Основные законодательные акты реформы 1861 г

33

содержание

Введение………………………………………………………………….…………..…3                                                                                                         

Глава I. Подготовка крестьянской реформы в России………………………...……..5

Глава II. Основные законодательные акты реформы 1861 г……………………….23

2.1. Общее положение о крестьянах вышедших из крепостной зависимости…………………………………………………………………………....23

2.2. Положение  о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости , и о содействии правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий………………………………….…..28

Заключение………………………………………………………………………….…33

Список использованных источников и литературы……………………………...…36

Введение

Россия – станы с величайшей историей. Много событий произошло, начиная с Киевской Руси и  заканчивая современной Россией. На протяжении всего этого времени менялся как государственный строй, так и общественный.

Свою работу мы хотим посветить очень важному событию случившемуся в нашей стране. Этим событием является реформа об отмене крепостного права в России 19 февраля 1861 года. Мы неспроста взяли эту тему, ведь данная реформа безусловно сыграла очень важную роль в истории нашей страны. Тема является актуальной и посей день хотя бы, потому что существует много разных мнений на неё. Целью нашей работы является подробное изучение данной темы. Исходя из цели, вытекают следующие задачи:

1)                      Подробное и углубленное изучение материла, а именно различных источников и литературы.

2)                      Определить, как реформа 19 февраля 1861 года повлияла на государственный и общественный строй того периода.

Но не только этим ограничивается актуальность данной темы. Именно в тот период происходят серьёзные изменения в общественном строе страны. Крестьянство, являвшееся большинством населения нашей страны постепенно начинает выходить из крепостной зависимости, в которой пробыли больше трехсот лет. Свидетельством этого и является реформа об отмене крепостного права 19 февраля 1861 года.

Мы не испытали затруднений в поиске материала, потому что данная тема достаточно подробно освещена в научной литературе.

Итак, 19 февраля 1855 г. на российский престол вступил Александр II (1818 – 1881) – старший сын Николая I, при этом во всех слоях русского общества пробудились надежды на серьезные перемены. Эти надежды разделял и находившийся в лондонской эмиграции А. И. Герцен. В марте 1855 г. он направил Александру II письмо. «Дайте землю крестьянам, - убеждал царя Герцен, - она и так им принадлежит. Смойте с России позорное пятно крепостного состояния, залечите синие рубцы на спине наших братий… Торопитесь! Спасите крестьянина от будущих злодейств, спасите его от крови, которую он должен будет пролить!»

По своей натуре Александр II не был реформатором. В отличие от своего  младшего брата Константина Николаевича Александр не увлекался либеральными идеями. Восточная война ясно показала отсталость и слабость нашего государства, Александр нашел в себе мужество признать крах николаевской системы и необходимость внутренних перемен. Он понимал, что эти перемены должны были начаться именно с крепостного права, с «улучшения быта крепостных крестьян», как тогда принято было выражаться о крестьянском освобождении. Вскоре император Александр II, беседуя с дворянскими депутатами в Москве, сказал знаменитые слова о том, что «лучше отменить крепостное право с верху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собою начнет отменяться снизу». Эти слова имели в виду неспокойное состояние крепостных, которые ждали освобождения и волновались год от году заметнее и сильнее. Слова государя произвели очень большое впечатление на все русское общество.

Глава I. Подготовка крестьянской реформы в России

Крепостническая система организации сельского хо­зяйства на рубеже XVIII—XIX вв. переживала период разложения и кризиса. Производительные силы в сель­ском хозяйстве к этому времени достигли относительно высокого развития, показателем чего было применение машин, определенные достижения в области агрономи­ческой науки, распространение посевов новых трудоем­ких технических культур.

Во второй четверти XIХ в. наряду с улучшенными сельскохозяйственными орудиями — плугами, конными сеялками — получают некоторое распространение, в це­лом небольшое, молотилки, веялки, сортировки, соломо­резки, сеялки и т. д. К середине XIX в. значительно уве­личивается количество предприятий, производивших эти машины.

Наряду с некоторым прогрессом в области распро­странения сельскохозяйственных машин наблюдается и стремление отдельных помещиков перейти от трехполья к многополью — к так называемой плодопеременной си­стеме.[1]

В крестьянском хозяйстве также имелись определен­ные сдвиги, хотя они и не получили здесь сколько-ни­будь заметного развития. Переход к различного рода усовершенствованиям   наблюдался преимущественно у государственных, а также иногда и у помещичьих кре­стьян, находившихся на оброке. Это находило свое вы­ражение в некоторых улучшениях сельскохозяйственных орудий, выращивании породистого скота, посевах технических культур и т.д.

Эти новые производственные силы были несовмести­мы со старыми, феодальными производственными отно­шениями, основанными на подневольном крепостном труде с присущей ему рутинной техникой, вследствие чего они и не могли получить значитель­ного развития.

Центром всей экономической жизни в деревне явля­лось помещичье имение. Земля, принадлежавшая поме­щику, подразделялась на две части: собственно барскую запашку, которая обрабатывалась трудом крепостных, и крестьянскую, находившуюся в их пользовании.

Основой крепостного хозяйства являлась феодальная собственность на землю. Этот вид собственности харак­теризовался следующими признаками: монопольное право владения землей принадлежало лишь дворянству; непосредственный производитель, крепостной кресть­янин, находившийся в личной зависимости от помещика, был прикреплен к земле, чтобы гарантировать рабочие руки феодалу.[2] Поэтому за крепостными крестьянами за­креплялся определенный надел, который отнюдь не яв­лялся его собственностью и мог быть у него отнят помещиком. Этой системе хозяйства соответствовало низкое состояние техники, отражавшее в свою очередь низкий уровень развития производительных сил при феодализ­ме. Крепостное хозяйство было по своему характеру на­туральным, представляя собой замкнутое целое.

В первой половине XIX в. наблюдается значительный рост товарно-денежных отношений, которые в условиях начавшегося внедрения новой, капиталистической тех­ники и частичного применения вольнонаемного труда характеризовали собой кризис феодально-крепостниче­ской системы.

Все большее вовлечение помещичьих хозяйств в ор­биту рыночных отношений порождало помещичье пред­принимательство, т. е. попытки расширения и рациона­лизации своего хозяйства при сохранении крепостного права. Если в условиях натурального хозяйства поме­щик стремился обеспечить лишь возможность простого воспроизводства, то в период разложения феодализма он уже заинтересован в расширении своего хозяйства. Поэтому на протяжении первой половины XIX столетия наблюдается известный рост барщины и оброчных по­винностей.

Формами эксплуатации крепостного труда в этот период являлись барщина и оброк, нередко переплетав­шиеся между собой (смешанная повинность). Эти фор­мы крепостной зависимости дополнялись различными натуральными сборами и другими повинностями (под­водная, дорожная и т. п.).

Отдельные помещики разрешали эту потребность в вольнонаемном труде довольно своеобразно: перево­дили своих крестьян с барщины на оброк, а затем нанимали их же для обработки своей земли как вольно­наемных рабочих. В других случаях помещики изыски­вали новые виды барщины, более эффективные в эконо­мическом отношении. Таким образом часть крепост­ных превращалась в постоянных рабочих.

Большое значение для развития капиталистических отношений в сельском хозяйстве имело торговое земле­делие. Связанная с определенным уровнем развития производительных сил, специализация земледелия на­стоятельно требовала утверждения новых производст­венных отношений, углубляя тем самым кризис крепо­стнической системы.

Новые производительные силы в сельском хозяйстве не могли получить в первой половине XIX столетия большого развития в силу господства феодально-крепостнических отношений. Окончательное утверждение новых производственных отношений было невозможно в условиях сохранения крепостнических форм хозяйства, являвшихся непреодолимой прегра­дой всякого прогресса.

Крестьянство России делилось на три основные груп­пы: помещичьи, государственные и удельные.[3]

Помещичьи крестьяне подразделялись на две группы: собственно крестьян, занимавшихся сельским хозяйст­вом на помещичьей земле, и дворовых, лишенных вся­ких средств производства. Однако и здесь процесс рас­слоения протекал медленно.

Жестокая эксплуатация крестьян обусловливала ни­щенский уровень их жизни. Крестьянское хозяйство при­ходило в упадок, урожаи были крайне мизерны, вслед­ствие чего массовые голодовки и нищета считались нор­мальными явлениями.

Крестьяне не обладали правом собственности как в отношении недвижимого, так и движимого имущества. Недвижимую собственность крепостные могли приобре­тать только на имя своего помещика. Помещик имел право пересе­лять своих крестьян, лишать их земли, переводя в дворо­вые или на месячину. Право суда над крепостными также принадлежало помещикам, которые могли применять к ним следующие наказания: 1) сечение розгами до 40 ударов, палками до 15 ударов, 2) арест до 2 месяцев, 3) заключение в смирительном и рабочем доме до 3 ме­сяцев, 4) заключение в исправительных арестантских ротах гражданского ведомства до 6 месяцев. По закону 1822 г. помещикам было вновь предоставлено право ссылки своих крепостных в Сибирь.

Крестьяне были лишены права жаловаться на своего владельца. Правительство, оберегая права Дворянства, рассма­тривало возмущение крепостных против их владельцев как восстание против государственной власти. Все это обусловливало произвол помещиков и приводило к самым утонченным издевательствам и истязаниям крепостных крестьян.

Таким образом, на протяжении первой половины ХIХв. в условиях кризиса феодально-крепостнической системы наблюдается ухудшение экономического поло­жения помещичьих крестьян, что являлось следствием усиления эксплуатации и частичного их обезземеливания, вместе с тем ухудшается и правовое положение крестьян.

Вторую группу крестьянства составляли государст­венные, или казенные, крестьяне, принадлежавшие государству.

Государственные крестьяне как юридически оформ­ленное сословие возникли в начале XVIII в. в результате военных и финансовых реформ Петра Великого.[4] В состав государственных крестьян вошли различные категории сельского населения, находившиеся в зави­симости от государства (черносошные крестьяне, сибир­ские пашенные люди, однодворцы и различные категории потом­ков служилых людей—пушкари, засечные сторожа, драгуны и т, д.). Во второй половине XVIII в. в связи с секуляризацией церковных земель в состав государственных были включены и монастырские кре­стьяне, первоначально получившие наименование эконо­мических.

В правовом отношении положение государственных крестьян по сравнению с помещичьими было несколько лучше. Они имели право избирать себе род деятель­ности (заниматься торговлей, промыслами), переходить в другое сословие, приобретать на свое имя имущество. Государственным крестьянам предоставлялось право «свободных сельских обывателей». Несколько селений государственных крестьян, составлявших примерно 3 тыс. душ, объединялись в волость. Во главе волости учрежда­лось волостное правление, избранное на волостном сходе. Однако это «самоуправление» было в значительной сте­пени формальным, так как, во-первых, все сельские должностные лица беспрекословно подчинялись полиции и чиновникам, от которых зависело утверждение реше­ний сходов, и, во-вторых, сельская администрация со­стояла обычно из местных богачей, эксплуатировавших своих односельчан. Надо сказать, что права государст­венных крестьян, как «сословия свободных сельских обывателей», были незначительны и к тому же весьма неопределенны. В XVIII в. государственные крестьяне служили резервуаром, из которого давались «пожало­вания» тем или иным царским фаворитам. Таким обра­зом, государственные крестьяне в любой момент могли быть перечислены в разряд помещичьих. В XIX в., когда «пожалования» были прекращены, государственных крестьян нередко переводили то в состав военных посе­лян, то зачисляли в число удельных.

Кризис феодальной системы находил свое выражение и в ухудшении положения основной массы непосредст­венных производителей — крепостных крестьян, что яв­лялось следствием усиления эксплуатации.[5] Это в свою очередь приводило к обострению классовых противоре­чий, к усилению борьбы народных масс, не желавших мириться с существующим порядком вещей.

Все это настоятельно требовало отмены крепостного права. Однако самодержавие, понимавшее необходи­мость освобождения крестьянства, не могло пойти на это вопреки воле дворянства. Для того чтобы прави­тельство решилось пойти на такой шаг, потребовалось событие, потрясшее всю страну. И таким событием яви­лась Крымская война.

Впервые о необходимости отмены крепостного права офици­ально было заявлено Александром II в краткой речи, произнесенной им 30 марта 1856 г. перед представителями московского дворянства. Упомянув о своем нежелании сейчас «дать свободу крестьянам», царь вынужден был в то же время заявить о необходимости присту­пить к подготовке их освобождения ввиду опасности дальнейшего сохранения крепостного права, указывая, что лучше отменить кре­постное право «сверху», чем ждать, когда оно будет отменено «снизу».                                 

Однако в течение 1856 г. практически ничего не было сделано в этом направлении, кроме разве  того, что со стороны  правительства предпринимались попытки выяснить отношение дворянства к ре­форме и добиться от него инициативы в деле освобождения крестьян.[6] И здесь следует отдать должное настойчивости Александра II, который встал выше узкокорыстных интересов дворянства. Созна­вая государственную необходимость проведения реформ, в первую очередь крестьянской, царь последовательно шел к намеченной цели. Это тем более важно подчеркнуть, что подавляющее боль­шинство российского дворянства было настроено крепостнически и выступало против каких-либо реформ. Царя поддерживала либе­ральная часть помещиков, хозяйство которых было сильнее других втянуто в рыночные отношения. Они представили ему ряд своих проектов отмены крепостного права. Проекты предусматривали разные условия освобождения крестьян, что определялось разли­чием хозяйственных интересов помещиков в зависимости от кон­кретных местных условий. Всего было представлено за 1856—1859 гг. более сотни различных проектов.

Интересы помещиков нечерноземных губерний России с более развитыми здесь товарными отношениями и широким распростра­нением крестьянских неземледельческих промыслов, а также пре­обладанием оброчной формы эксплуатации крестьянства отражал проект тверского губернского предводителя дворянства А М. Ун­ковского. В своей «Записке», поданной Александру II в 1857 г., Унковский предлагал освободить крестьян с землей «без переход­ного состояния», т. е. сразу, но с «вознаграждением» помещиков как за землю, предоставляемую в надел крестьянам, так и «за самих освобождаемых крестьян».[7] Выкуп надельной земли возлагался на самих крестьян, а выкуп личности крестьянина — «на все сосло­вия», что, по существу, выходило на тех же крестьян, составлявших 9/10  населения страны. Проект Унковского отражал стремление помещиков нечерноземной полосы к быстрейшей ликвидации кре­постных отношений и получению максимального выкупа с целью организации своего хозяйства на предпринимательских началах.

В проекте Унковского обозначилось также характерное для либерального направления русской общественной мысли того вре­мени требование проведения других реформ: в области суда, адми­нистрации, печати и т. д. Это требование было четко изложено в поданном 16 октября 1859 г. Александру II адресе пяти представи­телей тверского, ярославского и харьковского дворянства — А. М. Унковского, Д. В. Васильева, П. Н. Дубровина, Д. А. Хруще­ва и Д. А. Шретера, которые предлагали «даровать крестьянам полную свободу, с наделением их землей в собственность, посред­ством немедленного выкупа», образовать «хозяйственно-распоря­дительное управление, общее для всех сословий», основанное на выборном начале, учредить «независимую судебную власть», т. е. суд присяжных, с введением гласного и словесного судопроизвод­ства, «дать возможность обществу путем печатной гласности дово­дить до сведения верховной власти недостатки и злоупотребления местного управления».

Интересы помещиков черноземной полосы, где преобладало барщинное хозяйство, связанное с рынком, и где земля особенно высоко ценилась, воплотил проект крупного полтавского помещика М. П. Позена, изложенный им в двух вариантах «Записок о мерах освобождения крепостных крестьян» (поданных Александру II в 1856 и 1857 гг.). Проект Позена выразил стремление помещиков черноземных губерний к сохранению в своих руках максимального количества земли, но вместе с тем и их не заинтересованность в полном обезземелении крестьян: сохранение крестьянского хо­зяйства необходимо было для обеспечения помещиков рабочими руками.

Интересы помещиков степной полосы, относительно слабо заселенной, с преобладанием крупного помещичьего хозяйства, выражал проект известного славянофила, помещика Самарской губернии, Ю. Ф. Самарина. В этом проекте, опубликованном в журнале «Сельское благоустройство», Самарин предусматривал не­обходимость личного освобождения крестьян с землей и предостав­ления им гражданских прав. Но ввиду недостатка в степной полосе рабочих рук он считал необходимым установить «переходный пе­риод» сроком на 10—12 лет, во время которого сохранялись бы отбывание крестьянами барщинных работ за надельную землю и право вотчинной полиции за помещиком в его имении.

Несмотря на различия, все проекты объединяло стремление сохранить помещичье землевладение, власть помещиков и самодер­жавную монархию; они были направлены на создание условий для предпринимательской перестройки помещичьего хозяйства. Однако в конечном счете преследовалась главная цель — предотвратить «пугачевщину» в стране. Опасность общего крестьянского восстания рассматривалась в большинстве проектов как один из важных аргументов необходимости проведения крестьянской реформы.

Выработка оснований крестьянской реформы сначала была возложена на Министерство внутренних дел. Этим занялась специ­альная группа чиновников под председательством А. И. Левшина — товарища министра внутренних дел. Летом 1856 г. Левшин предста­вил «Записку» с изложением принципов предстоящей реформы.[8] Суть их заключалась в том, что за помещиком сохранялось право собственности на всю землю, включая и крестьянскую надельную, которая предоставлялась крестьянам при их освобождении в поль­зование, за что они обязаны, были нести в пользу помещика регламентированные законом повинности в виде барщины или оброка.

3 января 1857 г. был образован Секретный комитет под пред­седательством князя А. Ф. Орлова «для обсуждения мер по устрой­ству быта помещичьих крестьян». Это был последний, десятый по счету, секретный комитет по крестьянскому вопросу.[9] Составленный из бывших николаевских сановников, в большинстве своем убеж­денных крепостников, комитет затягивал дело. Однако нараставшая социальная напряженность в стране заставила Александра II  принять более действенные меры. При этом он по-прежнему стре­мился добиться от самих помещиков, чтобы они проявили свою инициативу в деле подготовки реформы. Первыми изъявили на это согласие помещики трех западных («литовских») губерний — Виленской, Ковенской и Гродненской. В ответ 20 ноября 1857г. последовал царский рескрипт генерал-губернатору этих губерний В. И. Назимову об учреждении из числа местных помещиков трех губернских комитетов и одной «общей комиссии в г. Вильне» для подготовки местных проектов крестьянской реформы. В основу рескрипта Назимову, а вскоре и циркуляра министра внутренних дел были положены принципы, изложенные ранее в «Записке» А. И. Левшина и одобренные Александром II. Рескрипт Назимову сначала держался в секрете: с текстом его конфиденциально были ознакомлены лишь губернаторы, которые должны были побудить дворян своих губерний также проявить инициативу в деле подго­товки реформы. В официальной прессе рескрипт Назимову был опубликован 24 декабря 1857г.

5 декабря 1857г. последовал аналогичный рескрипт петербург­скому генерал-губернатору П. Н. Игнатьеву. В течение 1858г. ре­скрипты были даны и остальным губернаторам, и в том же году в 45 губерниях, в которых находились помещичьи крестьяне, были открыты комитеты по подготовке местных проектов освобождения крестьян. Боясь произнести слово «освобождение», правительство официально называло их «губернскими комитетами об улучшении быта помещичьих крестьян». Любопытно отношение Александра II к губернским комитетам. В ноябре 1858г., когда комитеты везде уже были открыты и приступили к работе, он писал брату Констан­тину Николаевичу: «Хотя большого прока от них не ожидаю, но все-таки можно будет воспользоваться хорошими мыслями, кото­рые можно надеяться найти, если не во всех, то по крайней мере в некоторых из них».

С опубликованием рескриптов и началом деятельности губерн­ских комитетов подготовка крестьянской реформы стала гласной. В связи с этим Секретный комитет 16 февраля 1858 г. был переиме­нован в «Главный комитет по крестьянскому делу для рассмотрения постановлений и предположений о крепостном состоянии», а еще ранее в состав комитета был введен энергичный и убежденный сторонник освобождения крестьян, великий князь Константин Николаевич, назначенный затем и его председателем вместо А. Ф. Орлова.

Опубликование рескриптов, даже с их крайне умеренной про­граммой, большинство помещиков встретило отрицательно. Так, из 46 тыс. помещиков 13 центральных губерний только 12,6 тыс. выразили согласие на «улучшение быта» своих крестьян.[10] В губерн­ских комитетах развернулась борьба, нередко принимавшая острый характер, между либеральным меньшинством и крепостническим большинством. Лишь в одном Тверском комитете преобладали либерально настроенные помещики.

Летом и осенью 1858г. Александр II предпринял двухмесячную поездку по России. Он посетил Москву, Владимир, Тверь, Вологду, Кострому, Нижний Новгород, Смоленск и Вильну, где заявлял о своей решимости освободить крестьян и призывал дворян поддер­жать другие готовящиеся преобразования.

Обсуждение «крестьянского вопроса» заняло центральное место в русской прессе А. И. Герцена и Н. П. Огарева за границей (в «Полярной звезде», «Голосах из России», но особенно в «Колоколе») и в легальной печати в самой России: в органе западников «Русском вестнике» (редактор М. Н. Катков, придерживавшийся тогда либе­ральных воззрений), в умеренно-либеральном журнале «Атеней», в славянофильских журналах «Русская беседа» и «Сельское благоуст­ройство», в «Журнале землевладельцев», служившем трибуной для выражения помещичьих взглядов. Тон задавал журнал «Современ­ник», в котором с 1854г. ведущее положение занял Н. Г. Черны­шевский. В опубликованных в 1858—1859гг. в «Современнике» трех статьях под общим названием «О новых условиях сельского быта» Чернышевский проводил в подцензурной форме и внешне благо­намеренном тоне идею немедленного освобождения крестьян с землей без всякого выкупа.[11]

Подготовка крестьянской реформы проходила в обстановке дальнейшего нарастания крестьянского движения. Если за 1857г. властями было зафиксировано 192 разного рода крестьянских вы­ступлений, то за 1858г., когда подготовительные мероприятия правительства приобрели гласность, — уже 528. Сам факт начала подготовки реформы послужил толчком к крестьянским выступле­ниям. В донесениях губернаторов, губернских предводителей дво­рянства, офицеров корпуса, жандармов и полиции за 1858г. постоянно указывалось, что крестьяне чаще всего восставали, «ув­лекаемые слухами о свободе», «прослышав о вольности из крепо­стного состояния», «превратно толкуя распоряжения правительства об улучшении их быта». Но о размахе крестьянского движения за последние предреформенные годы следует судить не только по числу отдельных волнений. Здесь особое значение приобрело массовое брожение в крестьянстве, готовое перейти в общее восстание. Донося о случаях открытых крестьянских выступлений, местные власти сообщали, что еще большее количество крестьян охвачено «скрытым волнением». Это никак не согласуется с успокоительным отчетом Департамента полиции за 1858г.: «С обнародованием предположений об улучшении быта помещичьих крестьян они с большим терпением и доверием к правительству ожидают оконча­ния этого дела, не выказывая никаких особенных признаков непри­язни к владельцам».

Хотя судьбы крестьянства решались в губернских комитетах и центральных учреждениях, готовивших реформу, а сами крестьяне были устранены от участия в деле, касавшемся их жизненных интересов, тем не менее, ни помещики, ни правительство не могли не считаться с настроением крестьянства, которое оказывало зна­чительное воздействие на ход подготовки реформы. Большое впе­чатление на царское правительство произвело восстание крестьян в 1858г. в Эстонии. Еще в 1816г. эстонские крестьяне получили личную свободу, но без земли — ее они должны были арендовать у своих бывших помещиков за прежние феодальные повинности. В 1856г. было издано новое «Положение», которое явилось даже шагом назад по сравнению с реформой 1816г., так как усиливало зависимость крестьян-арендаторов от помещиков и лишало перс­пективы приобрести землю в собственность. Восстание охватило десятки тысяч крестьян. На усмирение его были посланы крупные воинские силы. Это восстание воочию показало опасность беззе­мельного освобождения крестьян. В связи с этим 4 декабря 1858г. Главный комитет принял новую программу реформы, предусмат­ривавшую предоставление крестьянам их наделов в собственность посредством выкупа, правительственное содействие выкупу путем организации кредита и введение крестьянского самоуправления в рамках сельской общины. Именно эта программа и легла в основу проекта «Положений о крестьянах, выходящих из крепостной за­висимости».

Вместе с тем еще в начале 1858г., в связи со сложившейся в крепостной деревне напряженной обстановкой, Александр II одоб­рил проект «Положений о временных генерал-губернаторах», кото­рые наделялись, по сути дела, неограниченной властью на местах. Проект, однако, не был реализован, ибо встретил недовольство дворянства, усмотревшего в нем подрыв своих позиций в местном управлении.[12]

4 марта 1859г. в качестве «рабочего» органа при Главном комитете были учреждены Редакционные комиссии, на которые возлагалось рассмотрение материалов, представленных губернски­ми комитетами, и составление проектов законов об освобождении крестьян. Одна комиссия должна была подготовить проект «Общего положения о крестьянах», другая —«Местных положений о позе­мельном устройстве крестьян». Но фактически обе комиссии в своей деятельности слились в одну, сохранив множественное наименова­ние — Редакционные комиссии. Это был вневедомственный, «не­традиционный» орган, который проделал основную работу по подготовке проекта «Положений о крестьянах». Хотя он и числился при Главном комитете, но пользовался самостоятельностью, будучи подчинен непосредственно императору. Редакционные комиссии подразделялись на финансовый, юридический и хозяйственный отделы.[13] В их состав входили 38 человек: 17 — представители мини­стерств и ведомств и 21 эксперт — от местных помещиков и ученых. Это были компетентные и в своем большинстве либерально настро­енные деятели. Председателем Редакционных комиссий был назначен Я. И. Ростовцев — близкий к Александру II и «беспоместный» (не имевший ни земли, ни крепостных крестьян, следовательно, не принадлежавший ни к какой «помещичьей партии»). Он последо­вательно проводил правительственную линию, не поддаваясь вли­янию ни «справа», ни «слева» и пользуясь постоянной поддержкой Александра II.

Ростовцев собрал все законодательные акты о крестьянах, все поступившие проекты крестьянской реформы, материалы секрет­ных комитетов, специальные журналы и оттиски статей по кресть­янскому вопросу, в том числе и запрещенные в России заграничные герценовские издания, которые посылались ему из III отделения императорской канцелярии. «Колокол» Герцена постоянно лежал на столе Ростовцева. В 1859—1860 гг. было издано 25 томов «Материалов Редакционных комиссий» и 4 тома «Приложений» к ним (статистических данных о состоянии помещичьих имений). После смерти Ростовцева в феврале 1860г. председателем Редакци­онных комиссий был поставлен министр юстиции В. Н. Панин, изве­стный своими крепостническими взглядами. Однако он не мог сколько-нибудь существенно изменить деятельность комиссий и повлиять на содержание подготовленных к тому времени проектов.

Обилие разнообразной документации по крестьянскому вопро­су, поступавшей в Главный комитет, вызвало необходимость созда­ния в марте 1858г. при Центральном статистическом комитете Министерства внутренних дел Земского отдела, призванного зани­маться разбором, систематизацией и обсуждением всех дел, связан­ных с подготовкой реформы. Первоначально председателем Земского отдела был назначен А. И. Левшин, позже Н. А. Ми­лютин — один из самых образованных и талантливых государст­венных деятелей той эпохи, сыгравший немалую роль и в Редакционных комиссиях, где он являлся, по свидетельству совре­менников, «правой рукой» Ростовцева и «главным двигателем ре­формы».[14]

Губернские комитеты занимали в целом консервативные пози­ции, обусловленные корыстными интересами местного дворянства. Большинство губернских комитетов выступало за сохранение на неопределенный срок временнообязанного состояния крестьян и требовало при его прекращении возврата помещикам крестьянских наделов. Редакционные комиссии не пошли навстречу этим притя­заниям. Но и в самих Редакционных комиссиях не было единства мнений: шла острая борьба по вопросам конкретных норм наделов и повинностей, о функциях крестьянского сельского управления.

В августе 1859г. проект «Положений о крестьянах» Редакцион­ными комиссиями был в основном подготовлен. Предполагалось сначала обсудить его с депутатами от губернских комитетов. Решено было вызывать их в Петербург отдельными группами. В конце августа 1859г. было вызвано 36 депутатов от 21 комитета, а в феврале 1860г. — 45 депутатов от остальных комитетов. Вызванным в Петербург депутатам было запрещено собираться вместе, подавать коллективные мнения, даже общаться между собою (за этим следила полиция).

Проект «Положений о крестьянах», представленный депутатам, был, подвергнут ими резкой критике. Депутаты «первого приглаше­ния» считали установленные Редакционными комиссиями нормы крестьянских наделов завышенными, а повинности за них — зани­женными. Депутаты «второго приглашения», представлявшие глав­ным образом черноземные губернии, настаивали на сохранении в руках дворянства всей земли, а также вотчинной власти помещиков. Редакционные комиссии вынуждены были пойти на некоторые уступки этим требованиям: в ряде черноземных губерний были понижены нормы крестьянских наделов, а в нечерноземных, пре­имущественно с развитыми крестьянскими промыслами, повыше­ны размеры оброка и предусмотрена так называемая «пере­оброчка» — пересмотр размеров оброка через 20 лет после издания «Положений о крестьянах».