Отечественная критика творчества Сальвадора Дали (на примере выставки 2011 года в музее им. Пушкина)

Министерство образования  и науки

Государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования

Югорский государственный  университет

 

Гуманитарный институт

 

Кафедра Истории

 

Курсовая работа

студентки 4 курса группы 3490 Кащеевой Екатерины

на тему:

Отечественная критика  творчества Сальвадора Дали

(на примере  выставки 2011 года в музее им. Пушкина).

 

Руководитель:

Иващенко Татьяна Сергеевна  «___»____________2013г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ханты-Мансийск – 2013

Содержание:

Введение

ГЛАВА 1 . Творчество Сальвадора Дали в контексте сюрреализма.

1.1.Сюрреализм: становление  и основные  принципы.

1.2.Характеристика творчества  Сальвадора Дали.

ГЛАВА 2 . Критика творчества Сальвадора Дали. Выставка в музее  им. Пушкина.

2.1.Зарубежная критика  творчества Сальвадора Дали.

2.2. Выставка в музее  им. Пушкина.

Заключение.

Список литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

Творчество Дали популярно  не один десяток лет. Его гениальные произведения и их тематика привлекают людей, ведь его картины будто  сотканы из снов. Его гений проявляется  именно в таком странном понимании  мира. В уникальной подаче разных предметов  и образов. Что касается его работ, которые стали произведениями искусства, можно увидеть точность изображения, нереальные персонажи в реальном мире для создателя…мире снов. Полотна  Сальвадора заставляют испытывать смешанные  эмоции: восторг и отвращение, зачарованность и даже ужас.

За долгие годы он выработал  стиль, свойственный только ему. Даже человек, который не силен в искусстве, сможет с ходу сказать, что все  картины объединены общими элементами (расплавленные часы, удлиненные ноги и руки персонажей и тд.). Именно это  проявление его гениальности - ведь, несмотря на образы, которыми они наполнены, зритель понимает смысл, переданный в них. Не зря говорят, что простота, гениальность и сумасшествие всегда шагают рядом.

Это личность привлекает своей  загадочностью – это и стало  поводом для выбора темы данной курсовой работы. Он смог вдохновить в будущем  огромное количество художников, архитекторов, дизайнеров и копирайтеров на творчество. Дали был источником неограниченных талантов: будучи гением живописи, он попробовал себя в режиссуре, литературе, в качестве дизайнера, и даже в парфюмерии. Великий  художник 20 века, хотя и сильно разрекламированный, до сих пор загадка. Сальвадор  Дали был настолько необычной, экстравагантной, не похожей ни на кого, индивидуально  личностью, что появляясь в обществе он затмевал всех и вся, все вокруг становились тенями, однородной неинтересной массой, но ему на это было всё  равно, он был собой и жил для  себя, своего искусства и самых  близких для себя людей. Он вытеснил из своего сердца пустые сомнения, неуверенность, мнения пустых людей и впустил  в своё сердце искусство, которое  стало его душой, чувствами и  мировоззрениями, через своё творчество он передавал свои эмоции, мысли  и идеи. По мнению его критиков, он был самовлюблённым эгоистом, а я  считаю, что он был слишком сильно влюблён в то, что он делает, он слишком много времени проводил за работой, и поэтому он практически  слился с ним. Как он сказал о себе в третьем лице: Он рисовал страстно и жадно, как одержимый. Да, может  быть он и был самовлюблённым, эгоистичным  и слишком самоуверенным, но это  его не испортило, это дало ему  индивидуальность, как и в его  образе, так и в его картинах.

Цель данной курсовой работы - это как можно подробнее описать  личность и творчество Сальвадора Дали, и проследить мнение современных  критиков о его творчестве, на примере  статей из периодических изданий, посвященных  Выставке в музее им. Пушкина 3 сентября в 2001 году.

Курсовая работа состоит  из двух глав : в первой главе дается краткая характеристика такого направления  как сюрреализм и говорится об особенностях  творчества Сальвадора Дали , а так же раскрывается личность художника  через его автобиографию , на примере «Дневника одного гения» , написанного им самим ; во второй главе  говорится о критике творчества Сальвадора Дали  , рассматриваются  мнения авторов 4 стран ( Англия, Франция, Испания и Россия), и главной  темой курсовой работы – это мнения отечественных критиков о творчестве Сальвадора Дали на примере выставки 2011 года в музее им. Пушкина.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1 . Творчество Сальвадора Дали в контексте сюрреализма.

1.1 Сюрреализм: становление и основные принципы.

          Слово сюрреализм (франц. «сверхреальность»)  уже давно превра­тилось в  общеупотребительное по­нятие, которым  обозначают всё странно сочетаемое, удивительное, фантастическое, оторванное  от реальности. Что же касается  сюрреализма как художественного  направления, то начало ему  положил «Манифест сюрреализма», опубли­кованный французским поэтом  Ан­дре Бретоном в 1924 г.

В это время вокруг теоретика  искусства Андре Бретона группируется ряд единомышленников - это художники  Жан Арп, Макс Эрнст, литераторы и  поэты - Луи Арагон, Поль Элюар, Филипп Супо и др. Они не просто создавали  новый стиль в искусстве и  литературе, они, в первую очередь, стремились переделать мир и изменить жизнь. Они были уверены в том, что  бессознательное и внеразумное  начало олицетворяет собой ту высшую истину, которая должна быть утверждена на земле. Свои собрания эти люди называли термином sommeils - что означает "сны  наяву". Во время своих "снов наяву" сюрреалисты (как они себя назвали, позаимствовав слово у Гийома Апполинера) занимались странными вещами - они играли. Их интересовали случайные  и бессознательные смысловые  сочетания, которые возникают в  ходе игр типа "буриме": они  по очереди составляли фразу, ничего не зная о частях, написанных другими  участниками игры. Так однажды  родилась фраза "изысканный труп будет  пить молодое вино". Целью этих игр была тренировка  отключения сознания и логических связей.  Таким  образом, из бездны вызывались глубинные  подсознательные хаотические силы.

Сюрреалистические группы постоянно  обновлялись. Поэтому за всё время  существования движения с ним  оказалось связано множество  художников, определивших раз­витие  искусства XX в. С 30-х годов выставки сюрреалистов стали международными.

По определению Андре  Бретона сюрреализм есть «чистый  психический автоматизм, имеющий  целью выразить, или устно, или  письменно, или другим способом, реальное функционирование мысли. Диктовка мысли  вне всякого контроля со стороны  разума, вне каких бы то ни было эстетических или нравственных соображений».

В предысторию сюрреализма  неизменно включается «этап дада». Действительно, сюрреализм многое почерпнул  из легкомысленных открытий дадаизма. Дадаисты составили ядро нового движения. Сюрреализм использовал ключевые приёмы дада — «редимэйд», «автоматическое  письмо», совмещение в одном произведении образов, лишённых логических взаимосвязей. Всё это подкреплялось философией Анри Бергсона, который считал, что  суть явлений можно постичь не разумом, а только интуицией. Сюрреалисты  взяли на вооружение и теории австрийского психолога Зигмунда Фрейда о бессознательном  как важнейшей сфере человеческой психики, о значении сновидений для  понимания подлинных вкусов, влечений и причин поступков человека.

Принцип психоанализа, разработанный  Фрейдом, основывался на методе свободных  ассоциаций: когда человек, отталкиваясь от какого-либо слова, представления, образа из высказывает все, без разбору  мысли, которые приходят в голову. Так же рождается сюрреалистический образ: он возникает вследствие некой «чудесной встречи», произвольного с точки зрения обыденной логики соединения в тексте либо на холсте различных слов или изображений. Считалось, что именно в этих случайных «встречах» могут обнаружиться черты ощущаемой, но скрытой для разума поэтической реальности. Ещё в 1919 году Андре Бретон и Филипп Супо написали поэму «Магнитные поля» — по сути, первое сюрреалистическое произведение, созданное методом автоматизма.

Вообще коллективное творчество характерно для сюрреалистов. Поэтому  они так любили всевозможные игры, в частности игру в слова. По её правилам игрок записывал слово  и, перегнув листок, передавал соседу. Тот, не видя предыдущего, вписывал своё слово. Однажды составилась фраза, которая всех восхитила: «Изысканный  труп будет пить прекрасное вино». С  тех пор игру называли «Изысканный  труп», а со временем её видоизменили: стали не писать, а рисовать.

Первым, методом графического автоматизма, начал свою деятельность, включившись в сюрреалистическое  движение, французский художник Андре  Массон . Индийской тушью он водил  по бумаге. Случайно возникающие линии  и пятна напоминали некие образы, которые при последующем движении руки изменялись. Птица могла превратиться в женщину, а затем в каплю, и наоборот. Художника завораживал  этот процесс. Подчас рождались очень  цельные композиции, наполненные  «знаками» людей, животных, растений или непонятными, таинственными  узорами.

Практиковались и другие новоизобретённые техники, их было много. Например фроттаж(«натирание»). Как-то Эрнст положил бумагу на пол и  натёр её графитом. Рельеф растрескавшегося паркета создал на листе выразительную  фактуру. Впоследствии фроттажи делали, используя любую негладкую поверхность. Случайный рисунок, по мнению авторов, напоминал галлюцинации. Австрийский  художник Вольфганг Паален изобрёл  фюмаж («копчение»), при котором использовались следы на бумаге или холсте от копоти свечи.

Символом же движения стало  творчество испанского художника Сальвадора Дали. О нём и о его творчестве и пойдёт дальше речь.

Сюрреализм и абстракционизм как язык, на котором "рассказывается" о мире, в принципе не более условным и отчужденым от окружающей действительности. Еще В.Кандинский обратил внимание на то, что зритель одинаково спокойно созерцает змею и маргаритки, которые  изображены на картине, - этим снимаются, по его мнению, все рассуждения  о достоверности, иллюзорности живописного  изображения. Дали стремится воспроизвести  в своих произведениях два  чисто человеческих свойства - аритмию  нашей мысли и утрату яркости  восприятия вследствие привычки. Он отыскивает в вещах, людях, в явлениях природы  все то, что недоступно при машинальном  обладании и остается как бы вечно  новым, будучи в то же время давно  знакомым. Ритм организма человека, особенно в условиях "срывных  ситуаций", стремится вернуться  при любой возможности в общий  ритм природы, ищет симметрии, повторов, устойчивости. Воплощение истинного  природного ритма в живописном образе дает ощущение избавления от страдания  и скуки, так как созерцание живописного  произведения избавляет от автоматизма. Дали выступает в этой сфере как  единомышленник Пикассо, который говорил: "Я хочу равновесия, которое возникает  на лету... Но не того равновесия, которое  устойчиво и инертно".

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.2.Характеристика творчества  Сальвадора Дали.

Сальвадора Дали чаще всего  называют "загадочным", "энигматическим", "мистическим", "фантастическим", "таинственным". В огромной литературе о нем, насчитывающей свыше тысячи статей и более сотни книг, жизнь  и творчество мастера предстают  как "вызов", как эпатаж общепринятых социальных и эстетических норм. "Загадка", "скандал" - вот два слова, которыми пестрят работы, посвященные Сальвадору Дали. Внешняя экстравагантность  поведения Дали в жизни обычно противопоставляется глубинной  загадочности его творений. Думается, что художник создал свою биографию  и произведения искусства по единым философско-эстетическим нормам. Он, подобно  врачу, исследующему недуг, "привил" себе болезнь XX столетия и эксплицировал  ее симптомы и на уровне бытия, и  на уровне художественного образа. Любимыми мыслителями Сальвадора Дали были Платон, Спиноза, Монтень, Вольтер, Кант, а среди современников Эд.Гуссерль и М.Унамуно. Художник впитал огромную духовную культуру Запада, ему принадлежат  серьезные сочинения по мифологии, философии и искусству.

Дали отличают необычайная  четкость суждений и ясность ума. Разыгрываемая на публику жизнь  художника и его произведения предстают как яркое воплощение "мистики потребительского сознания" с его культом денег и эротики, жестокости и иррациональности. Значение Сальвадора Дали состоит прежде всего  в том, что он с поразительной  силой показал господствующие в  современной культуре Запада различные  химеры. И только несколько его  работ (менее 10) из 1200 созданных посвящены  образам, которые выражают глубокие духовные опоры человека, и только они, по мысли художника, могут спасти "этот безумный, безумный, безумный мир".

Дали писал:

-"Пассивному, незаинтересованному, созерцательному и эстетическому отношению к иррациональным явлениям мы противопоставляем активное, организующее, носящее системный и познавательный характер отношение к этим явлениям". "Единственная разница между мной и сумасшедшим заключается в том, что я - не сумасшедший".

"Параноидально-критическим"  назовет он свой творческий  метод, подчеркивая этим определением, что болезненное сознание проверяется  трезвым критическим умом. Очень  многие критики отмечают в  искусстве Дали жесткое, рациональное  начало как нечто негативное, большинство же почти не замечает  этого, прикованное общей иррациональностью,  видимой "случайностью" создаваемых  им образов. 

В творчестве Дали можно, пожалуй, выделить три основных этапа: первый (1904-1928) - это время детских впечатлений, учебы, знакомства с классическим искусством, с важнейшими современными направлениями; второй (1928-1947) - период программного сюрреалистического творчества; третий, последний период (1948-1989) - это возвращение в Испанию, обращение к классическому наследию, и художественному, и философско-религиозному, создание серии религиозных полотен, интенсивная работа в графике. К  первому периоду относятся лишь единицы работ, в которых проявился  в полную силу талант Дали, - это прежде всего картина "Корзинка с хлебом", написанная для Федерико Гарсиа Лорки (1926). В автопортретах раскрывается широта исканий молодого художника. В одном он стилизует свой облик  под старинные портреты ("Автопортрет  с рафаэлевской шеей", 1922-1923), в  другом ("Кубический автопортрет", 1926) демонстрирует свои творческие возможности в современной стилистике. Первые сюрреалистические полотна (1929-1931) нарочито программны, в них  Дали демонстрирует пресловутый "автоматизм" ("Первые дни весны", "Великий  мастурбатор"). В 30-х и в 40-х годах  художник создает полотна, справедливо  принесшие ему мировую славу. Это картины истинного мэтра  сюрреализма "Предвидение гражданской  войны в Испании", "Постоянство  памяти", "Горящий жираф", "Испания", "Сон, вызванный полетом пчелы  около граната за секунду до пробуждения". В 1950-1970-х годах Дали много работает в графике - станковой и книжной. Он создаёт серию акварелей (102 листа) на темы Данте, иллюстрирует античные мифы и Библию, его привлекают изысканность гравюры на меди и выразительные  возможности светотени в офорте. Каждая картина выполняет две  функции - изобразительную и экспрессивно-декоративную. Дело в том, что при анализе  творчества Дали зрители основную трудность  видят в понимании его изобразительной  сущности, но при этом важно помнить, что основная функция живописного  языка состоит в организации  декоративно-ритмической плоскости  картины.

Его картины, как и сновидения, нуждаются в истолковании. Дали иногда стремится воссоздать спонтанность самого сновидения, порой словно пересказывая в картине сон, пропускает иррациональный поток образов через автоцензуру, акцентируя отдельные элементы, сообщая  сну некоторую последовательность и структурность; нередко его  картины строятся как толкование, комментирование сновидений как  набора образов-символов, разработанных  в традиционной народной мифологии, условно говоря, пишет по Мартыну  Задеке, согласно которому человек "сексуализирует вселенную". Во многих картинах Дали изображены насекомые - это муравьи  и кузнечики, мухи и пчелы. Дали воссоздает мир, подобный "стакану, полному мухоедства". Художник передает ощущение ужаса от угрозы превращения человека в некое  подобие насекомого его.

Ф.Лорка, хорошо знавший Дали, создавший в слове образы, близкие  его живописи, глубоко понял природу  искусства Дали, неповторимое свойство его личности. Он писал:

  "Я все глубже чувствую талант Дали. Он, помоему, уникум, и у него спокойствие и ясность суждения в отношении того, что он считает по-настоящему волнующим. Он ошибается - ну и что? Он живой. С его обескураживающей детскостью соединяется его острейший ум в такой необычной смеси, совершенно неповторимой и чарующей. Что меня больше трогает в нем сейчас - это неистовство его конструктивизма (читай - созидания), когда он намеревается творить из ничего, и так напрягает свою волю, и бросается навстречу шквалам с такой верой и с такой силой, что кажется невероятным. Нет ничего драматичнее, чем эта телесность и эти поиски жизни ради самой жизни...

Среди письменных свидетельств и документов, относящихся к истории  искусств 20 века, очень заметны дневники, письма, эссе, интервью, в которых  говорят о себе сюрреалисты. Это  и Макс Эрнст, и Андре Массой, и  Луис Бунюэль, и Поль Дельво - но прежде всего все-таки Сальвадор Дали. Традиции самоанализа и своего рода "исповеди" хорошо развиты на Западе и играют существенную роль в панораме художественной культуры.

      "Дневник  одного гения" Сальвадора Дали  написан человеком, который значительную  часть жизни провел во Франции,  сформировался там как художник.хорошо  знал искусство и литературу  этой страны. Но его дневник  принадлежит какому-то иному миру, скорее, преимущественно фантастическому,  причудливому, гротескному, где нет  ничего легче, чем переступить  грань бреда и безумия. Много  разных причин и обстоятельств  сыграли свою роль, чтобы возник "феномен Дали", каким мы  его видим в "Дневнике одного  гения".

      Дневниковая  книга - это, по сути, один из  лучших способов обратиться к  читателю с максимальной доверительностью  и рассказать о чем-то глубоко  личном, добиваясь при этом особой  близости и дружелюбной прямоты.  Но именно на это книга Дали  никак не рассчитана. Она, скорее, приводит к таким результатам,  которые противоположны задушевному  взаимопониманию. Часто даже кажется,  что художник выбрал форму  доверительной исповеди, чтобы взорвать  и опровергнуть эту форму и  чтобы побольше озадачить, поразить  и более того - обидеть и рассердить  читателя. Вот эта цель достигается  безупречно.

      Прежде  всего она достигается постоянным, неистощимо разнообразным, но  всегда приподнятым и патетичным  самовозвеличиванием, в котором  есть нечто намеренное.

      Дали часто  настаивает на своем абсолютном  превосходстве над всеми лучшими  художниками, писателями, мыслителями  всех времен и народов. В  этом плане он старается быть  как можно менее скромным, и  надо отдать ему должное - тут  он на высоте. Пожалуй, лишь  к Рафаэлю и Веласкесу он  относится сравнительно снисходительно, то есть позволяет им занять  место где-то рядом с собой.  Почти всех других упомянутых  в книге великих людей он  бесцеремонно третирует. 

      Дали - последовательный  представитель радикального ницшеанства  XX века. К сожалению, рассмотреть  вопрос о ницшеанстве Дали  во всей его полноте здесь  невозможно, но вспоминать и указывать  на эту связь придется постоянно.  Так вот, даже похвалы и поощрения,  адресованные самому Фридриху  Ницше, часто похожи в устах  Дали на комплименты монарха  своему любимому шуту. Например, художник довольно свысока упрекает  автора "Заратустры" в слабости  и немужественности. Потому и  упоминания о Ницше оказываются  в конечном итоге поводом для  того, чтобы поставить тому в  пример самого себя - Сальвадора  Дали, сумевшего побороть всяческий  пессимизм и стать подлинным  победителем мира и людей. 

      Дали снисходительно  одобряет и психологическую глубину  Марселя Пруста - не забывая отметить  при этом, что в изучении подсознательного  он сам, великий художник, пошел  гораздо далее, чем Пруст. Что  же касается такой "мелочи", как Пикассо, Андре Бретон и  некоторые другие современники  и бывшие друзья, то к ним  "король сюрреализма" безжалостен. 

      Эти черты  личности - или, быть может, симптомы  определенного состояния психики  - вызывают много споров и догадок  насчет того, как же понимать "манию  величия" Сальвадора Дали. Специально  ли он надевал на себя маску  психопата или же откровенно  говорил то, что думал? 

      Скорее  всего, имея дело с этим художником  и человеком, надо исходить  из того, что буквально все  то, что его характеризует (картины,  литературные произведения, общественные  акции и даже житейские привычки), следовало бы понимать как  сюрреалистическую деятельность. Он  очень целостен во всех своих  проявлениях. 

      Его "Дневник"  не просто дневник, а дневник  сюрреалиста, а это совсем особое  дело.

      Перед нами  разворачиваются в самом деле  безумные фарсы, которые с редкостной  дерзостью и кощунственностью  повествуют о жизни и смерти, о человеке и мире. С каким-то  восторженным бесстыдством автор  уподобляет свою собственную  семью не более и не менее,  как Святому Семейству. Его  обожаемая супруга играет роль  Богоматери, а сам художник - роль  Христа Спасителя. Имя "Сальвадор", то есть "Спаситель", приходится  как нельзя более кстати в  этой кощунственной мистерии.

      Как бы  то ни было, книга-дневник художника  является бесценным источником  для изучения психологии, творческого  метода и самих принципов сюрреализма.

      Сон и  явь, бред и действительность  перемешаны и неразличимы, так  что не понять, где они сами  по себе слились, а где были  увязаны между собой умелой  рукой. Дали с упоением повествует  о своих странностях и "пунктиках" - например, о своей необъяснимой  тяге к такому неожиданному  предмету, как череп слона. Если  верить "Дневнику", он мечтал  усеять берег моря невдалеке  от своей каталонской резиденции  множеством слоновьих черепов,  специально выписанных для этой  цели из тропических стран.  Если у него действительно  было такое намерение, то отсюда  явно следует, что он хотел  превратить кусок реального мира  в подобие своей сюрреалистической  картины. 

      Разумеется, гениальнейший из гениев, спаситель  человечества и творец нового  мироздания - более совершенного, чем  прежний - не обязан подчиняться  обычаям и правилам поведения  всех прочих людей. Сальвадор  Дали неукоснительно помнит об  этом и постоянно напоминает  о своей исключительности весьма  своеобразным способом: рассказывает  о том, о чем "не принято"  говорить по причине запретов, налагаемых стыдом. С рвением  истинного фрейдиста, уверенного  в том, что все запреты и  сдерживающие нормы поведения  опасны и патогенны, он последовательно  нарушает "этикет" отношения с  читателем. Это выражается в  виде неудержимой бравурной откровенности  в рассказах о том, какую  роль играют те или иные  телесные начала в его жизни. 

      В "Дневнике" приведен рассказ о том, как  Дали зарисовывал обнаженные  ягодицы какой-то дамы во время  светского приема, где и он, и  она были гостями. Озорство  этого повествования "нельзя, впрочем, связывать с ренессансной  традицией жизнелюбивой эротики.  Жизнь, органическая природа и  человеческое тело в глазах  Дали вовсе не похожи на  атрибут счастливой и праздничной  полноты бытия: они, скорее, суть  какие-то чудовищные галлюцинации, внушающие художнику, однако, не  ужас или отвращение, а необъяснимый  неистовый восторг, своего рода  мистический экстаз.

      По дневниковым  записям Дали проходят непрерывным  рефреном свидетельства о физиологических  функциях его Организма, то  есть о том, что именуется  на медицинском языке дигестией,  дефекацией, метеоризмом и эрекцией. И то не просто побочные  выходки, от которых можно абстрагироваться. Он ораторствует о своем священном  нутре и низе на тех же  возвышенных нотах, на которых  он говорит о таинствах Вселенной  или постулатах католической  церкви.

      Из этого  дневника, как и из картины  Дали, нельзя выбросить ни одной  детали.

      Будучи  прилежным и понятливым последователем  Фрейда, Дали не сомневался в  том, что всяческие умолчания  о жизни тела, подавление интимных  сфер психики ведут к болезни.  Он хорошо знал, что очень уязвим  с этой стороны. О своем психическом  здоровье он вряд ли особенно  заботился - тем более что фрейдизм  утверждает относительность понятий  "здоровье" и "болезнь"  в ментальной сфере. Но что  было крайне важно для Дали, так это творческая сублимация. Он твердой рукой направлял  свои подсознательные импульсы  в русло творчества и не  собирался давать им бесцельно  бушевать, расшатывая целостность  личности.

      Речь идет  не о том, чтобы оправдывать  или "выгораживать" нашего героя:  он в том не нуждается. Но  не следовало бы отказываться  от попыток понять его собственные  мотивы, движущие силы его поступков  и устремлений. Тогда только  и можно будет их оценивать. 

      Но все  это пока что касается чисто  приватной сферы бытия. Однако  же основная личностная установка  Дали - интенсифицировать поток иррациональных  сюрреалистических образов - проявляется  столь же резко и решительно  в других сферах. Например, в политической.

      В 1930-е  годы Сальвадор Дали не один  раз изобразил в своих картинах  Ленина и по крайней мере  один раз запечатлел Гитлера.  В картине "Загадка Вильгельма  Телля" Ленин появляется в  чрезвычайно странном виде, как  персонаж бредового видения. Гитлер  фигурирует в картине "Загадка  Гитлера" в виде оборванной  и замусоленной фотографии, валяющейся  почему-то на огромном блюде  под сенью гигантской и чудовищной  телефонной трубки, напоминающей  отвратительное насекомое. Вспоминая  эти произведения через много  лет в своем "Дневнике", Дали  заявляет, что он не политик  и стоит вне политики. Обычно  этой декларации не верят: как  же он мог говорить о своей  аполитичности, прикасаясь так  вызывающе к самым острым аспектам  политической жизни XX века?

      Тем не  менее я полагаю, что к словам  художника следует в данном  случае прислушаться - но не для  того, чтобы принимать их на  веру, а для того, чтобы еще  раз вдуматься во внутренние  мотивы создания этих произведений.

      Правда, о  своем отношении к Ленину  художник  в "Дневнике" умалчивает, предоставляя  нам свободу для догадок. Что  же касается Гитлера, то в  связи с ним произносится один  из самых вызывающих и "диких"  пассажей, которые когда-либо сходили  с языка или пера Сальвадора  Дали. Он пишет, что в его  восприятии Гитлер был идеалом  женственности. Оказывается, отношение  к Гитлеру было у Дали эротическим:  художник пылко рассказывает  о том, как он был влюблен  в манящую плоть фюрера.

      После войны  Дали несколько раз позволял  себе обнародовать свои мысли  о главном фашисте, и каждый  раз они были примерно так  же немыслимы и приводили в  растерянность и левых, и правых. Для больного, для патологического  субъекта Дали был явно слишком  разумен, практичен и целеустремлен.

      Для сюрреализма,  в том виде, как его исповедовал  Дали, нет ни политики, ни интимной  жизни, ни эстетики, ни истории,  ни техники и ничего другого.  Есть только Сюрреалистическое  Творчество, которое превращает  в нечто новое все то, к чему  оно прикасается. 

      Дали прикасался  буквально ко всему, что было  существенно для человека его  времени. Его картины и его  признания не обошли таких  тем, как сексуальная революция  и гражданские войны, атомная  бомба и нацизм, католическая  вера и наука, классическое  искусство музеев и даже приготовление  еды. И почти обо всем этом  он высказывал что-то немыслимое, что-то шокирующее практически  всех здравомыслящих людей. 

  Стоит полагать ,что  Дали при это преследовал свои  цели: ударить по здравомыслию, бросить  вызов разуму и морали, и этот  вызов был никак не его только  личным делом. Это было главной  целью сюрреализма,

      Что касается  католических пристрастий, то  и здесь есть нечто странное. Дали одновременно демонстрирует  свою приверженность ницшеанству  и фрейдизму, с одной стороны,  и Ватикану - с другой. Ватикан  осуждал в те годы обоих  "духовных отцов" Дали. Речь  идет вовсе не о том, что  Дали думал одно, а говорил  другое или что он был "на  самом деле", в душе, противником  франкизма и религии.

Все дело в том, что он был сюрреалистом до мозга костей. В сюрреалистические образы превращалось все то, что он делал, говорил, писал.