Влияние культуры самураев на мировоззрение современной Японии

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ  РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАТИВНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НЕФТЕГАЗОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Филиал в г.Надыме

Влияние культуры самураев на мировоззрение современной Японии

научно исследовательская  работа

по дисциплине «Культурология»

Выполнила:

студентка группы Нрт – 10

Авдеева Д.

Научный руководитель:

Преподаватель культурологии

Елагина И. Н.

Надым 2012

Содержание

Глава 1.История развития самурайства.

1. Возникновение самурайства
2. Принципы воспитания самураев

Глава 2. Влияние саурайской культуры на современную Японию.

2.1 Ценности японской культуры

2.2Ассимиляция культуры  самураев и культуры современной  Японии

Заключение

Литература

Приложения 

Введение

Влияние просуществовавшего более тысячи лет и канувшего  в историю военного сословия было настолько в Японии прежних лет, что без него невозможно понять историю, традиционную культуру, да и любую  грань сегодняшней жизни современной  Японии. 
          Когда мы слышим слово самурай, мы символизируем его не только с воином-профессионалом, искусно уничтожающим любую цель. Но вспоминаем и о самурайском кодексе чести Бусидо, и о легкости противостояния человека смерти, а в то же время и о передаче своей жизни ей посредством традиционного обряда сэппуку.

         Нас до сих пор поражает мастерство владения самураев оружием, а также их способность вести бой голыми руками. В то же время мы понимаем, что военное сословие Японии не было бы таким, как его можно наблюдать сквозь призму пройденных веков без специфики их религии. А конкретно, без учений сект дзэн, синто, без влияния конфуцианских догм. Остается только удивляться преданности самураев своему сюзерену, их возможности отдалиться от всего мира и остаться наедине с собой. 
         Как и раньше, так и сейчас японское общество чтит средневековых воинов, выражая это в проведении многочисленных праздников, посвященных самурайской истории. Как и прежде, эти праздники, рассчитанные на воспитание молодежи в духе самурайских традиций, ежегодно напоминают о прошлом сословия воинов.  
         Человеческая жизнь изменяется из тысячелетия в тысячелетие, из века в век, изо дня в день. Меняется и форма управления обществом, и способы производства необходимых ему вещей, и коммуникативные средства общения. Единственной же неизменной вещью на протяжении существования человеческого общества остается его психология: моральные нормы, этические принципы в отношениях между людьми.

Для рассмотрения данных отношений  как нельзя лучше подходит уникальнейшее  сословие по сравнению со всеми другими, существовавшими ранее. Это сословие самураев Японии. Самураи – одни из самых влиятельных и колоритных персонажей истории Японии. Тринадцать столетий прошло с тех пор, как появились первые из них и более ста лет – как последние официально перестали существовать.

Влияние просуществовавшего более тысячи лет и канувшего  в историю военного сословия было настолько в Японии прежних лет, что без него невозможно понять историю, традиционную культуру, да и любую  грань сегодняшней жизни современной  Японии.

Хотя формально самурайство и было отменено во второй половине 19 века, фактически японское общество сегодня буквально дышит многими принципами военного сословия прежних веков.

Целью моей работы является проследить то, как традиции самурайства в Древней Японии повлияли на современное общество.

Задача ……..

Метод изучения……

Структура………………..

Глава 1. История возникновения  самурайства.

1. Возникновение самурайства

Возникновение самурайства не представляет собой исключительного явления в социальной истории народов мира. Сословия и касты профессиональных воинов существовали во многих государствах Европы и Азии в эпоху господства феодализма. 
       В Японии появление сословия воинов было тесно связано со становлением феодализма, который развивался в общих чертах по тем же классическим законам, что и феодальный строй Западной Европы. 
Постоянные войны с аборигенами Японских островов - айнами - вели к проникновению японцев из южных и центральных областей Хонсю на северо-восток страны, сопровождавшемуся захватом айнских земель. Эта экспансия делала возможными распределение территории айнов между японскими даймё, которые становились хозяевами айнской земли. Взникали сильные и постоянные дружины для защиты владений от вторжения в них айнов и войск других княжеств, а также для подавления крестьянских восстаний. 
        В XII в. после победы коалиции под предводительством феодалов из рода Минамото над другой мощной группировкой во главе с родом Тайра в Японии установился режим военной диктатуры, при котором власть в стране находилась в руках верховного военачальника - сёгуна. Подобная форма правления отодвигала императора, лишённого фактической власти, на задний план и позволяла князьям более эффективно эксплуатировать крестьян и другие низшие слои населения, удерживая их в подчинении силой оружия. С этого времени самурайство, под которым в широком смысле слова стали впоследствии подразумеваться светские феодалы, начиная от крупных влиятельных князей (даймё), включая и самого сёгуна, и кончая мелкими дворянами окончательно завоевало политическую власть, став господствующей силой страны. Феодальное рыцарство складывалось и юридически оформлялось как наследственное и привилегированное сословие внутри господствующего класса, являясь его составной частью.

        Вообще слово "самурай" происходит от древнего японского глагола "самурау" - "служить". Таким образом, "самурай" - это "служивый", "слуга". Другое популярное в Японии слово, обозначающее самурая - "буси" ("воин"). Отсюда "бусидо" - "Путь Воина". По наиболее распространённому мнению, самурайство зародилось в VIII веке на востоке, северо-востоке и крайнем юге Японии.  На окраинах империи издревле осевшие здесь племена айна ожесточённо обороняли свои земли от императорских войск. Основу самурайства составили беглые крестьяне и вольные охотники, искавшие «земли и воли» на границах империи. Они проводили жизнь в непрестанных походах и стычках с воинственными аборигенами, защищая государственные границы.

Начало выделения самураев как особого сословия обычно датируется периодом правления в Японии феодального  дома Минамото (12—14 вв.). Предшествовавшая этому затяжная гражданская война между феодальными домами Тайра и Минамото создала предпосылки для установления сёгуната — правления самурайского сословия с верховным военачальником («сёгуном») во главе. После победы над домом Тайра Минамото но Ёритомо вынудил императора присвоить ему титул сёгуна, а рыбацкое селение Камакура, где размещалась его штаб-квартира, превратил в свою резиденцию.

Отныне сёгун становился самым могущественным человеком в стране: наивысшим по рангу самураем и главным министром в одном лице. Сословие самураев получило чёткое оформление во время правления в Японии сёгунов из феодального дома Токугава (1603—1867). Наиболее привилегированный слой самураев составляли так называемые хатамото, являвшиеся непосредственными вассалами сёгуна. Хатамото в своём большинстве занимали положение служивого слоя в личных владениях сёгуна. Основная масса самураев являлась вассалами князей (даймё).

Со всей определенностью  можно утверждать, что воина делает оружие. В Японии же самурая «сделал» меч. Меч создавал его душу, формировал его образ жизни, его боевое искусство, наконец, его место в обществе. И хотя самураи использовали самое  разнообразное оружие, первым из первых оставался меч. Но если справедливым будет сказать, что меч сделал самурая таким, каким он был, то в равной степени и самураи сотворили меч тем, чем он стал — сотворили своими личными качествами, своим воинственным духом, своим высоким положением в общественной иерархии.

Об особом значении меча для военного сословия, о приобретенном  им в феодальной Японии культурно-нравственном ореоле Оскар Ратти говорит так:

«Роль катана основывалась на том положении, которое самураи занимали в политико-правовой структуре Японии, структуре власти, построенной вертикально, поддерживаемой и вдохновляемой на каждом уровне мистическим поклонением предкам, связывавшим воедино многие поколения. Являясь почти сакральным символом сокровенных верований, устоев и законов японского народа, меч представлял и прошлое, и настоящее. Он был своеобразным средоточием духовной, политической и боевой силы, принадлежавшей его обладателю. Подобный символизм приводил к тому, что каждое событие прямым или косвенным образом связывалось с катана».

Археологические находки  свидетельствуют, что уже в девятом  веке, в начале периода Хэйан, технология производства мечей находилась на весьма высоком уровне, а своего пика она достигла в конце четырнадцатого—начале пятнадцатого столетий. Однако истоки ее сокрыты во мраке «доисторических» времен. Мы располагаем лишь несколькими мифами — например, как Ками Сусано сделал меч из хвоста дракона и превратил его в одно из Трех Священных Сокровищ — и весьма немногими археологическими материалами. В любом случае, мечи заняли важное место в истории японского народа уже в далекие времена и в немалой степени поспособствовали установлению контроля над архипелагом и поддержанию на нем порядка. Вполне возможно, что первые технологии производства мечей были позаимствованы японцами у китайцев и корейцев. Первые экземпляры представляли собой лишь закаленные и заточенные металлические пластины. Созданию меча сопутствовала своя религиозная мифология, ведь во всех дошедших до нас письменных источниках об истории меча его производство наделяется глубоким мистическим и церемониальным смыслом.

Первые японские кузнецы, создававшие мечи и обладавшие этой мифическо-религиозной аурой, находили духовное прибежище в буддийской школе Тэндай.«До периода Камакура (1192—1333) кузнецы были либо приверженцами школы Тэндай, либо горными отшельниками, которых называли "ямабуси"... "Японцам эпохи средневековья создание блестящего, словно зеркало, катана из черно-коричневой земли и песка казалось почти мистическим искусством и даже божественным миражом. Неудивительно, что ремесло кузнеца было востребованным. Школа Тэндай, считавшая тяжелый труд и духовную тренировку основой самосовершенствования, восприняла кузнечное дело как аскетическую практику. Монахи Тэндай часто украшали катана религиозными орнаментами, изображавшими божеств и будд. Подобные рисунки, по-видимому, являлись выражением их молитв, чтобы мечи были такими же могущественными, как божества и будды."...

Самураи, в свою очередь, пребывали в уверенности, что  переступивший через катана навлечет на себя гнев свыше и неотвратимое наказание... Согласно кодексу бусидо, меч катана защищает справедливость и карает зло. В мирное время катана, висящий на поясе самурая, убережет его от безнравственных мыслей, а во время войны катана уничтожит всех врагов и защитит его. Лишь божества и будды считались более могущественными, чем катана».

Позднее создание меча оказалось  синтоизированным, как и многие другие культурные заимствования Японии. И что более естественно и даже неизбежно, кузнечное ремесло, почтительно обращавшееся с металлами земли и мистическими силами, нашло прибежище в синтоистском культе божественной земли, сама основа которой имела божественное происхождение и являлась воплощением божественной (ками) силы. Действительно, меч иногда называли «вместилищем ками».

Кузнецы интересующей нас  эпохи относились к своему делу со всей профессиональной и церемониальной серьезностью. Они были своего рода «священнослужителями», от которых  требовалось искреннее и честное  исполнение своих «обязанностей». Как  отмечает Гилбертсон:

«Эти обязанности считались "умилостивляющими божеств", поэтому  кузнец, желавший достичь успеха на своем поприще, должен был воздерживаться от крайностей и вести более-менее  религиозный образ жизни. Ковка  меча была именно религиозной церемонией. Для ее исполнения древний кузнец (как и мастера более поздних времен) надевал особую (синтоистскую) одежду, маленькую лакированную шапочку, а через кузницу протягивал соломенную веревку (симэнава), к которой прикреплялись бумажные полоски (гохэй), призванные отгонять злых духов и призывать духов добрых. Сообщается, что когда Мунэтика ковал меч корицурэ, помощник покинул его, и тогда божество Инарисама сошло с небес и помогло ему».

Был и еще один очень  важный момент: гордость искусного  мастера за свое творение. Каждый кузнец владел своими собственными рецептами  и техникой создания совершенного меча, открытыми им самим или же унаследованными  от предков, которыми он ни за что бы не поделился со своим соперником даже ради покровительства какой-нибудь могущественной особы. Эти секреты мастерства касались всего: используемого сырья, способов плавки и ковки, температуры воды на разных этапах и прочее. Предание гласит, как однажды один кузнец увидел, что зашедший к нему в гости «коллега» тайком опустил руку в воду, предназначенную для закаливания али. Мгновенно, не говоря ни слова, он схватил меч и отрубил несчастному руку.

1.2 Принципы воспитания самурая

Звание самурая в средневековой  Японии было наследственным. Сын, как  правило, шёл по стопам отца, становясь  воином-профессионалом, представителем сословия военно-служилого дворянства, и оставался в том феодальном клане, членом которого был его родитель. Поэтому в самурайских семьях особое внимание уделялось воспитанию подрастающего поколения уже  с раннего детства в духе бусидо. Основной задачей наставников молодого буси была выработка в нём того комплекса особенностей, которые считались необходимыми в профессии самурая, т.е. воспитание человека физически сильного, владеющего в полной мере военным искусством, вооружённого знанием моральных принципов господствующего класса.

 Сын самурая с самого  рождения окружался исключительной  заботой. Он являлся продолжателем  рода, хранителем и наследником  его традиций. Он имел право  совершать религиозные обряды  по отправлению культа предков. (Согласно синто и конфуцианскому  учению исполнять обряды и  возносить благодарность духам предков, "успокаивая" этим их души, могли только мужчины.) Исходя из этого, рождение ребёнка мужского пола в японской семье считалось праздником. С особым вниманием относились к первому сыну, так как он по закону уже с момента рождения считался наследником дома, всего состояния семьи и имени самурая.

Непременным аксессуаром  на празднике мальчиков были коинобори - изображение карпов, сделанные из цветной ткани или бумаги и поднимавшиеся на бамбуковых шестах над каждым домом, где жили один или больше мальчиков. В бусидо такое отношение детей к родителям опосредовалось принципом гири, обусловливавшим почитание возраста (уважение родителей и старших вообще) и объяснявшим такие поступки, как жертвование собой ради родителей. Тщательное домашнее воспитание детей подразумевало чтение им нравоучительных историй из книг конфуцианского характера. Такого рода назидательные рассказы служили руководством к практическому действию, являлись своеобразными сводами моральных правил. Так, в одном из подобных рассказов говорилось о том, как мальчик лёг в стужу на лёд замёрзшей реки, чтобы растопить его теплом своего тела и достать рыбы для своей мачехи; в другом - как мальчик спал ночью, ничем не прикрывшись, чтобы отвлечь москитов от родителей на себя.

Однако конечной целью  воспитания в ребёнке чувства  сыновнего долга (оякоко) были не только уважение и любовь к родителям и старшим, проявляемые в деле. Высшим пунктом морального обучения самурайской молодёжи в духе учения Конфуция являлась выработка верности государю, который также рассматривался как отец воина. Сыновний долг, таким образом, служил как бы основой верноподданичества и приравнивался к верности вассала сюзерену. В качестве примера можно привести высказывание об обязанностях вассала одного из правителей токугавской Японии князя Мито Мицукуни (1628-1700). Он говорил: "Если виновным (в государственной измене) является ваш отец, я не склоню вас к измене ему; поступить так - значило бы погрешить против справедливости (гири).        Сыновняя любовь и верность суть одинаковые добродетели, поэтому вы лично должны знать, как поступить в подобном случае, я представляю решение подобного вопроса вашей совести".

          Обучение в семье и наставления учителя были двумя основными факторами, фундаментом в воспитании молодёжи сословия самураев, формировавшими идеал воина, основанный на мифических сказаниях, буддийском безразличии к смерти, конфуцианском культе сыновней почтительности и чисто японской основе - верности своему феодалу.

Преимущественное духовное напряжение, способствовавшее развитию самообладания, хладнокровия и трезвости  мысли при всех упражнениях, однако, не означало что в военных искусствах самураев физический фактор (сила и  выносливость) рассматривался как несущественный. Являясь вторым образующим элементом  в военных дисциплинах, физическое воспитание требовало от воина кропотливого оттачивания техники, развития физической силы, выносливости, выработки почти  инстинктивной феноменальной реакции  и координации движений. Всё это  достигалось в результате каждодневных и многочасовых тренировок.

Прежде всего воина обучали набору стандартных ударов — колющих и рубящих — применяемых при нападении и обороне, а также правильному движению тела при их нанесении (постановка ног, соблюдение равновесия, как и где держать меч в различных ситуациях и прочее). Нападение и защита рассматривались как взаимосвязанные составляющие: любая агрессивная тактика в идеале должна была включать в себя и оборонительный маневр. Кроме того, на каждую защитную уловку имелось свое наступательное «противоядие».

Применялась, особенно в  поздний период, в эпоху Токугава, и техника «меч не-меча». До нас дошло описание, как однажды ее применили против Токугава Иэясу. Ягю Мунэёси, бывший уже в годах, слыл великим мастером этого искусства, и в 1594 году Иэясу попросил его продемонстрировать свое умение. Несколько лучших воинов Иэясу поочередно пытались «зарубить» Мунэёси, но тому все время удавалось уклониться от их ударов и повалить противников на землю. Потом сразиться с мастером решил сам Иэясу:

«Мунэёси наклонился вперед, так что руки его свисали до колен. Раскачивая руками, он смотрел на Иэясу. Иэясу поднял меч высоко над головой и с силой ударил, намереваясь рассечь голову Мунэёси. Но в последний момент Мунэёси вывернулся и отвел удар, схватив меч за рукоять. В следующее же мгновение меч полетел по воздуху. Держа Иэясу левой рукой (любой другой, менее знатный человек был бы. брошен наземь), Мунэёси лишь слегка ударил его кулаком правой руки в грудь. Иэясу... пошатнулся. Нахмурившись, он произнес: "Я восхищен! Вы победили"» (Су-гавара).

По всей видимости, Большинство  из ударов предназначено для применения в классическом поединке — дуэли  один на один. Но что делать, если на тебя напали неожиданно или если атакующих  много? Вспомним, что еще в ранний период и всадники, и пешие воины  стали носить меч лезвием не вниз, а вверх. Мы говорили, что когда  меч находится в таком положении, нет необходимости вытаскивать  его, поднимать над головой и  уж затем наносить атакующий или оборонительный удар. Эффективным становится уже само движение до-ставания меча.

Техника доставания меча с  одновременным нанесением удара  непрерывно совершенствовалась и со временем превратилась в главный  элемент мастерства фехтования в  целом, получив название иаидзюцу. Преимущества такого рода техники будут очевидны, если учесть, что в те времена во многих японских домах «стенами» между комнатами служили тонкие раздвижные ширмы (сёдзи), сделанные из бумаги, которые можно было легко сломать рукой или проткнуть мечом. Техника иаидзюцу позволяла нанести удар из любого положения, сидячего или стоячего, вне зависимости от того, успел человек приготовится к бою или нет. Естественно, что подобную технику он мог применить почти всегда. Пока нападавший готовился к удару, подвергшийся атаке имел возможность уклониться и одновременно достать свой меч направленным вовне или вверх ударом, напоминающим удар хлыстом, и тем самым если не убить, то обескуражить противника. Если же на улице самурая внезапно атаковали несколько врагов, то первым «достающим» ударом он выводил из строя ближайшего к нему противника, а затем уже расправлялся с остальными.

Так же у самураев существовало много различных традиций и орядов, но одним из самых важных являлся обряд сэппуку, т.е. харакири. В дословном переводе харакири означает «резать живот» (от «хара» — живот и «киру» — резать). Однако слове «харакири» имеет и скрытый смысл. Если рассмотреть составное бинома «харакири» — понятие «хара», то можно увидеть, что ему в японском языке соответствуют слова «живот», «душа», «намерения», «тайные мысли» с тем же написанием иероглифа.

Харакири являлось привилегией  самураев, гордившихся тем, что они  могут свободно распоряжаться своей  жизнью, подчеркивая совершением  обряда силу духа и самообладание, презрение к смерти. Разрезание живота требовало от воина большого мужества и выдержки, так как брюшная полость — одно из наиболее чувствительных мест тела человека, средоточие многих нервных окончаний. Именно поэтому самураи, считавшие себя самыми смелыми, хладнокровными и волевыми людьми Японии, отдавали предпочтение этому мучительному виду смерти.

Таким образом, живот японцы рассматривают как внутренний источник эмоционального существования, и вскрытие его путем харакири означает как бы открытие своих сокровенных и истинных намерений, служит доказательством чистоты помыслов и устремлений. Другими словами, по понятиям самураев, «сэппуку является крайним оправданием себя перед небом и людьми» и оно более символика духовного свойства, чем простое самоубийство.

Способ вскрытия живота зависел, в основном, от самого самурая, от степени его самообладания, терпеливости и выносливости. Определенную роль здесь также играла договоренность с ассистентом самоубийцы, которого иногда выбирал себе самурай для оказания «помощи» при совершении харакири. В редких случаях харакири производилось не стальным, а бамбуковым мечом, которым было намного труднее перерезать внутренности. Это делалось для того, чтобы показать особую выдержку и мужество воина, для возвеличивания имени самурая, вследствие спора между буси или же по приказанию. Сэппуку совершалось, как правило, в положении сидя (имеется в виду японский способ сидения, когда человек касается коленями пола, а туловище покоится на пятках ног), причем одежда, спущенная с верхней части тела, затыкалась под колени, препятствуя тем самым падению тела после произведения харакири навзничь, так как упасть на спину при столь ответственном действии считалось позором для самурая.

С началом переорганизации государственного строя на европейский образец и начавшимся под давлением новых идей изменением всего вообще уклада жизни, официальное применение сэппуку в конце концов было отменено, а вместе с тем и частное его применение стало выводиться, но не вывелось совсем. Случаи сэппуку нередко встречались и в XX веке, и каждый такой случай встречался скрытым одобрением нации, создавая по отношению к некоторым применившим сэппуку лицам более видного положения ореол славы и величия. Одним из таких «героев» оказался знаменитый японский писатель Юкио Мисима, покончивший с собой в 1970 году.

Глава 2. Влияние самурайской культуры на современную Японию.

2.1 Ценности японской культуры

Для того чтобы существовать, человек должен трудиться. Он по своей  природе существо не только общественное, но и трудящееся. Трудясь, человек  изменяет самого себя, преобразует  окружающую его действительность, то есть создаёт то, что называется культурой. «Культура – это все  материальные и нематериальные продукты человеческой деятельности, - пишет  польский социолог Ян Щепаньский, - ценности и признанные способы поведения, объективируемые и принятые в любых общностях, передаваемые другим общностям и последующим поколениям»

Благодаря культуре в обществе вырабатываются системы ценностей и устанавливаться их критерии. Системы ценностей оказывают большое воздействие на всю общественную жизнь. С ценностями в свою очередь связаны модели или эталоны человеческого поведения, творчества, искусства и т. д.

С одной стороны культура Японии, несомненно, принадлежит к  восточному типу цивилизации, но с другой – она обладает специфическими чертами, которые делают её неповторимой и  своеобразной.

Одним из оснований самобытности японской культуры является её религиозный  фундамент, сформировавшийся в удивительном и особенном синтезе нескольких религий: синто, буддизме, конфуцианстве. Это способствовало необычному мировосприятию японцев.

Глубокое заимствование  инокультурных ценностей и их активная и плодотворная переработка – также характерная черта Японии. Для японцев изначально не было зазорным и стыдным перенимать ценности и приёмы, выработанные другой культурой. Наоборот, они читали приличным учиться у того, кто умеет и выполняет что-либо лучше, чем они. Многое было привнесено из Китая и Кореи. Так, японцы взяли за основу письменности китайские иероглифы, этические основы конфуцианства в общении.

Конфуцианство и его концепции  культуры начали проникать из Китая  в Японию с VI века н. э. и вскоре стали оказывать значительное влияние на жизнь этой страны. Разумеется, японцы со свойственной им способностью перерабатывать в духе своих традиционных моделей все чужеземные влияния привнесли в понимание культуры свои элементы.

В сочетании двух религий  в рамках японской культурной традиции мы видим одну из основных ценностей  японской культуры. Она зафиксирована  в «Законе 17 статей» VII века, одна из статей которого заявляла, что каждый человек может иметь свои мнения и убеждения, но действовать следует, сообразуясь с волей большинства.

Буддийские ценности легли  в основу кодекса самураев – «Бусидо». Именно в этом своде представлений  о чести, долге, достоинстве сконцентрированы определяющие этические ценности японцев. К ним можно отнести культ  меча, культ долга самурая по отношению  к господину, самоубийство как способ сохранения чести, отношение к смерти как к закономерной смене одного состояния другим, строгая самодисциплина.

Особую ценность в японской культуре занимает культ императора. Император – не просто титул, форма  государственного правления. Это важнейший  символ страны, объект поклонения. Императорская фамилия ведёт свой род от богини солнца Аматэрасу.

Своеобразное соединение двух основных религий Японии и доминирование принципов дзэн оказали огромное влияние на эстетические ценности японской культуры. Дзэн – буддизм оказал глубокое влияние на духовную жизнь японцев, делая акцент не на словесном восприятии высшей истины, а на внутреннем эстетическом переживании действительности. Эстетизация всех сторон жизни, постижение истины через произведение искусства в ряде периодов истории Японии – важная черта японской культуры, основополагающий принцип мировосприятия.

Достижение просветления осуществлялось отказом от общепринятых догм, путём мистического созерцания и нахождения прекрасного, эстетического  в повседневных обязанностях человека. «Повседневный образец есть правда» - утверждение дзэнских монахов.

Основные принципы эстетики дзэн выражены в четырёх категориях:

Ваби – красота бедности, суровая простота и одновременно изысканность;

Саби – прелесть старины, печать времени;

Моно-но аварэ – грустное очарование вещей;

Югэн – невыразимая словами истина.

Отсюда у японцев утончённое чувство прекрасного, умение видеть в потрескавшейся стенке сосуда причудливый  узор, ценить не яркое, блестящее, а  то, что имеет налёт времени  старины.

Наиболее ярко эстетика дзэн нашла своё выражение в искусстве  чайной церемонии, икэбана и ландшафтных садах.

Чайная церемония сформировалась к XVI веку и нашла своё распространение не только в среде монахов, но и в других слоях общества – от самураев до ремесленников и горожан. Со временем проведение чайной церемонии стало уделом мастеров чая, обучавшихся этому специально. Ритуал этой церемонии способствовал погружению в особую реальность. Присутствующие на церемонии посвящали все время наслаждению чаем, обществом, произведениями искусства. Всё это происходило в особенном, скрытом от мира месте, в возвышенном состоянии. Существовало множество школ чайной церемонии, каждая из которых создавала свой неповторимый язык и рисунок ритуала.

Ландшафтные сады, принцип  создания которых изначально был  взят из китайской культуры, также  стремятся отразить в малом необъятность и всё богатство вселенной. Сады создавались с использованием обязательного  присутствия символики воды, земли  и основных элементов природы. Их композиции выверены, любое растение или камень находятся на строго определённом месте, но присутствие мастера практически  незаметно. Ощущение естественности и  реальной жизни в этих садах –  их главная черта.