Опыт издания народных сказок

 

 

 

 

 

 

 

 

Курсовая работа

по курсу редактирование детских изданий

Тема: Опыт издания народных сказок (по выбору студента)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

 

 

Введение

Русская сказка в ранних записях  и публикациях

Народные русские сказки А. Н. Афанасьева

Практическая часть

Заключение

Список используемой литературы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Русская народная сказка занимает важную часть в становлении  человека. С малых лет детям читают сказки, тем самым приучая к народному творчеству, где ясно показано, где добро, а где зло.

Для многих детей первой книгой было книга народных сказок. По этой книге мы учились читать, познавать окружающий мир. И очень важно, чтобы эта книга была написана хорошим языком, с яркими добрыми иллюстрациями и выполненная по всем нормативам. К сожалению, в современном мире многие издатели стремятся за финансовой выгодой и не уделяют должного внимания качеству книги. В данной работе я проанализирую современные издания.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Русская сказка в ранних записях и публикациях

 

Как известно, примерно до середины XIX века термин «сказка» употреблялся во многих значениях. Сказками назывались различного рода документы (например, поименные списки населения или «ревизские сказки», показания на следствии или на суде, отчеты о происшествиях и т. п.), некоторые чисто литературные произведения — прозаические и стихотворные, отдельные произведения фольклора (например, былины) и, наконец, то, что действительно является сказкой в современном значении этого слова.

Первое упоминание собственно сказок в памятниках письменности исследователи относят к 1649 году — времени датировки грамоты Верхотурского воеводы Рафа Всеволожского, где осуждаются те люди, которые «сказки сказывают небывалые». Однако надо полагать, что такое приурочивание не совсем точно, поскольку термин «сказка» в прямом его значении встречается уже в русско-английском словаре — дневнике Ричарда Джемса, а еще ранее — в грамматике Лаврентия Зизания.

В первом из этих трудов приводится слово «сказка» (skaji skaseka = «скажи сказка» = tell a tale) в смысле выдумки, небылицы, рассказа, в который не верят, во втором — басня (байка) и сказка фигурируют как равнозначные понятия.

Несколько позднее проникновение  термина «сказка» в памятники  письменности дало повод утверждать, что в древнерусский период сказка называлась не иначе, как байка (от слова баять — говорить, отсюда — бахарь, т. е. человек, рассказывающий байки). При этом делались ссылки, во-первых, на письменные и печатные источники, где в качестве рассказчиков басен иногда упоминаются бахари, и, во-вторых, на некоторые фольклорные тексты позднейшей записи, в которых сказка в силу устойчивости традиции именуется байкой.

В письменных источниках не сохранилось текстов сказок, бытовавших в древнерусский период. Впрочем, это относится как к сказкам, так и к другим жанрам фольклора. Сосредоточение грамотности и просвещения в церквах и монастырях препятствовало проникновению в письменность произведений народного творчества. Церковники и грамотеи-монахи, составлявшие летописи, поучения, жития святых, враждебно относились к произведениям фольклора, к народному искусству вообще.

Все это, однако, не исключало  того, что мощная фольклорная струя, пронизывающая древнерусский быт, в той или иной степени отражалась в письменных памятниках. Несомненно, и об этом уже неоднократно говорилось в литературе, что во многих летописных рассказах-преданиях (о трех «хоробрых» братьях Кие, Щеке и Хориве и о их сестре Лыбеде, которая «тако же была храбра и вельми красна»; о княгине Ольге и князе Олеге; о Белгородском киселе; о русском богатыре Усмошвеце и др.) можно усмотреть сказочные мотивы и образы. Возможно также, что уже прозвище новгородского посадника «ягинин» (Лаврентьевская летопись) есть производное от слова Яга (Ягишна), которая восходит к XII веку.

В XVI, и особенно XVII веке свидетельства о бытовании сказки можно обнаружить в некоторых официальных документах и мемуарах.

Письменные источники  подтверждают, что отношение господствующих классов того времени к сказке, как и к фольклору, вообще, отличалось сложностью и противоречивостью. Продолжая жестокую борьбу по искоренению фольклора и его активных носителей — скоморохов, сами представители феодальной власти, вплоть до царя, не отказывали себе в удовольствии слушать народные песни и сказки. Так поступали, например, цари Иван Грозный, Василий Шуйский, Михаил и Алексей Романовы, специально державшие при своих дворах искусных рассказчиков-бахарей, главным образом стариков.

О характере отдельных сказок, бытовавших на Руси в XVI—XVII веках, можно судить уже непосредственно по пересказам их иностранцами. Первая из таких записей должна быть отнесена не к XVII, как обычно принято считать, а к XVI веку. Это сказка-небылица «Про поселянина и медведицу».

Другим лицом, с которым  принято связывать датировку  первой записи русских сказок, был Самуил Коллинз.

Англичанин Самуил Коллинз (1619—1670) прибыл в Россию в 1659-1660 году и девять лет прослужил в должности придворного врача царя Алексея Михайловича. В 1671 году в Англии вышла его книга «Нынешнее состояние России, изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне». На русский язык она впервые была переведена в 1841 году, но с французского издания; все сочинение с английского было переведено несколькими годами позднее Петром Киреевским.

Коллинз в своем труде  сумел дать достаточно широкую и  во многом достоверную картину русской жизни той эпохи, подробно коснувшись и ее бытовой стороны.

Народная сказка в устном бытовании жила во всех без исключения социальных слоях русского общества XVIII века.

О том, насколько популярными  были сказки в русском быту, красноречиво свидетельствует объявление, опубликованное в «Санкт-Петербургских ведомостях», в котором говорится, что «некоторой слепой желает определиться в какой-либо господский дом для рассказывания разных историй с разными повестями, со удивительными приключениями и отчасти русские сказки; спросить об этом могут на Бугорке, в доме купца Опарина, у погребщика».

Можно с уверенностью сказать, что именно в «низах» жизни сказка жила полнокровной творческой жизнью, имела массовую аудиторию слушателей и прекрасных рассказчиков.

Из немногих сказок, дошедших до нас в рукописных сборниках XVIII века литературного назначения, следует  прежде всего назвать «Сказку об Иване Белом». Обобщающую и точную характеристику этой сказки дал Савченко, подчеркнув, что эпическая форма ее «выдержана очень хорошо». Он также отметил в языке записи сказки «явные малоруссизмы». В дальнейшем положение Савченко было конкретизировано и развито С. Ф. Елеонским. Исследователь указал на хорошую сохранность старинной сказки, записанной живо и непритязательно писцом-рассказчиком, с удержанием архаизмов в языке, сказочного зачина, рифмованных созвучий, эпических формул и общих мест, троекратных повторений, часто сопровождающихся наращением, градацией и т. п.

Примерно в том же плане несомненный интерес представляет сказка об Иване Грозном, впервые обнародованная А. Н. Веселовским по рукописному сборнику XVIII века, принадлежавшему Е. И. Якушкину.

Проведение петровской реформы очень быстро двинуло  вперед печатное дело и школьное образование, в связи с чем заметно увеличилось число грамотных людей не только среди привилегированного класса дворян, но и среди купцов, крестьян, ремесленников, солдат. Естественно, новый читатель, вышедший из среды, воспитанной главным образом на устной традиции, требовал к себе особого подхода и внимания со стороны писателей и издателей. Последние должны были строить свою деятельность так, чтобы она отвечала потребностям, интересам, вкусам и наклонностям этого читателя, приобщала бы его к книге, знанию.

Говоря о значении подобного рода литературы для распространения грамотности и повышения общекультурного уровня широких слоев населения России, нельзя забывать, что часть этой литературы, к которой с иронией, а зачастую и с нескрываемым презрением относились многие представители феодально-аристократической знати, печаталась в университетской типографии Н. И. Новикова.

О том, что Н. И. Новиков положительно относился к публикации сказочных материалов, свидетельствует также сочувственный отзыв, появившийся в издаваемых им «Московских ведомостях», на последние шесть частей «Русских сказок» В. Левшина.

В XVIII веке существовало два основных вида публикации сказок: 1. На отдельных листах с картинками (лубок). 2. Отдельными книжками (сборниками) на серой бумаге, без картинок («серые издания»).

Разные по внешнему виду публикации сказки лубка (лицевые) и  сказки «серых изданий» мало чем отличались друг от друга по форме изложения  и содержанию. Как правило, сказки лубка являлись перепечаткой — иногда полной, но большей частью с известными сокращениями и небольшими стилистическими поправками текстов из «серых изданий».

Необходимость внесения в текст лубочных сказок тех или  иных сокращений диктовалась главным  образом спецификой самого лубка, его  сравнительно ограниченной «обзорной» площадью, на которой должны были размещаться и картинки и иллюстрирующие их описания. К идентичным или имеющим минимальные расхождения в отдельных местах изложения относится 10 сказочных текстов, напечатанных как в сборниках, так и на лубочных листах.

Безусловно «большинство сборников составлялось по определенному  принципу», во многих из них довольно отчетливо обозначалась творческая индивидуальность составителя, однако говорить об ориентировке их на определенную группу читателей следует с большой осторожностью.

В способах и степени  обработки народной сказки в XVIII веке существовали два параллельно развивающихся  направления. Одно из них выражалось в сочинении литературной сказки на основе сказки фольклорной, с заимствованием из последней отдельных специфических элементов содержания и формы; другое — в пересказе народной сказки с явным стремлением удержать в нем по возможности максимум ее характерных признаков, пересказе, напоминающем дословную запись от искусного народного исполнителя.

Начало первому направлению было положено книгами М. Чулкова «Пересмешник» (1766—1768) и В. Левшина «Русские сказки» (1780—1783). Как тот, так и другой писатель собственный вымысел причудливо соединял со сказочно-былинной фантастикой, создавая произведения типа волшебно-рыцарского романа или повести.

Второе направление, ориентирующееся  на пересказ народной сказки, в известной  мере проявилось уже в книгах 60—70-х  годов Н. Курганова и С. Друковцова. «Письмовник» Курганова, вобравший в себя большой и разнообразный фольклорный материал (песни, пословицы, поговорки, анекдоты), М. К. Азадовский по праву отнес к таким изданиям XVIII века, которые стоят «как бы на пороге русской фольклористики». Анекдоты в книге составляют «Присовокупление», озаглавленное «Краткие замысловатые повести».

Значительно полнее, чем  у Курганова и Друковцова, тенденция  на сближение с народной сказкой  наблюдается в ряде других сборников 80—90-х годов XVIII века, посвященных, однако, не бытовой и анекдотической, а  преимущественно волшебной сказке. Из этих сборников Н. А. Цертелев выделяет «Дедушкины прогулки» и «Лекарство от задумчивости» («по крайней мере, — пишет он, — они изданы точно так, как сохранились изустным преданием»); М. Н. Макаров — «Сказки русские» П. Тимофеева (во втором их издании 1790 г.: «Веселая старушка, забавница детей»), где, по словам исследователя, «наши древнейшие сказки взяты были точным их рассказом, и потому гораздо менее других испорчены»; И. П. Сахаров — «Сказки русские» П. Тимофеева, на второе место, хотя и с большими оговорками, он ставит «Дедушкины прогулки»; А. Н. Пыпин — «Дедушкины прогулки», «Старую погудку», «Сказки русские» П. Тимофеева (последний сборник, по его словам, занимает между сборниками XVIII — начала XIX века «едва ли не первое место»).

Помимо специальных  сборников, народная сказка также в несколько переработанном виде изредка входила в состав литературных произведений. К ним, например, принадлежит повесть «Похождения некоторого россиянина» (1790), в которой представлены сказки, относящиеся к так называемым солдатским и в сущности являющиеся для нас первыми, хотя и далеко не совершенными по записи, их образчиками. Сюда же с известными оговорками может быть отнесено и сочинение Евграфа Хомякова «Забавный рассказчик» (1791).

Подобно другим жанрам фольклора, сказка служила одним из источников произведений древнерусской письменности. Особенно же ее роль возросла в XVIII веке — в эпоху становления русской национальной художественной литературы нового времени. Трудно назвать кого-либо из видных писателей XVIII века, кто бы так или иначе не использовал в своем творчестве народную сказку — в устной или книжной форме ее передачи.

Большой и разнообразный  сказочный материал, накопленный  в русской литературе к началу XIX века, не прошел бесследно для  творчества многих писателей последующих поколений, в том числе Крылова, Жуковского, Пушкина, Салтыкова-Щедрина.

Неоспоримо его огромное значение и для разработки проблем  истории и теории русского сказковедения. По сути дела этот материал вместе с  материалами первой половины XIX века является единственным источником, без которого невозможно сколько-нибудь успешно решить одну из труднейших задач нашей науки — восстановить облик подлинной народной сказки до начала ее научной публикации. С другой стороны, всестороннее и глубокое изучение сказок позднейших записей и публикаций, начатых трудами А. Н. Афанасьева, также немыслимо без привлечения обширного и специфического сказочного фонда, образовавшегося в русской литературе в XVIII — первой половине XIX века.

 

 

 

 

 

 

 

Народные русские сказки А. Н. Афанасьева

 

«Народные русские сказки»  А. Н. Афанасьева стали в полном смысле этого слова народной книгой. Впервые благодаря Афанасьеву читатель увидел русскую сказку во всем ее богатстве и разнообразии, в ее истинной красоте, неприкрашенной и неподдельной. В отличие от большинства своих предшественников, занимавшихся собиранием и публикацией произведений народного творчества, Афанасьев стремился к сохранению всех особенностей первоначальных записей сказок, не позволяя себе никаких литературных переработок этих записей, ограничиваясь ролью редактора и издателя.

До появления сборника Афанасьева подлинная народная русская  сказка была почти неизвестна. Выпускались  лишь лубочные издания и всякого рода стилизованные обработки и переделки народных сказок в авантюрные волшебно-рыцарские романы. В то время как уже имелось большое количество сборников народных песен, «мужицкая» сказка все еще находилась в пренебрежении. За ней не признавалось право литературного гражданства. Понадобился поэтический гений Пушкина, чтобы впервые понять подлинную народность русской сказки. Понадобилась проницательность Белинского, чтобы впервые теоретически определить основы философии и эстетики народной поэзии, и в том числе сказки. Но и Пушкин в большинстве своих сказок и частично Белинский в своих статьях опирались не на опубликованные тексты, а на сказки, услышанные непосредственно из уст рассказчиков. Только к середине XIX века определился более широкий общественный и научный интерес к народной сказке. Этот интерес вызван прежде всего вниманием наиболее образованных и передовых людей того времени к судьбе закрепощенного крестьянства, к его быту и мировоззрению. Сказка начинает привлекать также и рядового читателя, который уже не удовлетворяется лубочными изданиями и разными переделками народных сказок. Первым большим изданием подлинно народных сказок было издание А. Н. Афанасьева (8 выпусков, 1855—1863).

В 60-е годы, вслед за появлением сказок Афанасьева, было собрано и издано огромное количество сборников различных жанров народного творчества. Выходят «Великорусские сказки» И. А, Худякова (1860—1862), «Народные сказки, собранные сельскими учителями» А. А. Эрленвейна (1863), «Русские народные сказки, прибаутки и побасенки» Е. А. Чудинского (1864), «Пословицы русского народа» В. И. Даля (1861), «Русские песни, собранные П. Якушкиным» (1860), «Песни, собранные П. В. Киреевским» (10 выпусков, 1860—1874), «Песни, собранные П. Н. Рыбниковым» (4 тома, 1861—1867), «Народные русские песни из собрания П. Якушкина» (1865), «Причитания Северного края Е. Ф. Барсова» (3 тома, 1872—1886) и целый ряд других изданий. Таким образом, Афанасьев в своей деятельности был не одинок.

Общественно-политические взгляды собирателей были весьма различны. Такие собиратели, как  П. В. Киреевский или Е. Ф. Барсов, примыкали к славянофилам, другие, как П. И. Якушкин или П. Н. Рыбников, были демократами, и собирание песен и былин являлось для них средством сближения с народом. И. А. Худяков, издавший впервые большой сборник сказок, записанных непосредственно из уст народа, был причастен. к каракозовскому делу (политический процесс в Верховном уголовном суде (10 августа — 1 октября 1866) над членами кружка ишутинцев по обвинению в причастности к покушению Д.В. Каракозова на Александра II). Повышенный интерес к народной поэзии стоял в непосредственной связи с общественной борьбой и общественным движением 60-х годов. развития и служит этим интересам по сегодняшний день.

В истории русской  науки Александр Николаевич Афанасьев (1826—1871) известен как историк, историк  литературы, и теоретик фольклора. Широко популярным он стал как издатель памятников народного творчества, и в первую очередь сказок.

Афанасьев родился в городе Богучаре Воронежской губернии, в семье уездного стряпчего. Детство его протекало в городе Боброве, куда перевелся его отец. Несмотря на трудное материальное положение, отец стремился дать своим детям образование. Первыми учителями Афанасьева были два священника, люди, как говорит о них Афанасьев в своих воспоминаниях, «без сведений, грубые по натуре». Среднее образование он получил в воронежской гимназии. Дикие нравы, господствовавшие в этой гимназии, ярко описаны Афанасьевым в его воспоминаниях. Только благодаря упорным занятиям Афанасьеву удалось сдать вступительный экзамен в Московский университет. Он избрал юридический факультет, хотя его больше тянуло к истории, этнографии и литературе. В среде профессоров университета происходила сложная борьба между сторонниками различных общественных течений 40-х годов.

В 1849 году при содействии Н. В. Калачова Афанасьев был принят на службу в московский Главный архив иностранных дел. Служба в архиве давала ему возможность работать с историческими документами. Постепенно повышаясь в должностях, он проработал здесь тринадцать лет, до 1862 года. Это были самые счастливые и творчески напряженные годы в жизни Афанасьева. В этот период была создана большая часть его работ.

Статьи Афанасьева публиковались  преимущественно в «Современнике» Некрасова и Панаева, в «Отечественных записках» Краевского, а также в таких специальных периодических изданиях, как «Архив историко-юридических сведений, относящихся до России», издаваемый Н. В. Калачовым (1850—1854), «Известия Академии наук по отделению русского языка и словесности», «Временник общества истории и древностей российских», «Чтения» того же общества, и в некоторых других журналах.

Начиная со второй половины 50-х годов, Афанасьев работал в области истории русской литературы. Специалистам известны его статьи о русских сатирических журналах XVIII века, работы о Новикове, Фонвизине, о сатире Кантемира и другие. В меньшей степени он занимался русской литературой XIX века («Из переписки Карамзина», «О стихотворениях Батюшкова», «Заметки к изданию сочинений Пушкина», «Заметки о Лермонтове», «Заметки о Полежаеве» и др.). Как уроженец Воронежской губернии, Афанасьев интересовался Кольцовым («Кольцов и воронежские педагоги»). Он известен также как библиограф. В 1859—1860 годах им издавался журнал «Библиографические записки».

Но главной областью занятий Афанасьева была народная поэзия, в основном — сказка и легенда. Наследие, оставленное им в области фольклористики, очень велико.

Как исследователь народной поэзии, Афанасьев принадлежал к так называемой мифологической школе, господствовавшей в Европе с начала XIX века вплоть до первых десятилетий XX века.

Из статей, комментариев к сказкам и других работ возник трехтомный капитальный теоретический труд Афанасьева, озаглавленный «Поэтические воззрения славян на природу» (1866–1869). Здесь Афанасьев следует одному из его последователей — Вильгельму Шварцу, автору книги «Поэтические воззрения на природу греков, римлян и германцев в их отношении к мифологии первобытных времен».

Если бы Афанасьев оставил нам только теоретические труды, его имя заняло бы свое место в истории фольклористики, но не было бы так популярно, как сейчас. Лучшее, что оставил Афанасьев, это его «Народные русские сказки». Он глубоко любил сказку и хорошо понимал ее поэтическую красоту. Об этом свидетельствуют, помимо всего прочего, его предисловия к первому и второму изданию сказок. Эта теплота отношения к народной поэзии, а не абстрактно-теоретические построения, и была тем внутренним стимулом, который руководил Афанасьевым при создании сборника сказок.

Мысль о создании сборника возникла у Афанасьева еще в 1851 году. 14 августа 1851 года Афанасьев писал редактору «Отечественных записок» А. А. Краевскому, что у него есть одно предложение для журнала, и просил о месте в журнале для русских народных сказок.

Краевсний согласился с предложением Афанасьева, но Афанасьев этим согласием не воспользовался, так как замысел издания сказок уже перерос скромные возможности журнала. В 1852 году Афанасьев побывал в Петербурге. К тому времени он уже был известен как ученый знаток сказки; он был избран в члены Русского географического общества по отделению этнографии. Географическое общество было основано в 1846 году и через пять-шесть лет уже располагало значительным архивом. 23 февраля 1852 года совет общества постановил передать сказочные материалы своего архива в распоряжение Афанасьева для их издания. Так была заложена основа этого замечательного собрания. В 1855 году вышел первый выпуск «Народных русских сказок».

Количество сказок, записанных самим Афанасьевым, не превышает десяти - двенадцати номеров. Все эти записи сделаны им на родине, в Воронежской губернии. Афанасьев пользовался не только архивом Русского географического общества, но и записями, производившимися вне рамок этого общества. Преобладающее большинство рукописей, изданных Афанасьевым, записано неизвестными лицами. Но в числе лиц, записи которых издал Афанасьев, есть и замечательные для нас имена. Среди них должно быть названо имя П. И. Якушкина, который в основном собирал песни, но при случае записывал и сказки. Эти записи он передал знаменитому собирателю песен П. В. Киреевскому, а тот в свою очередь передал их Афанасьеву. Некоторое количество сказок Афанасьев получил от своих воронежских друзей, и в том числе от известного воронежского краеведа Н. И. Второва и его товарища Александрова-Дольника. Второв был главой воронежского кружка местной интеллигенции. Ему принадлежит целый ряд трудов по экономике, статистике и этнографии Воронежского края. Наибольшее количество текстов восходит к собранию В. И. Даля. Даль первоначально выпускал сказки в своей обработке, но, всецело сосредоточившись на издании пословиц и словаря, он передал свое собрание сказок Афанасьеву. Это собрание поступило в распоряжение Афанасьева после выхода в свет третьего выпуска его сказок. Из богатого собрания Даля Афанасьев выбрал около 150 сказок, составивших содержание четвертого, шестого и седьмого выпусков.

Кроме того, Афанасьев  перепечатал некоторое количество лубочных изданий, а также тексты, разбросанные по периодическим изданиям; несколько текстов взято из немногочисленных сборников конца XVIII — начала XIX века (вроде сборника «Лекарство от задумчивости и бессонницы» и других, более поздних изданий), если эти издания содержали подлинно народные тексты. Всего собрание Афанасьева содержит около 600 текстов. Это самый большой сборник народных сказок, известный мировой науке.

Из изложенного видно, что Афанасьев не принадлежит к числу собирателей народной поэзии непосредственно из уст народа. Он первый в нашей науке издатель сказочных материалов.

Афанасьев зависел от своих источников, от качества рукописей, которые он издавал. Этим объясняется известный разнобой. В одних случаях место записи указано, в других таких указаний нет. Есть отдельные записи, в которых сделана попытка сохранить и передать местное произношение, но эти попытки носят случайный, несистематический характер. В одних случаях повествование записано очень точно, в других оно сбивается на обобщающий литературный пересказ и т. д. Однако, несмотря на все эти трудности, Афанасьеву удалось создать замечательный сборник народных русских сказок.

Появление сборника Афанасьева было заметным событием в научной и общественной жизни 50-х годов. Рецензиями откликнулись наиболее видные филологи того времени: Пыпин, Буслаев, Котляревский, Срезневский, Орест Миллер и другие. Они отмечали большое значение этого сборника, и каждый со своей точки зрения выражал пожелания и критические замечания.

Но вместе с тем сборник этот не лишен и существенных недостатков. Основной из них — «совершенное отсутствие жизненного начала». В издании Афанасьева ни слова не говорится о самом народе.

Издательская деятельность Афанасьева не ограничилась обнародованием сказок. Подвергая свой материал научной классификации, Афанасьев не отнес к области сказок легенды, действующими лицами которых являются персонажи Ветхого завета, как Ной или Соломон, и Нового завета — Христос и его апостолы или святые, как Георгий, Касьян, Никола и другие. В 1859 году вышли в свет «Народные русские легенды». Сборник состоял всего из 33 легенд, почерпнутых главным образом из собрания Даля; прилагались комментарии, варианты и библиографические ссылки на варианты у других народов. Издание это имело шумный успех, так как оказалось, что эти легенды выражают не благочестивые чувства народа, преданного учению церкви, как можно было бы думать по характеру действующих лиц, а явно отрицательное и иногда насмешливое отношение к церковной морали. Светская цензура пропустила книгу, не запросив цензуру духовную, духовная же цензура усмотрела в этих легендах кощунство.

«Легенды» были запрещены  цензурой, и этот запрет продержался вплоть до 1914 года, когда вышло разрешение на их переиздание. В 1914 году «Легенды» вышли сразу двумя изданиями: в Москве под редакцией С. К. Шамбинаго и в Казани под редакцией И. П. Кочергина. В 1860 году «Легенды» были изданы в Лондоне.

Располагая огромным количеством сказочных материалов, Афанасьев имел в своем распоряжении и такие материалы, которые по цензурным соображениям никак не могли быть напечатаны. Это сказки нескромного содержания, направленные главным образом против духовенства (о таких сказках Белинский говорит в своем знаменитом письме к Гоголю, доказывая ими атеизм народа), и сказки об одураченных барах, помещиках и т. д. Несмотря на то, что эти сказки никак не подтверждали мифологической теории Афанасьева, он признавал за ними большой интерес. Они были выпущены в Женеве под заглавием «Заветные сказки» анонимно и без указания года и выдержали два издания.

Выше указывалось, что  годы пребывания на службе в московском Главном архиве иностранных дел были наиболее плодотворными в жизни Афанасьева. В 1862 году Афанасьев неожиданно лишился службы в архиве. По ничтожному поводу (посещение Афанасьева эмигрантом В. И. Кельсиевым, тайно приехавшим из-за границы) у Афанасьева был устроен обыск, и хотя не было найдено ничего, за что можно было бы предъявить обвинение, он был уволен, и ему было запрещено когда-либо впредь состоять на государственной службе. Подлинная же причина увольнения состояла в том, что постоянные занятия Афанасьева творчеством народа и его языческими верованиями, а также издание такой книги, как «Легенды», было с точки зрения церковной и правительственной делом предосудительным и опасным, а фигура Афанасьева — подозрительной и одиозной.