Мизансцена. 2

Оглавление.

Введение.

1. Что такое Мизансцена?

1.1.  Планы сцены.

1.2.       Ракурсы.

1.3.        Спинные   и  полуспинные  мизансцены.

1.4.         Геометрия мизансцены.

1.5.       Орфография  мизансцен.

1.6.       Три  вида реакции при восприятии  факта.

1.7.       Пунктуация  мизансцен.

1.8.       Мизансцены  толпы.

2. Ершов «Измерение и  мизансцена».

3. Ю.Мочалов «Мизансцены толпы».

6. Ю. Мочалов «Мизансцена  и свет».

7. В. Г. Кристи «Группировки  и мизансцены».

8. Ю. Барбой «Мизансцена».

9. О. Ремез «Мизансцена  – форма физического действия».

Заключение.

Список использованной литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

Слово мизансцена буквально  означает — расположение на сцене. Сначала оно появилось у нас в непереведенном виде. «Обратите внимание на изящество mise en scene»,— неред­ко встречаем мы в литературе XIX века.

Русская транскрипция этого слова принадлежит Константину Сергеевичу Станиславскому. Вначале Станиславский употреблял его только в единственном числе, как обозначение чего-то собирательного. «Шейлок» по ролям прочтен неоднократно. Мизансцена сделана четырех первых картин... «Самоуправцы» прочтены. Мизансцена сделана первых трех актов»[ Из письма К. С. Станиславского Вл. И. Немировичу-Данченко 26 июня 1898 г. — Станиславский К.С. Собр. соч., в 8-ми т М., 1960, т. 7, с. 137],— читаем мы в письме Станиславского к Вл. И. Немировичу-Данченко в год открытия МХТ.

 

Затем в театральную лексику  приходит употребление этого слова  во множественном числе. (Начинается разводка мизансцен. Одни мизансцены в спектакле удались, другие — нет.) Таким образом, определяется понятие мизансцены как композиционной единицы пластической партитуры спектакля.

 

Всего за сто лет понятие режиссер переживает существенную эволюцию.

Буквально regisseur (от французского глагола regir — управлять, распоряжаться — тот же корень, что и в слове режим) означает управитель, распорядитель.

 

В середине прошлого века понятие  режиссер большего и не предполагало. Распорядитель — как на празднестве, иначе — сценариус. Пьесу разучивали и разыгрывали артисты. Режиссер же следил, чтобы костюмеры, реквизиторы, гримеры, осветители, рабочие хорошо и вовремя обслуживали артистов.

 

Актерам и тогда не были безразличны характер перемещений персонажей по сцене, точки их остановок. Но мизансцена рассматривалась еще не как средство художественного выражения, а лишь как техническое условие игры: расставить всех так, чтобы каждого было видно, особенно главных артистов, главных героев. В одном случае этим занимался режиссер-распорядитель, в другом — антрепренер, но чаще всего — самая значительная фигура в театре — господин премьер, первый актер.

 

К концу XIX века все явственнее определяется тенденция смотреть в  театре не только артистов, но и спектакль. И чем больше синтезируется понятие  о произведении театрального искусства, тем большую власть получает тот, кто способен осуществить этот синтез.

 

Декорация, мебель, грим, реквизит переходят в компетенцию художника.

 

Два первостепенной важности понятия режиссер и мизансцена — претерпевают полную трансформацию. Слово мизансцена следует сразу за словом режиссер. Однако сведение роли режиссера к так называемой разводке мизансцен есть вульгарный взгляд на режиссуру. Каждая из многочисленных режиссерских обязанностей исполнена творческого содержания. И все же, когда мы говорим: «Это режиссер с блестящей техникой», мы в первую очередь вспоминаем его мизансценические решения, что предполагает в нем еще множество умений; когда говорим: «Режиссер беспомощный», прежде всего имеем в виду его неумение выстроить элементарную композицию, и никакие другие достоинства не компенсируют в нем этого изъяна. Наконец, кроме вопроса о творческом моменте, существует еще вопрос об авторстве. Но вряд ли случайно в некоторых странах в афишах указывается вместо «режиссер такой-то, художник такой-то» — «мизансцены такого-то, декорации такого-то».

 

Тревогу по этому поводу разделял в своих, теоретических  исследованиях Л. В. Варпаховский: «Почему-то пренебрежение к вопросам технологии и композиции распространилось преимущественно на режиссерское искусство. В смежных профессиях, к счастью, никогда не переставали интересоваться вопросами композиции. Композиторы-музыканты и композиторы-художники всегда занимались технологией сво­его искусства со школьной скамьи, понимая, какое важное значение для стиля, содержания, идеологии имеет теория и практика композиции»[ Варпаховский Л. Наблюдения. Анализ. Опыт. М., 1978, с. 24].

 

Чем же объяснить отсутствие теории сценической композиции? Прежде всего, молодостью режиссуры как профессии. А также некоторой неопределенностью взгляда части специалистов: надо ли заниматься сценической композицией специально, не есть ли мизансцена лишь производное от органического существования актера на сцене?

 

Неясность эта, очевидно, идет от недостаточно четкого понятия о мизансцене.

Ведь мизансцена это —  расположение на сцене, т. е. расположение для зрителя.

 

Мизансцена — это выразительное  средство, язык. А от всякого языка  мы требуем не имитации жизни, а живописания. Подобно тому, как в рассказе о птичьих голосах мы ищем не самих голосов, но живого словесного образа, так и жизненность мизансцены состоит не в попытке имитировать подсмотренное в натуре, а в повествовании о нем средствами живой пластики.

 

Особенно если вспомнить  слова известного французского актера и режиссера Шарля Дюллена: «Я предпочитаю, чтобы в театре была не одна истина, но много истин, которые сталкиваются, борются между собой, сменяют друг друга. Ведь благодаря этой постоянной борьбе различных тенденций театр остается искусством живым и вечно развивающимся». [ Дюллен Шарль. Воспоминания и заметки актера. М., 1958, с. 135].

 

В этой работе, мы ответим на вопросы:

 

- Что такое мизансцена (виды мизансцен)?

- Место мизансцены в  жизни актера?

- Взаимосвязь мизансцены со(с) светом, звуком, декорациями, актером, сквозным действием, идеей, жанром?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Что такое Мизансцена?

 

1.  Планы сцены.

Слово мизансцена (фр.).  – буквально означает – расположение на сцене. Русская транскрипция этого слова принадлежит К.С. Станиславскому. Вначале Станиславский употреблял его только в единственном числе, как обозначение чего-то собирательного. Затем в театральную лексику приходит употребление этого слова во множественном числе (одни мизансцены, или мизансцена). Таким образом, определяется понятие мизансцены как композиционной единицы пластической партитуры спектакля. Слово мизансцена следует сразу за словом режиссер. Техника режиссера как постановщика, прежде всего, выражена в мизансценических решениях постановки. Режиссер, не владеющий техникой мизансценирования, проявляется в неумении выстроить элементарную композицию, и никакие другие достоинства не компенсируют в нем этого изъяна. Наконец, кроме вопроса о творческом моменте, существует еще вопрос об авторстве мизансцены.

Мизансцена – это выразительное  средство, язык. А от всякого языка  мы требуем не имитации жизни, а живописания. Жизненность мизансцены состоит  не в попытке имитировать подсмотренное в натуре, а в повествовании о нем средствами живой пластики. Каждый режиссер разрабатывает свою собственную систему владения сценическим пространством. Мизансцена существует не только в пространстве, но и во времени – в последовательной композиции кадров.

Сцена разделена на три  плана в глубину, плюс пространство просцениума. Найдены три точки  деления по ширине. Мысленно сценическая  площадка как бы расчерчена на шестнадцать  клеток.

1 план – соответствует  первой паре кулис, (относиться  и просцениум – пространство  перед занавесом). Первый план  является основной плоскостью  движения персонажей.

Мизансцена второго плана  дает нам возможность воспринимать человеческую фигуру целиком. Поэтому  на втором плане особенно хороши выходы (или, как говорят в театре, выхода). Когда выходит персонаж, нам бросается  в глаза лишь самое главное, как  бы создается мгновенный эскиз. И  вместе с тем не уничтожается тайна  внешнего образа действующего лица. По тем же причинам не рекомендуется  строить слишком часто выходы действующих лиц на ближайшем  плане. Вместо предварительного наброска взгляд зрителя невольно сразу приступает к анализу, начиная порой с  самых случайных деталей: грима, прически, отделки на платье. Второй план можно еще назвать семейным планом – именно здесь легче всего  создается атмосфера жизни одновременно целой группы людей, тогда как  первый план и просцениум останавливают наше внимание на персонажах поочередно. На втором плане хорошо смотрятся танцы. Чрезмерное увлечение вторым планом уводит интерес зрителя от психологии действующих лиц к внешнему образу их поведения. Такой интерес более поверхностен, и внимание зрителя становится менее глубоким.

Что же отличает третий, четвертый, пятый план сцены?

Дальние планы на сцене  соответствуют общему плану в  кино. Нюансы игры, глаза – зеркало  души актера – тут разглядеть трудно. Но зато взгляд зрителя охватывает все или большую часть сценического пространства. Задний  план хорош  для больших монументальных композиций игровых кусков, связанных с обильным движением. Человеческая фигура на дальнем  плане воспринимается в уменьшенном  виде, как пятно. С этим следует  считаться. При решении мизансцен  на общем плане нужно принимать  в расчет, компоновку цветовых пятен, соответствующую конкретной эстетической задаче. Выходы на третьем плане  также бывают очень хороши, особенно в эпических постановках и  комедиях положений.

Теперь у нас есть азимут и всегда более или менее можно  сориентироваться. Первое время придется думать, на каком плане и в каком  соотношении с центром всей сцены, а также левой и правой ли половины намечается игровая точка или  переход. Но чем скорее это перейдет в область подсознания, тем лучше. Выработать в себе чувство сценического равновесия, ориентации столь же нетрудно, как и натренировать глаз с  целью определения, прямо и на месте ли висит картина.

До сих пор мы имели  дело лишь с двумя измерениями  – шириной и глубиной. Но есть еще одно измерение – высота. Каковы композиционные возможности  третьего измерения? На просцениуме  человеческая фигура выглядит достаточно высокой, значительной. Поэтому любое  наращивание высоты на просцениуме  не желательны, а на иных сценических  площадках решительно нетерпимы.

Рельеф второго плана, более предпочтителен, третий план – раздолье возможностей для построений в третьем измерении. Но необходимо помнить, что линия подъема от просцениума к заднему плану  должна соответствовать пластической идее спектакля. Если перегрузить одну сторону сцены, у зрителя создается  впечатление отталкивающего неравновесия. В театральном обиходе этот случай носит образное название «мизансценический флюс».

 

 

 

 1.2. Ракурсы.

1. Фас – менее выразителен,  однозначен, прямолинеен.

2.Полуфас (труакар) – он красноречив. Ракурс корпуса и определенный поворот головы – все это может передать сложный подтекст позы. Переход по сцене в труакар – это графическое движение по диагонали сцены – одна из ценнейших мизансценических возможностей. Во первых, диагональ – это самое длинное расстояние на планшете сцены; во-вторых, диагональное приближение дает сложный эффект изменения композиции в двух измерениях сразу (ширине и глубине).

3.Чистый профиль –  применим реже, чем абсолютный  фас. В профильной мизансцене  надо искать повод развернуться, остановиться, оглянуться и т.д.  чтобы избежать профиля и чтобы  ни одна реплика не пропала  даром.

 1.3. Спинные  и  полуспинные  мизансцены.

Известно, что и со спины  человеческая фигура может быть весьма выразительной.  Полуспинный ракурс применяется очень часто. Основное его назначение – полностью сосредоточить внимание зрителя на главном объекте, открытом лице партнера и дополнить картину полуспинной позой первого. Пластика всей фигуры (даже если не видно лица) приобретает от этого особую красноречивость и вместе с тем какую-то таинственность. Зрителю предоставляется возможность дофантазировать, что выражают в этот момент лицо и глаза актера.

Остановка в повороте полуспиной очень выразительна если надо подчеркнуть таинственный или зловещий оттенок этой остановки при этом четко концентрируется внимание публики на актере. Переход и уход персонажа полуспиной по диагонали применяется часто и в различных случаях бывает хорош своей скромностью, простотой, недосказанностью.

Человек стоит спиной. Одно плечо его слегка отведено на зрителя, чуть склонен набок тяжелый затылок. Сама усталость. А вот сгорбленная  спина и при этом твердо и прямо  поставленная голова. Несгибаемость  до последнего. А теперь наоборот –  прямая спина и низко, чуть набок  склоненная голова – горькое разочарование. Сила спинного ракурса, если поза красноречива, в обобщенности выражения. Спина  – словно некий занавес, на котором  как бы написан крупными буквами  итог или предпосылка, словом почти  титр.

Остановка в повороте спинным  ракурсом лучше всего доносит  преодоление усталости, боли, страха, любого сильного чувства, охватившего  все человеческое существо. Удаление фигуры спиной – тоже мизансцена классическая. Вид фигуры, прямо удаляющейся  от нас вдаль, чаще всего эпическая  точка куска или целой сцены. Человек будто соединяется с  пространством, уходит в жизнь, в  природу.

Спина – занавес. Завершение эпизода и начало следующего. Если на языке движения игра лицом к  зрителю есть произнесение пластического  текста, то закрытая от зрителя поза в пластике – пауза.

В оценке каждой композиции всегда применимы два критерия –  правды и выразительности. Это две  стороны одного и того же вопроса. Ибо не может быть выразительности, когда нечего выражать, как не может  быть сценической правды, скрытой  как вещь в себе. Все, что подсказывает внутренняя логика, необходимо облекать в определенную форму. Все, чего требуют  законы выразительности, немедленно оправдывать. Нет ракурса, который невозможно было бы оправдывать.

1.4. Геометрия мизансцены.

Всякая организованная мизансцена тяготеет либо к прямой линии, либо напротив к ломаной, либо к кругу.

1.      Движение  по прямой дает мизансцене  сухость и строгость. Оно очень  красиво, но не следует им  злоупотреблять. Движение по прямой слишком аскетично. Если перевести его в звуковой образ, это не мелодия, это скорее длительное звучание одной ноты.

2.      Круг есть  скрытая прямая. Круг в декорации  и в движении дает эффект стройности и строгости. Примечательно, что круг успокаивает. Полный круг в мизансцене хорошо подчеркивает идею законченности.

3.      Полукруг  или часть круга привносит  в рисунок спектакля музыкальность.  Круг прекрасен еще тем, что  он таит в себе все ракурсы  человеческого тела (фас, полуфас, профиль, спина) в музыкальном их чередовании. Прямая и круг вообще имеют преимущество перед ломаной. Однако все в мизансцене плохо, что не оправдано. И прямой, и круга должно быть столько, сколько допускает бытовая плюс поэтическая правда игрового пуска.

4.      Главное  достоинство ломаной линии в  том, что она дает неожиданную  и броскую графику. Опасность  же ее заключается в возможности  появления беспорядка и режиссерского  многословия

5.      Мизансцена  симметрии – композиционное равновесие. . Это зеркальное отражение. Один из приемов организации больших сценических групп (массовые сцены). Одинаковая мизансцена по отношению друг другу и к залу. Нарушение симметрии называется асимметрия.

При мизансценировании режиссеру необходимо овладеть чувством времени и пространства, статику и динамику, чувством ритма (время – пространство – ритм) ассоциации. Чувство пантомимы – у драмы и пантомимы разная поэтика, разная манера пользоваться условной сценической пластикой. Но природа этой пластики в обоих случаях одна. И, мизансценируя спектакль, режиссер должен хорошо ориентироваться в аффективных процессах, которые столь наглядно, хоть и несколько утрированно, демонстрирует нам пантомима.

4 стена. Прием четвертой  стены введен К.С. Станиславским  во времена, когда актеры не  только играли на публику, но  и заигрывали с ней. Как только  четвертая стена начинает служить не стыдливому намерению уничтожить какую бы то ни было условность, а превращается в средство выразительности, сообразное пространственной логике сцены, она из досадного ограничителя сценической правды превращается в богатую режиссерскую возможность, неотъемлемую часть его языка. Логически завершающее очерченное художником пространство воображаемая стена находиться на стыке вещественной правды и иллюзорной. Это и есть формула четвертой стены, ключ к пользованию этим приемом. Надо очень осторожно сталкивать эти два приема. Еще одну возможность дарит режиссеру четвертая стена: укрупнение. Поэтому обозначить на ней игровые точки следует не столько для иллюзии замкнутого пространства, а ради расстановки мизансценических акцентов путем укрупнения.

Четвертая стена не обязательно  должна проходить по рампе – право  режиссера отодвинуть ее на уровень  пятого или десятого ряда партера. (и тогда уже не обыгрывать на близком расстоянии). Разрушение четвертой стены, удаление ее от рампы в глубь зала  дает свои выразительные возможности. Это прежде всего объекты внимания в направлении зрительного зала, прибавляющие целую серию оправданий для всевозможных раскрытых на зал ракурсов.

В зависимости от требуемого ракурса режиссер должен указать  точку в зрительном зале и дать точное оправдание – мотив, в соответствии с которым действующее лицо устремляет взгляд на этот объект. В такой мизансцене актеру легче всего держать внимание зрителей. Подобно тому как и объем зрительного зала, пространство за пределами кулис тоже подлежит оправданию. Тут есть несколько правил, которые могут быть полезны режиссеру и актеру.

1.       Уходя  в кулису, актеру не рекомендуется  опускать глаза, чтобы за кулисой  обозначалась перспектива воображаемого  пространства – другой комнаты,  леса, дороги и т.д.

2.       Вообще, опущенный в пол взгляд на  сцене смотрится не хорошо, особенно у мужчин. Если актеру по мизансцене надо опустить глаза вниз, лучше выбирать точку как можно ближе к краю авансцены, а то и в проходе зрительного зала.

3.       Еще  хуже выглядят вздернутые к  небесам глаза, они оглупляют  лицо актера. Взгляд не должен, по возможности, быть выше воображаемого  горизонта, который лучше обозначить чуть выше голов последнего ряда, или чуть выше.

4.       Если  взгляды двух или нескольких  актеров должны быть устремлены  на воображаемый объект в направлении  зала, чтобы не вышло разнобоя, актерам следует договориться  между собой или режиссер должен  указать им конкретную точку  в зале.

5.       Если этот объект движущихся, слежение происходит от одной установленной точки до другой, причем все равняются по одному, а именно потому из актеров, кто находиться в общем поле зрения.

1.5. Орфография мизансцен

Координация движения и слова. Одни говорят нельзя говорить на ходу, другие, наоборот, просят это делать. Кому верить? Необходимо найти органическую взаимосвязь и единство движения и слова. Нельзя говорить на переходе от статики к движению, следует  сделать движение, а уж потом накладывать  слово, т.е. необходима физическая перестройка  до продолжения речи. Особенно губительно для диалога слишком обильное движение. Прием, положенный на прием, шутка - на шутку, фокус на фокус, - взаимно уничтожаются. У реакции на текст должна быть пластическая перспектива. Поэтому лучше, чтобы в момент восприятия события воспринимающий был не в стационарной, а в незаконченной позе, из которой возможен более неожиданный и богатый пластический выход. С этой точки зрения для выстройки восприятия выгодны всевозможные незавершенные движения и неудобные позы. Искусство не создается по азбуке, и эти рекомендации - значит прямо следовать им, в другом - делать все наоборот.

1. 6. Три вида реакции при восприятии факта.

1.Отказ - самый распространенный  из трех видов реакции при  восприятии факта. Это защитная  реакция организма при восприятии  всякой неожиданности (отступление  от объекта раздражения).Пластическое «нет» - в ответ на импульс воздействия (пойдем со мной! - вместо ответа - движение от партнера).Замах перед ударом ( как психологическим так и физическим движением души и тела). Прежде чем выдать заряд энергии, организм соразмеряет свои силы.(Сейчас как дам! - замах внутренний. Иии..- раз -«за такт» - замах физический).Понятие отказа распространяется и на психологию восприятия зрителя (ибо кто, как не зритель, должен произнести это коварное нет.(«Нет, он ее не задушит!»)

2.Что противостоит понятию  отказа? Если есть пластическое  «нет», то легко догадаться, что  будет и пластическое «да».

Это устремление(выпад), осознание устремления предполагает готовность. Неосознанное - непосредственность - (одно движение глаз. Ответное движение к партнеру с подтекстом «да»!)

3.Запредельное торможение - защитная реакция - от излишнего  перенапряжения (как бы «выбивает  пробки»).Например: после долгой разлуки люди увидели друг друга и на мгновение силы оставляют их. Нет устремления друг к другу и нет отказной реакции. Отсутствие эмоциональной и пластической реакции - рациональная реакция. Но каждый случай живой реакции индивидуален и неповторим и надо знать каким видом психологической и пластической реакции вы пользуетесь.

1.7. Пунктуация мизансцены

1.Точка - итоговый пластический  штрих перед  занавесом или  затемнением. Эта мизансцена живет  в воображении зрителя еще  некоторое время после завершения  сцены и  должна быть сделана   с особой любовью и тщательностью   и непременно быть неожиданной.  Заключительную мизансцену принято  называть точкой, однако по смыслу  это может быть и другой  знак препинания. Точка - безупречный  связующий знак между двумя  мизансценами.

2.Запятая - (вопросительный) значит перелить один переход  в другой, удержать на стыке  пластических фраз определенную  незавершенность, неустойчивость, намекнуть  на смысловую связь между ними.

3.Двоеточие - это значит в конце первого куска пластически обозначить предстоящее пояснение. Двоеточие - знак пояснительный, назидательный и поэтому хорошо применим в шутку в мизансценах комедии. То же и как итоговый знак, как бы говоря : «Подождите, сейчас все станет ясно».

4.Восклицательный - самый  опасный. Он хорош когда употребляется не прямолинейно. Этот знак обозначает усиления. Увлечения восклицательной формой как в игре, так и в режиссуре рождает крикливость. Лучшее применением восклицательной мизансцены можно считать парадоксальное восклицание. Эмоциональным результатом будет особая пораженность, немыслимое удивление, невероятное, какое-нибудь саркастическое возмущение.

5.Многоточие - недосказанность, - выразительно в мизансцене, но  и коварно. Они создают интонацию  жеманной чувствительности или  ложной многозначительности.

6.Тире - функцию тире в  режиссуре выполняет люфт-пауза.  Это как бы на секунду замершее  действие. Прием емкий, употребляемый  в самых различных случаях.  Знаки на бумаге и в пластике - не одно и тоже, тире возникает  между сценами и диалогами. (люфт - пауза).

Финал.

Какой бы знак ни угадывался в финале, есть одно общее требование к завершающим  мизансценам: всякий финал должен быть пластичен, то есть не быть жестким. В нем должна угадываться  та же пластическая перспектива, чтобы  всякий финал нес в себе возможность  предполагаемого продолжения...

Поза - положение тела в  статике. Что определяет позу? - физические данные, физическое состояние (диктуемое  внутренними и внешними предпосылками  в том числе и костюмом).Еще - объект внимания. Важное качество, определяющее всю пластику человека - центр тяжести. Он может быть в разных частях тела. (ноги -  тяжело ходит, лопатках - ходит немного откинувшись назад, опираясь на пятки, в шее - она становится тяжелой, неподвижной, во лбу - человек ходит с уклоним в перед. Живот у мужчин, грудь у женщин). Решая пластику характерного образа, всегда необходимо искать этот ощущаемый центр тяжести.

Мизансцены большей частью носят центростремительный или  центробежный характер. Центростремительной  мизансцена становится когда все участвующие в ней, на сцене тянутся друг к другу или к какой - то точке в центре между ними.

Центробежной - когда, напротив, все испытывают тенденцию оттолкнуться друг от друга.

Существуют 3 круга внимания, а также и 3 круга движения.

1. Малый круг движения

2. Средний круг движения

3. Большой круг движения

Три круга внимания и три  круга движения - те же возможности, прямо определяющие индивидуальную пластику, которыми располагает режиссер с актером.

Жест - реплика - (да, нет, не знаю, никогда!) Не произнесено ни одного слова. Но в движении мы явственно слышим реплику. Снайперски бьющая реплика - жест нередко богаче, красноречивее слова. И в некоторых случаях дает право режиссеру снять авторскую фразу ради исчерпывающего жеста.

Из качеств, определяющих эстетичность пластики, на первом месте - сдержанность. Не делайте лишних движений! - таков призыв к человеку одинаков в жизни и на сцене. Лишнее - есть лишнее. В жизни эти движения вульгарны, потому что лишены смысла, они утомляют внимание собеседников. На сцене это  оказывается еще более чувствительно - ведь в спектакле каждый жест - есть художественная информация.    

1.8. Мизансцена толпы.

 Массовые сцены в  спектакле чрезвычайно хрупки  и недолговечны. Работа актера  в них неблагодарна, состав непостоянен.  Чтобы массовая сцена жила  долго, ее необходимо отлить  в предельно конкретную форму.  Главное, чтобы выходящий в массовой сцене на рядовом спектакле чувствовал себя не отрабатывающим часы статистом, а участником спартакиады, где от него требуется совершенное чувство ритма, безупречная профессиональная память. Следует заметить, что массовые сцены – это участки спектакля, менее всего допускающие импровизацию. Не менее важное требование – экономия выразительных средств. Пестрота, невоздержанность в движении, также как и в шумах, музыке, дает лишь один эффект – головную боль. Всегда надо чувствовать возможности человеческого восприятия.

 Вообще при мизансценировании мало чувствовать действенную силу куска, надо ощущать и вторую пружину – контрдействие. А при решении массовых сцен – особенно. Даже когда в тексте ярко выраженного контрдействия не заметно. Им становится всякое встречное сопротивление, само время и само пространство.  При условно – пантомимическом решении массовой сцены, группе задается пластика над которой работает балетмейстер, задающий движение. Если решение бытовое – каждой группе предлагается свое занятие, пластика и отличает каждую группу физическим действием, предложенное режиссером спектакля.

При воплощении массовой сцены  право режиссерской власти выходит  на первый план, хотя и не должно становиться  абсолютным. Всегда лучше сначала  объяснить преимущества военной  дисциплины на таких репетициях, а  уж потом командовать. И командовать, чтобы работали не только руки, ноги, голоса, но и фантазия, и сердце каждого  участника. Ибо режиссер, отсекающий нити сотворчества с артистами хотя бы в момент репетирования массовой сцены, оказывается как бы в безвоздушном пространстве. Организовывая толпу, режиссер должен ухитриться видеть всех сразу.

Ничто так не отталкивает  сегодняшнего зрителя, как нагромождение  художественных возможностей. «Умение  ограничивать свою фантазию, обуздать ее, жестоко отказываться от всего  возможного, но не обязательного, а, следовательно, приблизительного – высшая добродетель  и святая обязанность режиссера». (Г.А. Товстоногов)

2. П.М. Ершов «Измерение и мизансцена».

Основной закон мизансцены сформулирован еще А. П. Ленским: «Сцена должна держаться только трех «несменяемых условий», без которых театр не может быть театром: во-первых, чтобы зритель все видел, во-вторых, чтобы зритель все слышал и, в-третьих, чтобы зритель легко, без малейшего напряжения воспринимал все, что дает ему сцена». Выполнять этот закон можно, держась не только разных, но и противоположных принципов.

Что именно зритель должен видеть, слышать и без напряжения воспринимать? Если все в пьесе  для режиссера одинаково важно  — то это примитивная ремесленная  «разводка». Если режиссер озабочен преимущественно  выражением своих суждений по поводу пьесы — «самовыражением», —  то мизансцены играют роль «упаковки», наряду со светом, шумами, декоративным и иным оформлением. Режиссер заботится  не о пьесе, а о себе, и критически комментирует автора, подчеркивая свою оригинальность. Если главная забота режиссера — натуральность поведения  актеров как самоцель, или умение исполнителей быть простыми, естественными, то мизансцены не нуждаются в выразительности. Все это разные принципы мизансценирования, и в каждом отражается понимание режиссером содержания его профессии.