Устюге новой соборной церкви. В основу изложения был положен "русский летописец" (так составитель называл Устюжскую летопись первой четверти XVI п.), существенно дополненный устными преданиями. Новый летописец был светским произведением. Основное место в нем отводилось описаниям военных походов, в которых участвовали устюжане. Всячески подчеркивалась преданность жителей Устюга московскому правительству. По-видимому, причиной составления нового Устюжского летописца стало выделение церкви Устюга Великого из Ростовской епархии и образование самостоятельной Великоустюж-ской и Тотемской архиепископии. Аналогичные причины (образование в 1682 г. Холмогорской архиепископии) вызвали подготовку Двинского летописца. Он должен был служить своего рода исторической справкой о вновь образуемой епархии.

Особое место среди летописных источников занимают сибирские летописи XVII в. (Есиповская, Строгановская и Кунгур-ская), восходящие к недошедшему "Написанию, како ириидоша в Сибирь...". "Написание" повествовало о походе Ермака и было составлено, вероятно, еще в конце XVI в, кем-то из полковых казацких писарей. В последнее время получила широкое распространение характеристика сибирских летописей как особых редакций этой "повести". Соответственно, они лишь условно могyr относиться к летописному жанру. Скорее всего, в этом случае можно говорить об исторических повестях, имеющих разбивку на годы.

Крайне редко историки привлекают и качестве источника Синопсис Иннокентия Гизеля (издан типографским способом в 1674 г.). Это была первая попытка написать единую историю "славянороссийского народа", происходившего из Киевской Руси. Синопсис был составлен в Киеве и отражал очень важную тогда для Украины тенденцию единства с Россией. Синопсис, подобно поздним летописям, имеет компилятивный характер. Наряду с Густынской летописью его создатель использовал "Историю Польши" Яна Длугоша (третья четверть XV в.), "Кронику" Мацея Стрыйконского (1582 г.), Церковные анналы римского кардинала Цезаря Барония (начало XVII в,). Историческая концепция И. Гизеля "не выходит за рамки архаических представлений", а "его познания о древнем мире самые фантастические"32. Общая тенденция Синопсиса заставляла Иннокентия Гизеля дополнять русскую историю совершенно невероятными подробностями, а заодно исключать из нее все, что не соответствовало его взглядам. Тем не менее Синопсис приобрел большую популярность как в России, так и па Украине. Он неоднократно издавался (последний раз в 1861 г.). На наш взгляд, значение Синопсиса как исторического источника еще не до конца оценено историками.

4. Хронографы

На смену летописям пришли иные исторические произведения. Особую популярность и авторитет в XVII в. приобрели хронографы (гранографы). В них поэтапно излагалась несмирная история от сотворения мира. Это были или переводы греческих хроник, или собственно древнерусские компиляции, включающие выдержки из Священного писания, греческих хроник и русских летописей. И те и другие получили широкое распространение еще в Древней Руси. Первые переводы византийских хронографов (их принято называть хрониками, чтобы отличить от русских компилятивных хронографов) - Георгия Амартола, Иоанна Малалы, Георгия Синкелла - стали известны здесь еще в XI в. На их основе была составлена первая русская историческая компиляция - Хропоногаф по великому изложению. Кроме Начального свода 90-х годов XI в., к нему восходят хронографические и Толковая палеи, Троицкий хронограф и Еллинский летописец второй редакции. По мнению О.В. Творогова, Хронограф по великому изложению был "своего рода объединяющим центром, вокруг которого группировались другие памятники исторического жанра"33. "Великим изложением", очевидно, называлась Хроника Георгия Амартола, на которую прежде всего и опирался составитель Хронографа по великому изложению. В него вошли также фрагменты из VII и IX книг Хроники Иоанна Малалы, некоторые апокрифы и фрагменты неустановленного источника, повествовавшего об Иудее в эпоху римского владычества. Хронограф по великому изложению - краткий конспект всемирной истории, однако в центре внимания его составителя (или составителей), несомненно, была Священная и церковная история.

Не позднее середины XIII в. был создай хронографический свод, опиравшийся на Хронику Иоанна Малалы (в него почти полиость вошли VI-Х книги Хроники) и дополненный фрагментами из библейских книг, "Александрии", а также "Истории Иудейской войны" Иосифа Флавия. Традиционно его принято называть Иудейским хронографом. К нему восходят сохранившиеся списки Архивского и Виленского хронографов.

Не позднее начала XV в. (видимо, в XIII-XIV вв.) появились Еллинский летописец (архетипная или первая редакция) и Троицкий хронограф. Более точной датировке они не поддаются, поскольку составлены из заведомо более древних источников и лишены внутренних датирующих признаков. Троицкий хронограф не имеет продуманной и оправданной композиции. По существу, это - расширенная редакция Хронографа по великому изложению. В основе же Еллинского хронографа лежат полные тексты хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы, а также ветхозаветных Ш и IV книг Царств. По принципам составления и структуре он близок Иудейскому хронографу и отражает начальную стадию развития древнерусской хронографии. Помимо указанных источников оба хронографа в разных комбинациях использовали библейские книгу пророка Даниила с толкованиями Римского епископа Ипполита, книгу пророка Иеремии, а также Сказание о Софии Цареградской, Житие свв. Константина и Елены и другие памятники.