Мизансцена

Оглавление.

Введение.

1. Определение темы, идеи, сверхзадачи.

1.1. Тема.

1.2. Идея.

1.3. Сверхзадач (Сверх-сверхзадача).

2. П.М. Ершов "Сверх-сверхзадача в жизни человека".

3. Сверхзадача драматурга.

4. Метод действенного  анализа (М.О. Кнебель и Г.А. Товстоногова).

4. 1. Сверхзадача человека—роли.

5. Тема, идея и сверхзадача в пьессе.

6. Сквозное действие и сверхзадача. Роль и значение.

6.1. Событийный ряд, как отражение сквозного действия.

7. Сценарный замысел в культурно-досуговой программе.

7.1. Идейно-тематический замысел театрализованного представления и праздника.

Заключение.

Список использованной литературы.

Введение.

В данной работе мы рассмотрим взаимосвязь темы, идеи и сверхзадачи. Согласно Станиславскому, актёр, выходя на сцену, выполняет определённую задачу в рамках логики своего персонажа (то есть герой хочет что-то сделать  и добивается или не добивается этого). Но при этом каждый персонаж существует в общей логике произведения, заложенной автором. Автор создал произведение в соответствии с какой-то целью, имея какую-то главную мысль. И актёр  помимо выполнения конкретной задачи, связанной с персонажем, должен стремиться донести до зрителя главную мысль  произведения, которая и является сверхзадачей.

По сути, «свехзадачей» является режиссёрский замысел — индивидуальное толкование главной идеи произведения, той цели, ради которой оно было написано, или собственная цель режиссёра, иногда отличная от авторской, в любом случае — та общая задача, ради которой произведение ставится на сцене.

Когда как идея в широком смысле — мысленный прообраз какого-либо предмета, явления, принципа, выделяющий его основные, главные и существенные черты. В ряде философских концепций — умопостигаемый и вечный прообраз реальности.

В науке и искусстве  идеей называется главная мысль  произведения или общий принцип  теории или изобретения, вообще замысел  или наиболее существенная часть  замысла. В этом же смысле термин идея трактуется в сфере регулирования  авторского права.

Для режиссеров театрализованных представлений и праздников самым  главным является выбор темы. Пока нет темы, не может и начаться работа автора над произведением. Тема - проблема, поставленная жизнью и побуждающая автора к творчеству. Когда автор приступает к реализации темы, у него уже есть вариант ее решения, и это - зерно идеи. Н.В.Гоголь писал, что тема есть идея еще не высказанная.

 Идея - это решение какого-то вопроса, какой-то темы. Весь процесс создания произведения - это процесс раскрытия и решения темы и ее трансформации в идею. Идея никогда не является открытой и не бывает статичной. Она гибнет, как только перестает развиваться, или становится банальной и вредной. Плодотворная идея может жить тысячелетия, она не пропадает в конце произведения, а уходит с человеком и появляется всякий раз, когда к произведению обращаются вновь. Выдержали более трех тысячелетий идеи, заложенные древними авторами Египта, Греции, Китая и др. Существуют идеи перспективные и не имеющие развития. Есть идеи, которые временно теряют свою актуальность и как бы замирают в историческом небытии, а затем оживают заново. Так, в связи с появлением в России центробежных сил весьма современными становятся идеи "Слова о полку Игореве". Идеи бывают субъективного характера и объективного. Субъективная идея проверяется объективными закономерностями. Бывают случаи, когда автор, намереваясь обличать одно явление, на самом деле борется с другим, так как первоначальная идея либо незначительна, либо ложна и не выдерживает проверки объективной закономерностью, то есть жизнью. (Подобная метаморфоза идеи произошла в романе Л.Толстого "Анна Каренина"). Иногда появляются произведения с ложной идеей, они появляются чаще всего в несвободных обществах. Ложной идее, как правило, сопутствует ложная форма. Идеи, как и темы, бывают главные и побочные. В подлинном произведении происходит борьба идей, в ходе которой главная идея либо побеждает, либо погибает, если она была ложна.

1. Определение темы, идеи, сверхзадачи.
1. Тема (Литература и язык. Современная иллюстрированная энциклопедия. — М.: Росмэн. Под редакцией проф. Горкина А.П. 2006).

(греч. thema – то, что положено <в основу>), в литературоведении – содержание произведения в наиболее общем виде или содержание какого-либо фрагмента произведения. В литературе античности, Средних веков, Возрождения и классицизма тема сочинения была жёстко связана с его жанром. Так, о подвигах царей и полководцев повествовалось в эпических поэмах; их деяния восхвалялись в торжественных одах; конфликт человека и судьбы или борьба долга и страсти изображались в трагедиях, а человеческие пороки изобличались в комедиях. В эпоху романтизма чёткая соотнесённость жанра и темы была разрушена, она сохранилась лишь в некоторых жанрах. Например, идиллия – небольшое стихотворное произведение о простых радостях сельской жизни, а элегия – лирическое стихотворение грустного содержания об ушедшей молодости и обманувших надеждах. Различные литературные направления и течения (см. Направление и течение литературное) оказывают предпочтение разным темам. В классицизме это героические темы, темы служения государству, в романтизме – любовная тема, темы одиночества, смерти и др., в символизме – религиозно-мистические темы.

2. Иде́я (Литература и язык. Современная иллюстрированная энциклопедия. — М.: Росмэн. Под редакцией проф. Горкина А.П. 2006.)

основная мысль, заключённая  в художественном произведении. В  идее выражено отношение автора к  поставленной в его сочинении  проблеме, к мыслям, высказываемым  персонажами. Идея произведения является обобщением всего содержания произведения.

Только в нормативно-дидактических  сочинениях идея произведения принимает  характер чётко выраженного однозначного суждения (такова, напр., басня). Как  правило, художественная идея не может  быть сведена к какому-то отдельному высказыванию, отражающему авторскую  мысль. Так, идея «Войны и мира» Л. Н. Толстого не может быть сведена  к мыслям о ничтожной роли т. н. великих людей в истории и  о фатализме как о представлении, наиболее приемлемом при объяснении исторических событий. При восприятии сюжетного повествования и историко-философских  глав «Войны и мира» как единого  целого идея произведения раскрывается как утверждение о превосходстве  естественной, стихийной жизни над  ложным и суетным существованием тех, кто бездумно следует за общественной модой, стремится к славе и  успеху. Идея романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» шире и многограннее, чем высказанная Соней Мармеладовой мысль о недопустимости для человека решать, имеет ли другой право жить. Для Ф. М. Достоевского не менее важны мысли об убийстве как о грехе, совершаемом человеком против себя самого, и как о грехе, отчуждающем убийцу от близких и дорогих ему людей. Столь же существенна для понимания идеи романа и мысль об ограниченности человеческой рациональности, о непреодолимом изъяне разума, способного построить какую угодно логически непротиворечивую теорию. Автор показывает, что опровержением богоборческой и бесчеловечной теории могут быть только жизнь и религиозная интуиция, вера.

Часто идея произведения вообще не отражается в высказываниях повествователя или персонажей и может быть определена очень приблизительно. Эта особенность присуща прежде всего многим т. н. постреалистическим произведениям (напр., рассказам, повестям и пьесам А. П. Чехова) и сочинениям писателей-модернистов, изображающим абсурдный мир (напр., романам, повестям и рассказам Ф. Кафки).

Отрицание существования  идеи произведения свойственно литературе постмодернизма; не признаётся идея произведения и теоретиками постмодернизма. Согласно постмодернистским представлениям, художественный текст независим  от воли и замысла автора, а смысл  произведения рождается при его  прочтении читателем, свободно помещающим произведение в тот или иной смысловой контекст. Вместо идеи произведения постмодернизм предлагает игру смыслов, при которой невозможна некая конечная смысловая инстанция: любая заключённая в произведении идея подаётся с иронией, с отстранением. Однако на самом деле едва ли оправданно говорить об отсутствии в постмодернистских сочинениях идеи. Невозможность серьёзного суждения, тотальная ироничность и игровой характер существования – это и есть идея, объединяющая постмодернистскую литературу.

3. Сверхзадача (сверх-сверхазадача).

Термин, введенный К. С. Станиславским в его творческую систему и получивший распространение в сов. театре. С. - гл. идейная задача, цель, ради к-рой создается пьеса, актерский образ, спектакль. Идейную цель Станиславский считал основой сценич. произв., а отсутствие ее - катастрофой "... и для роли, и для самого артиста, и для всего спектакля" ("Работа актера над собой", см. Собр. соч., т. 2, 1954, с.337).

Иногда утверждают, что  это то же самое, что идея. Но это  неверно. В таком случае, зачем  Станиславскому понадобилось бы изобретать новый термин? Сверхзадача есть то, ради чего художник хочет внедрить свою идею в сознание людей, то, к  чему художник стремится в конечном счете. Сверхзадача — самое заветное, самое дорогое, самое существенное желание художника, она — выражение его идейной активности, его целеустремленности, его страстности в борьбе за утверждение бесконечно дорогих для него идеалов и истин.

Таким образом, учение К. С. Станиславского о сверхзадаче — это не только требование от актера высокой идейности  творчества, но еще и требование идейной активности. Именно идейная  активность лежит в основе общественно  преобразующего значения искусства.

Из сказанного можно заключить, до какой степени неправильно  сводить систему Станиславского к сумме технических приемов, оторванных от содержания искусства.

Помня о сверхзадаче, пользуясь  ею как компасом, художник не ошибется ни при отборе материала, ни при выборе технических приемов и выразительных  средств.

К. С Станиславский оставил  нам свою систему, венцом которой  является учение о сверх- и сверх-сверхзадаче. Мы довольно хорошо усвоили учение о сверхзадаче, чаще называемой идеей спектакля. А о сверх-сверхзадаче как-то забыли.

Сверхзадача, или идея спектакля, лежит в пьесе. Мы по-разному можем  ее понять, но она дана нам автором. Никто не может похвастать, что  он лучше всех понял автора. Каждый театр стремится докопаться до самых  тайных, даже неосознанных намерений  драматурга. Но этим нельзя ограничиваться. Нельзя устремлять свои взоры лишь внутрь произведения. Мы же творим не в  вакууме, не для некоего неопределенного  зрителя, живущего «вообще». За стенами  театра ярко светит солнце. Люди учатся и спорят, работают и изобретают, совершают подвиги и ошибки, сталкиваются с тысячами сложных вопросов. Нужно  ли им сегодня то, над чем мы трудимся? Поможет ли им наше искусство? Заинтересует ли?

Сверх-сверхзадача и есть тот мост, который соединяет спектакль с жизнью. Сверх-сверхзадачу невозможно определить, зная только пьесу. Она требует знания жизни, знания людей, для которых мы работаем. Она требует не только знания, но и чувств. Сверх-сверхзадачу нельзя навязывать художнику. Она должна быть рождена художником-гражданином самостоятельно. Сверх-сверхзадача делает спектакль глубоко личным делом режиссера и артиста.

В этом и состоит высокий  смысл служения своему народу. В  сверх-сверхзадаче сливаются воедино личность, индивидуальность творца с общенародными, общегосударственными, общепартийными задачами. Сверх-сверхзадача партийна по своей сущности. Темперамент спектакля определяет именно она.

Но, чтобы поймать эту  самую «синюю птицу» — сверх-сверх-задачу, — художнику надо иметь гражданские идеи и гражданские чувства. Надо уметь горячо отстаивать или яростно протестовать, надо уметь любить и ненавидеть. Недостаточно только понимать, что прекрасно и что уродливо. Надо самому испытать восторг от прекрасного, самому испытать душевную боль и муку при виде уродливого. Только этот гражданский порыв может открыть в старой пьесе эмоциональный заряд новых чувств и мыслей.

Вопрос сверх-сверхзадачи является при работе над классикой центральным — во имя чего, ради чего ставится и кому адресуется произведение, которое берется театром.

Мы часто говорим о  гражданственности, идейности, а внутренне  оставляем эти категории за скобками своей практической деятельности. Но ведь наша задача заключается именно в том, чтобы никогда не терять этих критериев, потому что успех  спектакля зависит от того, какими мотивами руководствовались режиссер и театр в выборе той или  иной пьесы.

2. П.М. Ершов "Сверх-сверхзадача в жизни человека".

Законы актерского творчества, открытые К.С.Станиславским оказались объективными законами, законами природы, потому что он открывал их не столько в искусстве театра, сколько в самой жизни. Станиславский проверил жизнью подмеченные им особенности искусства великих мастеров и внедрял в искусство театра подмеченные им в жизни закономерности человеческого поведения.

Это дает основание и ком  начинать изучение его системы и  любой части ее с пристального наблюдения жизни.

"Сверх-сверхзадача артиста" - это термин системы Станиславского, термин науки о театре. Но он обозначает для актера и режиссера нечто, существующее не только в практике театра, не только в практике театра, не только на сцене, но и в самой жизни, в окружающей нас повседневной действительности.

То, что взято Станиславским  из жизни и названо в системе "сверх-сверхзадачей" не лежит на поверхности жизненных явлений. Сверх-сверхзадачу нельзя увидеть "невооруженным" глазом. Она - не столько явление, сколько единая сущность этого явлений. Но сущность мы познаем, как известно, не иначе, как изучая явления, потому что в явлениях она всегда обнаруживается в той или иной степени. Сверх-сверхзадача обнаруживается в некоторых качествах, признаках явлений, но сами по себе эти признаки еще не сверх-сверхзадача. Ее нельзя увидеть непосредственно, но о ней можно умозаключить на основании этих признаков. Тогда догадка о ней может ста и установленным, бесспорным фактом. Но догадка, пока она не проверена практикой, может быть и фикцией.

Вы познакомились с  человеком. Провели с ним день - два (например, в поезде, в гостинице). Вы наблюдаете его, говорите с ним. Можете вы с полной уверенностью утверждать, что этот чело век преследует в  своей жизни такую-то определенную цель, что "главная забота его  жизни (по выражению Гоголя) - такая-то? Может быть этот человек так откровенен, что сам рассказал вам о ней. Есть у вас основания поверить ему? Уверена ли вы, что сам он не заблуждается? Что, например, он сегодняшнее увлечение принимает за цель своей жизни? Прочтите любую страницу из дневника любого значительного человека, чья главная жизненная цель известна, так как доказана всей его жизнью, изученной и описанной; попробуйте по одной этой странице, не привлекая никаких других знаний об этап человеке, определить его сверх-сверхзадачу. Вы сможете в лучшим случае высказать только предположения более или менее похожие на истину. А ваш сосед по квартире? Вы наблюдаете его изо дня в день в течение многих лет, а можете ли вы сказать какова его сверх-сверхзадача? Вез того чтобы прикинуть, подумать, сопоставить известные вам факты его биографии, высказанные им мысли и совершенные им поступки вы не ответите на этот вопрос. Может быть вы спросите его?. .. возможно, вопрос ваш поставит его и тупик. Да и всегда ли человек сам знает свою "сверх-сверхзадачу"? Многие и многие во всяком случае отчетливо не осознают ее, не формулируют ее для себя, или формулируют ошибочно, то теша себя пышными фразами, то выдавая желаемое за существующее, то скромен сомневаясь в своем праве утверждать свою благородную целеустремленность.

Олег Кошевой, Александр  Матросов, Николай Гастелло не декларировали  своих жизненных целей, приведших  их к героическим подвигам. Великая  Отечественная война доказала, что  советский патриотизм - могучая сила, движущая массами советских людей, но ведь многие из них до войны и  сами не знали какова сила и степень  их любви и преданности своему социалистическому государству. А  были единичные случаи и обратного  порядка: жил человек, считал себя "советским", говорил об этом и ему верили, а на поверку вышло, что сверх-сверхзадача его вовсе не в служении интересам народа, а то ли в сытом животном существовании, то ли в честолюбии, то ли в других эгоистических интересах ,

Кризисы в человеческих взаимоотношениях часто бывают связаны с разрушением  иллюзий одного о сверх-сверхзадаче другого. Она например, считала самое себя или свои удовольствия сверх-сверхзадачей своего мужа, но потом оказалось, что его цели же умещаются в ее персону? - кризис. Он" считал, что она существует для него, оказалось - нет, - кризис. Близкие профессора Серебрякова (А.Чехов "Дядя Ваня") многие годы верили, что профессор служит великому делу науки, живет для нее - оказалось, что это только красивая декорация мелкого тщеславия и эгоизма. Кризис.

Поэтому, хотя "сверх-сверхзадача" это понятие отражающее закономерность реальной жизни человека, тем не менее в жизни закономерность эта часто скрыта. Сверх-сверхзадачу нельзя увидеть в окружающей жизни так же просто и непосредственно, как целый ряд других явлений, актов, закономерностей вошедших в обиход системы Станиславского, - таких, например, как: освобожденность мышц, внимание, отношение, оценка, пристройка, общение и даже характер. Как же и в чем в повседневной жизни проявляется сверх-сверхзадача человека?

Поведение каждого человека обусловлено не только данными, наличными, окружающими его условиями, но и  всем его предшествовавшим опытом, который в свою очередь обусловлен историческим общественным опытом его  среды. Весь этот предшествовавший опыт; связанный с принадлежностью  к определенной социальной среде, с  воспитанием, образованием, профессией, условиями жизни и пр. определенным образом сказывается на поведении  человека в любых данных наличных условиях. результате - в тех же самых внешних условиях один человек ведет себя так, другой - иначе.

Предшествовавший опыт (в  таком широком смысле слова в  елок. ном взаимодействии с задатками, способностями человекам выступает как индивидуальный психический строй, куда входят: его цель. направленность, мировоззрение, уровень культуры, отношения к окружающему, привязанности, привычки, вкусы, манеры и т.д.

Поведение человека, таким  образом, обусловлен о двусторонне: с одной стороны - внешними наличными  обстоятельствами, предметным и социальным окружением в данный момент, с другой - индивидуальным психическим его  строем сформировавшемся в течение  всей его жизни, в котором слиты  в одно целое его предшествовавший опыт и индивидуальные задатки. отсюда вытекает: раз психический строй каждого человека определенным образом влияет на его поведение, значит то, как именно и в чем-то может характеризовать его психику.

Если, поэтому, нас по некоторым  специальным причинам заинтересуют не события, свидетелями которых  мы окажемся, а люди. участвующие в этих событиях (их интересы, характеры, мировоззрение и пр.), то наше внимание должно обратиться на то, как эти люди ведут себя, повинуясь каждый своему индивидуальному психическому строю, на то, как психический строй каждого влияет на его поведение.

Правда, в повседневной жизни  нас чаще интересуют и события - дела людей, результаты их дел - и люди сами по себе. Но все же возможны и случаи специального интереса именно к психическому строю человека в практике, например педагога, психиатра, художника, следователя. Для искусства такой специальный  интерес типичен - искусство всегда имеет своим предметом прежде всего внутренний мир человекам (советское искусство, в частности, привлекают больше всего черты нового коммунистического сознания в психике нашего современника).

И действительно, мы часто  знаем уже состав событий романа, повести, пьесы, знаем кто добьется победы, кто потерпит поражение и т.д., но это не только не мешает, а часто я помогает нам полнее воспринимать внутренний мир героев; мы следим уже не за внешней фабулой (женится Чацкий на Софье, или нет? Разоблачит Отелло козни Яго, или нет?), а за тем как ведут себя герои, добиваясь каждый своей цели, за тем каким путем он идет к ней, тогда перед нами раскрывается то, почему и во имя чего каждый преследует свою цель и, следовательно, то, что он собою представляет в самой глубокой своей сущности.

Поведение наблюдаемого нами человека, в этом случае, является для  нас средством к пониманию  его внутреннего мира, его личности в целом, а конкретные, наличные в  данный момент, обстоятельства - поводом, условием обнаружения его психики. Если нас интересует не столько судьба наблюдаемого человека, сколько он сам, то нам надо следить не за результатами его дел, а за процессом его  поведения, ведь результаты могут больше зависеть от внешних условий, чем  от психического строя, который нас  в данном случае интересует. Своеобразие  его целей, его мотивов, его характера  обнаруживается в том, что именно он делает, добиваясь предмета своих  желаний чем его поведение отлично от поведения других, находящихся или могущих находится в таких же или подобных обстоятельствах.

Психика человека обнаруживается тем больше и тем полнее. чем более он поглощен наличными конкретными обстоятельствами и приведением их в соответствие со своими целями, вкусами, привычками и пр. То есть, чем активнее он участвует в том или ином событии, тем он искреннее и тем меньше он отвлекается от дела заботой, например, о производимом впечатлении. На основании того, что привлекает его внимание и что он делает, можно вывести заключение о его интересах, цели, степени заинтересованности его, мотивах, изобретательности, уме, настойчивости, уровне культуры и т.д. и т.п. – то есть. о всем его психическом складе.

Если человек до конца  поглощен делом, событием, каким либо обстоятельством, то именно тут в  наибольшей степени обнаруживаются подлинные качества его личности. Примеры тому: поведение людей  в бою, при больших радостях и  несчастьях, в опасности, ж т.е. все те случаи, когда человек настолько поглощен окружающими обстоятельствами, вынуждающими его действовать, что не может думать о производимом им впечатлении.

Если же человек совсем не участвует, или только делает вид, что участвует, в происходящих рядом  с ним событиях, тогда из поведения  его можно сделать лишь тот  вывод, что интересы его заключаются  в чем то, что в данный момент отсутствует в окружающей его  обстановке. В чем именно - это  останется предметом догадок. Пока наличный обстоятельства не принудят его действовать - приспосабливать  их к своим интересам - его интересы, а вместе с ними и весь его психический  строй, останутся полем для предположений  и фантазий.

Итак: увлеченность делом - условие  для обнаружения всего психического строя, внутреннего мира человека, для  определения конкретного содержания его целей, интересов, мотивов, убеждений  и т.д.

Ленин писал: "По каким  признакам судить нам о реальных "помыслах и чувствах" реальных личностей? Понятно, что такой признак  может быть лишь один: действия этих личностей".

Но помыслы, чувства, цели, интересы и мотивы поведения каждого  человека переплетаются в таких  сложных и причудливых сочетаниях, что найти среди всего этого  хаоса необходимый порядок и  стройность - опять задача сложная  и специальная. Как во внутреннем мире человека найти его сверх-сверхзадачу?

Несравнимо проще дело обстоит у животных. Рефлекс жизни (инстинкт самосохранения) для животного - главный, господствующий над всеми  другими. В сущности своей все  другие безусловные рефлексы, инстинкты  суть лишь его проявления. - формы и механизмы, при помощи которых осуществляет свои функции рефлекс жизни; а вся условно-рефлекторная деятельность животного (его "психика"), как известно, строится на базе безусловные рефлексов. Таким образом, подчиненность всего поведения животного инстинкту самосохранения (единой цели) естественно вытекает из общего закона борьбы животного за существование, как главной функции всего его организма.

Интересы человека глубоко  и принципиально отличаются от инстинктов животного: они опираются на такое  познание мира, к которому близко не подходит ориентированность в нем  животного, на познание, обусловленное  трудовой деятельностью человека, а, следовательно, социальным, а не биологическим  его бытием.

То, что для животного - главное, для человека, в той  мере в какой он является "человеком", - подчиненное, хотя интересы его тоже строятся по субординации, но субординация эта у любого человека несравнимо сложнее и по содержанию и по построению, чем субординация безусловных рефлексов  у животного. Та же схема расширена  здесь, продолжена, усложнена и наполнена  новым, специфически человеческим содержанием. Но зародыш схемы - тот же.

Объективно все интересы любого человека, в том числе как  самые отвлеченные так и самые практические, подчинены тому или иному главному, главенствующему интересу, основной его жизненной "- цели. Гоголь называл ее "главной заботой", Станиславский - "сверх-сверхзадачей".

Этот главенствующий интерес ("главная забота" "сверх-сверхзадача") не всегда в полной мере осознается самим субъектом. Практически он, - главенствующий интерес человека - существует в виде ряда его частных интересов (частных "забот", частных "задач"); содержание его проявляется в строении и составе (содержании) этого ряда и в том, какое сравнительное количество энергии расходуется человеком на удовлетворении составляющих этот ряд частных интересов. Ленин пишет: "Общее существует лишь в отдельном, через от дельное. Всякое отдельное есть так или иначе) общее. Всякое об Шее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного").

Главенствующий интерес  человека - его сверх-сверхзадача - есть очевидно, наиболее "общее". Частные интересы, через которые он существует, есть - "отдельное". Так. главенствующий интерес, на пример, "стать образованным человеком" существует только через ряд частных интересов: усвоить такие то и такие то конкретные науки, изучить такие-то и такие-то предметы. Или - сверх-сверхзадача "построить такой-то завод" существует только через ряд частные задач, например: убедить в необходимости строить его; подготовить проект; смету; обеспечить строительством рабочей силой; материалом; транспортом; подготовить строительную площадку и т.д. и т.д.

Частные интересы, в свою очередь, проявляются в еще более  частных, вернее - каждый в соответствующем  ряде. Так вплоть до ряда мельчайших интересов, интересов в буквальном смысле слова - до направления внимания: оно определяет работу памяти, воображения, мысли человека. Непрерывно работающее внимание связывает интересы человека с внешним миром, а направление  внимания в каждое мгновение обусловлена двусторонне: наличной средой и интересами человека.

Так может быть построена  сама - "пирамида интересов"; в  основании ее - множество мельчайших интересов, мыслей, чувств и поступков  человека, их непрерывный поток, масса  ситуационных элементов поведения. Поверхность поведения, на первый взгляд, хаотична. Но на вершине ее - главенствующий интерес, "главная забота" человека, его сверх-сверхзадача. Она, в той или иной степени, влияет на всю массу частных интересов и таким образом, с одной - субъективной - стороны, управляет кажущимся "хаосом" поверхности человеческого поведения.

Такова схема. Практически  дело обстоит, конечно, гораздо сложнее. Часто человек живет просто "чтобы  жить", ибо таков закон природы. Но само представление о жизни, как  о благе, для различных людей  различно и, хотя оно едва ли может  бить плодом рассудочного умозрения или логической дедукции, оно у каждого человека существует. Это его представление и определяет его сверх-сверхзадача .

Для буржуазного, индивидуалистического  общества, где интересы личные и  общественные сталкиваются в непримиримых противоречиях характерно следующее:

Отчасти жизненный опыт самого человека, отчасти привитые ему социальным окружением навыки, отчасти знания и впечатления, приобретенные им в школе, из книг или собственных  размышлений, развивают в нем  те или иные его природные способности (причем, большая часть их глушится и уродуется) и, независимо от его  воли, формируют его индивидуальное представление о жизни, каковою  она для него должна быть. Такой человек живет так, «как живет», не подозревая того, что все его поведение, все его переживания закономерно обусловлены единой сверх-сверхзадачей. Правда, в данном случае она примитивна, но она не только всегда существует, но и беспрерывно развивается, строится в течение всей жизни человека. Поэтому она, конечно, может при известных условиях из ничтожной вырасти и в значительную. Если этого не произошло, то мы имеем дело со стихийным существованием - либо с жизнью без "цели жизни", либо с уродливой целеустремленностью жизни.

Выдающиеся люди прошлого, революционеры, подвижники науки и  искусства, умели преодолевать эту. характерную для прошлых эпох, стихийность, к строили свою жизнь подчиняя ее единой цели. Ярчайшие примеры тому: Маркс, Энгельс, Ленин, Павлов, Станиславский. Подчиненность его поведения, всех мыслей, чувств, самого внимания таких людей единой сознательно поставленной цели выступает чрезвычайно наглядно и не нуждается в растолковании.

Социалистический строй  воспитывает в людях ту же целеустремленность. Потому мы и говорим о сознательности советских людей, о их массовом героизме, о массовых подвигах, о том, что при социализме пробуждается творческая инициатива масс. Потому мы и встречаем все чаще и чаще "обыкновенных" людей, которые, если даже и уступают великим революционерам прошлого в индивидуальных качествах, тем не менее приближаются к ним в отношении сознательной целеустремленности своей жизни.

Для нашего времени это  случаи наиболее характерные и типичные (как новое, развивающееся). И именно тут с наибольшей ясностью выступает  субординация интересов человека - их подчиненность, через яд посредствующих звеньев, главенствующему интересу, "сверх-сверхзадаче". Чем сознательнее строит человек свою жизнь, тем яснее обнаруживается связь его повседневного поведения с главенствующим интересом, целью, сверх-сверхзадачей его жизни, тем больше оснований называть его волевым, целеустремленным человеком .

Но по существу разница  между человеком целеустремленным и человеком не целеустремленным вовсе не в отсутствии единой цели у последнего, а в том, что цель последнего мелка, не представляет общественного  интереса, в том, что "целеустремленность" его стихийна и существует в его  поведении неосознанно, в то время  как у первого она сознательна. Поэтому первый управляет своими интересами, мыслями, поступками, второй - весь во власти приобретенной и  развивающейся инерции.