Общая характеристика преступлений против правосудия

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Судебная власть, занимая особое место в системе государственного устройства, призвана защитить конституционные права и свободы граждан, обеспечить на основе права разрешение возникающих в обществе конфликтов и осуществить правовой контроль за деятельностью всех субъектов общественной жизни.

В соответствии со ст. 118 Конституции РФ правосудие в Российской Федерации реализуется только судом посредством конституционного, гражданского, уголовного, административного судопроизводства при соблюдении конституционно закрепленных процессуальных принципов.

В установленных законом пределах органы правосудия обеспечивают равенство прав всех сторон, осуществляют функцию охраны и укрепления законности в противодействие преступлениям и другим правонарушениям.

В условиях проведения судебно-правовой реформы возникает вопрос о повышении роли правосудия в новой системе общественных отношений и сложной иерархии государственных органов власти.

Проблема действенности правосудия и повышения его эффективности всегда стояла перед органами власти и была связана с характеристикой степени достижения стоящих перед ним задач. Реальная эффективность правосудия напрямую зависит от того, насколько общественные отношения, возникающие при его отправлении, будут обеспечены средствами уголовно-правовой охраны. Закономерным и поэтому объяснимым является структурное образование в Уголовном кодексе РФ в разд. X «Преступления против государственной власти» специальной гл. 31 «Преступления против правосудия».

Объектом курсовой работы являются общественные отношения в сфере правосудия.

Предметом курсовой работы выступают нормы права, регламентирующие ответственность за заведомо ложный донос по уголовному законодательству РФ.

Целью курсовой работы является исследование ответственности за заведомо ложный донос по уголовному законодательству РФ.

Задачи курсовой работы:

1. дать понятие преступлений против правосудия;

2. проанализировать систематизацию и классификацию преступлений против правосудия;

3. выяснить объективные признаки заведомо ложного доноса;

4. изучить  субъективные признаки преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ;

5. рассмотреть  целевое назначение доноса как основание для непризнания в действиях виновного состава преступления.

При подготовке курсовой работы были использованы нормы права, материалы судебной практики, исследования и учебная литература.

Глава 1. Общая характеристика преступлений против правосудия

1.1. Понятие преступлений против  правосудия

Преступления против правосудия, как правило, посягают на совокупность общественных отношений, обеспечивающих регламентированную законодательством деятельность суда по реализации его задач, а также нормальное функционирование государственных органов и граждан, призванных надлежащим образом оказывать содействие в отправлении правосудия в стране.

Исходя из структуры УК РФ и нормативно-правовой логики размещения в нем норм об ответственности за совершение указанных преступлений определить преступления против правосудия можно как запрещенные уголовным законодательством умышленные общественно опасные деяния (действия или бездействие), посягающие на общественные отношения в сфере отправления правосудия, совершаемые должностными лицами указанных органов и иными лицами, призванными обеспечивать или содействовать реализации задач и целей этой деятельности1.

Родовым объектом деяний, входящих в разд. X УК РФ, является совокупность общественных отношений, обеспечивающих законность, стабильность и нормальное функционирование государственной власти в Российской Федерации.

Видовым объектом преступлений против правосудия необходимо признавать интересы правосудия, т.е. совокупность общественных отношений, обеспечивающих нормальное функционирование законодательно регламентированной деятельности системы правосудия и содействующих ему органов в отправлении правосудия.

Цели, задачи, роль, место, принципы деятельности правосудия законодатель закрепил в гл. 7 Конституции РФ. Правосудие как одна из форм государственной деятельности отличается тем, что она: осуществляется только в соответствии с законом, т.е. законодательно закреплена; регламентирована методами, определенными процессуальным законодательством, т.е. деятельность осуществляется только в строгих рамках гражданского, административного, уголовного и конституционного судопроизводства; реализуется специальными органами, специфическими методами и только по поручению государства - судом.

В широком смысле под органами правосудия понимается деятельность не только судебных органов, но и органов, непосредственной задачей которых имеется обеспечение осуществления правосудия. К ним относятся органы, осуществляющие дознание, предварительное следствие, прокурорский надзор, исполнение приговоров и решений.

Реализуя в законодательно определенных процессуальных формах свои полномочия, они обеспечивают осуществление деятельности правосудия. Поэтому противоправные посягательства на их нормальную работу также необходимо относить к преступлениям против правосудия.

Непосредственным объектом преступлений против правосудия следует считать общественные отношения, обеспечивающие нормальное, т.е. законное и справедливое функционирование отдельных структур, звеньев, элементов, составляющих в своей совокупности систему правосудия (суд, прокуратура, органы следствия, дознания, юстиции, исправительные учреждения и др.), органов, деятельность которых реализуется в установленных процессуальным законодательством рамках.

При совершении отдельных преступлений против правосудия вред может быть причинен и личности, в частности при посягательстве на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295), при угрозе или насильственных действиях в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ст. 296), при неуважении к суду (ст. 297), при разглашении сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311) и т.д. В указанных случаях жизнь, здоровье, честь и достоинство, права и законные интересы личности выступают в качестве дополнительного непосредственного объекта преступлений против правосудия2.

Объективная сторона преступлений против правосудия выражается в многообразии противоправных форм противодействия нормальному функционированию системы правосудия. Большая часть этих преступлений совершается путем активных действий (например, незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300), фальсификация доказательств (ст. 303), разглашение данных предварительного расследования (ст. 310), побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ст. 313)). Некоторые из них могут совершаться путем бездействия (например, отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308), уклонение от отбывания лишения свободы (ст. 314), неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта (ст. 315).

В ряде случаев законодатель признаки объективной стороны состава преступления описывает альтернативно (например, незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301), ложное показание, заключение эксперта или неправильный перевод (ст. 307)).

По законодательному описанию признаков объективной стороны конструкции всех основных составов (за исключением предусмотренного ст. 312 УК РФ) формальные. Они считаются оконченными с момента совершения указанных в конкретной статье УК РФ действий (бездействия). В таких случаях последствия в виде причиненного вреда учитываются при назначении наказания в пределах санкции соответствующих статей.

Субъективная сторона преступлений против порядка правосудия характеризуется только умышленной формой вины, причем, как правило, умысел может быть лишь прямым.

В некоторых статьях законодатель указывает в качестве обязательных признаков мотив и цель совершения преступления (в целях воспрепятствования осуществлению правосудия (ст. 294), в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа (ст. 304), по мотивам мести за деятельность, связанную с осуществлением правосудия (ст. 296), и т.д. Для большинства преступлений анализируемой главы УК РФ они являются факультативными и не влияют на квалификацию противоправного деяния. Виновным обычно руководят ложно понятые интересы службы, корысть, месть и другие низменные побуждения.

Конструкции диспозиции ряда норм содержат указание на заведомость, которая характеризует интеллектуальный момент прямого умысла и означает осознание виновным тех фактических обстоятельств, к которым закон относит данный признак (невиновность привлекаемого к уголовной ответственности, незаконное задержание, незаконность ареста, неправосудность приговора, ложность показаний и т.д.). Отсутствие указанного в законе признака заведомости в характеристике интеллектуального момента умысла виновного исключает уголовную ответственность и превращает содеянное в дисциплинарный проступок, если речь идет о должностных лицах органов правосудия3.

Субъектами преступлений против правосудия по общему правилу могут быть лица, достигшие возраста 16 лет и вменяемые.

В ряде случаев субъектами преступлений против правосудия могут быть: работники органов правосудия (работники правоохранительных органов, судьи, прокуроры, следователи, дознаватели (ст. ст. 299 - 302; ч. ч. 2 и 3 ст. 303, ст. 305); должностные лица или служащие (ст. 315); отдельные участники уголовного или гражданского процесса (истцы, ответчики, свидетели, потерпевшие, эксперты, переводчики (ч. 1 ст. 303, ст. ст. 307, 308); лица, предупрежденные о недопустимости разглашения данных предварительного расследования (ст. 310); лица, которым были доверены или стали известны в связи с их служебной деятельностью сведения о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311); лица, отбывающие наказание в местах лишения свободы или находящиеся в предварительном заключении (ст. ст. 313, 314).

1.2. Систематизация и классификация преступлений против правосудия

В отечественной юридической литературе справедливо указывается, что существующая система преступлений и уголовно-правовых норм, предусмотренных гл. 31 УК РФ, несовершенна и нуждается в оптимизации. Так, если нормы, обеспечивающие защиту правосудия, прав и свобод человека при осуществлении собственно правосудия и предварительного расследования от незаконных действий должностных лиц, занимающихся этой деятельностью, представляют достаточно последовательную, компактно расположенную (ст. ст. 299 - 303 и ст. 305) и целиком посвященную этим вопросам подсистему, то положения, предусмотренные ст. ст. 295 - 298, включают нормы, не только обеспечивающие необходимые предпосылки деятельности органов предварительного расследования и суда (ответственность за вмешательство в правосудие «извне»), но и защищающие общественно полезную деятельность иных лиц, участвующих в судопроизводстве и предварительном расследовании, содействующих правосудию, а также законную деятельность должностных лиц, исполняющих судебные акты, от противоправных посягательств4. В гл. 31 УК РФ, как справедливо утверждает Л.В. Лобанова, «нет должного порядка, законодательная логика в расположении составов преступлений внутри данной главы не всегда понятна, соотношение отдельных составов преступлений друг с другом трудно уяснить»5.

В юридической литературе предлагаются различные основания для классификации преступлений против правосудия: по признакам субъекта, объекта, объекта и субъекта, объективной стороны преступления и т.д. Некоторые авторы предлагают классифицировать рассматриваемые преступления, исходя из объекта посягательства, на три группы:

1. Преступления, посягающие на авторитет судебной  власти (ст. ст. 297, 298).

2. Преступления, посягающие на деятельность по  осуществлению задач правосудия (ст. ст. 299, 300, 304 - 306, 309, 312 - 316).

3. Преступления, посягающие на установленный  порядок судопроизводства (ст. ст. 294 - 296, 301 - 303, 307, 308, 310, 311).

В основу классификации преступлений против правосудия, как полагает И.В. Дворянсков, должен быть положен непосредственный объект преступления. Однако общественные отношения, обеспечивающие предпосылки, осуществление деятельности суда и содействующих ему органов и лиц и исполнение ее результатов, непосредственно связаны с субъектами этой деятельности, которые в одних составах преступлений выступают в качестве потерпевших от преступления (ст. ст. 295 - 298 и др.), а в других - в качестве субъектов преступления (ст. ст. 299 - 302). Поэтому любая классификация преступлений против правосудия по их основному непосредственному объекту, являющемуся основным (видовым) объектом этих преступлений, неизбежно затрагивает и субъектов деятельности.

Исходя из непосредственного объекта, А.И. Чучаев все преступления против правосудия подразделяет на пять следующих групп (видов):

1. Посягательства  на отношения по реализации конституционных принципов правосудия (ст. ст. 299 - 301, 305).

2. Преступления, посягающие на деятельность органов  правосудия в соответствии с  его целями и задачами (ст. ст. 294 - 295, 311).

3. Преступления, нарушающие процессуальный порядок получения доказательств по делу (ст. ст. 302 - 304, 306 - 309).

4. Деяния, посягающие  на деятельность органов правосудия  по своевременному пресечению  и раскрытию преступлений (ст. ст. 310, 316).

5. Преступления, посягающие на отношения по  реализации судебного акта (ст. ст. 312 - 315)6.

Полагаем, что в качестве основания классификации преступлений против правосудия следует положить основной непосредственный объект, характерный не только для определенных групп исследуемых преступлений, но и специфических для них субъектов деятельности, являющийся основным групповым объектом этих преступлений. По этому основанию рассматриваемые преступления предпочтительно было бы подразделить на деяния, посягающие на интересы правосудия, обеспечивающие:

1) независимость судебной власти и процессуальную самостоятельность лиц, осуществляющих правосудие и предварительное расследование, защиту их благ и законных интересов в связи с занятием этой деятельностью, а также авторитет судебной власти и органов предварительного расследования, доверие к ним граждан;

2) нормальную  деятельность лиц, содействующих  правосудию и предварительному  расследованию, защиту их благ  и законных интересов в связи  с занятием этой деятельностью;

3) законную  деятельность должностных лиц, исполняющих судебный акт, защиту их благ и законных интересов в связи с занятием этой деятельностью;

4) исполнение  лицами, не являющимися представителями  правосудия, своего гражданского, служебного  или общественного долга в  сфере борьбы с преступностью  и защиту их благ и законных интересов в связи с исполнением своего долга;

5) деятельность  органов правосудия по своевременному  пресечению и раскрытию преступлений;

6) защиту  правосудия, прав и свобод человека  от злоупотреблений или иных  незаконных действий должностных  лиц судебных органов и органов предварительного расследования при отправлении правосудия или предварительного расследования;

7) деятельность  граждан и должностных лиц  по реализации результатов законной  деятельности суда и содействующих  ему органов и лиц посредством исполнения обязанностей, вытекающих из судебных актов;

8) нормальные  условия для справедливого решения  вопроса о возбуждении уголовного  дела и защиту невиновных от  уголовного преследования;

9) защиту  безопасности участников процессуальной  и постпроцессуальной деятельности7.

Предложенная классификация исследуемых преступлений есть скорее модель относительно упорядоченной системы видово-групповых отношений, представляющих собой структурно-определенную совокупность, обеспеченных уголовно-правовыми нормами предпосылок, различных аспектов деятельности по осуществлению правосудия и реализации ее результатов. Система преступлений против правосудия, как отмечалось, действительно нуждается в совершенствовании и оптимизации. Ее несовершенство является, на наш взгляд, основной причиной существования многочисленных классификаций преступлений против правосудия в отечественной юридической науке и литературе.

Глава 2. Вопросы квалификации заведомо ложного доноса как одного из видов преступлений против правосудия

2.1. Объективные признаки заведомо ложного доноса

Заведомо ложный донос относится к числу довольно распространенных преступлений против правосудия. Такая распространенность объясняется тем, что донос нередко применяется как средство достижения определенных целей (устранение конкурентов, затруднение их коммерческой деятельности, сведение личных счетов и др.). В отдельных случаях заведомо ложное сообщение о преступлении используется в качестве приема защиты (например, сообщение о незаконном применении силы со стороны сотрудников полиции).

Оценивая опасность заведомо ложного доноса, Конституционный Суд РФ в Обзоре своей практики за второй квартал 2013 г. утвержденным решением от 16 июля 2013 г.8 отметил, что в случае заведомо ложного доноса о совершении преступления виновный посягает не только на интересы правосудия, но и на права личности, умаляя ее достоинство. И далее Конституционный Суд РФ указал, что при решении вопроса о наличии состава заведомо ложного доноса необходимо на основе анализа всех собранных доказательств устанавливать, служат ли сообщаемые сведения средством защиты своих интересов, не содержат ли они признаков оговора или доноса, являются ли заведомо ложными или связаны с субъективным либо объективным заблуждением виновного, не находятся ли в причинно-следственной связи с примененным к нему насилием.

Приведенные положения показывают, насколько сложным может быть решение вопроса о наличии заведомо ложного доноса, несмотря на кажущуюся простоту рассматриваемого состава преступления. Рассмотрению ряда таких вопросов и посвящена настоящая работа.

В ст. 306 УК РФ не указаны органы, ложное сообщение которым образует состав данного преступления. К таким органам относятся, прежде всего, органы, осуществляющие борьбу с преступностью и правомочные возбуждать уголовные дела, - прокуратура, органы следствия и дознания. Однако, как показывает практика, сообщения о преступлении поступают и в другие органы власти, исполнительные органы (мэрии, префектуры и т.д.), суд, а также иные органы, на которые возложена обязанность передавать сведения о совершении преступлений должностным лицам и органам, полномочным возбудить уголовное дело. Исходя из этого, можно сказать, что наличие состава преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, не соотносится с тем, в какой орган власти поступило сообщение. В частности, одно из уголовных дел было возбуждено по факту заведомо ложного доноса, направленного по адресу Президента РФ (Определение Верховного Суда РФ от 17 июня 2013 г. № 5-Д13-34)9.

На практике и в теории имеются определенные расхождения в оценке деяния, когда заведомо ложное сообщение о преступлении распространяется, например, посредством СМИ. По мнению ряда авторов, заведомо ложное сообщение о совершении лицом преступления, сообщенное третьим лицам или в средствах массовой информации, следует квалифицировать как клевету10. Эта позиция, на наш взгляд, является не совсем верной. Так, согласно ч. 1 ст. 140 УПК РФ поводами для возбуждения уголовного дела служат:

1) заявление о преступлении;

2) явка с повинной;

3) сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников. Под иными источниками подразумеваются в том числе СМИ, и тогда по правилам ст. 143 и ч. 2 ст. 144 УПК РФ возбуждается уголовное дело. Поэтому отграничение составов «клеветы» (ст. 128.1 УК РФ) и «заведомо ложного доноса» (ст. 306 УК РФ) следует проводить по субъективной стороне, о чем будет сказано ниже.

По сообщению о преступлении, распространенному в средствах массовой информации, проверку проводит по поручению прокурора орган дознания, а также по поручению руководителя следственного органа следователь. Редакция, главный редактор соответствующего средства массовой информации обязаны передать по требованию прокурора, следователя или органа дознания имеющиеся в распоряжении соответствующего средства массовой информации документы и материалы, подтверждающие сообщение о преступлении, а также данные о лице, предоставившем указанную информацию, за исключением случаев, когда это лицо поставило условие о сохранении в тайне источника информации11.

Итак, под ложным доносом о совершении преступления понимается сообщение, адресованное в итоге правоохранительным органам, о якобы готовящемся или совершенном преступлении или (и) лице, в нем участвующем. Сообщение может быть сделано и другим органам власти, которые обязаны направить указанное сообщение по принадлежности. Вместе с тем представляется, что сообщение о преступлении, сделанное по адресу физических лиц, частных, общественных организаций, не образует состава рассматриваемого преступления в связи с отсутствием обязанности у таких субъектов направлять сообщения по принадлежности и, таким образом, вовлекать органы власти в рассмотрение сообщений.

Ложный донос может быть устным, письменным, по телефону, через других лиц и прочее. Не имеет значения, назвал доносчик свое подлинное имя, намеренно изменил его или сделал анонимный донос. Правда, последнее утверждение оспаривается рядом ученых со ссылкой на то, что в соответствии с п. 7 ст. 141 УПК РФ анонимное заявление о преступлении не может служить поводом для возбуждения уголовного дела12.

Действительно, ч. 7 ст. 141 УПК РФ не признает поводом к возбуждению уголовного дела анонимное заявление о преступлении. Однако, как справедливо отмечает Л.Н. Масленникова, это не исключает возможности проведения проверки по анонимному заявлению. При подтверждении в результате проверки анонимного заявления достоверности содержащихся в нем сведений о преступлении лицо, проводившее проверку, подает рапорт об обнаружении признаков преступления, который и будет являться поводом к возбуждению уголовного дела13.

Далеко не все анонимные обращения не проверяются. Так, в соответствии с п. 129 Приказа МВД России от 12 сентября 2013 г. № 707 «Об утверждении Инструкции об организации рассмотрения обращений граждан в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации»14 анонимные обращения, содержащие сведения о подготавливаемом, совершаемом или совершенном противоправном деянии, а также о лице, его подготавливающем, совершающем или совершившем, регистрируются в порядке, установленном Инструкцией, и подлежат направлению в подразделение системы МВД России или другой государственный орган в соответствии с их компетенцией. Если же в анонимном заявлении содержится информация о совершенном или готовящемся террористическом акте, она докладывается уполномоченным сотрудником подразделения делопроизводства руководителю территориального органа и в соответствии с его резолюцией передается в дежурную часть для незамедлительной регистрации в КУСП (п. 130 названной Инструкции). А далее решение о целесообразности проведения проверки по анонимному обращению, не содержащему сведений, указанных в п. 130 Инструкции, принимает руководитель органа внутренних дел.

Аналогичные положения о проверке анонимных обращений содержатся и в инструкциях ряда других правоохранительных органов.

Итак, в некоторых случаях анонимные сообщения о преступлении подлежат проверке. При подтверждении сообщения возбуждается уголовное дело. А если проверкой было установлено, что сообщение о преступлении является не соответствующим действительности? Может ли в этом случае отсутствие данных о личности заявителя служить основанием для решения вопроса об отсутствии состава преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ? Очевидно, нет, так как наличие состава не устанавливается на основании того, известен или не известен преступник. Поэтому состав ложного доноса, на наш взгляд, будет иметь место независимо от того, был ли исполнитель обращения персонифицирован или анонимен, ведь и в последнем случае ложная информация отвлекает силы и внимание правоприменительных органов от борьбы с действительными преступлениями, нарушая тем самым интересы правосудия.

Здесь следует обратить внимание на то, что ответственность за ложное сообщение об акте терроризма предусмотрена специальной нормой по отношению к ст. 306 УК РФ - ст. 207 УК РФ. При этом объективная сторона состава преступления, предусмотренного ст. 207 УК РФ, такова, что ответственность возможна за заведомо ложное сообщение только о готовящемся акте терроризма. В случае заведомо ложного доноса о совершенном акте терроризма действия виновного следует квалифицировать по ст. 306 УК РФ.

Для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, необходимо, чтобы донос о совершении преступления был ложным, т.е. не соответствующим действительности. Это может относиться только к событию преступления, когда о причастных к нему лицах не сообщается, либо связано с обвинением конкретного лица в преступлении, которое оно не совершало, либо с обвинением в более тяжком преступлении, чем совершенное на самом деле, и т.п. Ложность должна охватывать фактические обстоятельства, а не их юридическую оценку. Поэтому если заявитель, верно описав события происшествия, даст ему неверную юридическую квалификацию, то речи о заведомо ложном доносе нет. Сообщение правоохранительным органам своих предположений, мнений или догадок, если они не выдаются за достоверные сведения, не образуют ложного доноса.

Не будет ложным доносом, если лицо сообщило действительные факты о готовящемся преступлении, от совершения которого виновные в дальнейшем добровольно отказались.

Ложный донос предполагает сообщение как об оконченном преступлении, так и о приготовлении, покушении на него, о его исполнителе и соучастнике преступной деятельности. Не имеет значения, описаны ли обстоятельства совершения преступления подробно либо нет.

Ложный донос является оконченным преступлением в момент получения сообщения (заявления) указанным выше органам или их должностными лицами. Последствия (например, возбуждение уголовного дела, его расследование и судебное рассмотрение, осуждение невиновного) не учитываются при квалификации, но имеют значение для выбора меры наказания15.

Если ложный донос не дойдет до адресата по независящим от виновного лица обстоятельствам (например, из-за утери при пересылке, неверно указанного адреса, названия организации и т.п.), то содеянное квалифицируется как покушение на преступление. Ответственность за приготовление к рассматриваемому преступлению наступает в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ только при наличии особо квалифицирующих признаков, т.е. по ч. 3 ст. 306 УК РФ (тяжкое преступление).

2.2. Субъективные признаки преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ

Субъективная сторона преступления характеризуется только прямым умыслом. Об этом свидетельствует указание закона на заведомость ложности сообщенных сведений о совершении преступления. Виновный сознает, что сообщает правоохранительным либо иным органам, обязанным реагировать на это сообщение, безусловно ложные, не соответствующие действительности сведения о совершении преступления, и желает совершить эти действия, т.е. ввести в заблуждение соответствующие государственные органы. Добросовестное заблуждение в оценке сообщенных сведений исключает возможность квалификации последних как ложного доноса.

К примеру, Определением Верховного Суда РФ от 17 июня 2013 г. № 5-Д13-34 по делу Привезенцева16 отменен приговор и последующие судебные решения, а дело направлено на новое рассмотрение. Одним из оснований для принятия подобного решения послужило то, что «у Привезенцева М.В. имелись основания полагать о наличии обстоятельств, указанных им в обращении на имя Президента Российской Федерации». Эти основания вытекали из показаний ряда свидетелей, материалов проверки, проведенной по обращению Привезенцева. Следовательно, наличие прямого умысла на совершение преступления не было установлено.

Мотивы ложного доноса в большинстве случаев носят личный характер (месть, зависть, ревность, неприязненные отношения, стремление скрыть истинного преступника и др.), но иногда они могут носить иной характер, например политический.

Обычно это преступление совершается со специальной целью - возбуждения уголовного дела и привлечения конкретного невиновного лица к уголовной ответственности. Судебная практика во многих случаях исходит именно из этого обстоятельства, не признавая наличие состава заведомо ложного доноса при отсутствии такой цели. Эта позиция, как указывается в подобного рода случаях, «вытекает из смысла закона».