Основные задачи этнолингвистики

СОВРМЕННАЯ  ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ 
 
 
 

КУРСОВАЯ  РАБОТА 

По дисциплине: Языкознание

Тема: Основные задачи этнолингвистики 
 
 

Выполнил  студент: Ефименко Михаил

№ контракта _______________

Направление

№ группы ___________________

Подпись студента _______________ Дата сдачи работы «___» _______ 2007 г. 

Курсовая  к аттестации допущена

Руководитель:                                                   /____________/ 

«___» _______ 2007 г. 

Работа  принята _______________________________ /________________/ 

«___» _______ 2007 г. 
 

      СОДЕРЖАНИЕ 

ВВЕДЕНИЕ 

     Традиционная  культура должна изучаться в ее этнических, региональных и «диалектных» формах, а главным источником для изучения традиционной культуры является язык. Культура, так же как и естественный язык, понимается как система знаков, как семиотическая система, или как язык в семиотическом смысле слова.

     Необходимо  учитывать и тот факт, переход  к антропологической (или антропоцентрической) парадигме, т.е. к изучению культуры и языка в тесной связи с человеком – его сознанием, мышлением, предметно-практической и духовной деятельностью. В таком подходе главное – это понимание «интегральности» культуры, т.е. смыслового единства всех ее форм и жанров (языка, обряда, верований, народного искусства), которое обусловлено единой картиной мира воспринимающего и осмысливающего мир и создающего культуру человека.

     Такой комплексный подход к изучению культуры осуществляется с помощью этнолингвистики  – «дисциплины, которая изучает язык сквозь призму человеческого сознания, менталитета, бытового и обрядового поведения, мифологических представлений и мифопоэтического творчества» [11,5] (или, в иной формулировке тех же авторов, «комплексная дисциплина, изучающая традиционную народную духовную культуру и ее отражение в языке» [11, 488]).

     Эту трактовку этнолингвистики можно считать наиболее авторитетной, т.к. при таком подходе предмет науки становится обозначенным достаточно четко, отделяясь от смежных лингвистических дисциплин – социолингвистики, психолингвистики и т.п. (конечно, это не исключает их взаимодействия и взаимопроникновения). По этой причине приведенное выше суженное понимание предмета науки представляется более целесообразным, чем широкое определение А. С. Герда, для которого «предмет этнолингвистики – язык в его соотношении с этносом и этнос в его отношении к языку»; «цель этнолингвистики – показать, как язык в разных формах его существования, на разных этапах его истории влиял и влияет на историю народа, на положение того или иного этноса в современном обществе» [4, 3-5].

     Термин  «этнолингвистика» (этносемантика, антрополингвистика) был введен в науку благодаря  исследованиям американских ученых Ф. Боаса и Э. Сепира, которые раскрывали взаимоотношения между этносом, культурой и языком.

     Актуальность  исследования обусловлена все возрастающей общественной потребностью изучении народной художественной культуры. Этнолингвистика в изучении народной художественной культуры очень актуальна, так как недостаточно изучена лингвистическая терминология, культурная терминология, мало известны лингвистические методы анализа фольклорного текста и т.д.

     Проблема  изучения этнолингвистики обсуждалась на конференциях и семинарах, имеет место и на страницах журналов. Стали появляться учебные пособия для вузов, например, вышло учебное пособие «Введение в этнолингвистику» А. С. Герда. То есть видно, что этнолингвистика как учебная дисциплина развертывает свои границы, определяет свои направления, цели и задачи. Однако этнолингвистические проблемы в основном изучаются в рамках филологии, а не системе специализации по народной художественной культуре.

     У истоков этнолингвистики в России стоят такие выдающиеся отечественные  ученые, как Алексей Александрович  Шахматов, Евфимий Федорович Карский, Дмитрий Константинович Зеленин, Надежда Павловна Гринкова, Борис Александрович Ларин. Большое значение для этнолингвистики имела теория языковых союзов, и в частности труды Николая Сергеевича Трубецкого. Сыграли свою роль и работы Виктора Максимовича Жирмунского, Мелитины Александровны Бородиной, Агнии Васильевны Десницкой. В последние десятилетия XX в. и до сих пор самоопределению этнолингвистики как особой дисциплины способствуют работы Никиты Ильича Толстого, Светланы Михайловны Толстой, Стелы Евгеньевны Никитиной.

     Объект исследования – этнолингвистика как комплексный подход к изучению культуры.

     Цель  исследования – изучение этнолингвистики как дисциплины, изучающей язык в его взаимоотношении с культурой.

     В соответствии с целью исследования поставлены следующие задачи:

• дать определение понятия «этнолингвистика»;
• раскрыть сущность этнолингвистики как науки;
• определить, каким образом, с помощью каких средств и в какой форме в языке находят отражение культурные представления народа;
• определить, на каких ключевых понятиях основывается этнолингвистика;
• раскрыть основные направления этнолингвистики.

     В процессе исследования использовались следующие методы: анализ теоретической  и психолого-педагогической литературы, анализ учебно-методических материалов.

ГЛАВА 1. ЯЗЫК – ЯРКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЭТНОСА 

     1.1. Лингвистика (языкознание) – наука о языке

     Языкознание, или лингвистика, – это наука о языке, его общественной природе и функциях, его внутренней структуре, о закономерностях его функционирования и исторического развития и классификации конкретных языков.

     Наличие специфических особенностей, присущих каждому отдельному языку, не противоречит тому, что всем языкам, присуще немало и общих черт, которые их объединяют и являются предметом изучения общего языкознания. Отсюда и определение предмета данной науки.

     Современная наука состоит из трёх главных разделов – естествознания (или естественных наук, изучающих явления и законы развития и существования природы), общественных, или социальных наук, то есть наук об обществе, и философии, которая изучает наиболее общие законы природы, общества и мышления. Языкознание как наука о человеческом языке принадлежит к числу общественных (гуманитарных) наук.

     Языкознание связано  с социальными науками:

• с историей, поскольку история языка является частью истории народа. Данные истории обеспечивают конкретно-историческое рассмотрение изменений языка, данные языкознания являются одним из источников при изучении таких исторических проблем, как происхождение народа, развитие культуры народа и его общества на разных этапах истории, контакты между народами;
• с археологией, которая изучает историю по вещественным источникам – орудиям труда, оружию, украшениям, утвари и т. п.
• этнографией – наука о быте и культуре народов. Соприкасается тесно с этнографией при изучении диалектного словаря – названий крестьянских построек, утвари и одежды, предметов и орудий сельского хозяйства, ремёсел.
• связь языкознания с этнографией проявляется и при классификации языков и народов, при исследовании отражения в языке народного самосознания. Это направление исследований получило название этнолингвистика. Язык в этом случае рассматривается как выражение представлений народа о мире.
• с литературоведением. Союз языкознания и литературоведения породил филологию.
• с психологией. Психологическое направление в языкознании изучает мыслительные и другие психологические процессы и их отражение в речи, в категориях языка. В середине 20 века возникла психолингвистика.

     Современное строение лингвистики как науки можно представлять в виде обобщенной схемы (Приложение 1). 

     1.2. Становление антропоцентрической  парадигмы в языкознании

     Язык  во все времена оставался наиболее яркой идентифицирующей характеристикой этноса, еще Пифагор «для познания нравов какого ни есть народа» советовал прежде всего изучить его язык. Столь же неоспорима связь языка с культурой, орудием и ипостасью которой он является [9,312] или же, в более сильной, гностической формулировке, отраженной в Евангелии от Иоанна, он несет в себе источник всего сущего («В начале было слово…»), в том числе и самого человека. Тем не менее, макролингвистическая проблематика, интерес к которой достиг своего апогея в трудах В. фон Гумбольдта, Г. Штейнталя, К. Фосслера и А. А. Потебни, в первой половине ХХ века была оттеснена на второй план достижениями структурализма, ограничивавшегося исследованием языка «в себе и для себя». Однако уже с конца прошлого века в рамках изменения научной парадигмы гуманитарного знания маятник начинает двигаться в обратную сторону, и на место господствующей сциентистской, системно-структурной и статической парадигме приходит парадигма антропоцентрическая, функциональная, когнитивная и динамическая, возвратившая человеку статус «меры всех вещей» и вернувшая его в центр мироздания.

     На  новом витке спирали познания фокус исследовательского внимания закономерно смещается с изученного уже центра на проблемную периферию и закрепляется на стыке областей научного знания: возникают этнопсихология, психолингвистика, когнитивная психология, социолингвистика, когнитивная лингвистика, этнолингвистика, внутри которых процесс междисциплинарного синтеза и симбиоза продолжается, приводя к вычленению, например, внутри последней этнопсихолингвистики, этносемантики и даже этнофразеологии. Лингвокультурология – на сегодняшний день пожалуй самое молодое ответвление этнолингвистики [7,217] или же, если воспользоваться «химической» метафорой, это новейшее молекулярное соединение в границах последней, отличное от всех прочих своим «атомарным составом» и валентностными связями: соотношением «долей» лингвистики и культурологии и их иерархией.

     В задачи этой научной дисциплины входит изучение и описание взаимоотношений  языка и культуры, языка и этноса, языка и народного менталитета, она создана, по прогнозу Бенвениста, «на основе триады – язык, культура, человеческая личность» [2,45] и представляет лингвокультуру как линзу, через которую исследователь может увидеть материальную и духовную самобытность этноса – Folksgeist В. фон Гумбольдта и Г. Штейнталя.

     Зрелость  и право на самостоятельное существование  любой научной дисциплины определяются наличием и степенью сформированости её категориального аппарата – системы базовых терминов. Как представляется, основу категориального аппарата лингвокультурологии составляют понятия языковой личности и концепта, гносеологическое становление которых еще, судя по всему, полностью не завершено.

     Представления о личности в языковом сознании – «наивной» философии и психологии носителей русского языка, отраженные в толковых словарях, в значительной мере шире и неопределеннее соответствующих научных понятий и сводятся, в принципе, к представлениям об индивиде как 2совокупности свойств, присущих данному человеку» и «человеке как носителе каких-нибудь свойств». В них отсутствует, прежде всего, указание на социально значимый характер этих свойств, на то, что личность – это человек, взятый в его отношении к обществу, член общества.

     Qualis homo, talis ejus est oratio (Фабий Квинтилиан) – язык самым непосредственным образом связан с выражением личностных качеств человека, а в грамматической системе многих естественных языков (славянских, армянском, испанском, румынском, старофранцузском) закреплено отношение к личности в той или иной её ипостаси. Тем не менее, понятие «языковой личности» возникает лишь в последние десятилетия в лоне антропологической лингвистики, где оно, естественно, занимает центральное место и даже дает имя новой научной дисциплине –«лингвистической персоналогии» [5,89]. И если язык – это «зеркало человеческого духа» (Г.В.Лейбниц), то отражается в нем прежде всего человеческая личность, концепт которой входит в число констант культуры.

     Понятие «языковая личность», образовано проекцией в область языкознания соответствующего междисциплинарного термина, в значении которого преломляются философские, социологические и психологические взгляды на общественно значимую совокупность физических и духовных свойств человека, составляющих его качественную определенность. Прежде всего под «языковой личностью» понимается человек как носитель языка, взятый со стороны его способности к речевой деятельности, т.е. комплекс психофизических свойств индивида, позволяющий ему производить и воспринимать речевые произведения – по существу личность речевая. Под «языковой личностью» понимается также совокупность особенностей вербального поведения человека, использующего язык как средство общения, – личность коммуникативная. И, наконец, под «языковой личностью» может пониматься закрепленный преимущественно в лексической системе базовый национально-культурный прототип носителя определенного языка, своего рода «семантический фоторобот», составляемый на основе мировоззренческих установок, ценностных приоритетов и поведенческих реакций, отраженных в словаре – личность словарная, этносемантическая.

     Слово «концепт» в протерминологической функции стало активно употребляться в российской лингвистической литературе с начала 90-х годов; лингвокультурологическое наполнение этой лексемы продолжила статья акад. Д.С.Лихачева, опиравшегося в ней на взгляды С. А. Аскольдова-Алексеева. Пересмотр традиционного логического содержания концепта и его психологизация объясняются в том числе и потребностями когнитологии, в частности, когнитивной лингвистики, сосредотачивающей внимание на соотнесении лингвистических данных с психологическими, для которой оперирование категорией понятия в классическом, «безобразном» представлении оказалось явно недостаточным.

     Из  признания концепта планом содержания языкового знака следует, что  он включает в себя помимо предметной отнесенности всю коммуникативно значимую информацию. Прежде всего, это указания на место, занимаемое этим знаком в лексической системе языка: его парадигматические, синтагматические и словообразовательные связи – то, что Ф.Соссюр называет «значимостью» и что, в конечном итоге, отражает лингвистическую ценность внеязыкового объекта, проявляющуюся в соответствии с законом синонимической аттракции в семантической плотности той или иной тематической группы. В семантический состав концепта входит также вся прагматическая информация языкового знака, связанная с его экспрессивной и иллокутивной функциями, что вполне согласуется с «переживаемостью» и «интенсивностью» духовных ценностей, к которым он отправляет. Еще одним высоковероятным компонентом семантики языкового концепта является когнитивная память слова – смысловые характеристики языкового знака, связанные с его исконным предназначением и системой духовных ценностей носителей языка. Однако концептологически наиболее существенным здесь оказывается так называемый культурно-этнический компонент, определяющий специфику семантики единиц естественного языка и отражающий «языковую (наивную) картину мира» его носителей. «Наивная картина мира» как факт обыденного сознания воспроизводится пофрагментно в лексических единицах языка, однако сам язык непосредственно этот мир не отражает, он отражает лишь способ представления (концептуализации) этого мира национальной языковой личностью[1,50], и поэтому выражение «языковая картина мира» в достаточной мере условно: образ мира, воссоздаваемый по данным одной лишь языковой семантики, скорее карикатурен и схематичен, поскольку его фактура сплетается преимущественно из отличительных признаков, положенных в основу категоризации и номинации предметов, явлений и их свойств, и для адекватности языковой образ мира корректируется эмпирическими знаниями о действительности, общими для пользователей определенного естественного языка.

     Выделение концепта как ментального образования, отмеченного лингвокультурной спецификой, – это закономерный шаг в становлении антропоцентрической парадигмы гуманитарного, в частности, лингвистического знания. По существу в концепте безличное и объективистское понятие авторизуется относительно этносемантической личности как закрепленного в семантической системе естественного языка базового национально-культурного прототипа носителя этого языка. Воссоздание «образа человека по данным языка», осуществляемое через этнокультурную авторизацию понятия, в определенной мере сопоставимо с авторизацией высказывания и пропозиции относительно субъекта речи и мысли в теории модальной рамки высказывания и в неклассических (оценочных) модальных логиках.

     В лингвокультурологических текстах  концепты «опредмечиваются», «объективируются», «распредмечиваются», «вбирают в себя обобщенное содержание множества форм выражения», «заполняются смыслами» и пр. Предикатная сочетаемость лексемы «концепт» в конечном итоге наводит на мысль о существовании двух основных когнитивных метафор, двух взаимодополняющих моделей, описывающих отношение концепт-форма его языкового представления: «архетипной» и «инвариантной». В архетипной модели концепт рассматривается как нечто предельно обобщенное, но тем не менее чувственно-образное, скрытое в глубинах сознания, воплощающееся в редуцированной форме в понятии, в представлении, в значении слова. В инвариантной модели концепт представляется как предел обобщения (инвариант) плана содержания языковых единиц, покрывающих определенную семантическую область. Архетипная модель формирования концептов предполагает их врожденность, доязыковую готовность к семантизации, инвариантная – их формирование в процессе усвоения языка и освоения внеязыковой действительности субъектом мысли и речи.

     Связь концепта с вербальными средствами выражения вообще отмечается практически  во всех лингвокультурологических определениях, однако единства во мнениях относительно конкретных значимых единиц языка, с которыми соотносится концепт, у «лингвоконцептуалистов» пока не имеется.

     Лингвокультурный  концепт, как и его средневековый предшественник, – семантическое образование высокой степени абстрактности. Однако если первый получен путем отвлечения и последующего гипостазирования свойств и отношений непосредственно объектов действительности, то второй – продукт абстрагирования семантических признаков, принадлежащих определенному множеству значимых языковых единиц. Соотнесение концепта с единицами универсального предметного кода едва ли согласуется с принадлежностью лингвокультурных концептов к сфере национального сознания, поскольку УПК идиолектен и формируется в сознании индивидуальной речевой личности. В принципе, концепт можно было бы соотнести с корневой морфемой, составляющей основу словообразовательного гнезда, но тогда он останется без имени.

     Чаще  всего представительство концепта в языке приписывается слову, а само слово получает статус имени концепта – языкового знака, передающего содержание концепта наиболее полно и адекватно. Однако слово как элемент лексико-семантической системы языка всегда реализуется в составе той или иной лексической парадигмы, что позволяет его интерпретировать как 1) инвариант лексической парадигмы, образованной ЛСВ этого слова; 2) имя смыслового (синонимического) ряда, образованного синонимами, соотносимыми с одним из ЛСВ этого слова. В любом случае, концепт, как правило, соотносится более чем с одной лексической единицей, и логическим завершением подобного подхода является его соотнесение с планом выражения всей совокупности разнородных синонимических (собственно лексических, фразеологических и афористических) средств, описывающих его в языке, т.е. в конечном итоге концепт соотносим с планом выражения лексико-семантической парадигмы.

     Фреймовой моделью, воспроизводящей в лексической  системе отношения концепта и  его реализаций, являются гипонимические, родо-видовые структуры, однако в области таких высокоабстрактных семантических сущностей, как культурные («духовные») концепты, подобные отношения практически не наблюдаются. Также теоретически отношения концепт – его языковая реализация можно было бы смоделировать на базе антонимической парадигмы в лексике, фиксирующей «различия внутри одной и той же сущности» (радость-горе, счастье-беда, любовь-ненависть и пр.), однако семантический инвариант, объединяющий эту парадигму – концепт, как правило, в языке не находит имени и, тем самым, для языкового сознания является малозначимым.

     Если  исходить из того, что лингвокультурный концепт семантически представляет собой некую абстракцию, обобщающую значения ряда своих языковых реализаций, то конкретная форма этого концепта будет задаваться интервалом абстракции, в границах которого он качественно определен, т.е. объемом лексико-семантической парадигмы, формируемой единицами, передающими этот концепт в языке или в языках. В первом же приближении выделяются концепты-автохтоны, абстрагируемые от значений своих конкретных языковых реализаций, содержащие в своей семантике и «предметные», и этнокультурные семы, и протоконцепты – «универсальные концепты», «ноэмы», абстрагируемые от неопределенного числа языковых реализаций и обеспечивающие эталон сравнения, необходимый для межъязыкового сопоставления и перевода. В более или менее «чистом виде» «универсальные концепты» представлены в научном сознании в форме этических терминов и логических операторов: добро-зло, хорошо-плохо-безразлично и пр. В свою очередь автохтонные концепты могут быть не только внутриязыковыми, моноглоссными, они могут быть абстрагированы от лексических единиц двух и более языков, образующих культурный суперэтнос, – быть полиглоссными, как, например, «предельные понятия» западной и восточной лингвокультур.

     Еще одним критерием разграничения  лингвокультурных концептов является, очевидно, их принадлежность к сфере знания/сознания, которую они обслуживают. Конечно, «национальной науки нет, как нет национальной таблицы умножения» (А.Чехов), однако есть вполне конкретные лексические единицы, «дальнейшее значение» которых образует содержательную основу этических, психологических, логических и религиозных терминов – «духовных ценностей», которые, безусловно, могут быть этнокультурно отмеченными как в границах одного языка, так и в границах межъязыковой научной парадигмы – стиля мышления.

     Итак, в лингвистическом понимании  концепта наметилось три основных подхода. Во-первых, в самом широком смысле в число концептов включаются лексемы, значения которых составляют содержание национального языкового сознания и формируют «наивную картину мира» носителей языка. Совокупность таких концептов образует концептосферу языка, в которой концентрируется культура нации. Определяющим в таком подходе является способ концептуализации мира в лексической семантике, основным исследовательским средством – концептуальная модель, с помощью которой выделяются базовые компоненты семантики концепта и выявляются устойчивые связи между ними. В число подобных концептов попадает любая лексическая единица, в значении которой просматривается способ (форма) семантического представления. Во-вторых, в более узком понимании к числу концептов относят семантические образования, отмеченные лингвокультурной спецификой и тем или иным образом характеризующие носителей определенной этнокультуры. Совокупность таких концептов не образует конфептосферы как некого целостного и структурированного семантического пространства, но занимает в ней определенную часть – концептуальную область. И, наконец, к числу концептов относят лишь семантические образования, список которых в достаточной мере ограничен и которые являются ключевыми для понимания национального менталитета как специфического отношения к миру его носителей. Метафизические концепты (душа, истина, свобода, счастье, любовь и пр.) – ментальные сущности высокой либо предельной степени абстрактности, они отправляют к «невидимому миру» духовных ценностей, смысл которых может быть явлен лишь через символ – знак, предполагающий использование своего образного предметного содержания для выражения содержания абстрактного. Вот, очевидно, почему концепты последнего типа относительно легко «синонимизируются», образуя «концептуализированную область», где устанавливаются семантические ассоциации между метафизическими смыслами и явлениями предметного мира, отраженными в слове, где сопрягаются духовная и материальная культуры.

     Как представляется, обобщение точек  зрения на концепт и его определения  в лингвистике позволяет прийти к следующему заключению: концепт – это единица коллективного знания/сознания (отправляющая к высшим духовным ценностям), имеющая языковое выражение и отмеченная этнокультурной спецификой. Как можно видеть, общим в этом определении и в определениях понятия, представления и значения остается родовой признак – принадлежность к области идеального, видовые же отличия (форма знания/сознания – логическая/рациональная, психологическая/образная, языковая) нейтрализуются, а их место занимают вербализованнность и этнокультурная маркированность.

     По  существу, единственным raison d'etre терминологизации лексемы «концепт» является потребность в этнокультурной авторизации семантических единиц – соотнесении их с языковой личностью.

     Язык, культура и этнос неразрывно между  собой связаны и образуют средостение личности – место сопряжения её физического, духовного и социального Я.

     Языковая  личность и концепт – базовые категории лингвокультурологии, отражающие ментальность и менталитет обобщенного носителя естественного языка и предоставляющие этой научной дисциплине исследовательский инструмент для воссоздания прототипического образа «человека говорящего».  

     Выводы  по главе 1

     Языкознание, или лингвистика, – это наука  о языке, его общественной природе  и функциях, его внутренней структуре, о закономерностях его функционирования и исторического развития и классификации  конкретных языков. Язык во все времена оставался наиболее яркой идентифицирующей характеристикой этноса, еще Пифагор «для познания нравов какого ни есть народа» советовал прежде всего изучить его язык.

     В задачи этой научной дисциплины входит изучение и описание взаимоотношений языка и культуры, языка и этноса, языка и народного менталитета. Язык самым непосредственным образом связан с выражением личностных качеств человека, а в грамматической системе многих естественных языков  закреплено отношение к личности в той или иной её ипостаси. И если язык – это «зеркало человеческого духа», то отражается в нем прежде всего человеческая личность, концепт которой входит в число констант культуры.

     Выделение концепта как ментального образования, отмеченного лингвокультурной спецификой, – это закономерный шаг в становлении антропоцентрической парадигмы гуманитарного, в частности, лингвистического знания. Как представляется, обобщение точек зрения на концепт и его определения в лингвистике позволяет прийти к следующему заключению: концепт – это единица коллективного знания/сознания (отправляющая к высшим духовным ценностям), имеющая языковое выражение и отмеченная этнокультурной спецификой.