Адмирал Нахимов и его роль в истории Российского флота

                                Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

1. Личность Павла Нахимова…………………………………………….…4
2. Нахимов как военный стратег……………………………………………..6

2.1.  Отношения к военно-морскому  делу………………………………..6

2.2.  Тактика адмирала; его принципы и ценности…………………….. 8

3. Синопское сражение……………………………………………………...13 

3.1.  Предыстория…………………………………………………………13

3.2.  Ход событий…………………………………………………………14

3.3.  Итоги сражения; значение победы…………………………………16

Заключение………………………………………………………………………19

Список литературы………………………………………………………………21

                                    Введение

Среди замечательных русских  флотоводцев прошлого исключительное место занимает Павел Степанович Нахимов, с именем которого связана  героическая борьба русских солдат и матросов против турецких и англо-французских  интервентов. Отличный моряк, видевший в службе на флоте единственный смысл и цель своей жизни, П. С. Нахимов, наряду с самобытным дарованием флотоводца, обладал редким даром привлекать к себе сердца подчиненных. Офицеры и особенно матросы любили П. С. Нахимова за подлинное горение, за неподдельный самозабвенный героизм, за глубокую привязанность к морякам, с которыми делил он труды и опасности, радости и горе. Обращение Нахимова с матросами было пронизано истинным демократизмом. Он был с ними всегда прост, но вместе с тем и требователен.

Цель написания реферата – исследование личности Нахимова как военного деятеля. Следует рассмотреть личность Нахимова  как человека, который был ярким воплощением национального военного гения, представителем боевой школы русского военного искусства, и понять, какой вклад он внес в Отечественную историю.

Задачи:

1. Рассмотреть формирование личности Нахимова;
2. Исследовать Нахимова как военного стратега, а именно:

- отношение к военно-морскому  делу;

- тактику адмирала, его  принципы и ценности;

         3) Пронаблюдать поведение Нахимова во время конкретного сражения, например в Синопской битве.

Как действовал Павел Степанович на мирной службе и в бою? Почему матросы и офицеры горячо любили его, верили и беспрекословно подчинялись ему? На все эти и многие другие вопросы я постараюсь ответить в данной работе.

          1. Личность Павла Нахимова.

Родился адмирал Павел  Степанович Нахимов 23 июня 1802 в селе Городок Вяземского уезда Смоленской губернии (ныне село Нахимовское Андреевского района Смоленской области). Дед будущего флотоводца Михайло Тимофеевич Нахимов происходил из ахтырских казаков, участвовал в знаменитых суворовских походах — Очаковском и Хотинском. Он много лет возглавлял Ахтырскую таможню и при выходе в отставку в 1757 году Указом императрицы Елизаветы Петровны был пожалован чином сотника “за безупречную службу и заслуги”. С этого указа начинается дворянство Нахимовых.

Отец будущего адмирала Степан Михайлович был секунд-майором во времена Екатерины Великой. Уйдя в отставку, он жил в небогатом  имении Городок Смоленской губернии. Здесь и появился на свет Павел  Степанович Нахимов.

У него было четыре брата  и пять сестер. Все мальчики потом  стали военными моряками. Младший  брат Павла – Сергей закончил службу вице-адмиралом, директором Морского кадетского корпуса, в котором в юности обучались  все пять братьев. Но Павел больше всех прославил свое имя.

Еще не окончились детские  годы Нахимова, как он был зачислен в Морской кадетский корпус. Учился он блестяще и уже пятнадцати лет  отроду получил чин мичмана и  назначение на бриг "Феникс", отправлявшийся в плавание по Балтийскому морю.

И уже тут обнаружилась любопытная черта нахимовской натуры, сразу обратившая на себя внимание его товарищей, а потом сослуживцев  и подчиненных. Эта черта, замеченная окружающими уже в пятнадцатилетнем гардемарине, оставалась господствующей и в седеющем адмирале вплоть до того момента, когда французская  пуля пробила ему голову. Охарактеризовать эту черту можно так: морская  служба была для Нахимова не важнейшим  делом жизни, каким она была, например, для его учителя Лазарева или для его товарищей Корнилова и Истомина, а единственным делом, иначе говоря: никакой жизни, помимо морской службы, он не знал и знать не хотел и просто отказывался признавать для себя возможность существования не на военном корабле или не в военном порту. За недосугом и за слишком большой поглощенностью морскими интересами он забыл влюбиться, забыл жениться. Он был фанатиком морского дела, по единодушным отзывам очевидцев и наблюдателей.

Усердие, или, лучше сказать, рвение к исполнению своей службы во всем, что касалось морского ремесла, доходило в нем до фанатизма, и  он с восторгом принял приглашение  М. П. Лазарева служить у него на фрегате, названном новым тогда именем "Крейсер". ¹

                  2. Нахимов как военный стратег

2.1.  Отношение  к военно-морскому делу

Три года плавал Павел на  фрегате «Крейсер», сначала в  качестве мичмана, а с 22 марта 1822 года в качестве лейтенанта, и здесь-то и сделался одним из любимых учеников и последователей Лазарева. После  трехлетнего кругосветного плавания с фрегата "Крейсер" Нахимов  перешел (все под начальством  Лазарева) в 1826 году на корабль "Азов", на котором и принял выдающееся участие  в Наваринском морском бою в 1827 году против турецкого флота. Из всей соединенной эскадры Англии, Франции и России ближе всех подошел к неприятелю "Азов", и во флоте говорили, что "Азов" громил турок с расстояния не пушечного выстрела, а пистолетного выстрела. Нахимов был ранен. Убитых и раненых на "Азове" было в наваринский день больше, чем на каком-либо ином корабле трех эскадр, но и вреда неприятелю "Азов" причинил больше, чем наилучшие фрегаты командовавшего соединенной эскадрой английского адмирала Кодрингтона. Так начал Нахимов свое боевое поприще.

Вот что говорит об этих первых блистательных шагах Нахимова близко наблюдавший моряк-современник:

"В Наваринском сражении он получил за храбрость георгиевский крест и чин капитан-лейтенанта. Во время сражения мы все любовались "Азовом" и его отчетливыми маневрами, когда он подходил к неприятелю на пистолетный выстрел. Вскоре после сражения я видел Нахимова командиром призового корвета "Наварин", вооруженного им в Мальте со всевозможной морской роскошью и щегольством, на удивление англичан, знатоков морского дела. В глазах наших... он был труженик неутомимый. Я твердо помню общий тогда голос, что Павел Степанович служит 24 часа в сутки. Никогда товарищи не упрекали его в желании выслужиться, а веровали в его призвание и преданность самому делу. Подчиненные его всегда видели, что он работает больше их, а потому исполняли тяжелую работу без ропота и с уверенностью, что следует им или в чем можно сделать облегчение, командиром не будет забыто".

Двадцати девяти лет от роду он стал командиром только что  выстроенного тогда (в 1832 году) фрегата "Паллада", а в 1836 году командиром "Силистрии" и, спустя несколько месяцев, произведен в капитаны 1-го ранга. "Силистрия" плавала в Черном море, и корабль выполнил за девять лет своего плавания под флагом Нахимова ряд трудных и ответственных поручений.

Лазарев безгранично доверял  своему ученику. В 1845 году Нахимов был  произведен в контр-адмиралы, и Лазарев  сделал его командиром 1-й бригады 4-й флотской дивизии. Его моральное  влияние на весь Черноморский флот было в эти годы так огромно, что  могло сравниться с влиянием самого Лазарева. Дни и ночи он отдавал  службе: то выходил в море, то стоял  на Графской пристани в Севастополе, зорко осматривая все входящие в  гавань и выходящие из гавани суда. По единодушным записям очевидцев  и современников, от него решительно ничто не ускользало, и его замечаний  и выговоров страшились все, начиная  с матросов и кончая седыми адмиралами, которым Нахимов вовсе не имел ни малейшего права делать замечания  по той простой причине, что они  были чином выше его. Но Нахимов этим обстоятельством решительно никогда  не затруднялся. На пристани, на море была его служба, там же были и все  его удовольствия. Денег у него водилось всегда очень мало, потому что каждый лишний рубль он отдавал  матросам и их семьям, а лишними  рублями у него назывались те, которые  оставались после оплаты квартиры в  Севастополе и расходов на стол, тоже не очень отличавшийся от боцманского.

На службу в мирное время  он смотрел только как на подготовку к войне, к бою, к тому моменту, когда человек должен полностью  проявить все свои моральные силы. Еще во время кругосветного плавания лейтенант Нахимов однажды чуть не погиб, спасая упавшего в море матроса; в 1842 году командир «Силистрии» Нахимов бросился без всякой нужды в самое опасное место, когда на «Силистрию» наскочил корабль «Адрианополь». А когда офицеры недоумевали, зачем он так дразнит судьбу, Нахимов отвечал: «В мирное время такие случаи редки, и командир должен ими воспользоваться, Команда должна видеть присутствие духа в своем командире: ведь, может быть, мне придется идти с ней в сражение».

Ведя себя так и высказывая такие мысли, Нахимов шел по стопам своего учителя и начальника Михаила  Петровича Лазарева, главного командира  Черноморского флота. ²

2.2.  Тактика адмирала; его принципы и ценности

М.П. Лазарев создал в морском  ведомстве того времени свою особую школу, свою традицию, свое направление, ровно ничего общего не имевшие с  господствовавшим в остальном флоте, и его ученики — Корнилов, Нахимов, Истомин — продолжили и упрочили эту традицию. Лазарев требовал от своих офицеров моральной высоты, о которой николаевский командный состав в своей массе никогда и не помышлял. Он требовал такого обращения с матросами, которое готовило бы из них дееспособных воинов, а не игрушечных солдатиков для забавы "высочайших" лиц на смотрах и парадах: телесное наказание, царившее тогда во всех флотах (и додержавшееся в английском флоте до мировой войны), не было отменено и лазаревской школой, но оно стало на черноморских судах редкостью. Внешнее чинопочитание было на судах, управляемых лазаревскими учениками, сведено к минимуму; и сухопутные офицеры в Севастополе жаловались, что адмирал Нахимов разрушает дисциплину. Лазарев, Нахимов, Корнилов воспитывали в матросах сознательную любовь к России и успели воспитать желание и умение бороться за нее, защищать ее.

Но и в этой лазаревской школе моряков Нахимов занял особое место. Был он необыкновенный добряк по натуре — это во-первых; а во-вторых, как уже сказано, он был в полном смысле слова фанатиком морской службы: он не имел ни в молодости, ни в зрелом возрасте семьи, не имел "сухопутных" друзей, не имел никаких привязанностей, кроме как на кораблях и около кораблей, потому что для него Севастополь, Петербург, Лондон, Архангельск, Рио-де-Жанейро, Сан-Франциско, Сухум-Кале были не города, а лишь якорные стоянки. Все эти его свойства сделали то, что на матросов он стал смотреть как на свою единственную, правда большую, семью.

Когда он, начальник порта, адмирал, командир больших эскадр, выходил  на Графскую пристань в Севастополе, там происходили любопытные сцены, одну из которых со слов очевидца, князя  Путятина, передает лейтенант П.П. Белавенец. Утром Нахимов приходит на пристань. Там, сняв шапки, уже ожидают адмирала старики, отставные матросы, женщины  и дети — все обитатели Южной  бухты из севастопольской матросской слободки. Увидев своего любимца, эта  ватага мигом, безбоязненно, но с глубочайшим  почтением окружает его, и, перебивая  друг друга, все разом обращаются к нему с просьбами... «Постойте, постойте-с, — говорит адмирал, — всем разом можно только «ура» кричать, а не просьбы высказывать. Я ничего не пойму-с. Старик, надень шапку и говори, что тебе надо».

Старый матрос, на деревянной ноге и с костылями в руке, привел с собой двух маленьких девочек, своих внучек, и прошамкал, что  он с малютками одинок, хата его  продырявилась, а починить некому. Нахимов  обращается к адъютанту: «...Прислать к Позднякову двух плотников, пусть они ему помогают». Старик, которого Нахимов вдруг назвал по фамилии, спрашивает: «А вы, наш милостивец, разве меня помните?» — "Как не помнить лучшего маляра и плясуна на корабле «Три святителя»... «А тебе что надо?» — обращается Нахимов к старухе. Оказывается, она, вдова мастера из рабочего экипажа, голодает. «Дать ей пять рублей!» — «Денег нет, Павел Степанович!» — отвечает адъютант, заведовавший деньгами, бельем и всем хозяйством Нахимова. «Как денег нет? Отчего нет-с?» — "Да все уже прожиты и розданы!» — «Ну, дайте пока из своих». Но у адъютанта тоже нет таких денег. Пять рублей, да еще в провинции, были тогда очень крупной суммой. Тогда Нахимов обращается к мичманам и офицерам, подошедшим к окружающей его толпе: «Господа, дайте мне кто-нибудь взаймы пять рублей!»И старуха получает ассигнованную ей сумму. Нахимов брал в долг в счет своего жалованья за будущий месяц и раздавал направо и налево. Этой его манерой иногда и злоупотребляли. Но, по воззрениям Нахимова, всякий матрос уже в силу своего звания имел право на его кошелек.

Нахимов настойчиво старался внушить подчиненным ему офицерам те идеи, которыми сам он был одушевлен  и которые не походили на общепринятые тогда в этой среде воззрения. "Мало того что служба представится нам в другом виде, — говорил  Нахимов, — да сами-то мы совсем другое значение получим на службе, когда  будем знать, как на кого нужно  действовать. Нельзя принять поголовно  одинаковую манеру со всеми. Подобное однообразие в действиях начальника показывает, что нет у него ничего общего со своими подчиненными и что он совершенно не понимает своих соотечественников. А это очень важно. Офицеры, глубоко презирающие сближение со своими соотечественниками — простолюдинами, не найдут должного точа. А вы думаете, что матрос не заметит этого? Заметит лучше, чем наш брат! Мы говорить умеем лучше, чем замечать, а последнее уже их дело. А каково пойдет служба, когда все подчиненные будут наверно знать, что начальники их не любят и презирают их? Вот настоящая причина, что на многих судах ничего не выходит и что некоторые молодые начальники одним только страхом хотят действовать. Страх подчас хорошее дело, да согласитесь, что не натуральная вещь — несколько лет работать напропалую ради страха. Необходимо поощрение сочувствием; нужна любовь к своему делу-с, тогда с нашим лихим народом можно такие дела делать, что просто чудо. Удивляют меня многие молодые офицеры: от русских отстали, к французам не пристали, на англичан также не похожи; своих презирают, чужому завидуют, своих выгод совершенно не понимают. Это никуда не годится!"

Для Нахимова не подлежало  сомнению, что классовое чванство офицеров — гибельное дело для службы, и он это открыто высказывал: "Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми!" И снова и снова он повторяет свою излюбленную мысль: "Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Матрос управляет парусами, он же наводит орудия на неприятеля; матрос бросится на абордаж, если понадобится. Все сделает матрос, если мы, начальники, не будем эгоистичны, ежели не будем смотреть на службу как на средство для удовлетворения своего честолюбия, а на подчиненных — как на ступени для собственного возвышения.

Матросы — основная военная  сила флота. Вот кого нам нужно  возвышать, учить, возбуждать в них  смелость, геройство, ежели мы не себялюбивы, а действительные слуги Отечества". Нахимов вспоминает знаменитую победу Нельсона над французским и испанским флотом 21 октября 1805 года. «Вы помните Трафальгарское сражение? Какой там был маневр — вздор-с! Весь маневр Нельсона заключался в том, что он знал слабость неприятеля и свою силу и не терял времени, вступая в бой. Слава Нельсона заключается в том, что он постиг дух народной гордости своих подчиненных и одним простым сигналом возбудил запальчивый энтузиазм в простолюдинах, которые были воспитаны им и его предшественниками. Вот это-то воспитание и составляет основную задачу; вот чему я посвятил себя, для чего тружусь неусыпно и, видимо, достигаю своей цели: матросы любят и понимают меня. Я этою привязанностью дорожу больше чем отзывом чванных дворянчиков-с! У многих командиров служба не клеится на судах оттого, что они неверно понимают значение дворянина и презирают матросов, забывая, что у мужиков есть ум, душа и сердце, так же как у всякого другого».

Нахимов просто отказывался  понять, что у морского офицера  может быть еще какой-нибудь интерес, кроме службы. Он говорил, что необходимо, чтобы матросы и офицеры постоянно  были заняты, что праздность на судне  не допускается, что ежели на корабле  работы идут хорошо, то нужно придумывать  новые... Офицеры тоже должны быть постоянно  заняты. Есть свободное время —  пусть занимаются с матросами  обучением грамоте или пишут  за них письма на родину. Ухтомский, начинавший службу под начальством  Нахимова, передает еще: «Все ваше время и все ваши средства должны принадлежать службе, — ораторствовал Павел Степанович. — Например, зачем мичману жалованье? Разве только затем, чтобы лучше выкрасить и отделать вверенную ему шлюпку или при удачной шлюпочной гонке дать гребцам по чарке водки, — иначе офицер от праздности или будет пьянствовать, или станет картежником, или будет развратничать, а ежели вы и от натуры ленивы, сибариты, то лучше выходите в отставку». Тратя все свое адмиральское жалованье не на себя, а на корабль и на матросов, Нахимов искренне не понимал, почему бы и мичману не делать того же.³

                           3. Синопское сражение

3.1. Предыстория 

Весной 1853 года между Турцией  и Россией были разорваны дипломатические  отношения, а осенью начались военные  действия на Черном море и по обе  стороны от него — на Кавказе  и Дунае, где были границы враждующих стран.

Царь и его правительство  отнеслись к очередной войне  с турками без тревоги. Царю, его  министрам, капиталистам и помещикам  казалось, что в итоге войны, разгромив  Турцию, можно будет еще больше укрепить влияние в странах Балканского  полуострова и Ближнего востока. Было у них еще немаловажное соображение, чтобы новую войну считать  благом: в стране не утихали волнения и бунты крепостных крестьян; у  всех на памяти было восстание, поднятое против царя офицерами-декабристами. Сильное  потрясение, такое, как война (с победоносным концом), должно было, по мнению царя и  его окружения, успокоить народ, ненависть к туркам должна была заглушить  недовольство царскими порядками. Как  видно, цели войны были далеки от интересов  народа. Она несла простым людям  новые жестокие законы, новые разорительные  налоги, гибель тысяч и тысяч солдат, матросов. Эти беды в одинаковой мере ждали и народ Турции. Так  что началась война несправедливая с обеих сторон.

Сообщения с театра военных  действий в первое время приходили  радужные. Успех сопутствовал русским. 5 ноября 1853 года произошел бой паровых  кораблей — первый в истории. Русский  пароходофрегат «Владимир» под командованием капитан-лейтенанта Григория Ивановича Бутакова артиллерийским огнем повредил колеса турецкого парохода «Перваз-Бахри» («Владыка морей») и затем пленил его. Через несколько дней парусный фрегат «Флора» вел бой с тремя турецкими пароходами, двум из них нанес большие повреждения и всю троицу обратил в бегство. А 18 ноября произошло знаменитое Синопское сражение — последнее в истории парусного флота.⁴

3.2.  Ход событий

Турки сосредоточили в  Батуме⁵ 20 тысяч сухопутных войск и готовились перебросить их морем в район Поти и Сухума, чтобы отрезать от России русскую армию, находившуюся на Кавказе. Если бы десант удался, то армия, лишенная всякого снабжения, погибла бы. Переброску десанта турки намеревались прикрыть боевыми кораблями. На усиление своего флота в районе Батума и направили они из Стамбула эскадру Осман-паши. Русский флот на Черном море после смерти Михаила Петровича Лазарева возглавляли два адмирала: Владимир Алексеевич Корнилов и Павел Степанович Нахимов. Они предполагали, что турки предпримут именно такие действия. Но где искать эскадру противника? Море велико. К тому же осенью часты штормы, туманы. Было одно средство: крейсировать у турецких берегов, днем и ночью не смыкая глаз, чтобы не пропустить врага. Случилось так, что Нахимову пришлось половину своей эскадры отправить в Севастополь — корабли получили поражения во время жестокого шторма. И почти тут же выяснилось, что турецкие корабли стоят в Синопе, отдыхая перед второй половиной пути. Эти сведения Нахимов получил, опрашивая торговые суда, их подтвердили матросы захваченного турецкого парохода.

Синоп был укрепленной  базой турецкого флота. По берегам  бухты на возвышенных местах расположились  шесть батарей с крупнокалиберными  орудиями. Под их защитой стояли 16 кораблей: 7 фрегатов, 2 парохода, 3 корвета, 2 военных транспорта, 2 брига. На кораблях и на берегу у турок было в общей  сложности 512 орудий.

Что было делать Нахимову? Напасть  с ограниченными силами на неприятельский флот нельзя, только загубишь свои корабли. Но нельзя и упустить неприятеля! В руках маленькой эскадры русских оказалась судьба всего Кавказа. «Я решился, — писал потом Нахимов, — тесно блокировать этот порт», 84-пушечные линейные корабли «Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав» встали у входа в бухту, закрыв собой выход из нее. Фрегат «Кагул» занял пост для наблюдения в нескольких милях от бухты, а в Севастополь за помощью со всей возможной быстротой пошло посыльное судно.

Трудно сказать, почему турецкий адмирал не напал на русских, имевших  только 252 орудия. Он больше недели смотрел  на них со своего фрегата «Ауни-Аллах». Конечно, адмирал понимал, что три грозных стража откроют выход из бухты, только если погибнут...

И вот пришла помощь: три 120-пушечных корабля и фрегат под  командованием контр-адмирала Федора Михайловича Новосильского. Лил  дождь, ветер был сильный и  неблагоприятный. Но Нахимов приказал готовиться к сражению. Приказ адмирала заканчивался словами, которые мог  сказать только командующий, до конца  уверенный в мужестве и мастерстве своих помощников: «...все предварительные  наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и поэтому  я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг».

Теперь русские имели 8 кораблей: 6 линейных, 2 фрегата. На них 720 орудий, в том числе 76 бомбических, снаряды которых взрываются внутри корабля. Чтобы превосходство в артиллерии еще увеличить, чтобы огонь был как можно губительнее, адмирал приказал начинать его с дистанции 300—600 метров. А во всех западных флотах было принято вести артиллерийский бой на расстоянии один-два километра.

Русские корабли, стремясь быстрее  сблизиться с противником, вошли  в бухту двумя кильватерными  колоннами. Под градом ядер и книппелей  они встали против турецких кораблей и сами открыли ошеломляющий огонь.

Флагманский корабль «Императрица Мария», на котором находился Нахимов, сразился с турецким флагманом —  фрегатом «Ауни-Аллах». Решительно атаковать и вывести из дела неприятельский флагман — такое правило ввел еще Ушаков. Через полчаса, не выдержав обстрела, «Ауни-Аллах» выбросился на берег. За ним выбросился на берег «Фазли-Аллах». В отдельные моменты на флот врага и его береговые батареи обрушивалось до 200 снарядов в минуту.

Все корабли Нахимова сражались  так же доблестно, как флагман. И  все же адмирал особо выделил  корабль «Париж» и приказал поднять  на мачте «Марии» сигнал с благодарностью. Но сигнальные фалы были перебиты. Адмирал  послал шлюпку, и команда «Парижа» узнала о похвале начальника. А  командовал доблестным кораблем капитан  первого ранга Истомин, он вместе с Нахимовым и Корниловым был  в Наваринском сражении на «Азове».⁶

3.3.  Итоги сражения; значение победы

Не прошло и трех часов, как неприятельская эскадра перестала  существовать. Были разбиты и все  береговые батареи. Турецкие корабли  горели. Два из них взорвались, засыпав  город обломками. В городе начались пожары. Их никто не тушил, так как  население ушло в окрестные деревни. Спастись удалось только пароходу «Таиф». На нем бежал контр-адмирал Мушавер-паша — такой титул имел в турецком флоте английский советник капитан Адольф Слэд. Потери турок только погибшими составили около 3 тысяч, это из 4500, находившихся в сражении. Было много пленных, в их числе сам вице-адмирал Осман-паша, раненный в ногу, и три командира фрегатов.

Русские потеряли 38 человек  убитыми и 235 ранеными. Все корабли  были целы, но имели много повреждений. Некоторые пришлось до самого Севастополя буксировать пароходами, которые вскоре подошли к месту сражения. Дело это было трудное из-за сильного ветра и волн. Но эскадра Нахимова благополучно пришла в свою базу. Ей была устроена торжественная встреча — с поздравлениями, наградами и обедами для матросов на площади у Графской пристани, а для офицеров в морском клубе.

Значение победы, одержанной при Синопе, видно из письма, которое  послал Нахимову командующий отрядом  судов у Кавказских берегов контр-адмирал  Петр Вукотич: «С сердечным удовольствием имею честь поздравить ваше правительство с блистательным истреблением неприятельской Синопской эскадры, великой грозы всего Кавказа... Быстрое и решительное истребление турецкой эскадры вами спасло Кавказ, в особенности Сухум, Поти и Редут-Кале, покорением последнего досталась бы в добычу туркам Гурия, Имеретия и Мингрелия⁷». ⁸

Нахимов не был бы знаменитым флотоводцем, если бы только умел вести  сражения. Он, как истинный военачальник, мог обозреть взглядом будущее, а  это дано не многим. Один из морских  офицеров, лейтенант Ухтомский, в  дневнике писал: «Во время Синопского дела я был на Сухумской эскадре и в начале декабря 1853 года на шхуне «Смелая» возвратился в Севастополь. Конечно, все мы очень сожалели, что не имели счастия быть в Синопе, и с жадностью ловили все подробности и последствия этого дела... В первый свободный день я отправился к Нахимову по праву знакомого. Он был очень любезен, жалел, что меня не было в Синопском отряде, и невольно увлекся, рассказывая о Синопе. «Только ужасно то, - сказал адмирал, - что эта победа подвинет против нас войну, ибо англичане увидят, что мы им действительно опасны на море, и, поверьте, они употребят все усилия, чтобы уничтожить Черноморский флот». По изменившемуся звуку голоса адмирала и по выражению глаз несомненно было то, что Нахимов как бы винил себя в том, что он навлек или ускорил будущие бедствия войны».⁹

Синопский бой был так блестяще выигран потому, что в нем каждый участник, проникнувшись волей к победе, исполнял в точности намеченный план начальника эскадры. Характерными чертами военно-морского искусства адмирала Нахимова в этом бою являются: тщательное изучение и точный анализ всех элементов обстановки, в которой должен был произойти бой, и принятие плана боя в соответствии с конкретными условиями обстановки; одновременная атака двумя колоннами, нацеленными в центр боевого порядка противника с точным распределением целей после занятия диспозиции; нанесение первого удара по флагманскому кораблю турок, что при низких моральных качествах противника способствовало скорейшей победе; отсутствие боязни береговых батарей неприятеля, которая была характерна для иностранных флотов.

Синопская победа вписала славную страницу в историю русского флота, еще раз подчеркнув беспримерный героизм русского народа. Иностранная печать старалась умалить значение победы русских моряков. В действительности же Синоп поразил Западную Европу совершенством русского флота.¹⁰

                               Заключение

Среди героев морского флота особое место принадлежит адмиралу Павлу Степановичу Нахимову, великому патриоту земли русской.

В ходе исследовательской работы я пришел к выводу, что человек изумительной храбрости, скромный в личной жизни, отзывчивый к нуждам окружающих, Нахимов проявил высокие дарования и как флотоводец, и как руководитель боевых действий на суше. Вместе с тем он продемонстрировал большой талант военного воспитателя.

Павел Степанович создал целую систему обучения и воспитания личного состава флота. Он, как никто, умел воспитать у моряков высокое сознание долга и любовь к службе. Его собственная неусыпная забота о флоте, его бескорыстие и трудолюбие, его превосходное руководство боевыми действиями под Синопом и в Севастополе¹¹ служили прекрасным дополнением к излагаемым им наставлениям и являлись образцами, на которых воспитывались целые поколения моряков.

Характерной чертой нахимовской системы  являлось требование неустанно трудиться. «Все можно отнять у человека, – поучал Нахимов – славу, значение в обществе; можно приписать ему дурные качества... например, честолюбие, эгоизм, глупость, все, что хотите – одного невозможно отнять: благодетельных последствий деятельности, ежели она направлена на что-нибудь полезное для общества и правительства».

В области тактики Нахимов  также оставил богатое и плодотворное наследие. Преемственно развивая, идеи Ф. Ф. Ушакова и М. П. Лазарева, он подчёркивал роль наступательного боя, активности обороны и решительности, требовал от командиров творчёской инициативы и быстрой оценки обстановки, от всего личного состава – мужества и героизма. Учитывая, что на противника всегда производит ошеломляющее впечатление гибель адмиральского корабля, Нахимов рекомендовал атаковать во время брожения со всей силой флагманский корабль – прием, с успехом примененный еще Ушаковым.