Содержание 

     Введение 3

     Глава 1. Трагедия царской семьи Романовых 5

     1.1. Ссылка в Екатеринбург 5

     1.2. Дом особого назначения 10

     1.3. Июньские заговоры 12

     1.4. Приготовления к расстрелу. Расстрел 15

     Глава 2. Версии гибели царской семьи 18

     2.1. Советская версия 18

     2.2. Версия  «ритуального убийства» семьи российского Императора Николая II 20

     2.3. Версия народного мщения 24

     2.4. Версии о спасении членов царской семьи 25

     Заключение 27

     Список литературы 29 

     Введение

     В последнее десятилетие вопрос о  жизни и смерти императора Николая  II и членов его семьи, без преувеличения, можно назвать одним из наиболее обсуждаемых в отечественной исторической науке, а также в церковной и светской публицистике.

     Случайным это назвать невозможно. Интерес  к прошлому, на протяжении десятилетий  фальсифицировавшемуся, стоит рассматривать  как своего рода восстановление «исторической  памяти» народа. Однако это восстановление сопряжено со многими трудностями  морально-психологического характера: потомки часто воспринимают прошлое, как сказку, где «земная правда» всегда дороже метафизической истины. Так складываются новые мифы, рождается «то, чего не было». Сложные вопросы получают однозначные ответы, историческая реконструкция заменяется внеисторическим сказом.

     История предреволюционной России ныне для  многих – история волшебной страны, которая была уничтожена злыми силами. Увы, это расплата за другой миф –  миф о «диком самодержавии», о  «тюрьме народов», о «крайней реакции» правительства Николая II. Действие, как видно, адекватно противодействию, - на многочисленные «contra»ищутся свои «pro». Все это говорится только потому, что эпоха императора Николая II для многих наших соотечественников сегодня воспринимается сугубо через призму эпохи советской. Старая ложь рождает новое недоверие, - вместо того, чтобы с духовной трезвостью разобраться в многочисленных «почему», проще поменять оценочные знаки. Советская власть в итоге породила в обществе недоверие к власти как таковой, недоверие, которое за прошедшее десятилетие не только не ослабло, но и укрепилось. Все, что так или иначе связано с официальными заявлениями и констатациями, изначально подвергается сомнению. Подобное недоверие в некоторых случаях становится подлинной преградой на пути прояснения не только актуальных политических вопросов дня сегодняшнего, но и трезвого взгляда на день прошедший, без излишней политизации и декларативных призывов. Яркий пример тому – долгая история обретения и идентификации так называемых «екатеринбургских останков», 17 июля 1998 г. Погребенных в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Для многих это – подлинные останки императора Николая II и его семьи и слуг, но существует и многочисленная группа тех, кто не считает найденное недалеко от столицы Урала захоронение – могилой Государя и его близких. Именно сегодняшние разделения в обществе и споры на эту тему определяют актуальность работы.

     Цель  данной работы – изложение фактов гибели царской семьи и рассмотрение различных версий трагедии, произошедшей в ночь с 16 на 17 июля 1918г. в Екатеринбурге. Для достижения этой цели необходимо решить следующие проанализировать различные суждения по этой проблеме, изучить исторические документы, показания очевидцев и людей, причастных к расстрелу царской семьи. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава 1. Трагедия царской семьи Романовых

1. Ссылка  в Екатеринбург

     1917 год стал роковым для царя  и его семьи. В конце февраля царский поезд, в котором находился император, выехал из Могилёва. Впоследствии многие мемуаристы оценят отъезд Николая из Могилёва как большую ошибку. «Находясь в Ставке, - писал полковник В. Пронин, - государь при армии, под её защитой. Отсюда можно организовать управление страной вместо ушедшего правительства, и тогда пусть бунтует Петроград. Задушить его, изолировать со всех сторон».¹ Именно этот поезд стал тем местом, где пресеклась 300-летняя власть династии Романовых. 2 марта будущие члены Временного правительства заставили императора отречься от престола.

     7 марта Временное Правительство  приняло постановление, пункт  1-ый которого гласил: «Признать  отрёкшегося императора Николая  II и его супругу лишёнными свободы и доставить отрёкшегося императора в Царское Село».

      8 марта комиссары арестовали  бывшего императора и привезли  его в Царское Село. Семья бывшего  императора провела первые пять  месяцев заключения в Александровском  дворце. Их содержали в условиях, вызывавших скорее чувство тоскливой  раздражительности, нежели реальный  страх. Все двери были заперты  и опечатаны, а связка ключей  была лишь у нового коменданта  дворца. Телефонную связь отключили,  письма подвергались цензуре.  Хотя жизненное пространство  было ограничено небольшой частью  императорского парка, Романовы  были обеспечены необходимыми  запасами провизии, вино поставлялось  из императорских погребов; семью  государя продолжали навещать  около ста посетителей, среди  которых были и члены свиты,  и прислуга.

     Вопрос  о дальнейшей судьбе царской фамилии  долго обсуждался виднейшими людьми в государстве. Семью предполагалось отправить в Англию: «Наше заключение в Царском Селе, по всей вероятности, длилось недолго, - писал Пьер Жильяр, домашний учитель, - говорили, что нас вскоре отправят в Англию. Дни проходили, а наш отъезд постоянно переносился».² Отправить Романовых за границу значило бы вызвать новые вспышки протеста левых кругов, что, в свою очередь, могло бы активизировать и консервативные элементы. Короче говоря, «передвижка» Романовых за рубеж в определённой мере могла дестабилизировать ситуацию перед готовившемся наступлением на фронте.

     Шли разговоры о высылке семьи  в Крым, но и эта возможность  оказалась столь же иллюзорной.

     В конце концов, было принято решение  отослать венценосных особ в сибирский  город Тобольск. Почему же был выбран именно этот город? Удалённое положение города вселяло надежду, что революционный хаос не успел туда докатиться и императорская семья сможет спокойно переждать там некоторое время, необходимое для организации безопасного отъезда из России. Кроме того, как отметил сам Керенский, городок хвастливо выставлял напоказ свой особняк, принадлежавший некогда губернатору, а теперь казавшийся вполне подходящим для того, чтобы разместить в нём Романовых и их слуг.

     1 августа 1917г. поезд «экстренного  назначения» выехал из Царского  Села по направлению к Тюмени. Один большевистский историк  так комментировал эти события:  «В истории, вероятно, не может  остаться памяти о каких-либо  преступлениях его тюремщиков, предоставивших  столь огромный штат слуг, который  остался в распоряжении Николая  с личного позволения Керенского».³ В целом, Романовых сопровождали в ссылку 42 человека. Из двух врачей, последовавших за императорской семьёй в заключение, самым нужным и преданным оказался Е.С. Боткин.

     В Тобольске Романовы жили в доме, который прежде принадлежал губернатору, так называемый «дом Корнилова». Тобольск – тихий город, от потока огненной революционной лавы его защищало то, что он был расположен в очень  укромном месте, вдали от крупных  городов. Ближайшая железнодорожная  ветка проходила через Тюмень. Здесь семья бывшего императора провела долгую, не богатую событиями осень и зиму. Комиссаром по охране бывшего царя Николая II и его семьи был приставлен В.С. Панкратов. Вот какие впечатления оставил бывший царь после первой их встречи: «Он так хорошо владел собою, как будто бы эта новая обстановка не чувствовалась им остро, не представлялась сопряжённой с громадными лишениями и ограничениями. Да, судьба людей – загадка. Но кто виноват в переменах её?»⁴ Также для охраны бывшего царя и его семьи был создан отряд особого назначения во главе с полковником Кобылинским.

     Последнюю надежду на освобождение царская  семья потеряла с октябрьским  переворотом 1917 г. Вот что пишет  об этом Панкратов: «Октябрьский переворот  произвёл гнетущее впечатление не только на бывшего царя, но и на свитских. Из газет они видели, что делается в Питере. Николай II долго молча переживал и никогда не разговаривал со мной об этом».⁵

     Новая власть почти сразу же обратила на Тобольск своё внимание.

     В конце ноября – начале декабря 1917 г. по Петрограду поползли слухи о  бегстве царя из Тобольска. Но все  они оказались ложными: вскоре было опубликовано опровержение начальных  сообщений из Тобольска.

     Хотя  советская власть в Тобольске  окончательно установилась только в  начале апреля 1918 г., большевистское влияние  в городе да и отряде особого назначения росло уже с конца 1917 г. Обстановка в городе становилась всё напряжённее. К концу зимы 1918 г. под влиянием большевистской агитации развернулась борьба за установление в Тобольске  единовластия Советов. Что же касается царской семьи, то их довольно свободный  режим содержания постепенно становился более строгим. Царская семья  стала думать о побеге. По мнению некоторых лиц из окружения семьи  в Тобольске, уже в первые месяцы 1918 г. обстановка здесь была такова, что бегство бывшего царя не представляло особых трудностей. «Никогда ещё, - писал  П. Жильяр, - обстоятельства не были более благоприятными для побега, так как в Тобольске ещё нет представителя правительства большевиков… Было бы достаточно нескольких энергичных людей, которые действовали бы снаружи по определённому плану и решительно. Мы неоднократно настаивая перед государем, чтобы держаться наготове на случай всяких возможностей. Он ставит два условия, которые сильно осложняют дело: он не допускает ни того, чтобы семья была разлучена, ни того, чтобы мы покинули территорию Российской империи».⁶ Из-за этих самых условий Николая ни один из планов побега не удался.

     Тем временем в Москве было решено перевести  семью из Тобольска в более  надёжное место, подальше от монархических  настроений и заговоров. Постановлением ВЦИКа от 1 апреля 1918 г. комиссару по военным делам поручалось «немедленно сформировать отряд в 200 человек и отправить их в Тобольск для подкрепления караула, и в случае возможности немедленно перевести всех арестованных в Москву».⁷ Но уже 6 апреля ВЦИК сообщил о необходимости перевода арестованных на Урал. Можно предположить, что между первым и вторым постановлениями состоялись какие-то переговоры «центра» с уральцами, и «центр» уступил: согласился на отправку царской семьи на Урал.

     Но  был ли он признан постоянным местопребыванием Романовых? Или только тем временным  пунктом, который должен был помочь немедленно разорвать во многом мнимую тобольскую монархическую сеть?

     23 апреля в Тобольск со своим  отрядом прибыл военный комиссар  В.В.Яковлев с целью перевоза  царской семьи в Екатеринбург. В этот же день он познакомился  с государем. 25 апреля Яковлев  ещё раз побывал в губернаторском  доме. В этот день Николай записал  в дневнике: «После завтрака Яковлев  пришёл с Кобылинским и объявил,  что получил приказание увезти  меня, не говоря куда».⁸ На вопрос бывшего царя, куда его собираются перевезти, Яковлев будто бы ответил, что сам пока этого не знает и что распоряжение о новом местопребывании бывшего императора и его семьи получит в пути.

     Несмотря  на уклончивость этих ответов, у Романовых  возникло предположение, что цель Яковлева, скорее всего, - Москва. Вскоре Яковлевым  выяснилось, что цесаревич Алексей  из-за болезни не сможет выехать  из Тобольска. Тогда, согласовав свои действия с Кремлём, комиссар принял решение  немедленно уехать из Тобольска с  одним Николаем, о чём и сообщил  Кобылинскому, добавив, что через  определённое время вернётся за остальными. Однако Александра Фёдоровна, считавшая, что её мужа везут в Москву для  подписания Брестского мира, пожелала ехать вместе с ним. Решено было также, что с отцом и матерью отправится одна из дочерей – Мария. Утром 26 апреля «поезд» с частью венценосной  семьи покинул Тобольск и взял направление на Екатеринбург. Дорога была не такой уж спокойной, как этого  желал Яковлев. То и дело монархические  отряды делали попытки «отбить» Романовых, но организованность, тактика и проницательность Яковлева помогли ему исполнить  свою задачу в точности. 30 апреля состав прибыл в Екатеринбург. Население  Урала резко негативно относилось к царю и его семье. Вот что  вспоминал об этом Яковлев: «Поезд стоял  на пятой линии от платформы. Когда  нас увидели, стали требовать  вывести Николая и показать им. В воздухе стоял шум, то и дело раздавались угрожающие крики: «Задушить  их надо! Наконец-то они в наших  руках!» Стоявшая на платформе охрана весьма слабо сдерживала натиск народа, и беспорядочные толпы начали надвигаться на мой состав».⁹

     На этом путешествие семьи закончилось. Но будущая их судьба была им не известна и сильно их тревожила. Перед отъездом из Тобольска Александра Фёдоровна написала своей подруге А. Вырубовой:  «Мы чувствуем, что приближается буря, однако мы знаем, что Бог милостив и не оставит нас Своею заботой… и хотя мы сознаём, что буря приближается всё ближе и ближе, в наших душах царит мир. Что бы ни случилось, всё совершится по воле Божьей».¹⁰

     1.2. Дом особого назначения

     Екатеринбург  считался наиболее крупным и важным в экономическом отношении городом  во всём Уральском регионе. В отличие  от большинства других городов Сибири, Екатеринбург обладал достаточными людскими ресурсами, состоявшими по большей части из местных крестьян, которые неустанно трудились  на заводах, фабриках и рудниках города. При всех своих негативных сторонах Екатеринбург был вполне пригодным  местом для проживания самой взыскательной  публики.       

     Большой особняк, находившийся на углу Вознесенского  проспекта и Вознесенского переулка, принадлежал отставному капитану военно-инженерного  корпуса Н. Н. Ипатьеву. В 1918 г. Этот особняк  был одним из самых изысканных частных домов в Екатеринбурге. По мрачному стечению обстоятельств, перед  лицом трагических событий, разыгравшихся  перед его стенами, дом носил  имя Ипатьева – напоминание об истоках династии Романовых, когда  первый её представитель, царь Михаил Фёдорович, был в 1613 г. призван на царство из Ипатьевского монастыря в Костроме, где он укрывался от польских интервентов. Кроме того, Ипатьевский дом был построен на руинах снесённой первой Вознесенской церкви и кладбища XVII в., некогда окружавшего её.

     Позже этот дом был назван «Домом особого назначения».

     Именно  в этот дом 30 апреля 1918 г. были поселены император, императрица и великая  княжна Мария Николаевна. В дневнике царя написано:

     «Дом  хороший, чистый. Нам были отведены четыре комнаты: спальня угловая, уборная, рядом столовая с окнами в садик  и с видом на низменную часть  города, и, наконец, просторная зала с  арками вместо дверей.<…>

     Разместились  следующим образом: Аликс [императрица], Мария и я втроём в спальне, уборная общая, в столовой — Н[юта] Демидова, в зале — Боткин, Чемодуров и Седнёв. Около подъезда комната кар[аульного] офицера. Караул помещался в двух комнатах около столовой. Чтобы идти в ванную и W.C. [ватерклозет], нужно проходить мимо часового у дверей кар[аульного] помещения. Вокруг дома построен очень высокий досчатый забор в двух саженях от окон; там стояла цепь часовых, в садике тоже».¹¹

     Разместив под надёжной охраной императора, его жену и одну из его дочерей в Ипатьевском доме, Уральский областной совет торжествовал победу. Члены его, собравшись вокруг огромного стола, обсуждали судьбу императорской семьи. Пятерым из них было суждено сыграть роль в финальной драме Романовых. Это: А.Белобородов, Ф.Голощёкин, П.Ермаков, П.Войков, С.Люханов. Посовещавшись, они решили назначить на пост коменданта Дома особого назначения А.Д.Авдеева, члена Уральского областного совета и большевистской партии. В ту ночь (27 апреля) они дали ему окончательные распоряжения. И с 30 апреля по 4 июля 1918г., когда он был смещён со своего поста, Авдеев отвечал за охрану Ипатьевского дома и содержавшихся в нём узников. Он остался на страницах истории как шумный, своенравный пьяница, сердито отказывавший Романовым во всех их просьбах облегчить их мучения, и в то же время тихо и без лишнего шума смягчавший их страдания. Подобную картину мы можем наблюдать на всём протяжении срока его комендантства. Охрана дома была организована превосходно, она состояла из нескольких контингентов, которые оцепили его со всех сторон. Было построено две линии оградительных высоких заборов; охранники были вооружены винтовками с примкнутыми треугольными штыками. При доме находилось четыре пулемёта.

     Благодаря всем этим оборонительным мерам Ипатьевский дом производил впечатление неприступной крепости, спастись бегством из которой императорская фамилия просто не могла.

     Царская семья провела в последнем  своём доме 78 дней.

     На  протяжении семидесяти восьми дней толстые, покрытые снаружи белой штукатуркой  стены Ипатьевского дома служили приютом для Романовых и тех, кто разделял с ними тяготы заключения под охраной большевиков. История окутала эти трагические одиннадцать недель ореолом слухов и домыслов, сочными красками изображая оргию пьяного варварства и жестокие унижения, которым подвергали пленников Авдеев и его приспешники.

3. Июньские  заговоры

     Пока  царская семья в относительном  спокойствии жила в Ипатьевском доме, Россию сотрясала Гражданская война. Она придвигалась всё ближе и ближе к немногим ещё державшимся оплотам шаткой большевистской власти, и мятежные части чехословаков походным маршем двигались по Сибири, приближаясь к Екатеринбургу. На этом фоне вопрос о судьбе Романовых принял неожиданный оборот. Планы их спасения стали строить не только российские монархисты, но и царственные родственники Николая II: король Дании Христиан X, Вильгельм II. Узники Ипатьевского дома ничего не знали об этом, хотя Екатеринбург всё больше вовлекался в водоворот заговоров с целью спасения Романовых. Их режим сильно ужесточился. Уральский областной совет опасался выступления анархистов, поэтому существовал план перевода пленников в Москву. Но опасность миновала, и царская семья осталась в Екатеринбурге.

     День 7 июня принёс известие о проишествии, которое положило начало целому ряду политических перемен. Можно сказать, что это событие почти полностью предрешило дальнейшую судьбу Романовых. Дело в том, что ещё за неделю до этого английские войска высадились в Архангельске. Их появление было воспринято в России как сигнал боевой тревоги. На следующий день, 8 июня, чешский корпус, восставший ещё две недели тому назад и теперь присоединившийся к передовым частям Белой гвардии, занял весьма выжный военный пункт – Самару. Здесь начала складываться антибольшевистская коалиция и было сформировано собственное социалистическое правительство.

     В этот же день пленникам не разрешили  совершить обычную прогулку по саду. В этот вечер, впервые за всё время  пребывания в Екатеринбурге, Николай  оказался не в состоянии сделать  обычную дневниковую запись.

     В воскресенье, 9 июня, случился ещё один странный инцидент, о котором впоследствии забыли почти на семьдесят лет. «Примерно  в полночь на пулемётом посту №1, - записывал Сидоров в книге дежурств, из-за халатности охраны сработала бомба. Жертв и разрушений нет».¹² Событие вызвало тревогу не только в доме коменданта, но и во всём городе.

     Тягостная атмосфера воцарилась в Екатеринбурге  ещё до того, как прогремел взрыв, поэтому народ верил различным  слухам об убийстве того или иного члена царской семьи. 10 июня Николай записал в дневнике: «Внешние отношения также за последние недели изменились: тюремщики стараются не говорить с нами, как будто им не по себе, и чувствуется как бы тревога или опасение чего-то у них! Непонятно!»¹³

     Предчувствие  опасности оправдалось 12 июня. Как  вспоминал Стрекотин, группа анархистов попыталась взять штурмом Верх-Исетский завод, улицы Екатеринбурга наполнила разъярённая толпа, недовольная большевистским режимом. На Вознесенской площади, прямо под окнами Ипатьевского дома, прошла крупная контрреволюционная демонстрация, в которой принимали участие анархисты и социал-демократы. По воспоминаниям Авдеева, демонстранты требовали «немедленной казни бывшего императора, настаивая на том, чтобы мы выдали его им и они смогли бы по своему усмотрению свершить акт правосудия».¹⁴

     С великим трудом удалось наконец подавить восстание. На закате дня толпа рассеялась – демонстрация повергла Уральский областной совет в состояние шока. Этот день стал поворотным пунктом в судьбе Романовых. В ту ночь, за триста миль к западу от Екатеринбурга, разыгралось первое восстание против представителей бывшей императорской династии. 

     Третья  неделя июня 1918 г. Ознаменовалась изменениями, оказавшимися весьма драматическими для Романовых. В Екатеринбурге одновременно появилось несколько соперничавших группировок, стремившихся освободить императорскую семью из плена в Ипатьевском доме. Эти разрозненные группировки, часто не подозревавшие о существовании друг друга, сыграли крайне негативную, поистине роковую роль в развитии событий в последние недели жизни царской семьи. Вопреки своим попыткам спасти августейших узников они только осложнили ситуацию, что в конечном итоге привело к принятию решения о расстреле Романовых. Ситуация в Екатеринбурге ещё более усугубилась весной, после прибытия в город целого ряда членов дома Романовых. В мае город оказался буквально наводнён членами бывшей императорской династии: здесь находились и сестра императрицы, великая княгиня Елизавета Фёдоровна, князья Иоанн, Игорь и Константин Константиновичи и другие. Все они были арестованы. 20 мая им было объявлено, что они будут переведены в шахтёрский городок Алапаевск, находящийся примерно в 100 милях к северо-востоку от Екатеринбурга.

     Двумя главными агентами монархистов были полковник И. Сидоров и капитан  Д. Малиновский. Последний стал одним  из немногих доверенных лиц доктора  Деревенко, установив тем самым контакты с царственными узниками. Через некоторое время Деревенко каким-то образом достал план Ипатьевского дома и передал его Малиновскому. После того, как этот план оказался в руках заговорщиков, группа сразу же начала действовать, предприняв ту самую плохо подготовленную авантюру, которая и решила судьбу императорской семьи.

     Заговорщики написали письмо, в котором предлагали спасти императорскую семью. Но это  письмо не попало по назначению, его  нашёл повар специального отряда и передал в екатеринбургскую ЧК. В письмо были внесены изменения, семью вынуждали написать ответ. Таким образом, с помощью хитроумной игры с секретными письмами и царскими ответами, неудавшийся заговор стал в руках Уральского областного совета орудием, используемым для оправдания скорого убийства царской семьи. Её судьба скоро стала занозой  в глазу Уральского областного совета. Наступило начало июля, и время  Романовых, как и время Уральского областного совета, быстро подходило  к концу.       

4. Приготовления к расстрелу. Расстрел

     В начале июля 1918 года уральский военный  комиссар Филипп Голощёкин выехал в Москву для решения вопроса о дальнейшей судьбе царской семьи.

     В ходе беседы между Голощёкиным и Свердловым обсуждались различные альтернативы. Оба пришли к выводу, что предполагавшийся суд над Николаем приведёт к вынесению смертного приговора. Если развитие событий на Урале поставит Уральский областной совет в безвыходное положение, когда потребуется спешная эвакуация Романовых из Екатеринбурга, чреватая попытками белых освободить их, Москва, как однозначно подтвердил Свердлов, одобрит смертную казнь Николая как вынужденный акт революционной справедливости. Он ещё раз подчеркнул это, заявив Голощёкину: «Если вам удастся организовать суд, действуйте. Если же нет... ну, тогда вы знаете, что это означает».¹⁵

     Совершенно  ясно, что подобное вынужденное разрешение, продиктованное трудной военной  обстановкой на Урале, касалось только самого императора Николая. Расстрел же всей семьи, подчёркивал Ленин, произведёт самое негативное впечатление на общественное мнение как в самой  России, где вся оппозиция объединилась бы для свержения большевиков, так  и за рубежом, где этот вопрос рассматривался бы, прежде всего, с моральной точки зрения.

     Имеются бесспорные доказательства того, что  Екатеринбург информировал или пытался  проинформировать Москву о своём  плане убийства царской семьи  – телеграммы Голощёкина. Но нет абсолютно никаких доказательств того, что Москва ответила и направила в Екатеринбург телеграмму с приказом екатеринбургским властям осуществить намеченную ликвидацию Романовых. Все имеющиеся свидетельства указывают на то, что Москва могла в крайнем случае санкционировать расстрел Николая, но никак не массовое убийство царской семьи и их приближённых.

     Существует  две основные версии, посвящённые  вопросу о том, где и кем  было принято решение об истреблении  Романовых. Первая – советская, официальная, непоколебимо существовавшая до «перестроечных» лет. В соответствии с ней решение было принято исполкомом Уралоблсовета и лишь затем post factum санкционировано центром.

     Варианты  второй (П. Вильсон, Г.  Кинг; Г. Иоффе) версии сходятся в одном: решение уральцев не могло быть принято без предварительной директивы Москвы; исполком Уралоблсовета лишь взял это решение на себя, чтобы создать Москве политическое алиби.

     Вернувшись  в Ипатьевский дом, Юровский вызвал к себе в кабинет Никулина. «Решение принято, - обратился он к своему помощнику. – Сегодня ночью мы должны привести приговор в исполнение; придётся расстрелять всех».¹⁶