Восприятие цвета

 

МОСКОВСКИЙ  ГОРОДСКОЙ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КУРСОВАЯ РАБОТА

     По предмету: Общая психология

     На тему: ВОСПРИЯТИЕ ЦВЕТА

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                        Студентки

       Преподаватель:

 

 

 

 

Москва

2010 г.

 

 

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ 

Стр.

 

Введение ………………………………………………………………………..3

 

Глава 1. Методологические основания цветовосприятия.

1.1 Эволюция цветового анализатора…………………………….…4

1.2 Природа цвета…………………………………………………….7

1.3 Классические теории цветового восприятия…………………..11

1.3 Нарушения цветового зрения…………………………………...14

1.4 Гуманитарная парадигма в восприятии цвета…………………15

 

Глава 2. Влияние цвета на человека

2.1. Цветовые предпочтения………...…………………………. …..19

2.2. Психологическое воздействие цветов.………….…….…….....23

 

 

Заключение …………………………………………………………………….27

 

Список используемой литературы.. ………………………………………..29

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Восприятие цвета – это проблема, которая имеет едва ли не самую многолетнюю и противоречивую историю из всех, связанных с такими явлениями, как ощущения и восприятие. Своими знаниями о восприятии цвета мы обязаны не только физиологам и психологам, но и художникам, философам, поэтам и физикам. Причину столь активного интереса к восприятию цвета понять нетрудно. Цвет не только характеристический признак, присущий буквально всем предметам окружающего нас мира и точно определяющий фундаментальные отличия одних поверхностей и объектов от других; для людей он нередко является источником сильного эстетического и эмоционального впечатления, основанного на ассоциациях и предпочтениях. Большинство из нас прежде всего обращают внимание на цвет окружающих предметов. Цвета не просто привлекают к себе наше внимание, но нередко и ошеломляют нас, они украшают мир, придают ему большую ценность, пробуждают наши эстетические чувства и — что самое важное - являются источниками информации. Благодаря цветам нам легче отличить одну поверхность от другой, они облегчают зрительное обнаружение предметов и их распознавание и нередко являются также и признаком, позволяющим идентифицировать многие объекты, что придает окружающему нас миру необходимую стабильность.

Восприятие – это сложный  процесс. А восприятие цвета, и влияние  цвета на человека как физически, так и психологически – это та тема, которая будет раскрыта в данной работе. Главная задача – это проанализировать имеющуюся литературу для полного раскрытия темы. Объектом исследования является процесс восприятия цвета и его влияние на человека.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Методологические  основания цветовосприятия

Эволюция цветового  анализатора

Цветовое зрение встречается  на весьма ранних ступенях эволюционной лестницы: им обладают уже насекомые (шмели, пчелы, мухи, бабочки). Лучше  всего насекомые реагируют на желтые, синие и фиолетовые оттенки, причем доказано, что на их поведение в данном случае влияют не ультрафиолетовые или инфракрасные лучи, а именно цветовые различия.

В настоящее время считается, что  среди позвоночных наличие цветового  зрения встречается у всех костных  рыб. Хорошим цветовым зрением обладают многие дневные птицы, различающие, в отличие от насекомых, и цвета красной области спектра. Среди млекопитающих собаки и кошки обладают слабым цветным зрением. Грызуны (кролики, мыши), а также копытные не различают цвета. Слабое цветное зрение обнаружено у белок и грызунов из семейства беличьих (сурки, суслики). Оно отсутствует или почти отсутствует у большинства современных животных (морских свинок, коров, лошадей, собак, свиней, овец и т.д.).

Человекообразные обезьяны и большинство приматов обладают цветовым зрением подобно человеку. У низших приматов (полуобезьян, лимуроидов) цветового зрения нет, поскольку это ночные животные. У хвостатых обезьян обнаружено цветовое зрение типа протонопии: различают только синий и желтый, серый вместо голубого, красные оттенки отсутствуют.

Важной для понимания  взаимодействия цвета и организма, является наблюдение этологов, что  действие раздражителя (в том числе  и цвета), эффективность которого отличается специфичностью в отношении  реакции, обычно связано с определенным физиологическим состоянием животного. Когда животное находится в соответствующем состоянии, вероятность его реакции на данный раздражитель максимальна. Таким образом, “если данный раздражитель специфичен в отношении реакции, то реактивность организма специфична в отношении данного раздражителя”.

Из сказанного следует, что цветовое зрение – очень древняя  способность, появившаяся ранее  завоевания жизнью суши, и уже тогда  цвета имели сигнальную функцию. Отсутствие цветоразличения у большинства млекопитающих объясняется его последующей утратой: на протяжении эволюции наземных теплокровных количество видов, обладающих цветовым зрением, постоянно сокращалось в связи с ночным образом жизни. Такая частичная утрата цветового зрения в связи с ночным образом жизни (совы, хвостатые обезьяны и др.) вызывает протонопию, неразличение цветов красного края спектра. “Подобно другим свойствам, утраченным наследственным веществом, цветочувствительные клетки не восстанавливаются, таков один из непреложных законов эволюции”.

Из сопоставления строения и физиологии сетчатки, а также колориметрических исследований более 30 представителей пяти классов позвоночных (рыб, амфибий, рептилий, птиц, млекопитающих) О.Ю.Орлов делает вывод, что в основе цветоразличения могут лежать очень различные сочетания цветовых приемников (цветовоспринимающих аппаратов). “…Обращает на себя внимание тот факт, что черты сходства и различия систем мало коррелируют со степенью систематической близости или удаленности соответствующих групп. <…> Такие далекие систематически группы, как рыбы и приматы, имеют весьма сходные системы цветового зрения, тогда как в пределах класса млекопитающих (приматы, белка, кошка) и особенно среди рептилий (черепаха, агама, гекконы, змеи) разнообразие очень велико” (Яньшин, 2001; Орлов, 1966. С. 19). Для объяснения этого факта О.Ю.Орлов присоединяется к теории трансмутации Уоллса (1934, 1932), состоящей в том, что при переходе от дневного к ночному образу жизни и обратно сетчатка то теряла, то приобретала вновь колбочковый либо палочковый аппарат путем преобразования (трансмутации) рецепторов одного облика в другой. “Таким образом, весьма вероятно, что цветовое зрение современных позвоночных развилось в результате независимого и неоднократного возникновения его среди нескольких групп, что объясняет видимое отсутствие преемственности между разными группами” (Яньшин, 2001: Орлов, 1966. С. 20). Но это – только предположение, способное объяснить различие, но не сходство. Поразительное сходство между сетчаткой рыб и приматов здесь объясняется через гипотезу конвергенции далеких форм в ходе эволюции.

Итак, пока цветовое зрение у других теплокровных деградировало, у наших предков оно эволюционировало. С.В.Кравков (1951) в свое время присоединился к гипотезе Шенка и Л.Франклина: эволюционируя, человеческое цветовое зрение проходило через стадию “двухцветового зрения” типа протонопии, где все многообразие цветов сводилось к желтым и синим. Согласно этой гипотезе, усовершенствование цветового зрительного аппарата состояло в том, что глаз стал более чувствительным к крайним красным лучам, и “желто-ощущающий” аппарат, первоначально чувствительный ко всей длинноволновой части спектра, расщепился на два самостоятельных аппарата: “красно-ощущающий” и “зелено-ощущающий”. Сказанное выше уже опровергает эту гипотезу: все три колбочковых аппарата имеются уже у рыб, амфибий и рептилий, следовательно, протонопия – это результат инволюции (хронический сдвиг Пуркинье), а не этап развития.

Противоположная гипотетическая последовательность эволюции цветоразличающего аппарата выявляется при анализе развития цветовой лексики в классических исследованиях Берлина и Кея. По их данным, простейший цветовой словарь содержит всего два цветовых обозначения (для черного и белого). Увеличение количества обозначений идет следующим образом: третьим прибавляется красный, четвертым – зеленый (зелено-синяя группа) либо желтый; в языке с пятью цветовыми терминами к черному, белому и красному прибавляются зеленый и желтый; в языках с шестью терминами к перечисленным добавляется синий, а с семью – коричневый. Г.Цоллингер считает, что эта последовательность развития цветообозначений отражает “физиологические механизмы, с помощью которых глаз и мозг анализируют световые стимулы и создают цветовое восприятие”. Она точно соответствует основным цветам Э.Геринга – трем оппонентным механизмам восприятия: светло-темному, красно-зеленому и сине-желтому. На первом месте стоит различие светлоты, на втором – красный и т.д. Синий и коричневый идут последними. Если же гипотетически соотнести эту последовательность с эволюцией цветового анализатора, то окажется, что “красная” чувствительность появляется раньше, чем синяя, зеленая и желтая.

Если принять гипотезу, что цветовое зрение мы унаследовали от низших позвоночных (рыб), что доказывается анатомическим, физиологическим, химическим и структурным сходством строения сетчатки, то цветовое зрение следует изучать не на приматах, а на рыбах, как это нередко и делается (Пэдхем, Сондерс, 1978), и рассуждения об эволюции цветового зрения от протонопии к трихроматизму (С.В.Кравков) нельзя признать обоснованными. Ведь уже у карпа имеются все три типа колбочек и даже детекторов оппонентного типа, но находятся эти детекторные клетки еще в самой сетчатке , а не в латеральном коленчатом теле, как у приматов и человека. (Пэдхем, Сондерс, 1978). Хотя карп обладает повышенной чувствительностью в красно-оранжевой, а не зелено-желтой области спектра, диапазоны частот реагирования рецепторов карпа и человека почти не различаются по ширине.

Таким образом, факты  свидетельствуют в пользу того, что эволюция цветового анализатора шла параллельно с развитием анатомических и функциональных отделов центральной нервной системы (промежуточного, среднего мозга, коры), по “вертикали”, а не в сторону дифференциации цветочувствительных клеток периферического отдела анализатора (колбочек сетчатки). Сохранение (даже небольшое расширение) диапазона чувствительности при усовершенствовании структуры цветового анализатора в ходе наземной эволюции высших позвоночных, а также многократное восстановление цветового зрения при “временной” потере в ходе эволюции остальных классов позвоночных свидетельствует, что цвет играл существенную роль в их жизнедеятельности. О центральном значении цветоразличения для человека свидетельствует хотя бы тот факт, что все 6,5 миллиона колбочек, как у карпа, так и у человека, располагаются в фовеа – центральной зрительной ямке, области максимально четкого зрения.

Природа цвета

Восприятие цвета определяется прежде всего длиной волны света, стимулирующего зрительную систему. Свет, способный вызвать у человека цветовое ощущение, имеет строго определенную длину волны: это лучи видимого электромагнитного спектра с длиной волны от 380 до 760 нм. Следовательно, говоря о «синем» или «красном» свете, мы на самом деле имеем ввиду коротко- или длинноволновой свет соответственно, который таким образом воздействует на зрительную систему, что вызывает ощущение синего или красного (цветов).

Цветоощущение – это совершенно субъективный результат воздействия  на нервную систему отраженного луча, принадлежащего к видимой части спектра и имеющего определенную длину волны. Иными словами, цвета зависят от того, как именно зрительная система интерпретирует световые лучи с разной длиной волны, которые отражаются от предметов и воздействуют на глаз. Они всего лишь избирательно используют лучистую энергию, испуская или пропуская через себя лучи с определенной длиной волны, отражая одни из них и поглощая другие. Следовательно, цвет – это продукт деятельности зрительной системы, а не неотъемлемое свойство видимого спектра.

Основным и, без сомнения, физическим параметром цвета является длина волны образующего его отраженного света. Однако в действительности ощущение цвета определяется тремя атрибутами света: длиной волны, интенсивностью и спектральной чистотой. Каждому из этих параметров соответствует свой особый психологический аспект ощущения цвета: цветовой тон, яркость и насыщенность.

Понятие цветовой тон соответствует  традиционному представлению о  цвете. Если цвет имеет узнаваемый спектральный тон, мы воспринимаем его как, скажем, синий, зеленый, желтый. Как правило, цветовой тон определяется длиной волны.

Любой цвет характеризуется так  же яркостью, которая зависит от интенсивности. Чем выше интенсивность, тем более ярким кажется цвет. С уменьшением интенсивности яркость уменьшается. Однако при одной и той же интенсивности некоторые цвета, например желтый, кажутся более яркими, чем синий, длина волны которого короче, нежели длина волны желтого цвета. Кроме того, воспринимаемый цветовой тон раздражителя отчасти зависит и от интенсивности последнего. При увеличении интенсивности относительно длинноволнового света, такого, например, как желто-зеленый или желто-красный, он будет казаться не только более ярким, но и «более желтым». Точно так же и коротковолновый свет, воспринимаемый как сине-зеленый и фиолетовый, при увеличении интенсивности начинает казаться синее. Это изменение оттенка в результате изменения интенсивности называется эффектом Бецольда-Брюкке

Насыщенность цвета является психологическим  параметром, отражающим относительное количество цвета поверхности предмета. Насыщенность связана с физическим параметром, называемым спектральной чистотой. Цвет с определенной длиной волны, т.е. монохроматический свет, является спектрально чистым светом и кажется очень насыщенным. Однако добавление к монохроматическому свету света с другой длиной волны или белого уменьшает чистоту, и монохроматический свет начинает восприниматься как менее насыщенный. При достаточно сильном разбавлении свет утрачивает свойственный ему оттенок и становится серым.

Как правило, чистые цвета с одной  длиной волны – монохроматические  цвета – встречаются редко  и только в лабораторных условиях. В большинстве случаев воздействующий на глаз свет представляет собой смесь лучей с разной длиной волны. Существует две модели смешения цветов – аддитивная и субтрактивная. Аддитивная модель предполагает, что при смешении в зрительной системе происходит «смещение» световых лучей с разной длиной волны. Это значит, что речь идет о наложении друг на друга результатов воздействия на зрительную систему световых лучей с разной длиной волны. Некоторые важные явления, связанные с аддитивной моделью, обобщены в цветовом круге. В рамках аддитивной модели рассматривают три закона смешения цветов:

Рис.1. Цветовой круг.

1. Для каждого цветового тона  существует дополнительный цветовой тон, смешение с которым в определенной пропорции дает ощущение одного из оттенков серого (нейтрального) цвета. Следующие пары цветов являются дополнительными:

красный (660 нм) — сине-зеленый (497 нм)

оранжевый (610 нм) — зелено-синий (494 нм)

желтый (585 нм) — синий (485 нм)

желто-зеленый (570 нм) — фиолетовый (430 нм).

Легко видеть, что дополнительные цветовые тона расположены примерно на противоположных концах диаметров цветового круга.

2. При смешении двух цветов, лежащих  на цветовом круге ближе, чем дополнительные, цветовой тон смеси расположен между смешиваемыми цветами на соединяющей их прямой.

3. Одинаково выглядящие цвета, независимо  от своего спектрального состава,  дают при смешении одинаковые  по цветовому тону смеси.

Наиболее  важное следствие из законов смешения цветов заключается в том, что  с помощью любых трех цветов, не являющихся дополнительными, можно получить любой цветовой тон. Тройки цветов, отвечающие этому требованию, называются основными цветами. К ним относятся, например, красный, синий и зеленый цвет.

Принцип, лежащий в  основе цветового круга и смешения световых лучей разного цвета для получения цветоощущения, вызываемого монохроматическим светом, не может быть использован при смешении пигментов, красок или красителей. По своей физической природе смеси световых лучей различных цветов и смеси пигментов совершенно различны.  Субтрактивная модель предполагает, что когда свет попадает на окрашенную цветной краской поверхность, содержащиеся в краске пигменты избирательно поглащают, или «изымают», из него лучи с определенной длиной волны, а остальные лучи отражают, что и придает краске ее уникальный, присущий только ей цвет.

Между субтрактивным  и аддитивным смешениями существует принципиальное различие, связанное  с тем, где именно – непосредственно  на сетчатке или вне ее – происходит сам процесс смешения. В случае аддитивного смешения световые лучи смешиваются при попадании в глаза, иными словами, суммация возбуждений, вызываемых светом с разной длиной волны, происходит в зрительной системе. Что же касается субтрактивного смешения, то здесь возникает противоположная ситуация: компоненты сначала смешиваются на палитре или в какой-нибудь специальной емкости, при этом происходит абсорбция света с определенной длиной волны, вследствие чего отражаются и воздействуют на зрительную систему лишь непоглощенные лучи видимой части спектра.

Восприятие цвета любого предмета так же зависит от того, насколько хорошо он знаком человеку, и от тех ассоциаций, которые он вызывает. Влияние знакомства с предметом и предшествующего опыта человека на восприятие им очевидного цвета связано с тем, что Эвальд Геринг назвал эффектом принадлежности цвета.

Эффект принадлежности цвета теснейшим образом связан с константностью цветовосприятия – явлением, суть которого заключается в том, что цвета предметов остаются неизменными, несмотря на изменение спектрального состава освещающего их света. Известно по меньшей мере два фактора, оказывающих существенное влияние на константность. Это влияние фона, т.е чтобы константность цветовосприятия «сработала», изменение спектрального состава падающего света, сопровождающее, например, переход от естественного солнечного света к искусственному, электрическому или люминесцентному, освещению, должно сказаться на всем, что воспринимается зрительной системой. А так же влияние цветовой адаптации, т.е привыкание зрительной системы к тем длинам волн, которые доминируют в свете, испускаемом данным источником освещения. Что же касается нейронных процессов, лежащих в основе константности цветовосприятия, то можно предположить, что в них участвует специализированная зона коры головного мозга, не связанная с нейронным механизмом цветовосприятия как таковым. Подобная точка зрения подтверждается данными о том, что лица с определенными повреждениями коры головного мозга и нарушенной константностью цветовосприятия нередко без труда различают цвета и называют их. Однако реальный нейронно-кортикальный механизм константности цветовосприятия пока не ясен.

 

 

 

 

 

 

 

Классические  теории цветового восприятия

Изучение цветового  зрения имеет бурную историю. Вокруг проблем разгорались страсти. Выдвигались самые различные теории, которые никогда полностью не забывались; однако, когда все будет сказано, весьма вероятно, что, по существу, правильными окажутся самые первоначальные теории.

Начало исследованию цветового зрения положила известная  работа Ньютона «Оптика». Ньютон показал, что белый свет состоит из всех цветов спектра; по мере развития волновой теории света стало ясно, что каждому цвету соответствует определенная частота световой волны. Весьма важным является вопрос о том, что частота излучения в видимой части спектра весьма велика — значительно больше, чем та частота, которую могут непосредственно воспроизвести нервные элементы. Фактически наивысшее число импульсов, которое могут передавать нервы, значительно ниже 1000 в секунду, в то время как частота света составляет миллион миллионов колебаний в секунду. Проблема состоит в том, каким образом частота света кодируется медленно действующей нервной системой. Первый, кто пытался разрешить эту проблему, был Томас Юнг. Он выдвинул теорию, развитую в дальнейшем Гельмгольцем, чьи работы в этом направлении остаются лучшими из всех, которые мы знаем. Вклад Юнга в разрешение этой проблемы был оценен Клерком Максвеллом следующим образом:

«По-видимому, почти банально заявление, что цвет — это ощущение, и все же Юнг, самым искренним образом признающий эту элементарную истину, разработал первую содержательную теорию цвета. Насколько мне известно, Томас Юнг был первым, кто, исходя из хорошо известного факта существования трех первичных цветов, искал объяснение этому факту не в природе света, а в конструкции человека».

Если существуют рецепторы, чувствительные к каждому отдельному цвету, тогда их было бы по крайней  мере 200 различных типов. Однако это  невозможно по той простой причине, что мы видим почти так же хорошо в окрашенном свете, как и в белом. Число действующих рецепторов не может, таким образом, очень сильно сокращаться при монохроматическом свете, следовательно, не может существовать более чем несколько типов цветочувствительных рецепторов. Юнг ясно выразил это. В 1801 году он писал:

«В настоящее время, когда почти невозможно представить  себе, что каждая чувствительная точка  сетчатки содержит бесчисленное множество  составных частиц, способных вибрировать  в унисон с каждым возможным световым колебанием, мы приходим с необходимостью к предположению о существовании ограниченного числа рецепторов сетчатки, воспринимающих, например, такие основные цвета, как красный, желтый и синий...»

В работах, написанных позже, он настаивал, что число «основных цветов»  равно трем, однако заменил красный, желтый и синий на красный, зеленый и фиолетовый.

Так каким же образом воспринимаются все цвета с помощью небольшого числа рецепторов? Был ли Юнг прав, предполагая, что их только три? Можно ли определить, какие именно цвета являются «основными»?

Возможность того, что вся гамма  цветов может быть получена из нескольких «основных» цветов, доказывается единственным важным наблюдением — цвета можно  смешивать. Желтый цвет мы видим при комбинации красных и зеленых световых лучей. Юнг предполагал, что желтый цвет мы видим всегда при смешивании в определенных пропорциях красного и зеленого и что не существует специального типа рецепторов, чувствительных к желтым световым лучам, а имеется скорее два типа рецепторов, чувствительных соответственно к красным и зеленым лучам, совместная работа которых и дает ощущение желтого цвета. Фактически понимание сущности желтого цвета представляет собой основной пункт разногласий между представителями различных теорий цвета. Является ли восприятие желтого цвета результатом совместной деятельности красно-зеленой систем рецепторов или оно первично, в пользу чего говорит простота ощущения, которое он вызывает? Хотя довод о том, что желтый цвет кажется простым по ощущению — он не похож на смесь,— и был выдвинут против Юнга, он не обоснован. Дело в том, что если смешать красные и зеленые световые лучи (при проекции этих лучей на экран), мы видим желтый цвет, и это ощущение неотличимо от того, которое возникает при монохроматическом свете желтой части спектра. Безусловно, что в этом примере простота ощущения не дает нам основания заключить о простоте нервных процессов, лежащих в основе этого ощущения; очевидно, это справедливо вообще применительно ко всем видам ощущений и восприятий. Юнг остановился на трех «основных» цветах по очень простой причине. Он обнаружил, что можно создать любой цвет, видимый в спектре (в том числе и белый), путем смешивания трех, но не менее чем трех световых лучей, подбирая соответствующую интенсивность света. Он установил также, что диапазон пригодных для этого длин волн довольно широк, и это и составляет ту трудность, с которой мы сталкиваемся при решении вопроса, каковы же первичные цвета. Если бы только три определенных цвета давали при смешивании всю гамму оттенков спектра, мы могли бы сказать с некоторой уверенностью, что именно они-то и соответствуют основным цветовым системам глаза, однако нет единого набора из световых лучей трех длин волн, который бы удовлетворял этим условиям.

Итак, согласно теории Юнга — Гельмгольца, существует три типа цветочувствительных рецепторов (колбочек), которые отвечают соответственно на красный, зеленый и синий (или фиолетовый) цвета, а ощущения всех остальных цветов спектра возникают при смешении сигналов этих трех рецепторных систем.

Альтернативную теорию выдвинул Э. Геринг (1878). В основу теории противоцветов легли данные о подробно изученных им явлениях контраста, а также некоторые психологические наблюдения. Так, большинство людей выделяют в качестве основного "главного" цвета, помимо красного, зеленого и синего цветов, также и желтый. Э. Геринг считал, что в сетчатке находятся три цветочувствительных субстанции. Их разложение приводит к восприятию белого, зеленого и желтого цветов, а восстановление — соответственно к восприятию черного, красного и синего цветов.

Эту теорию развили Дэвид Хьюбел и Торстен Визел. Они получили Нобелевскую премию 1981 года за своё открытие.

Они предположили, что  в мозг поступает информация вовсе  не о красном (R), зелёном (G) и синем (B) цветах (теория цвета Юнга-Гельмгольца,). Мозг получает информацию о разнице яркости — о разнице яркости белого (Yмах) и чёрного (Yмин), о разнице зелёного и красного цветов (G-R), о разнице и синего и жёлтого цветов (B-yellow), а жёлтый цвет (yellow=R+G) есть сумма красного и зелёного цветов, где R, G и B — яркости цветовых составляющих — красного, R, зелёного, G, и синего, B.

Имеем систему уравнений:

Кч-б=Yмах-Yмин; 
Кgr=G-R; 
Кbrg=B-R-G, 
где Кч-б, Кgr, Кbrg — функции коэффициентов баланса белого для любого освещения.

Оппонентная теория в целом лучше объясняет тот факт, что люди воспринимают цвет предметов одинаково при чрезвычайно разных источниках освещения, в том числе при различном цвете источников света в одной сцене.

Эти две теории не вполне согласованы друг с другом. Но несмотря на это, до сих пор предполагают, что на уровне сетчатки действует трёхстимульная теория, однако информация обрабатывается и в мозг поступают данные, уже согласующиеся с оппонентной теорией.

 

 

 

Нарушения цветового  зрения

Обе классические теории цветовых ощущений (трехкомпонентная теория и теория противоцветов) долгое время противопоставляли друг другу. Одной из областей, в которой их сторонники искали подтверждения своих взглядов, было исследование различных аномалий цветового зрения.

Нарушения цветового зрения встречаются приблизительно у 8% мужчин и 0,5% женщин. Эти нарушения, по крайней мере отчасти, являются наследуемыми. Люди, которые полностью неспособны различать цветовые тональности, называются монохроматами. В этом случае все длины волн и все смеси различаются исключительно по своей светлоте.

Значительная часть нарушений  цветового зрения связана с затруднениями  в дифференциации красного и зеленого цветов. Особые трудности эти люди испытывают при различении таких  цветов, как голубой и розовый. Трехкомпонентная теория, исходящая из существования трех первичных видов рецепторов, объясняет эту аномалию выпадением рецепторов, чувствительных к красному или зеленому цветам. И действительно, было обнаружено, что существуют две разновидности красно-зеленой слепоты. В опытах на получение желтого цвета одним из этих цветоаномалов требовалось гораздо больше красного, а другим — зеленого цвета, чем людям с нормальным зрением. Первая разновидность — нечувствительность к красному — была названа протанопией, а вторая — нечувствительность к зеленому — дейтеропией.

В пользу трехкомпонентной теории говорит, в  свою очередь, существование слепоты  на синий цвет, который путается в этом случае с зеленым. Это нарушение  встречается почти столь же редко, как и полная цветослепота. В то же время более детальные исследования показали, что красно-оранжево-желто-зеленая часть спектра преобразуется в восприятии цветоаномала не в оттенки зеленого (протанопия) или оттенки красного (дейтеропия), а в оттенки желтого цвета. Можно предположить, таким образом, что красно-зеленая слепота представляет собой дихроматическое желто-синее зрение. Этот факт в большей степени соответствует теории противоцветов Э.Геринга.

Аргументом  в пользу теории противоцветов служат полученные на нормальных людях данные о порядке исчезновения цветового тона при перемещении стимулов в периферическое зрение. В этом случае первыми одновременно исчезают красные и зеленые цвета, от которых остается только желтый оттенок. Желтый и синий цветовые тона воспринимаются в более широкой области зрительного поля. Эти эффекты следует учитывать при использовании цветовой индикации.

Гуманитарная  парадигма в восприятии цвета

Гуманитарная парадигма  в исследовании природы наиболее характерно представлена в естественнонаучных трудах Гёте и трудах Тейяра Де Шардена. Несмотря на различие в содержании, во главе угла здесь стоит единство человека и мира, обусловленное одухотворенностью и человека, и природы. Другая особенность гуманитарной парадигмы заключается в отношении к миру как к семантическому объекту.

Следуя этой парадигме, человеческий глаз и анатомические  структуры цветового анализатора  формировались миллионы лет светом ради зрения, а биологические законы приспособления служили лишь средствами его совершенствования. Человеческий цветовой анализатор правомерно рассматривать как превращенную форму перцептивной картины мира его биологических предков со времени выхода жизни на сушу. В этом и состоит “биологическая целесообразность” цветового зрения! Поскольку адекватность этой картины мира доказана самим фактом существования цветового анализатора у человека, следует вывод: Закономерности функционирования цветового анализатора отражают объективные закономерности разноцветного мира.