Наречия места и направления в английском языке

                                  Содержание

                                         Введение

Вопрос  о  частях  речи  занимает  умы  ученых  с  древнейших   времен.

Исследованиями  в этой области занимались Аристотель, Платон,  Яска, Панини, в русской лингвистике этим  вопросом  занимались И.И. Мещанинов,                     Л.В.  Щерба,  В.В. Виноградов, А.А. Шахматов и др.

Наиболее общими и необходимыми категориями в  грамматике  каждого  языка являются  части  речи.  С  выяснения  вопроса  о  частях   речи начинается грамматическое описание любого языка.

Данная работа посвящена исследованию частей речи и наречий места и направления в современном английском языке. Изучению единиц с пространственной семантикой посвящено много работ отечественных и зарубежных лингвистов: некоторые из них стараются охарактеризовать все языковые способы с пространственной семантикой (М.В. Бадхен,                          Д.Ф. Белоусова, О.С. Кочедиков), другие останавливаются на отдельных группах, напрамер, субкатегории отношения до конечной точки движения (E.Sapir), обозначение направленного движения (О.И. Смирницкий), группы способов на передачу ограниченного пространства (Л.Я. Цвет), выражение пространственного дейкиса способами английского языка (Л.М. Борисова, Л.О.Филатова, В.С. Подчасова). Множество последователей старались определить роль каждой части речи в передачи пространственных отношений (Н.Г. Сивохина). Не разработанными остаются принципы организаций пространственной лексики и особенности её функционирования в современном английском языке. Дальнейшее усовершенствование требует также методы её исследования.

          Актуальность темы определяется общей направленностью современных лингвистических работ на определение языковых средств, объединенных общими функциями, на систематизацию лексики, в том числе английской, на выявление принципов организации различных групп лексики и особенностей их функционирования, грамматическую и лексическую сочетаемость языковых явлений. Решение этих вопросов будет способствовать комплексное изучение системных и функциональных признаков исследуемых единиц.

Цель работы – установить семантическую структуру английских наречий места и направления, раскрыть особенности функционирования наречий в англоязычных текстах, проанализировать их структурные характеристики.

Объектом исследования являются наиболее часто употребляемые английские наречия для обозначения места и направления (above, away, back, close, far, forward, here, home, north, outside, straight, there).

          Предметом исследования являются системные и функциональные признаки наречий современного английского языка для обозначения места и направления.

          Осмотр состояния проблемы, выполненный в рамках проведённого исследования, показал, что достижение цели необходимо решить такие конкретные задачи:

• установить семантическую структуру наречий и их компонентный состав;
• выяснить восприятие носителями английского языка разницы между значениями наречий места и направления ;
• выявить частоту и распространённость исследуемых наречий и их лексико-семантичных вариантов в текстах английской художественной и научной прозы;
• определить и обосновать грамматические связи наречий, охваченных общим семантическим признаком статичных и динамичных пространственных отношений, а также каждого из их лексико-семантических вариантов в текстах англоязычной художественной и научной прозы;
• изучить лексическую сочетаемость английских наречий места и направления: установить наличие/отсутствие зависимости лексической сочетаемости от семантики наречий и от семантики слов, с которыми они сочетаются;
• показать наличие/отсутствие зависимости частоты лексико-семантических групп наречий, конкретных наречий, а также их лексико-семантичных вариантов от текстостилевого фактора.

В работе применены различные методы лингвистического анализа. Компонентный анализ направлен на уточнение семантической структуры анализируемых наречий, дистрибутивный анализ – на изучение контекстуальных партнеров наречий, также использовались количественный анализ и элементы статистического анализа.

I. Роль и место наречия в современном английском языке

1. 1 Члены предложения  и части речи современного английского языка

Уже очень давно  люди интуитивно, на основе самых разнообразных критериев  устанавливали  определенные  классы  слов, которые оказывалось удобно установить при описании  языков с  делением словарного состава  по частям речи. В истории науки о языке, начиная с  древнеиндийских  языковедов и Аристотеля, постоянно наблюдается стремление охарактеризовать определенные классы слов.

Термин части речи (partes orationis, Redeteile, parts of speech, parties du discours), которым оперирует традиционная грамматика, весьма неудачен. Под частями речи фактически имеются в виду не линейные отрезки высказываний, а множества (классы) слов, обладающие какими-то общими грамматическими признаками [32, c.138].

В принципе невозможна единая универсальная классификация  слов по частям речи. В зависимости  от строя языка и теоретических  позиций исследователей выделяется от 2 до 15 частей речи. На основе синтаксического критерия в большинстве языков мира достаточно чётко разграничиваются прежде всего существительные и глаголы (по И.И. Мещанинову, на определённой ступени глагол ещё не выделяется; его появлению предшествует выделение сказуемого). Если не принимать во внимание служебные слова, то ими и может быть исчерпан перечень универсальных частей речи (Жозеф Вандриес) [32, c.142].

Распределение единиц лексикона по большим грамматическим классам  обычно производится на основе комплекса признаков собственно грамматического характера. К ним относятся:

• семантический критерий (категориальное грамматическое значение слов),
• синтаксический критерий (способность выступать в позиции определённого члена предложения и сочетаться с определёнными классами слов),
• морфологический критерий (особенности формообразования и состав грамматических категорий),
• деривационный критерий (особенности словообразования)
• и даже фонологический (особенности фонемной и просодической структуры слов разных классов).

Ни один из названных  критериев сам по себе не может  служить основой исчерпывающей  классификации. Среди этих признаков  на первый план может выдвигаться  то один, то другой.

Выдающийся  советский лингвист И.И. Мещанинов сделал попытку типологического анализа членов предложения и  частей речи в языках различных типов на базе выдвинутой И.И. Мещаниновым идеи о «понятийных категориях», т.е. своего рода грамматических универсалиях, без которых, по его мнению, невозможно типологическое сопоставление грамматик различных  языков [33, c. 123].

И.И. Мещанинов  стремился построить свою стадиальную  схему в соответствии с весьма произвольными соображениями Н.Я. Марра о стадиях мышления. Сказалось  здесь и влияние работ Уленбека, пытавшегося за необычным для индоевропейских языков построением предложения (эргативное предложение) обнаружить отражение особых мировоззренческих категорий. Попытки эти были обречены на неудачу не только вследствие упрощенного понимания соотношения языка и мышления, но, главным образом, из-за того, что сами проблемы, связанные с историей мышления, были и остаются наименее разработанными вопросами гносеологии. Не случайно в своих дальнейших исследованиях И.И. Мещанинов сосредоточивает свое внимание исключительно на языковых структурно-семантических признаках, оставаясь в рамках только языковой стадиальной схемы [33, c. 135].

В едином процессе языкового развития он выделяет четыре строя предложения: посессивный, эргативный, аффективный или локативный, номинативный; каждый строй характеризуется совокупностью определенных признаков. На основе детального анализа структур, представляющих каждый тип, И.И. Мещанинов выделяет три последовательные стадии (посессивную, эргативную и номинативную) и стремится показать пути стадиальной трансформации одного структурного типа в другой, а также известную закономерность этих трансформаций.

Генезис частей речи, по И.И. Мещанинову, можно описать  как результат процесса использования  слов определенного значения в некоторой  определенной синтаксической функции, что вело далее к выработке некоторых специфических для данной группы слов морфологических примет, различных в разных языках. «Те группировки словарного состава языка, которым мы присваиваем наименования частей речи, образуются в языке лишь тогда и лишь в том случае, когда группировка слов происходит не только по их семантике, но и по наличию в них характеризующих формальных показателей» [32, c.17]. Части речи, по И.И. Мещанинову, представляют собой лексическую группу, характеризуемую соответствующими синтаксическими свойствами. Таковые приобретаются ими в предложении, где определенная группа слов приурочивается к преимущественному выступлению в значении того или иного члена предложения или входит в его состав. В то же время, как член предложения, так и часть речи, обладают своими особенностями, которыми они выделяются: член предложения в предложении, часть речи в лексическом составе языка.

В типологическом плане теорию понятийных категорий  О. Есперсена развивал И.И. Мещанинов. Понятийная категория в типологическом исследовании выступает в качестве основы для объединения разноуровневых средств ряда языком «В инкорпорировании, – указывал в связи с этим               И.И. Мещанинов, – атрибутивность выражается слиянием слов. В монгольских, самоедских и ряде других языков атрибутивность выражается местоположением» [32, c.174]. Но и в одном языке, считал И.И. Мещанинов, понятийная категория должна объединять целую систему выразительных средств этого языка: «Всякое понятие, существующее в сознании человека, может быть передано средствами языка. Оно может быть выражено описательно, может в своей языковой передаче образовать в нем определенную систему. В последнем случае выступает понятийная категория. Она передается не через язык, а в самом языке, не только его средствами, а в самой его материальной части.

Таким образом, не всякое передаваемое языком понятие  является понятийной категориею. Ею становится такое понятие, которое выступает  в языковом строе и получает в  нем определенное построение. Последнее находит свое выражение в определенной лексической, морфологической или синтаксической системе..» [32, c.182]. Становится понятным в связи с этим, почему О. Есперсен и И.И. Мещанинов были убеждены в универсальности понятийных категорий. В качестве таких категорий во всex языках выступают только те категории, которые имеют фундаментальное значение для говорящих на всех языках. Они не могут поэтому не иметь в них определенных средств выражения.

Важным в этом отношении  является вопрос критериев установления частей речи. Иерархия признаков, лежащих в основе выделения частей речи, по-разному понимается в разных лингвистических школах. Традиционно на первый план выдвигались морфологические признаки, что обусловлено ориентацией европейского языкознания на флективные и агглютинативные языки. Расширение типологической перспективы привело к осознанию неуниверсального характера морфологических признаков. При типологическом анализе универсальное определение частей речи основывается на синтаксических характеристиках, тогда как морфологические параметры выступают в качестве дополнительных, значимых для флективных и агглютинативных языков. В качестве дополнительных выступают и семантические свойства, существенные прежде всего для идентификации частей речи в разных языках.

Морфологический подход к выявлению частей речи полностью  удовлетворить не может. При выявлении  частей речи по грамматическим формам даже в языках, богатых формами  словоизменения, за пределами остаются слова, лишенные этих форм, так как  во всех известных науке языках имеются неизменяемые неоднородные по составу слова (среди них, например, наречия, частицы, междометия).

Даже в языках, богатых  формами словоизменения, установление частей речи через частнограмматические категории не всегда возможно. Например, можно ли говорить, как мы привыкли, что существительному свойственна категория грамматического рода, если в большинстве языков мира этой категории нет. Или еще пример: при бесспорном наличии прилагательных в русском и турецком языках по частнограмматическим категориям и по морфологической структуре они различны. Частнограмматическими категориями прилагательного в являются категории падежа, числа и согласовательного класса (как соединение грамматических категорий рода и одушевленности-неодушевленности), т.е. те же частнограмматические категории, которые характерны  и для русского существительного. Турецкое, например, прилагательное не имеет ни одной частнограмматической категории, свойственной существительному русского языка (например, категории рода, числа, определенности-неопределенности).

Морфологические признаки частей речи могут в известной  мере являться опознавательными знаками  частей речи, но не общим критерием  их установления.

Критерий словоизменения при установлении частей речи оправдывает себя частично в морфологически развитых языках, прежде всего в индоевропейских, семитских и тюркских. Этот критерий непригоден для китайско-тибетских и некоторых других языков Дальнего Востока, так как приводит некоторых исследователей даже к отрицанию частей речи в этих языках. В китайском, тайском, вьетнамском языках имеются слова, не различающиеся морфологически, о которых обычно говорят, что в зависимости от синтаксической функции одно и то же слово выступает  то как существительное, то как прилагательное, то как глагол.

Словообразовательные  процессы не всегда влияют на принадлежность слова к той или иной части речи. Разные по производству слова могут относиться к одной части речи (лес, лесник, лесничий, перелесок, лесничество и др.), а слова, подобные по словобразованию, могут не принадлежать к одной части речи (хороший, зрячий, большая – прилагательные; рабочий, лесничий, столовая – существительные).

Синтаксические  критерии установления частей речи основаны на том, что члены предложения и части речи выявляются по одним и тем же грамматическим категориям. Но если, например, существительное как часть речи связано с категорией грамматического подлежащего, а через него и с категорией субъекта логического суждения, то следует заметить: субъект  выражается в речи чаще всего  формой грамматического подлежащего, а функции существительных шире и разнообразнее. В большинстве языков существительные могут выступать в качестве любого члена предложения. При этом  у различных частей речи  наблюдается сходство в синтаксических функциях. Так, в русском языке обстоятельство образа действия может выражаться наречием или конструкцией с существительным. Или, например, прилагательные китайского языка сходны по синтаксической функции с глаголами, существительными и особенно с числительными.

Таким образом, ни частнограмматические формы и значения слов, ни их типы словообразования, ни их синтаксические функции сами по себе не выступают  определяющими при отнесении  слова к определенной части речи. Части речи – каждая по-своему и  в различных языках по-разному – морфологичны или неморфологичны, синтаксичны, в известном смысле логичны.

Какие же критерии выделения  частей речи могут быть общими для  всех известных науке языков? Природа частей речи лингвистическая и общая для всех языков, как общи пути развития человеческого мышления. Некоторые ученые связывали общеграмматические значения частей речи с некоторыми категориями мышления (субстанция, качество, количество и др.). Наиболее ярким опознавательным признаком частей речи выступает лексическое значение слов. Например, если мы знаем, что какаду – название птицы, то мы не ищем формальных признаков для того, чтобы сказать, что это слово является существительным. По лексическим значениям путем подведения  их под одно из общеграмматических значений слов, объективно данных в языке, определяется принадлежность слова к той или иной части речи .

Как свидетельствуют  исследования частей речи в самых  различных, родственных и неродственных, языках, части речи при всем их своеобразии  в языках различных типов выступают как наиболее общие и   универсальные  явления в грамматической системе языков. Общеграмматические значения частей речи безусловно связаны с общечеловеческими формами и законами мышления, отразившимися в наиболее существенных явлениях языковой системы.

Определение специфики  частей речи сводится, таким образом, к определению их общеграмматических значений, получивших в лингвистической  науке свои терминологические обозначения, как «предмет» или «предметность», «действие» или «процессуальность», «качество» или «атрибуция» и т.п.

1. 2 Общая характеристика  наречия в английском языке

Наречие  –  одна из знаменательных частей речи. Они определяют качество действия, свойства, состояния или указывают, при каких обстоятельствах совершается действие (The adverb is usually defined as a word expressing either property of an action, or property of another property, or circumstances in which an action occurs) [2, с. 220]. Наречие называет «признак связуемый с другим признаком, данным или возникающим, и лишь чрез его посредство относимый к предмету». Так, в примерах очень сладкий виноград, снаружи красивый дом, поезд шел быстро существительные называют предметы, прилагательные и глаголы признаки предметов, а наречия –признаки этих признаков.

В грамматической теории наречия относительно поздно получили самостоятельный статус знаменательной части речи. Дионисий Фракийский в античной грамматике обозначил наречие термином epirhema ('epi' на', 'при' + rhema 'глагол'), отражавшим понимание наречия исключительно как глагольного определителя [4, с. 18]. В том же значении данный термин был воспринят римскими грамматистами, ср. adverbium (“ad” 'при' + “verbum” 'глагол'). Из латинской грамматики этот термин перешел в грамматики европейских языков.

Ранние грамматисты (Г. Суит) включали наречия в разряд «частиц» (particles), в который входили все неизменяемые части речи. О. Есперсен также включает наречия в общую группу «частиц», прямо указывая, что up, immediately, and принадлежат к одной группе, ибо они не принадлежат к существительным, глаголам, прилагательным и местоимениям. О. Есперсен, с одной стороны, различает предлоги, союзы и наречия, с другой – объединяет их в одну группу. Здесь явное противоречие; в теории трех рангов наречие обычно занимает позицию второй ступени подчинения (“tertiary”), изредка – первой ступени подчинения (“secondary”), что совершенно исключено для предлогов и союзов. Иначе говоря, в теории трех рангов наречие занимает позицию члена предложения, вернее – члена словосочетания; вместе с тем оно рассматривается наряду с классами, неспособными быть членами предложения [18, c. 87].                  Б. Стрэнг рассматривает наречие как глагольный адъюнкт; причисляет ли она его к частицам или нет, определить трудно.

Многие грамматисты отмечают сложность  выделения наречий в отдельную часть речи. Это связано с неоднородностью слов, которые принято относить к наречиям, отсутствием общих положительных парадигматических признаков, релевантных для этой части речи и общих для всех видов наречия, а также с отсутствием единого семантического критерия и невозможностью подвести все типы наречия под одну синтаксическую категорию [39, c. 221]. Наречием называют неизменяемую часть речи. Существует точка зрения, что термин «неизменяемый» к наречию отнесен быть не может, так как суффиксы сравнения наречий сближаются структурно с флексией и создают систему, парадигму форм, которые не могут не считаться формами словоизменения. Это положение оспаривается, прежде всего, тем, что степени сравнения характеризуют не весь класс, а только группу качественных наречий. Кроме того, соотнесение суффиксов сравнения с флексией, по мнению                            И.П. Ивановой, чрезвычайно спорно, так как они не могут влиять на изменение синтаксической сочетаемости [18, c. 87].

Отечественные англисты (А.И. Смирницкий, Б.А. Ильиш, В.Я. Плоткин, Л.С. Бархударов и др.) включают наречие в систему знаменательных частей речи и отмечают неоднородность этой группы слов, разнообразие их значений и функционального использования [18, c. 88].

М.В. Филипенко отмечает, что именно адвербиал задает процессный аспектуальный тип ситуации, которую он характеризует [29, c. 10],                             И.М. Гордон и И.П. Крылова считают, что наречия отличаются друг от друга структурно (“Adverbs...., differ from each other in their structure”). Одни из них – слова (fat, well, slowly, somehow, nowhere, sideways, southward (s), etc.), другие – фразы (at last, all along, at first, in front, the day after tomorrow, all of a sudden, etc.) [8, c. 205].

Наречие характеризуется следующими морфологическими признаками:

1. Неизменяемостью. Единственной  формой словоизменения у наречия  являются формы степеней сравнения,  которые имеются, за некоторым  исключением, только у качественных  наречий (образованных от прилагательных).

2. Наличием специальных словообразовательных  суффиксов: - 1у (quickly),

- wise (clockwise, likewise), - ward (s) (backwards), - way (s) (sideways), из которых наиболее продуктивным является суффикс - lу, образующий наречия от: a). качественных прилагательных: beautiful - beautifully; b). причастий: surprising - surprisingly; c). степеней сравнения прилагательных: most - mostly; d). порядковых числительных: first-firstly; e). существительных: part - partly;            f). наречий с суффиксом - ward: inwardly. Суффикс -lу считается некоторыми лингвистами наиболее характерным показателем наречия (“The most common characteristic of the adverb is morphological: the majority of adverbs have the derivational suffix – ly”) [2, c. 227].  M.Я. Блох отмечает, что наречия с другими суффиксами и без них лишены однородности и распадаются на множество непродуктивных типов (“The derivational features of other adverbs, in sharp contrast to the - ly - adverbs, are devoid of uniformity... all of them fall into a multitude of minor non -productive derivational groups” [2, c. 223].

Некоторые лингвисты  отмечают наличие у наречий следующих  основных признаков:

1. Общее значение. Для всех наречий общей чертой является способность в сочетаниях с глаголом выражать признак процесса. Однако в пределах данной части речи выделяются различные группы, очень неоднородные по своему значению и грамматическим свойствам, как-то: наречия времени (today); наречия места (here) и т. д.

2. Сочетаемость с другими словами. Всем наречиям свойственна сочетаемость с глаголом, однако сочетания глагола с наречиями времени и места качественно отличны от сходных сочетаний с наречиями других типов. Наречия времени и места, выражающие чисто внешние условия протекания процесса, не характеризуют внутренних качественных признаков самого процесса, поэтому их связь с глаголом менее тесная, чем у других наречий. В силу этого обособление от глагола наречий времени и места и вынесение их на первое место в предложении – перед группой «подлежащее + сказуемое» –является вполне обычным, а обособление других типов наречий воспринимается как особое стилистическое средство.

В тех случаях, когда  глагольное словосочетание включает в  себя наречия разных типов, наречия  места и времени ставятся обычно в конце словосочетания, после  наречия образа действия: Не ran hastily downstairs.

Характерным признаком  наречий места является способность  сочетаться с глаголом – связкой to be и тем самым участвовать  в образовании именного сказуемого: Armstong was there, waiting (F.Cronin)

Помимо глагола, некоторые наречия могут сочетаться с: существительным (наречия места и времени): The people here are a funny lot... (J.Galsworthy); прилагательным (только наречия образа действия и степени)

Не turned to the politically active youth (Th.Dreiser) [4, c. 118].

А.И. Смирницкий отмечал, что при рассмотрении сочетаемости и синтаксической функции приходится различать внутри класса наречий  два типа, резко отличающихся друг от друга: наречия качественные (типа greatly) и наречия обстоятельственные (типа then). Естественно, эти два класса различаются и семантически. Качественные наречия соотносятся с именем прилагательным семантически и формально. Они характеризуют действие со стороны качества: live happily, run quickly. Обстоятельственные наречия, указывая на обстоятельства, при которых протекает действие, обозначают пространственные, временные, причинные и целевые отношения: here, today, then и др. Морфологически обе группы слов также различны: обстоятельственные наречия неразложимы на морфемы (here, now), тогда как морфологическое строение качественных наречий отличается предельной четкостью: во всех них вычленяется основа прилагательного и суффикс -1у (greatly). Синтаксическая роль качественных и обстоятельственных наречий в предложении также неодинакова. Обозначая условия, в которых происходит процесс, обстоятельственные наречия выступают в качестве обстоятельственного члена предложения (места, времени и т. д.). Поэтому в синтаксическом плане они сближаются с именными сочетаниями обстоятельственного содержания.

Обозначая нечто внешнее по отношению к процессу, эти наречия не примыкают непосредственно к глаголу, а относятся ко всему предложению в целом. Качественные наречия ведут себя синтаксически иначе. В предложении они регулярно выступают в функции обстоятельства образа действия. Определяя процесс с качественной стороны, эти наречия тесно примыкают к глаголу, образуя с ним словосочетание, они находятся в таком же отношении к глаголу, как прилагательные к определяемому ими существительному:

Не speaks slowly – a slow speech.

They live happily – a happy life [37, c. 171]

Сочетаемость слов типа greatly и then также различна. Качественные наречия сочетаются с глаголом (speak quickly), прилагательным (politically active) и  другим наречием (speak surprisingly quickly). Качественные наречия, в отличие от обстоятельственных, не сочетаются с глаголом to be (I am here –The weather is wonderfully good). По сравнению с качественными наречиями сочетаемость обстоятельственных наречий более ограничена. Они сочетаются с глаголами (They trudged onward now), иногда прилагательными (It's rather sad and painful to me) и словами категории состояния (Не was fast asleep)                      [10, c. 181].

В работах зарубежных лингвистов синтаксический статус наречий определяется различными терминами. Наиболее общим термином является термин modifier «определение» (sentence-modifier, noun-modifier, verb-modifier и т. д.). Четко разграничивается приглагольная функция (adverbial) от приадъективной и приадвербиальной (modifier of adjective and adverb). Таким образом, синтаксическая функция наречия определяется западными лингвистами по ядру (head) словосочетания, в котором оно употребляется.

Позиционно наречие  обладает большой подвижностью в  предложении и в этом отношении  отличается от всех других разрядов слов в английском языке. Такая подвижность в предложении дала основание Г. Суиту считать, что в «наречии проявляются почти последние остатки свободного порядка слов в английском языке» [6, c. 90]. Аналогичную мысль высказывает Дж. Керм: “An adverb can freely stand in almost any position” [6, c. 130]. Особенно разнообразны позиции тех наречий, которые относятся ко всему предложению. Выделяются следующие позиции наречия в предложении:  a). в начале предложения, перед подлежащим и сказуемым; b). между подлежащим и сказуемым; c). после подлежащего и вспомогательного глагола; d). между сказуемым и косвенным дополнением; e). в конце предложения.

Только одна позиция почти недопустима  в английском языке – это положение  между глаголом – сказуемым и  прямым дополнением [12, c. 84].

1. 3 Критерии  определения наречия в англоязычных  текстах

Большинство  грамматистов отмечают сложность выделения наречий  в отдельную часть речи, что  связано с неоднородностью слов, которые принято относить к наречиям и отсутствием признаков, общих для всех видов наречия. Это подтверждают высказывания зарубежных англистов: “Adverbs make up a rather complicated group of words, varying widely in form and distribution” [11,             c. 281] или “The traditional' “adverbs” are a miscellaneous lot having very little if anything in common” [11, c. 129].

Лингвистов в трактовке  наречий не удовлетворяют прежде всего критерии отнесения слов к  этой категории. Как нормативные, так  и научные грамматики причисляют к наречиям весьма не однородные по значению и по функциям в предложении слова (уместно здесь привести высказывание                    В. В. Виноградова: Категория наречий исстари являлась свалочным местом для всех так называемых «неизменяемых» слов) [5, c. 126].

В работах структуралистов был выдвинут позиционный критерий отнесения слов к разным классам, в том числе и к тому классу, который традиционно называется наречием (в классификации структуралистов –                класс 4). Заполнение позиции класса 4 является единственным признаком этого класса.

Структура и состав наречий  пересматривались и в работах  представителей более поздних лингвистических  направлений. Для достижения большей  однородности и обозримости этого  класса слов было предложено вывести  из класса наречий некоторые разряды слов. Так, исходя из основной функции наречия, Г. Глисон предлагает исключить из класса наречий три группы слов, с целью добиться большей однородности класса наречий: a). усилители (intensifiers): very, extremely, rather  (усилители определяют прилагательные или наречия, но не глаголы); в). ограничители (limiters): only, just, even;  с). союзные наречия (sentence connectors): nevertheless, however.