Особенности правовой идентификации правовой системы Древнего Китая

Содержание

Введение

 Актуальность темы  исследования определена тем, что  степень заинтересованности ученых данной проблематикой существенно отличалась в различных странах и эпохах. Если в Древней Индии ей придавалось большое значение, в том числе, и с позиций рассмотрения частноправовых споров, то древнекитайские исследователи в своем большинстве обходят это проблему стороной, либо касаются ее в гораздо меньшей степени, чем в Индии, и в основном - при рассмотрении проблем, связанных с государственным управлением и уголовно-правовыми вопросами.

Правовые трактаты, столь распространенные и значимые в период античности, Древнем Китае не получили широкого распространения. Поэтому в Древнекитайском государстве интерпретации тех или иных правовых предписаний нередко содержались в самих источниках права.

Традиционное право Китая развивалось в основном как уголовное право, нормы которого носили как бы надотраслевой характер. Они пронизывали сферу и брачно-семейных, и гражданских отношений.

Целью данной работы является изучение особенностей традиционного (уголовного права) Древнего Китая.

1. Особенности правовой идентификации правовой системы Древнего Китая

Народы стран Дальнего Востока исходят из того, что социальный порядок должен охраняться по преимуществу методами убеждения, техникой посредничества, самокритичными оценками поведения, духом умеренности и согласия.

Вместе с тем, как мы отметили выше, социальное воздействие на личность в этих странах связано с разными концепциями общества1.

По мнению Д. Рене, традиционная философия Китая, развивавшаяся до XIX в. вне какого-либо иностранного влияния, полностью отличается от западной концепции. Ее фундаментальная идея далека от религиозной догмы и выражается в постулате о существовании космогонического строя, в котором взаимодействуют земля, небо и люди. Земля и небо подчинены неизменным законам, а люди - хозяева своих поступков, поэтому от того, как они ведут себя, зависит, будет в мире порядок или, наоборот, беспорядок.

Гармония, обусловливающая равновесие в мире и счастье людей, предстает в двух аспектах. Во-первых, как гармония между человеком и природой. Это означает, что поведение людей должно соответствовать естественному порядку. Во избежание эпидемии, неурожая, наводнения и землетрясения, а также при совершении тех или иных действий общественного и личного плана следует учитывать расположение планет, время года.

Правители должны служить образцом жизни, соответствующей естественному порядку - это их основная задача. Добродетель и мораль - более важные качества правителей, чем их практические познания.

Во-вторых, гармония необходима в отношениях людей между собой. На первом плане в таких отношениях должны находиться идея согласия и поиск консенсуса. Следует избегать осуждений, санкций, решений большинства. Несогласия должны как бы «растворяться», а не решаться.

Необходимо, чтобы предложенный выход был свободно принят участниками, считающими его справедливым, и при этом никто не «потерял бы лица». На переднем плане должны находиться воспитание и убеждение, а не власть и принуждение.

Благодаря таким взглядам китайцы отрицательно относятся к западной идее права с его строгостью и абстрактностью. Они считают, что человек не должен настаивать на своих правах, поскольку долг каждого - стремиться к согласию и забывать о себе в интересах всех.

Юристы вызывают у китайцев недоверие, поскольку, по их мнению, используя абстрактные нормы, юристы создают препятствия к достижению компромиссов. Хотят они того или нет, но тем самым они способствуют недостойному поведению, не совместимому с интересами общества. В любом случае конкретное решение должно отвечать справедливым и гуманным чувствам, а не быть втиснутым в рамки юридической схемы. Возмещение вреда нельзя класть непомерным грузом на плечи должника и вести его семью к разорению2.

Законы не являются нормальным средством решения конфликтов между людьми. Их полезная роль ограничивается тем, что они предлагают образцы поведения и предостерегают тех, кто повел бы себя антиобщественным образом. Однако речь не идет о буквальном следовании законам: при их исполнении и применении должна сохраняться большая свобода усмотрения, а идеал в том, чтобы законы вообще не применялись и судебные решения не выносились.

Традиционная китайская концепция не отрицает права, но полагает при этом, что оно предназначено для варваров, для тех, кто не заботится о морали, неисправимых преступников, наконец, иностранцев, которым чужда китайская цивилизация. Китайский же народ прекрасно обходится и без права. Он не интересуется тем, какие нормы содержат законы, не обращается в суд и регулирует межличностные отношения так, как ему подсказывает смысл, т. е. китайцы следуют не праву, а соглашению и гармонии.

Таким образом, по мнению Д. Рене, правовая система Китая относится к дальневосточной правовой семье. Особый акцент при ее характеристике автор делает на так называемом обществе без права, вместе с тем утверждает, что за последние два десятилетия законодательство КНР существенно изменилось.

Немецкие компаративисты К. Цвайгерт и Х. Кетц занимают аналогичную позицию. По их мнению, в число отличительных критериев, на основе которых можно определить, к какой правовой семье следует отнести ту или иную правовую систему, помимо остальных следует включить восприятие права как исключительно важного инструмента социальной жизни в рамках упорядочения отдельных человеческих сообществ.

В этом отношении страны Дальнего Востока принципиально отличаются от остальных правовых семей. Правопорядок во всех западных государствах, не зависимо от того, принадлежит он к гражданскому или общему праву, основывается на том, что все важные вопросы жизни общества регулируются нормами объективного права, а не только нормами, выработанными традицией, нравами и моралью3.

В Китае, как утверждают авторы, под влиянием учения Конфуция (551-479 гг. до н. э.) уже в далекой древности существовал традиционный скептицизм по отношению к обобщающим формулировкам норм закона и ко всем формам их применения судами.

Китайские традиции еще и сегодня оказывают определенное, хотя и не столь значительное, влияние на право КНР В древнем Китае считалось, что человеческие отношения регулируются законами природы.

Высшая цель человека - стремление к созвучию его помыслов, чувств и деяний с космической гармонией. Правила, которым должен следовать человек, если он хочет вести себя «правильно» в этом смысле, называются «ли». Их содержание определяется социальным статусом того человека, к которому они применяются.

Следует отметить, что правила «ли» обусловливали поведение каждого в конкретной ситуации. Идеальным, по представлению конфуцианцев, считался тот человек, который понял суть естественного мирового порядка и, признав нормы поведения в качестве необходимых и полных смысла, добровольно им следовал, а потому покорно и скромно подчинял свои личные интересы сохранению установленной гармонии.

Отсюда становится очевидным, почему конфуцианство не могло быть высокого мнения о нормах права и об их применении судами. Любое право стремится к схематичному, упрощенному и типизированному регулированию человеческих отношений.

Итак, Конфуций и его ученики верили, что человек по природе добр и с помощью воспитания его можно побудить к осознанию необходимости добродетельного поведения, в то время как легисты считали человека эгоистичным, думающим только о реализации своих интересов. Потому они говорили о необходимости создания государственного законодательства, чтобы дисциплинировать человека.

Конфуций, в свою очередь, учил, что в иерархическом обществе различия в социальном положении следует рассматривать как выражение более высокой мировой гармонии. По мнению же легистов, перед законом все равны и правильного человеческого поведения можно добиться не философскими доктринами, а строгими уголовными законами, которые должны применяться средствами государственного принуждения и независимо от социального статуса.

 Тем не менее, когда в 206 г. до н. э. в Китае к власти пришла династия Хань, императоры которой высоко подняли авторитет Конфуция, его учение с большим успехом широко распространилось по всей стране4.

Однако победа конфуцианства, разумеется, не означала, что в Китае перестали издавать законы и социальная жизнь без помех осуществлялась на основе «ли». Более того, конфуцианские мыслители вынуждены были признать, что, хотя в тех условиях государственные законы играли меньшую роль, чем «ли», они представляли собой необходимую форму регулирования человеческих отношений.

Поэтому в Китае уже начиная с Ш в. до н. э. непрерывно издавались кодексы. От наиболее ранних из них остались только заголовки разделов или разрозненные фрагменты.

Интересно, что эти кодексы касались только вопросов уголовного и административного права и свидетельствовали о высокой юридической технике в Китае. Основная масса законов носила уголовно-правовой или административный характер, а суды занимались в основном рассмотрением уголовных дел.

В императорском Китае лишь небольшая часть гражданских дел рассматривалась государственными судами. Правительства китайских императоров такое развитие вполне устраивало. Благодаря тому, что большинство споров решалось «само собой» внутри местных общин в соответствии с традиционными, ориентированными на социальный статус, нормами поведения, среди китайцев усиливалось чувство принадлежности каждого индивида к своей узкой социальной среде и в значительной мере облегчались управленческие задачи государства по судопроизводству и законотворчеству в гражданско-правовой сфере.

Только в начале XX в. в Китае наметились перемены как в государственных, так и общественных структурах, что послужило началом кодификации частного права и разработке новых норм - правовых актов.

2. Анализ особенностей  Уголовного (Традиционного) права Древнего Китая на основании историографического материала

Изучение китайского права позволяет лучше восстановить картину жизни того времени и найти «решения проблем социальной истории Китая».

Начиная с момента, когда первый свод законов княжества Чжэн был выгравирован на бронзовых ритуальных сосудах-треножниках, вполне можно говорить о более четком оформлении традиции юридической системы в Китае. Право возникло вместе с возникновением древнекитайского государства как его неотъемлемая часть.

Естественно, на протяжении веков свод дополнялся и детализировался, но большинство его положений оставалось неизменно. Необходимость же переосмыслять прежнее уложение было связано с тем, что «законы, изложенные в уложениях соответственно современным обстоятельствам, со временем становятся недостаточными; почему и пополняются, а иногда и заменяются новыми законами под названием постановлений, которые со времени своего утверждения получают силу закона же»5.

При династии Хань (III в. до н. э. - III в. н. э.) уже сложилась система уголовных законов (люи), «которые были не просто ядром традиционных китайских законов, но и составляли большую их часть, а также система вспомогатель-ных статутов - «лин», которые дополняли законы «люй». Уголовные законы «люй» - стабильное наследие предшествовавших императоров, а статуты «лин» - это то, что было составлено и введено позднейшими императорами».

Первым полным китайским кодексом, который дошел до наших дней, является «Тан люй шу и» («Уголовные установления Тан с разъяснениями»), который был составлен под руководством зятя императора Тай-цзуна (627-629) Чансунь Уцзи. Вышесказанное о неизменности основных положений кодекса подтверждается и на примере статута «Тан люй шу и», поскольку он «следовал кодексу династии Суй, а непосредственными предше¬ственниками кодексов и статутов династии Суй и Тан были кодекс и статуты династии Северная Ци (549-579), именовавшиеся «Хэ- цин люй лин» («Уголовные законы и статуты годов царствования Хэ-цин, 562-565»), в свою очередь восходившие к законам династии Северная Вэй (386-535)». Поскольку законодательство периода династии Тан является наиболее ранним из дошедших до нашего времени полностью юридических памятников средневекового Китая, то оно может служить важным источником материала для исследования образа жизни различных слове населения - это касается как правового, так, например, и социального положения. Принципы, сформулированные в этом своде, оказали большое влияние на последующее законодательство в Китае. Он также сыграл значительную роль при создании системы дальневосточного права в странах Восточной и Юго-Восточной Азии, куда входили японское, корейское, вьетнамское, киданьское, чжурчжэньское и тангутское право.

«Тан люй шу и» был составлен к 653 г. и являлся отражением четкой регламентации, в чем просматривалась попытка распространить ее государственной властью на все области жизни в обществе. Кодекс содержал «огромный материал для изучения методов государственного управления, а также социальных, экономических, этических и других проблем танской эпохи (618-907)»6.

В следовании законодательству виделся некий залог стабильности, а также более эффективного управления. Законодательство касалось столь разных областей, что, например, в первой половине VIII в. был составлен свод «Тан лю дянь» («Законоустановления Шести ведомств династии Тан»), где были прописаны принципы организации и деятельности центральных органов исполнительной власти - Шести ведомств (лю бу), возглавляемых Управлением ведомств (Шаншушэн). Этими ведомствами являлись «ведомства Чинов, Налогов, Ритуалов, Военное, Судебное и Общественных работ».

Неизменность основных положений законодательства в Китае во многом связана с тем, что в основе китайского законодательства лежат конфуцианские принципы морали, хотя не стоит забывать и об огромном влиянии представителей школы фацзя на формирование идеи необходимости законодательства. Несмотря на то, что изначально Конфуций относился к этому вопросу негативно, именно конфуцианские ценности были приняты за основу норм поведения в обществе, активно прописываясь в законодательстве. Если говорить о времени, когда появляются первые сведения о применении свода законов, то нужно также отметить следующее - во времена династии Чжоу общество регулировалось с помощью моральных стереотипов поведения (ли) и наказаний (син).

Перевод слова ли многозначен - это и «ритуал», и «этикет», и «правила приличия». В.М. Рыбаков переводит этот термин как «моральные устои и обусловленное ими поведение», объясняя невозможность в одном слове выразить всю сложность данного конфуцианского понятия - «на самом деле имеется в виду глобальная гармонизирующая правильность, старательно уподобленная неизменной естественной правильности круговорота процессов всей природы»7. Ли прекрасно соотносится с основополагающими принципами конфуцианства, где моральные качества могли быть сдерживающим фактором, когда человек мог устыдиться совершенного, при этом не подвергаясь наказанию. Понятие же син в древних текстах почти совпадало с понятием закон (фа), задачей которого было наказание за совершенное преступление.

Люди, не знавшие стыда, автоматически подвергались наказанию. В результате правовое регулирование жизни было «вынужденной мерой».

В своде династии Тан проводилась четкая грань между представителями высшего сословия, лично-свободными и лично-несвободными. Например, были «различия между... чиновниками, которые пользовались определенными привилегиями, и теми, кто не занимал государственных должностей»8.

Это было важно, поскольку привилегии позволяли государству ограждать от большинства наказаний чиновников, в частности, и всю среду, в которой подготавливали бюрократическую смену, в целом. Таким образом, можно сказать, что институт привилегий был призван укрепить порядок в государстве и обществе.

Одним из известных в китайской юридической практике способов было право «тени» (инь), когда привилегии «предоставлялись не индивидуально, неким разовым актом, а автоматически, вследствие действия единого унифицированного механизма». С одной стороны, право «тени», или покровительства, чиновник мог получить благодаря более высокому статусу, занимаемому его родственником, таким образом, привилегии сановного родственника проецировались на ниже стоящего с тем условием, что уменьшались на одну степень.

С другой стороны, «тень» была результатом не только родственных отношений, но в большинстве случаев это право было следствием положения чиновника в бюрократической иерархии. Важным средством отбора на государственную службу в китайском обществе являлись экзамены. Так, император Тай-цзун основал в 628 г. Школу каллиграфии (Шусюэ), а в 632 г. Школу права (Люйсюэ). В конце VII в. экзамены были введены не только для тех, кто претендовал на гражданский чин, но и для тех, кто надеялся получить военную должность.

Китайское общество VI-IX вв. представляло собой достаточно жесткую иерархическую структуру. Социальные барьеры разделяли аристократов и неаристократов, служилое сословие и простолюдинов, свободных и зависимых. Согласно танскому кодексу, общество подразделялось на три группы: привилегированный слой, который составляли знать и чиновники, среднее положение занимали лично-свободные, а нижнюю ступень социально-юридической лестницы - лично-несвободные разных категорий.

В таком обществе человек, совершавший преступление, воспринимался как нарушитель общественного порядка, что в результате могло привести к утрате ли (ши ли). Подобное восприятие во многом было связано с космологическими представлениями, т. е. о неразрывной связи человеческой деятельности и природного мира.

Преступления нарушали всеобщую гармонию, закон в свою очередь был призван восстанавливать порядок. С таким подходом связана традиция о проведении казней осенью и зимой, когда природа замирала. Весной же и летом, «в периоды размножеия и роста «всего ущего», полагалось проводить легкие наказания9. Весной с заключенных снимали кангу, расследования преступлений и вынесение приговоров приостанавливали.

Смертные казни также было запрещено проводить в дни жертвоприношений и в праздничные дни. В то же время особо опасных преступников казнили независимо от времени года, поскольку считалось, что промедление могло привести к нарушению равновесия в мире.

Кроме преступлений, направленных против мира в целом, существовали преступления против Неба и его «естественных» установлений, которые касались императорской особы. В данном случае речь идет о мятеже как форме явного неповиновения и нарушения устоев. Умышленный мятеж (моу фань) воспринимался как замысел или попытка нанести ущерб «алтарям Земли и Зерна» (моу вэй шэ цзи), т. е. правителю и самому государству. Оно входило в список «Десяти зол» (ши э), т. е. с точки зрения танского права относилось к наиболее опасным нарушениям. Участников мятежа казнили через обезглавливание, отцов и сыновей участников (имеются в виду как сыновья от жен, так и от наложниц) - через удавление. Сыновья пятнадцати лет и моложе, а также матери участников, их жены, дочери, наложницы, внуки, правнуки и праправнуки по мужской линии, деды, прадеды и прапрадеды по мужской линии, жены и наложницы сыновей, старшие и младшие братья и сестры, а также принадлежавшие всем перечисленным лицам лично зависимые, равно как и все их имущество, подлежали конфискации в казну (мо гуань)10.

В кодексе «Тан люй шу и» эти преступления рассматривались в первой цзюани, для того чтобы служить особым предостережением к их нарушению. Преступления, входящие в перечень «Десяти зол», заключались в нарушении правильного функционирования наиболее существенных социальных связей младшими, подчиненными им элементами. При этом преступления, указанные в списке «Десяти зол», не всегда наказывались смертной казнью, но в то же время они не могли быть отменены за счет привилегий или прощены, в результате наказание обязательно приводилось к исполнению.

Старое китайское общество представляло собой систему с жесткими сословными рамками, поэтому, например, огромное значение имели социальные запреты на заключение межсословных браков. Важно отметить, что они были установлены законом, и, как результат, их нарушение могло привести к уголовной ответственности - «все браки лично-свободных с лично-несвободными (за исключением музыкантов Императорской палаты жертвоприношений, Тайчан иньшэн жэнь) были уголовно наказуемы и подлежали расторжению»11.

Конфуцианские нормы явно просматриваются в вопросе, связанном с супружеским долгом, поскольку согласно Конфуцию отсутствие мужского потомства считалось проявлением сыновней непочтительности, нарушением сяо. По словам Мэн-цзы, отсутствие потомства является наихудшим выражением непочтительности к родителям.

В законодательстве подробно обговаривались ограничения, при которых брак мог не состояться: он не заключался между однофамильцами. В случае нарушения этой статьи каждой из сторон полагалось два года каторжных работ. Это было важно, поскольку у людей с одинаковой фамилией некогда был общий предок. Нельзя было жениться людям, состоявшим в родстве, даже отдаленном (пять поколений по прямой мужской линии и вся их родня). Это касалось «дочерей сестер дедов по мужской линии, дочерей сестер дедов по женской линии, дочерей бабок по мужской линии и дочерей сестер бабок по женской линии (фуму чжи гуцзю лянъи цзымэи), а также сестер бабок по мужской и по женской линиям (и), равно как двоюродных сестер бабок по мужской и женской линиям (танъи)» - с ними нельзя было вступать в брак. В случае нарушения данного предписания наказание могло быть от года каторги до 100 толстых палок (здесь играла роль степень родства).

Если муж при живой жене женился вторично и брал себе вторую жену (именно жену, а не наложницу, что дозволялось), то он наказывался за двоеженство годом каторжных работ12. Согласно «ли», Солнце является на северо-востоке, а Луна - на западе. Смысл этого образа - муж и жена. Каждый из них равен другому, и на жене держится дом. Важно отметить, что в такой ситуации наказанию подвергались и родственники второй жены: в случае, если они имели представления о нарушении закона, но все равно совершили преступление, глава семьи, выдававший женщину из своей семьи уже женатому мужчине, получал 100 палок. В любом случае вступивших в брак разлучали.

Кроме этого, в китайском законодательстве подробно рассматривался и процесс развода, который был возможен в случае «нарушения долга» (и цзюе). Нарушения могли быть осуществлены как против супруга или супруги, так и против их близких родственников. При двух условиях развод допускался в любом случае - тяжелом хроническом заболевании жены и супружеской неверности с ее стороны. По закону муж являлся старшим, поэтому его действия по отношения к жене рассматривались с точки зрения иерархии «старший- младший», т. е. его права были защищены из¬начально. Например, донос жены на мужа являлся «нарушением статутов», а мужа на жену - нет. Его действия совпадали с нормами, закрепленными в конфуцианстве13.

Определенным правовым статусом обладали лаосские монахи (даоши) и монахини (нюйгуань), а также буддийские монахи (сэн) и монахини (ни), составляя одну из социальных групп общества. Принятие монашеского обета и получение удостоверения на право быть монахом (гаоде) было возможно лишь с разрешения властей. Благодаря этому документу статус монаха мог быть приравнен к статусу чиновника (неслучайно удостоверение на право быть чиновником звучало как гао-шэнь). В «Гу Тан люй шу и» говорится, что отношения наставника - монаха рассматривались как «семейные», они были как дядьями или тетками своим племянникам.

В тоже время, если вопрос касался совершенного одним из монахов преступления (ограбление или прелюбодеяние), то «монашеские общины трактовались законом как семьи особого рода, не абсолютно однозначные семьи, состоящие из кровных родственников», т. е. община в такой ситуации не рассматривалась как семья.

В случае раскрытия совершенного прелюбодеяния даосские монахи или монахини, как и лично-свободные, отправлялись на каторгу, при этом удостоверение о принятом сане (гаоде) не могло защитить провинившихся.

Даосский монах или монахиня, либо буддийский монах или монахиня, совершившие вовлечение в развратные сношения или хищение, считались крайне тяжко виновными перед законом14.

Интересно, что наставники приравнивались к старшим и младшим братьям отца и их женам, т. е. «те, от кого в даосском или буддийском монастыре непосредственно были восприняты канон и учение. Если тот, кто должен рассматривать [такого человека] как наставника-владыку (шичжу), совершает [против него] преступление, то наказывается так, как если бы совершил [это преступление] против [кого-либо] из старших или младших братьев своего отца или их жен»15.

Оскорбления в адрес наставника наказывались годом каторги, что совпадало с уголовным установлением о драках и тяжбах, когда брань на одного из старших или младших братьев отца или их жен наказывалось годом каторги.

Заключение

 Подводя итог работы  необходимо отметить, что Китай является достаточно закрытой страной в области информации о состоянии уголовно-правовой системы и развитии соответствующей доктрины. Воздаяние, возмездие («бао») является традиционной целью наказания со времен Древнего Китая по принципу талиона, берущего свое начало с первобытнообщинного строя, определила длительное существование в Китае обычая кровной мести, с которым безуспешно боролись китайские правители.

Благодаря богатому историографическому материалу, сохранившемуся до наших дней, который, в частности, касается и законодательства, можно более полно представить ситуацию, которая царила в VII-IX вв. при династии Тан.

Сведения, почерпнутые из кодекса «Тан люй шу и», могут помочь лучше разобраться в сложной иерархической системе, сложившейся к тому времени в средневековом Китае, в политическом устройстве, вопросах, касающихся религии и т. д.

Список использованных источников и литературы

1. Дао дэ цзин/Пер. Ян Хин-шуна //Дао: гармония мира. - М.-Харьков, 2009.-  С. 5-18
2. Китай. Земля небесного дракона / Под общ. ред. Эдварда Л. Шонесси. -М.: Лира, 2001.   433 с.
3. Рене Д. Основные правовые системы современности. - М.: Академия, 2008. – 765 с.
4. Рыбаков В.М. Правовое положение чиновничества в Китае при династии Тан (VII-X вв.). На правах рукописи.  – СПб.: Нева, 1981. – 443 с.
5. Рыбаков В.М. Правовые привилегии и понятие «тени» (по материалам танского кодекса «Тан люй шу и») // Общество и государство в Китае. - М.: БЕК, 2008. - С. 63-65
6. Саидов, А.Х. Сравнительное правоведение. - М.: Норма, 2009. – 887 с.
7. Свистунова Н.П. Несколько замечаний о переводе «Тан люй шу и» // Общество и государство в Китае. – М.: БЕК, 2008. - С. 250-259.
8. Сюнь Куан. Сюнь-цзы //Древнекитайская философия. Памятники философской мысли: В II т. Т. 2. - М.: Просвещение, 2009. - С. 190-209
9. Уголовные установления Тан с разъяснениями Цзюани 1-8. - СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. – 970 с.
10. Цвайгерт К. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права : в 2 т. - М.: Юристъ, 2008. – 512 с.

1 Рене Д. Основные правовые системы современности. - М.: Академия, 2008. - С. 355.

2 Традиционно спорные вопросы решаются сначала на основе принципа гуманности, затем - ритов, затем - разума, и только после этого может последовать обращение к праву.

3 Цвайгерт К. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права : в 2 т. - М.: Юристъ, 2008. – С. 112-114

4 Саидов А.Х. Сравнительное правоведение. - М.: Норма, 2009. – С. 327-329

5 Сюнь Куан. Сюнь-цзы//Древнекитайская философия. Памятники философской мысли: В II т. Т. 2. - М.: Просвещение, 2009. - С. 207.

6 Свистунова Н.П. Несколько замечаний о переводе «Тан люй шу и» // Общество и государство в Китае. – 2008. - № 36 - С. 259.

7 Рыбаков В.М. Правовые привилегии и понятие «тени» (по материалам танского кодекса «Тан люй шу и») // Общество и государство в Китае. - М.: БЕК, 2008. - С. 63.

8 Китай. Земля небесного дракона / Под общ. ред. Эдварда Л. Шонесси. - М.: Лира, 2001. - С. 53.

9 Уголовные установления Тан с разъяснениями Цзюани 1-8. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. - С. 289.

10 Рыбаков В.М. Правовое положение чиновничества в Китае при династии Тан (VII-X вв.). На правах рукописи.  – СПб.: Нева, 1981. - С. 154.

11  Там же. – С. 159

12 Уголовные установления Тан с разъяснениями Цзюани 9-16. - СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999.. С. 158.

13 Саидов А. Х. Сравнительное правоведение. - М.: Просвещение, 2009. – 326-328

14 Дао дэ цзин/Пер. Ян Хин-шуна //Дао: гармония мира. - М.-Харьков, 2009.- С. 9.

15 Уголовные установления Тан с разъяснениями Цзюани 1-8. - СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. - С. 287