О духе законов

Содержание

Введение

Идея разделения властей настолько прочно вошла  в политический и правовой лексикон, что сегодня невозможно подвергать критике данный принцип. Но это не означает, что указанная теория сформулирована раз и навсегда с достаточной  степенью полноты и глубины. Как представляется, теория разделения властей, несмотря на длительный период ее разработки и практического воплощения, и сегодня содержит некоторые малоисследованные вопросы. Одним из таких периодов является этап появления современной теории разделения властей в работе Шарля Монтескье «О Духе законов».

В курсовой работе поставлена следующая цель: проанализировать основные принципы теории разделения властей в работе Монтескье «О духе законов». 

Исходя из поставленной цели, были определены следующие задачи для её успешного достижения:

1. изучить процесс становления взглядов Монтескье на проблему политического устройства;
2. охарактеризовать основополагающие идеи труда «О духе законов»;
3. выяснить сущность теории разделения властей в трактовке Монтескье.

Главным источником для решения поставленных задач стал двадцатилетний труд Ш.Л.Монтескье «О духе законов». В этом фундаментальном труде наиболее полно отражена его концепция теории разделения властей. Важное значение в сравнительном плане имеют ранние произведения Монтескье «Персидские письма» и «Размышления о причинах падения и величия римлян», и, особо работа его предшественника и родоначальника этой теории Дж. Локка «Два трактата о правлении».

Что касается историографии, то долгое время и в российской, и советской историографии Монтескье - прежде всего социолог, обществовед, историк, рассматривающий в своих трудах общесоциальные проблемы, а не юрист, правовед, политический мыслитель.  Таковым является биографическое исследование А.А.Никонова, написанное более ста лет назад, но не потерявшая своей ценности «Ш.Монтескье. Его жизнь и литературная деятельность». Юридическая проблематика рассматривается  в диссертации Азаркина. За последние годы теория Монтескье изучалась также в рамках общей теории разделения властей и политических учений. Это работы Медушевского, Косова,  Григониса. В каждой из которых рассматриваются новые стороны теории, даются новые интерпретации изложенных в «Духе законов» идей.

Работа состоит из двух глав, введения и заключения. В первой главе рассматривается эволюция представлений Монтескье, влияние его личного опыта. Во второй главе анализируется положения теории о разделения властей, ее новшества и особенности.

Глава 1. Эволюция взглядов Монтескье. «О духе законов»

1.1 Монтескье как представитель Французского просвещения

Шарль-Луи Сегонда  барон де Ла-Бред и де Монтескье  родился в замке Ла-Бред близ Бордо 18 января 1689 года. Фамилию Монтескье, получившую всемирную известность, он принял впоследствии, в 1716 году, когда его бездетный дядя, которому эта фамилия принадлежала, под условием ее принятия завещал ему все свое достояние, состоявшее в обширных землях, доме в Бордо и должности президента бордосского парламента.

Монтескье принадлежал  по рождению к родовой знати, но его  предки предпочли блеску придворной жизни хозяйство в своих поместьях и парламентскую службу, что указывает уже на значительную долю независимости их взглядов и характеров. Для характеристики предков Монтескье следует упомянуть еще здесь о том, что, приняв в свое время протестантизм, они вновь перешли в католичество вместе с Генрихом IV, когда того потребовали обстоятельства, и выдвинулись на службе при самом просвещенном и либеральном дворе наваррских королей [5, с.15.].

Пребывание  на мельнице до трехлетнего возраста, несомненно, имело значение для всей последующей жизни Монтескье, здесь впервые выучился говорить на местном гасконском наречии и не забыл этого наречия впоследствии [9, с.56]. Вскоре после рождения ребенок был сдан кормилице-крестьянке и находился на ее попечении в течение первых трех лет своей жизни на одной из пяти мельниц, имевшихся при замке. Когда Монтескье минуло три года, его взяли в замок. Из этого периода его жизни до самой отдачи в колледж нам ничего неизвестно, но несомненно, что мать принимала известное участие в его воспитании, так как Монтескье сам свидетельствует, что она выучила его молитвам.

   Едва  Монтескье минуло семь лет,  неожиданно умерла в родах  его мать, и на руках отца  осталось шестеро малолетних  детей: Мария, Шарль-Луи, Тереза, Жозеф, Шарль-Луи-Жозеф и Мария-Анна.

Заботы об их воспитании сильно стесняли его, тем  более что старшей дочери, Марии, было всего 9 лет. Вследствие этого, как  только старший сын, составляющий предмет  настоящего очерка, достиг десятилетнего  возраста, отец решился отдать его в колледж [5,с.21]. Выбран был для этой цели колледж оратории Жюилли близ Mo, так как он пользовался заслуженной известностью и в педагогическом, и в гигиеническом отношении. Монтескье сам заявлял впоследствии, что, получив воспитание в этом колледже, он, тем не менее, не знает истинной сущности католической религии. Но зато он прекрасно изучил классическую литературу и здесь впервые увлекся принципами философии стоиков, проникся уважением к древности, к республиканским учреждениям и к гражданской свободе.

Ранняя потеря матери и  воспитание в колледже вдали от остальной  семьи наложили свою печать на характер Монтескье: этим, вероятно, объясняются  некоторая его сухость, сдержанность в выражении своих чувств и  замкнутость. Монтескье даже в юности не отдавался вполне, без размышления, ни одному порыву. В 1705 году, 11 августа, день в день через пять лет после поступления в колледж, Монтескье окончил курс и поехал к отцу в родной замок. Отец Монтескье предназначал сына к магистратуре, сообразно семейным традициям, поэтому, лишь только юноша приехал домой, его засадили за изучение права. В 1713 году умер отец Монтескье, и дядя, ставший его опекуном, чисто по-римски понял свои обязанности и постарался как можно скорее женить племянника на девушке с хорошим приданым и определить его на службу в парламент, пока в качестве члена [5, с.35]. Состоялся брак 30 апреля 1715 года без всякой торжественности всего при двух свидетелях, из которых один едва умел расписаться в церковной книге. Его семейная жизнь шла тихо и покойно, может быть, благодаря бесцветности и покорности жены, примирившейся со своим положением и переносившей, по-видимому, довольно хладнокровно неоднократные измены супружеской верности со стороны Монтескье, о которых она не могла не знать.

В 1716 году, умер дядя Монтескье, и Шарль двадцатисемилетним юношей занял видное положение президента парламента [5, с.44]. По самому своему характеру Монтескье никогда не мог сделаться настоящим чиновником и крючкотвором. Парламентские акты и протоколы представляли чересчур сухую пищу для его беспокойной любознательности. Он сам жаловался, что его удручают бесконечные и бесцельные формальности парламентской процедуры того времени. Может быть, этим отчасти можно объяснить постепенное охлаждение Монтескье к своей служебной деятельности,

  Поэтому естественно, что Монтескье искал иной деятельности и находил большее удовлетворение, принимая живое участие в трудах Бордосской академии, членом которой он был избран в том же 1716 году.   Но особенно полезным для Монтескье было то, что в качестве президента Бордосской академии он мог завязать сношения с ученым и литературным миром не только Франции, но и других стран [8, с.33]. В течение описываемого периода он вел обширную переписку с отдельными учеными и с членами других академий по самым разнообразным научным вопросам. К его имени привыкали, оно становилось известным даже за пределами Франции, хотя пока еще и не было подписано ни под одним выдающимся трудом. В это же время Монтескье работал над своими «Персидскими письмами», сразу завоевавшими ему громадную популярность среди современников.

«Персидские письма»  появились в 1721 году без имени  автора, с ложным обозначением места  издания [5, с.55]. Здесь трактуется и о религии, и о политических вопросах, и о морали; тут осмеиваются монахи, министры, нравы, король, папа, само общество. Словом, вся старая Франция предстала перед судом каждого совершенно обнаженной, без всяких прикрас, – и общество не могло не заметить всего безобразия, дряхлости и явных следов чересчур бойкой жизни этой некогда почтенной старушки[2,с.25-26]. Монтескье решил поселиться в Париже и развязаться с Бордо, к которому его привязывали парламент и местная академия. Что побудило Монтескье решиться порвать с парламентом и Бордосской академией, – сказать трудно; может быть, тут играло известную роль уязвленное самолюбие и желание во что бы то ни стало попасть в члены Французской академии, может быть, просто в Париже он нашел более подходящее общество, может быть, желал иметь больше досуга для литературных занятий, – но, во всяком случае, решение было принято, и Монтескье уехал в Бордо, чтобы устроить свои дела [11, с.78]. Ему, однако, пришлось выдержать некоторую борьбу со своими коллегами по парламенту и академии, так как ни те, ни другие не желали отпустить его. Устроив, таким образом, дела, Монтескье переселился, наконец, в Париж, где поселился в небольшой скромной квартире на улице Сен-Доминик-Сен-Жермен, проводя с тех пор половину года здесь, половину в своем замке в течение почти всей последующей жизни, если не считать путешествий [11, с.82].

Здесь он был принят в  члены Парижской академии, после  чего в 1728 году отправился в путешествие  по Европе. Он посетил Австрию, Венгрию, направился было в Турцию, но вследствие политических замешательств из Белграда свернул в Италию, посетил страны по Рейну и Голландию. Всюду он входил в самые тесные контакты с придворными кругами, где его охотно принимали как человека уже известного своими трудами, как члена академии, а отчасти благодаря рекомендации многочисленных старых и новых друзей. Знакомился он с дипломатами, политическими деятелями, учеными, не пренебрегал и простыми смертными; осматривал все достопримечательности, изучал нравы каждой страны и ежедневно заносил на бумагу свои впечатления и мысли. В это время Честерфилд, с которым Монтескье расстался в Италии, занимал уже пост английского посланника в Голландии. Они встретились вновь и решили отправиться вместе в Англию на яхте Честерфилда. Гостеприимный лорд пригласил Монтескье жить в Лондоне в его доме во все время пребывания последнего в Англии. Отплыли они из Гааги 31 октября 1729 года.

После революции 1688 года Англия вновь сделалась страной политической свободы, страной свободной мысли  и свободного слова. Религиозные  вопросы успели отойти на задний план, общество было занято вопросами политическими, социальными и научными. Лондон был в это время всемирной школой свободной философии, и его справедливо сравнивали с Афинами [5, с.67].

Его пребывание в Англии имело решающее влияние на будущее произведение «О духе законов». Монтескье проникся здесь уважением к конституционному режиму, стал придавать меньше значения религиозным вопросам; здесь созрела его знаменитая теория разделения властей. Он как посторонний наблюдатель мог вернее самих англичан оценить достоинства их государственного устройства, незаметные для них по привычке, и научить Европу пользоваться тем, что выработано этим великим народом.

Со времени возвращения  из путешествий  в 1731 году Монтескье  постоянно жил по полгода в  Париже и в своем замке. Монтескьё вёл простую уединённую жизнь и с полной душевной силой и глубокой серьёзностью концентрировался на задаче наблюдателя, думающего и ищущего нормы. Монтескье был очень искусным хозяином и администратором своих имений, а также опытным коммерсантом [5, с.74]. В то же время литературные труды не переставали занимать его главное внимание. Он работал в это время над «Духом законов», но, готовясь к этому труду, как-то невольно напал на мысль написать историю Рима. Небольшой сравнительно труд Монтескье, разделенный на двадцать три главы, заключает в себе всю историю Рима от его основания до падения. Монтескье, собственно, написал не историю Рима, а философию этой истории [3, с.11]. Событий он почти не описывает и не останавливается на них, его занимает, главным образом, их объяснение, которое он ищет в постоянно присущих человеку психологических свойствах. В этом своем труде Монтескье ясно высказывает и доказывает существование причинной связи между историческими событиями.

1.2. Произведение Монтескье «О Духе законов»

Эти произведения были лишь прологом к главному труду Монтескье «О духе законов». Монтескье начал писать сам текст своего труда вскоре после издания «Персидских писем», то есть около 1724 года, а во время путешествий «Дух законов» стал уже целью его жизни, так как и сами путешествия были предприняты в значительной степени ради ознакомления на месте с учреждениями других стран. В 1736 году д'Аржансон, с которым Монтескье познакомился в «Клубе Антресоли», уже видел отрывки этого труда. Но окончательно засел за работу Монтескье лишь с 1743 года, запершись в своем замке и мало показываясь в свете в течение двух лет, вдали от парижских развлечений. К августу 1745 года он окончил первые 30 книг, и лишь к июлю 1747 году – весь труд. Наконец, в ноябре 1748 года «Дух законов» вышел в свет. Граф д'Аржансон, заведовавший иностранной цензурой, дал молчаливое разрешение на ввоз книги во Францию, но Монтескье недолго пользовался этой льготой, так как по внушению свыше разрешение скоро было заменено формальным запретом [5, с.94]. В те времена во Франции автору не всегда сходило с рук хотя бы и не подписанное им сочинение, неугодное правительству, но Монтескье избегал неприятностей – благодаря своей относительной осторожности, своим связям и высокому положению в обществе. «Много раз, – говорит он, – я начинал и бросал свой труд; тысячу раз пускал по ветру написанные листы; ежедневно чувствовал, что мои руки опускаются в отчаянии; но я все-таки продолжал работу, хотя и не имел определенной цели; не различая уже ни правил, ни исключений, я находил истину, чтобы снова потерять ее: но когда я нашел свои принципы, то все, чего я искал, само собою стало ясно для меня. Таким-то образом мое произведение в течение двадцати лет росло, двигалось вперед и пришло к концу» [4, с.137].

Трактат «О духе законов» явился итоговым философским произведением, в котором Монтескье обобщил и привел в систему свои философские, социологические, правовые, экономические и исторические взгляды. В России он впервые был издан в 1775 г. По признанию современников, книга Монтескье «вскружила голову» всем прогрессивно настроенным французам и получила осуждение реакционеров Сорбоннского университета и духовенства Ватикана. После публикации трактата Монтескье совместно с коллегами-единомышленниками плодотворно работал над знаменитой французской «Энциклопедией» [11, с.108].

Теория разделения властей не является центральной  идеей произведения «О духе законов». По сути, она изложена только в одной книге XI «О законах, устанавливающих политическую свободу в ее отношении к государственному устройству», однако считается наиболее ценным «местом» работы. Вместе с тем без анализа работы в целом, изучение отдельной главы будет неполным. Рассуждения Монтескье о природе власти «довольно сложные для непосредственного восприятия», именно поэтому интерпретация и анализ работы требует осторожного и внимательного рассмотрения к данной работе [11, с. 25].

 «Из факта единства природы и человеческого общества вытекает вывод, что и природные, и общественные явления подчинены постоянно действующим законам. Монтескье отстаивал мысль о закономерном развитии общественной жизни. Она во всех частных случаях подчиняется общим началам. Законы, как необходимые отношения, следуют из природы вещей.

 Законы в  самом широком значении этого  слова суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы: они есть и у божества, и у мира материального, и у существ сверхчеловеческого разума, и у животных, и у человека.

Те, которые  говорят, что все видимые нами в мире явления произведены, слепой судьбой, утверждают великую нелепость, так как что может быть нелепее слепой судьбы, создавшей разумные существа?» [4, с. 537].

Монтескье вплотную подошел к идее объективности  общественных законов, как естественно возникших и функционирующих.

«Как только люди соединяются в обществе, они утрачивают сознание своей слабости, существовавшее между ними равенство исчезает, и начинается война. Каждое отдельное общество начинает сознавать свою силу – отсюда состояние войны между народами. Отдельные лица в каждом обществе начинают ощущать свою силу и пытаются обратить в свою пользу главные выгоды этого общества – отсюда война между отдельными лицами.

Появление этих двух видов войны побуждает установить законы между людьми. Как жители планеты, размеры которой делают необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в обществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собой: это право гражданское» [4, с. 540–541].

  Монтескье реалистичнее по сравнению с Т. Гоббсом (согласно которому «человек человеку – волк») осветил проблему борьбы между людьми. Он отметил социальный характер этой борьбы и внутри отдельной общности, и между социальными образованиями. Именно война заставляет людей искать правовые регуляторы в жизни общества.

  Монтескье понимал неполноту договорной теории государства и права, пытался выявить и другие основания ее возникновения. Например, он выделял роль завоеваний и «общепринятого» при Захватах других территорий «международного права», отмечал необходимый характер существования феодальных законов и отношении и соответствующего им государства. Однако государство, которое в силу своих феодальных ограничений, стесняет свободу и предпринимательство, должно измениться. Монтескье подробно проанализировал положение о том, что различным историческим эпохам должны соответствовать и разные «образы правления».

  Существующие формы государственного правления Монтескье разделил на три группы – республику, монархию, деспотию:

 «Республиканское правление – это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа, или части его; монархическое – при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица. В монархиях политика совершает великие дела при минимальном участии добродетелей, подобно тому, как самые лучшие машины совершают свою работу при помощи минимума колес и движений. Такое государство существует независимо от любви к отечеству, от стремления к истинной славе, от самоотвержения, от способности жертвовать самым дорогим и от всех героических добродетелей, которые мы находим у древних и о которых знаем только по рассказам.

Законы заменяют здесь  все эти добродетели, ставшие ненужными; государство освобождает всех от них: всякое действие, не производящее шума, там в некотором смысле остается без последствий.

Честь, т.е. предрассудки каждого  лица и каждого положения, заменяет в нем (монархическом правлении) политическую добродетель, о которой я говорю выше, и всюду ее представляет. Честь может там вдохновлять людей на самые прекрасные деяния и в соединении с силой законов вести их к целям правительства не хуже самой добродетели.

Как для республики нужна добродетель, а для монархии честь, так для деспотического правительства нужен страх. В добродетели оно не нуждается, а честь была бы для него опасна» [4, с. 541–542].

 В основу тройственного  разделения форм государства  Монтескье положил отношение  верховной власти к политическим законам, трактуемым как юридически оформленные правила отношений между носителями власти и подданные ми. В наличии законов, твердо устанавливающих права и обязанности каждой стороны, Монтескье видел воплощение политической свободы.

  «Политическая свобода состоит совсем не в том, чтобы делать то, что хочется. В государстве, т.е. в обществе, где есть законы, свобода может заключаться лишь в том, чтобы иметь возможность делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно хотеть.

Необходимо  уяснить себе, что такое свобода  и что такое независимость. Свобода  есть право делать все, что дозволено  законами. Если бы гражданин мог  делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так  как то же самое могли бы делать и прочие граждане» [4, с. 542].

Признав все преимущество демократической республики, Монтескье  считал ее пригодной лишь для государств с малой территорией, где не затруднительно собраться всем вместе и решить насущные проблемы. Сам Монтескье, идеализируя Англию, защищал идею конституционной монархии – наиболее приемлемой, как ему казалось, для Франции формы правления.

 Как подлинный гуманист, Монтескье уповал на роль разума, его неисчерпаемые возможности,  призывал бороться за счастье и благоденствие.

 «Закон, говоря вообще, есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума» [4, с. 541].

  Монтескье первым выдвинул требование обеспечить каждому человеку возможность зарабатывать на жизнь. Именно на государстве «лежит долг обеспечить всем гражданам средства к жизни, пищу, приличную одежду и род жизни, не вредящий здоровью». Монтескье выступил со смелой для своего времени защитой свободы слова, печати, совести. Особое возмущение у него вызывала навязывание людям тех или иных религиозных идей. С гневом он отзывался об инквизиции – политическом орудии церкви.

Главной теоретической  проблемой социальной философии Монтескье являлась объективная детерминация «законодательств». Он назвал эту детерминированность «духом законов» и определил ее как совокупность отношений, в которых находятся законы к климату страны, ее почве и рельефу, к нравам, обычаям и религиозным верованиям, к численности, материальной обеспеченности и экономической деятельности населения, к целям законодателя и обстоятельствам возникновения самих законов, к характеру существующей политической власти и к наличному «порядку вещей» в целом.

  «Эти законы должны находиться в таком тесном соответствии со свойствами народа, для которого они установлены, что только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа.

Необходимо, чтобы  законы соответствовали природе и принципам установленного или установляемого правительства, имеют ли они целью устройство его, что составляет задачу политических законов, или только поддержание его существования, что составляет задачу гражданских законов.

Они должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату – холодному, жаркому или умеренному, качествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов – земледельцев, охотников или пастухов, степени свободы, допускаемой устройством государства, религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям; наконец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, целями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются. Их нужно рассмотреть со всех этих точек зрения.

Это именно я  и предполагаю сделать в настоящей  книге. В ней будут исследованы  все эти отношения; совокупность их образует то, что называется Духом  законов» [4, с. 541].

  У Монтескье не было выработано единого социологического принципа. Если географическая среда играет решающую роль в общественной жизни отсталых народов, то такую же роль играют в жизни «цивилизованных народов» законодательство. Более того, Монтескье настаивал, что все отмеченные факторы имеют значение при установлении законодательства и рассматривать их надо со всех точек зрения. Монтескье поставил вопрос о значимости социально-психологических черт народов, попытался выявить их социальные детерминанты. Детерминанты он счел исходящими из географической среды. В составе последней Монтескье выделил три основных компонента: климат, почву и рельеф местности. Первые два компонента влияют на «образ правления», третий – на величину территории государства.

  Монтескье разделил климат на холодный, умеренный и жаркий, выводя из него характеры людей и их склонности к установлению республики, монархии или деспотии. Высказавшись за географическую детерминацию «образа правления», Монтескье сформулировал концепцию географического детерминизма, играющую известную роль и в наши дни.

 «Рельеф местности влияет на величину государства, формирование в зависимости от него обширных империй, небольших и средних государств.

  В Европе в силу ее естественного разделения образовалось несколько государств средней величины, где правление, основанное на законах, не только не оказывается вредным для прочности государства, но, напротив, настолько благоприятно в этом отношении, что государство, лишенное такого правления, приходит в упадок и становится слабее других.

Вот что образовало тот дух свободы, благодаря которому каждая страна в Европе с большим трудом подчиняется посторонней силе, если эта последняя не действует посредством торговых законов и в интересах ее торговли <…>. Многие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы и обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народа» [4, с. 544–545].

  Эти факторы в определенных условиях могут выступать либо на первый план социальной детерминации, либо отодвигаться назад, обусловливая все-многообразие конкретных проявлений действительности.

 Работа «О духе законов» Ш.Л. Монтескье оказала заметное влияние не только на французское Просвещение. Идея Монтескье способствовали развитию общедемократического мышления, гуманизации социальной философии, выработке научного метода анализа цивилизации. Его политические и правовые взгляды сыграли свою роль при выработке конституции США и других демократических государств.

Глава 2. Теория разделения властей Монтескье. Основные принципы концепции разделения властей

2.1. Теория разделения властей до Монтескье

Прежде чем  перейти к изучению теории разделения властей Монтескье, стоит обратиться к трудам его предшественников. Во-первых, сама идея о разделении властей стара, как и сама теория власти. Идеи о  разделении  государственной  власти содержались  еще  в  трудах мыслителей Древней Греции (Платон, Аристотель).  Античные философы придавали решающее значение разделению труда в деятельности государства и на основании этого   выделяли   «три   элемента»    всякого   политического   устройства: законодательный,  исполнительный  и  судебный.  Ими  был  также определен  круг  вопросов,  которые входили в компетенцию  каждого элемента [7]. Однако  эти идеи были обусловлены особенностями  Древнегреческого  Полиса, в котором  каждый   из  вышеназванных   органов  выполнял   не   только   одну специфическую функцию, но и осуществлял некоторые функции других органов.

     Античные  философы не ставили целью  проанализировать характер  отношений  этих органов, средства и формы   регулирования их взаимодействия, что было бы особенно важно для  доктрины  разделения властей. Вместе  с тем, высказанная Аристотелем  идея  о  предотвращении  концентрации власти  в  одних  руках и передачи ее  «среднему  классу»,  который должен  преобладать в обществе над "крайними  элементами",   была   взята  на   вооружение   мыслителями  эпохи Возрождения. Таким средневековым мыслителем в частности был Марселей Падуанский(1275-1343), итальянец – автор политического произведения «Защитник мира». Он одним из первых стал выделять законодательную и исполнительную власти [6, с.64]. Законодательная власть при этом должна принадлежать народу, а исполнительная – монарху.  В то же время было  бы преувеличением  полагать, будто античные философы и мыслители Возрождения в деталях разработали само учение о разделении властей [7].

Ее   возникновение,  возможно, было в условиях Раннего Нового времени и было   связано   с   необходимостью  достижения политического компромисса между буржуазией и либеральным дворянством за счет разделения между этими сословиями государственно-властных функций.

Предшественником  и одним из родоначальников данной теории является  английский  философ  Дж. Локк. В работе «Два трактата о правлении» Дж. Локк впервые четко аргументирует идею разделения властей на законодательную и исполнительную. Имея в виду не допускать узурпации кем-либо всей полноты государственной власти, предотвратить возможность деспотического использования этой власти, он наметил принципы связи и взаимодействия «отдельных ее частей» [1, с.57]. Соответствующие типы публично-властной деятельности располагаются им в иерархическом порядке. Первое место отводится власти законодательной как верховной (но не абсолютной) в стране. Законодательная власть  как выражение воли  народа  является верховной. «Ведь то, что может создавать законы для других, необходимо  должно быть  выше  их» [1, с.66]. Иные власти должны подчиняться ей. Вместе с тем они вовсе не являются пассивными придатками законодательной власти и оказывают на нее (в частности, власть исполнительная) довольно активное влияние. Для управления  международными  делами  в обществе необходимо существование федеральной власти.  Судебная власть не выделяется философом, а является составным элементом исполнительной власти.