А.П.Чехов "Вишневый сад"

МОУ «Средняя общеобразовательная  школа с

углубленным изучением иностранных языков №4

Реферат на тему:

Пьеса А. П. Чехова

«Вишнёвый сад»

Выполнила:

                                                                               ученица 11 «Б» класса  

                                                Нечаева Марина

Проверила:

                                                                                                        Ивнева Л. М.

Курск, 2008

Портрет А. П. Чехова

Содержание

Введение

Актуальность  работы. Проблематика творчества Чехова — это проблематика соотношения вечности и времени, знания и незнания, человеческой общности и человеческого одиночества, разумности и безнадежности человеческого существования, Бытия и Ничто. Однако, кропотливо промысливая вторые составляющие перечисленных нами оппозиций, Чехов как бы оставляет за рамками первые. В его произведениях не сказано ничего определенного о вечности, знании, общности, разумности, бытии. Лев Шестов писал: «Чехов — певец безнадежности». Анализируя чеховские произведения, Шестов рисует мир, полный абсурда, торжества, смерти, «гниющих живых организмов», «творчества из ничего». Единственный герой Чехова — безнадежный человек. Он стремится вырваться из своего положения, но не может. Разрушение побеждает. У него ничего нет, он все должен создать сам, следовательно, проблема «творчества из ничего» единственная проблема, которая может вдохновить Чехова. А эта задача относится к последним вопросам бытия. Колебание здесь необходимый составной элемент в суждениях человека, которого судьба подвела к роковым задачам («Творчество из ничего»).

Чеховский герой — это всегда движение сознания. Движение возможно во времени. Поэтому время — важнейшая для Чехова категория, относительно которой только и может быть виден человек. Вечность — время, первейшая для Чехова оппозиция. Но, описывая жизнь человека в экзистенциальных категориях, Чехов помещает героев в область действительного тогда, как другие составляющие взятых нами оппозиций (вечность, знание, общность, разумность, бытие) помещаются Чеховым в область возможного. Настаивая на экзистенциальной интерпретации своих героев, Чехов всегда обозначает это как условие возможности выхода на уровень метафизики. Бог, вечность, истина — вот ориентиры чеховского творчества. Прослеживая движение сознания своего героя, фиксируя его в момент крика в пустоте, Чехов всегда оставляет свободное место для духовной реализации. Прийти к основаниям бытия может только тот, кто уже в движении. Экзистенциальное говорение — метод, применяемый Чеховым в его произведениях. Шестов, называя творчество Чехова как почти апофеоз беспочвенности, принимает во внимание только один, обозначенный нами аспект, и просто игнорирует или не замечает второй.

Чеховский герой, выражаясь  словами Хайдеггера, заброшен в мир  вещей, быта. Он связан с миром вещественным тесной, почти колдовской связью, разорвать  которую возможно лишь путем сильного духовного напряжения. Это какой-то порочный круг, в котором движется человек, фатально совершая оборот за оборотом, повторяя пройденный путь и будучи обреченным на эти бесчисленные повторения. Так происходит в том случае, когда искажена направленность сознания, собственное Я детерминировано дурной, враждебной вещностью. Осуществляя естественную попытку выхода из удушающей человека замкнутости, он обозначает окружающую его действительность как нереальную, несуществующую, иллюзорную. И, наоборот, когда вектор сознания направлен в глубину собственного Я как места бытия Божия, весь ассоциативный ряд, который строится в результате общения с миром вещественным, высвечивает звенья золотой цепи, ведущей от человека к Богу.

Чехов наделяет природу, мир объектный одушевленностью, самостоятельной силой. При этом он идеально выдерживает точку положения дирижера, который всегда «над». Стихия разнуздана достаточно, чтобы погубить слабого, но и на столько, чтобы, с одной стороны, быть всегда подвластной художнику глиной, материалом, из которого он в любой момент может заново вылепить то или это (для сравнения, природа у Пушкина («Мчатся тучи, вьются тучи»), у Толстого всегда готова поглотить самого автора и фиксирует состояние души героя на точке замирания, описывает оттенки одного состояния или движения), с другой стороны, мир вещный проявляет динамику человеческого духа, как лакмусовая бумажка химический элемент.

Наша литературоведческая  традиция, говоря о преемственности  чеховской драматургии, часто сравнивала усадьбу как место действия в  пьесах Чехова и Тургенева. Здесь важно то, что Тургенев берет усадьбу как плоскость, лишенный глубины фон, на котором разворачивается и наблюдается зрителем психология героев. Задача Чехова иная. Функция усадьбы — это функция емкости, аквариума, внутрь которого помещены носители этой самой психологии. Здесь внимание направлено не на то, каковы эти стенки, а на само их наличие, на то, как начинают вести себя герои, ощущая эту враждебную им замкнутость и тяготясь ею.

Чехов, будучи злейшим  врагом всякого рода концепций, законченных учений, «мировоззрения» — слово, которое он использовал для обозначения завершенных умозрительных построений, основанных на посылках и доказательствах, — тем не менее, создал целую систему знаков в своих произведениях. Эта система охватывает любые проявления окружающей человека действительности, начиная с самых мелких бытовых предметов и звуков и заканчивая элементами природной стихии, звуком порвавшейся, кажется, где-то во вселенной струны. В. Э. Мейерхольд об этом говорил так: «До Станиславского в Чехове играли только сюжет, но забывали, что у него в пьесах шум дождя за окном, стук сорвавшейся бадьи, раннее утро за ставнями, туман над озером неразрывно связаны с поступками людей, их действиями, взаимоотношениями. Это было тогда открытием»¹. Добавим, что не просто связаны, но и являются зачастую непременным условием именно таких поступков, действий, взаимоотношений, а не иных.

Пьесы Чехова составили  в русской драматургии и русском  театре целую эпоху и оказали  неизмеримое влияние на все последующее их развитие.

Продолжая и углубляя лучшие традиции драматургии критического реализма, Чехов стремился к тому, чтобы в его пьесах господствовала жизненная правда, неприкрашенная, во всей ее обычности, будничности.

Показывая естественное течение повседневной жизни обычных людей, Чехов кладет в основу своих сюжетов не один, а несколько органически связанных, переплетающихся между собой конфликтов. При этом ведущим и объединяющим является по преимуществу конфликт действующих лиц не друг с другом, а со всей окружающей их социальной средой.

Драматургия Чехова, откликавшаяся  на актуальные вопросы своего времени, обращавшиеся к повседневным интересам, переживаниям и волнениям обычных  людей, будила дух протеста против косности и рутины, звала к социальной активности к улучшению жизни. Поэтому она всегда оказывала на читателей и зрителей огромное влияние. Значение чеховской драматургии уже давно вышло за пределы нашей родины, оно стало мировым.

Пьеса «Вишневый сад» занимает особое место в творчестве Чехова. До нее мысль о необходимости изменения действительности он пробуждал, показывая враждебность человеку жизненных условий, выделяя те черты своих персонажей, которые обрекали их на положение жертвы. В «Вишневом саде» действительность изображается в ее историческом развитии. Широко разрабатывается тема смены социальных укладов. Уходят в прошлое дворянские усадьбы с их парками и вишневыми садами, с их неразумными владельцами. Им на смену идут люди деловые и практичные, они — настоящее России, но не ее будущее. Только молодым поколениям принадлежит право очистить, изменить жизнь. Отсюда основная идея пьесы: утверждение новой общественной силы, противостоящей не только дворянству, но и буржуазии и призванной перестроить жизнь на началах подлинной человечности и справедливости.

Цель  работы — проанализировать сценические интерпретации пьесы «Вишневый сад».

Глава 1. Тематическое и идейное  содержание пьесы

А П. Чехова «Вишневый сад»

Пьеса Чехова «Вишневый  сад» написана в 1903 году. Она открывает  нам еще одну страницу его многогранного творчества, отражая сложные явления того времени. Пьеса поражает нас своей поэтической силой, драматизмом, воспринимается нами как острое обличение социальных язв общества, разоблачение тех людей, чьи мысли и поступки далеки от нравственных норм поведения. Писатель ярко показывает глубокие психологические конфликты, помогает читателю увидеть отображение событий в душах героев, заставляет нас задуматься о смысле истинной любви и истинного счастья. Чехов легко переносит нас из нашего настоящего в далекое прошлое. Вместе с его героями мы живем рядом с вишневым садом, видим его красоту, ясно ощущаем проблемы того времени, вместе с героями пытаемся найти ответы на сложные вопросы. Мне кажется, что пьеса «Вишневый сад» — это пьеса о прошлом, настоящем и будущем не только ее героев, но и страны в целом. Автор показывает столкновение представителей прошлого, настоящего и заложенного в этом настоящем будущего. Думаю, что Чехову удалось показать справедливость неизбежного ухода с исторической арены таких, казалось бы, безвредных лиц, как хозяева вишневого сада. Так кто же они, владельцы сада? Что связывает их жизнь с его существованием? Чем дорог им вишневый сад? Отвечая на эти вопросы, Чехов раскрывает важную проблему — проблему уходящей жизни, ее никчемность и консерватизм.

Детерменированность, внутренняя зажатость человека выражается в  том, что он постоянно перекраивает ткань прошлого, настоящего и будущего. Случайность, нелогичность событий, лишает их онтологических оснований, и герой  подстраивает плоть действительности под свое душевное состояние. Почему-то, неожиданно, вдруг... вот необходимые элементы структуры чеховского повествования. Человек как бы все время вздрагивает. За этим следует сослагательное наклонение. Если бы... Если бы быть не здесь, а в другом месте, если бы я был сейчас не здесь, когда я буду там-то, если бы люди не были такими-то, когда-нибудь все люди будут... Точки «вдруг» лишают прошлое его основательности, слово «было» лишается бытийственности и имеет только качество уже не существующего, настоящее теряет реальность и проецируется в будущее. Существование в сослагательности смещает действительность с ее разумных оснований².

Чеховские интеллигенты много и болезненно рассуждают о  закономерности в истории. Однако в  таких рассуждениях не затрагивается внутренняя логика событий. Есть закон, понимаемый как рок, некий фатум, который обрек людей на вечные блуждания, скитания, страдания в таком смысле. Это закон не божеский и не человеческий, а некая сила, властвующая судьбами человечества, которую бессмысленно вопрошать: «за что»? При чем, «человечество» здесь понимается не по принципу общности пути, а по принципу общности бесполезного, никого не спасающего страдания. Случайность возводится в ранг закономерности.

Уже само название чеховской пьесы настраивает на лирический лад. В нашем представлении возникает яркий и неповторимый образ цветущего сада, олицетворяющего красоту и стремление к лучшей жизни. Основной сюжет комедии связан с продажей этого старинного дворянского имения. Это событие во многом определяет судьбы его владельцев и обитателей. Размышляя об участи героев, невольно задумываешься о большем, о путях развития России: ее прошлом, настоящем и будущем.

Помещичья усадьба является здесь своеобразным зеркалом, в котором  отражается и поэзия «дворянских гнезд», и горькая участь крепостных рабов, укоряющие глаза которых, по словам Пети Трофимова, смотрят с каждого листка, с каждого ствола этого прекрасного, цветущего сада. Легко и беззаботно протекала здесь жизнь многих дворянских поколений, обеспеченная трудом тех бессловесных, бесправных людей, которые насадили и взрастили его. С одной стороны, жизнь, лишенная забот о хлебе насущном, дает возможность дворянам отдаваться поэзии, искусству, любви, формируя высокообразованных, культурных людей. Но, с другой стороны, такое существование лишает их воли, настойчивости, умения приспосабливаться к различным жизненным обстоятельствам, чуткости и внимания к окружающим. Все перечисленные качества соединяются в образах Раневской и Гаева. Находясь на грани разорения, они вынуждены продать свое родовое имение, с которым связаны трогательные воспоминания о детстве, юности, былом благополучии и счастье. Уже сам этот факт говорит об экономическом крахе, который терпят герои, олицетворяющие дворянское прошлое России. Но дело не только в этом. Ведь если бы Раневскую и Гаева угнетали только мысли о грядущем материальном разорении, то они, наверное, с радостью бы согласились с тем выходом, который предлагает Лопахин. В самом деле, что заставляет этих людей с редким единодушием отвергнуть спасительный вариант? На этот вопрос ответить не просто. Думается, дело здесь не в легкомыслии, непрактичности или глупости разорившихся дворян, а в их обостренном чувстве прекрасного, которое не позволяет им погубить красоту, сделать из поэтического вишневого сада доходное коммерческое предприятие. Кризис дворянского сословия гораздо глубже. Оно утратило не только свое экономическое, но и общественное положение, ибо неспособно, как прежде, определять пути развития страны. Прекрасно сознавая свою никчемность, неприспособленность к жизни, эти милые, добрые и честные люди сами отдают вишневый сад новому хозяину. Никакой борьбы в пьесе не происходит³.

Чтобы лучше разобраться  в причинах бедственного положения  героев, нужно рассмотреть их характеры. Они во многом противоречивы. Особенно это касается Любови Андреевны Раневской, обаятельной, доброй, неглупой женщины, которая вызывает чувство уважения и симпатии у всех героев пьесы. Например, Лопахин говорит о ней: «Хороший она человек. Легкий простой человек». Но, когда читаешь комедию, замечаешь в этой героине некоторую двойственность. Да, она очень щедра, охотно отдает последние деньги нищим, мужикам, лакеям. Но все эти поступки Раневской не воспринимаются как проявление истинной доброты. И происходит это оттого, что она делает это бездумно, забывая о том, что слугам в доме «есть нечего», так как привыкла сорить деньгами без удержу. Значит, щедрость Любови Андреевны является, по сути, выражением барской беспечности, результатом ее паразитического существования. То есть внешняя ласковость, сердечность, добродушие героини скрывают ее черствость и эгоизм. Заботливая, любящая мать оставляет двенадцатилетнюю Аню на пять лет на попечение легкомысленного брата ради «содержанца», обобравшего и предавшего ее. Получив крупную денежную сумму, она не находит нужным помочь своей приемной дочери Варе, которая вынуждена идти в экономки к чужим людям. Наконец, по ее недосмотру «забывают» в наглухо запертом доме престарелого слугу Фирса, который всю жизнь верой и правдой служил своим господам.

Если в образе Раневской, в основном, разоблачаются эгоистические  черты характера, присущие дворянству, то в образе Гаева еще отчетливее проявляются беспомощность, никчемность, лень, бестактность, барская спесь и высокомерие. Он часто выглядит смешным, например, когда, увлекаясь, произносит речь, обращенную к шкафу, или читает лекцию о декадентах половым.

Гаев отвлеченно рассуждает об общественном благе, о прогрессе, философствует. Но все эти рассуждения  пустые и вздорные. Пытаясь утешить Аню, он говорит: «Проценты мы заплатим, я убежден. Честью моей, чем хочешь, клянусь, имение не будет продано! Счастьем моим клянусь!» Полагаю, Гаев, и сам не верит в то, что говорит. Я не могу не сказать о лакее Яше, в котором я замечаю отражение циничности. Он возмущен «невежеством» окружающих, говорит о своей невозможности жить в России: «Ничего не поделаешь. Здесь не по мне, не могу жить… Насмотрелся на невежество — будет с меня». По-моему, Яша оказывается сатирическим отражением своих хозяев, их тенью.

Утрату Гаевым и Раневской  усадьбы, на первый взгляд, можно объяснить  их беспечностью, но скоро в этом меня разубеждает деятельность помещика Пищика, который изо всех сил старается  сохранить свое положение. Он привык, что деньги сами регулярно идут ему в руки. И вдруг все нарушается. Он отчаянно пытается выйти из такого положения, но его попытки пассивны, как и у Гаева с Раневской. Благодаря Пищику я поняла, что ни Раневская, ни Гаев не способны ни к какой деятельности. На этом примере Чехов убедительно доказал читателю неизбежность ухода в прошлое дворянских усадеб⁴.

Лопахин — представитель буржуазии, человек настоящего. С одной стороны, это человек с тонкой и нежной душой, умеющий ценить красоту, верный и благородный; он труженик, работает с утра до ночи. Но, с другой стороны, мир денег уже подчинил его себе. Делец Лопахин победил свою «тонкую и нежную душу»: не может читать книги, не способен любить. Его деловитость вытравила в нем духовность, и он сам это понимает. Лопахин чувствует себя хозяином жизни. «Идет новый владелец вишневого сада!» «Пусть все как я желаю!» — говорит он. Лопахин не забыл своего прошлого, и теперь настала минута его торжества: «битый, малограмотный Ермолай» купил «имение, прекраснее которого нет ничего на свете», имение, «где отец и дед были рабами».

Но Ермолай Лопахин  так и остался «мужичком», несмотря на то, что вышел «в люди» Он не способен понять одного: вишневый сад — это не только символ красоты, это своеобразная нить, связывающая прошлое с настоящем. Нельзя рубить свои же корни. И то, что Лопахин этого не понимает, является главной его ошибкой.

В его лице автор изображает ту общественную силу, которая приходит на смену дворянству, то есть нарождающуюся  буржуазию. Да, Лопахин по сравнению  с паразитирующим и инфантильным дворянством производит выгодное впечатление своей деловитостью, предприимчивостью, энергией, трудолюбием. Бывший крепостной Гаевых сумел выбиться из бедности и нищеты и достичь материального благополучия без всякой посторонней помощи. Мне кажется, что такие качества, как трудолюбие и настойчивость, были сформированы в этом герое тяжелыми условиями жизни, которые закалили его, научили стойко бороться с трудностями. Но, с другой стороны, жизнь подневольного крепостного человека лишила одаренного крестьянского юношу возможности развить свои умственные способности. Поэтому в модно одетом преуспевающем коммерсанте отсутствует подлинная культура. Он часто выглядит неловким и неуклюжим. Лопахин, у которого, по словам Пети Трофимова, «тонкая, нежная душа», отчетливо осознает собственную ущербность, чувствуя, что уступает своим бывшим господам. Это рождает в нем тоску по красоте и гармонии, вызывает острую неудовлетворенность своей несчастной, нескладной жизнью. Мечты Лопахина о вселенском размахе вступают в противоречие с его конкретной деятельностью, в которой преобладает стремление к личному обогащению. Приобретя имение Раневской, Ермолай Лопахин хочет на месте вишневого сада настроить дач, чтобы внуки и правнуки увидели здесь новую жизнь. Она видится ему как торжество собственника, при котором «вишневый сад станет счастливым, богатым, роскошным». Способствуя экономическому прогрессу страны, Лопахины вряд ли смогут уничтожить такие извечные пороки русской жизни, как нищета, несправедливость, бескультурье, потому что они руководствуются, прежде всего, интересами наживы, ограничиваясь только практической, хозяйственной сферой деятельности. Поэтому лопахинский проект новой жизни лишен привлекательности для молодых героев пьесы, которые представляют ее совсем иной.

В конце пьесы он говорит: «Скорее бы изменилась (…) наша нескладная, несчастливая жизнь!» Но как это сделать, он знает только на словах. Разрушено старое, «порвалась дней связующая нить», а новое еще не создано, и неизвестно, будет ли создано хоть когда-нибудь. Автор не спешит с выводами.

Все это невольно наталкивает  нас на мысль, что стране необходимы совсем другие люди, которые будут  вершить иные великие дела. И эти  другие люди — Петя и Аня.

Трофимов — демократ по происхождению, по привычкам и убеждениям. Создавая образы Трофимова, Чехов выражает в этом образе такие ведущие черты, как преданность общественному делу, стремление к лучшему будущему и пропаганда борьбы за него, патриотизм, принципиальность, смелость, трудолюбие. Трофимов, несмотря на свои 26 или 27 лет, имеет за плечами большой и тяжелый жизненный опыт. Его уже два раза исключали из университета. У него нет уверенности, что его не исключат в третий раз и что он не останется «вечным студентом».

Испытывая и голод, и  нужду, и политические преследования, он не утратил веры в новую жизнь, которая будет основана на справедливых, гуманных законах и творческом созидательном труде. Петя Трофимов видит несостоятельность дворянства, погрязшего в праздности и бездействии. Он дает во многом верную оценку буржуазии, отмечая ее прогрессивную роль в экономическом развитии страны, но отказывая ей в роли творца и созидателя новой жизни. Вообще его высказывания отличаются прямотой и искренностью. С симпатией относясь к Лопахину, он, тем не менее, сравнивает его с хищным зверем, «который поедает все, что попадается ему на пути». По его мнению, Лопахины не способны решительно изменить жизнь, построив ее на разумных и справедливых началах. Петя вызывает глубокие раздумья у Лопахина, который в душе завидует убежденности этого «облезлого барина», которой ему самому так недостает.

Мысли Трофимова о  будущем слишком туманны и  абстрактны. «Мы идем неудержимо к  яркой звезде, которая горит там, вдали!» — говорит он Ане. Да, цель его прекрасна. Но как ее достичь? Где основная сила, которая способна превратить Россию в цветущий сад?

Одни относятся к  Пете с легкой иронией, другие с нескрываемой любовью. В его речах слышится прямое осуждение отмирающей жизни, призыв к новой: «Дойду. Дойду или  укажу другим путь, как дойти». И указывает. Указывает его Ане, которую горячо любит, хотя искусно скрывает это, понимая, что ему предназначен другой путь. Он говорит ей: «Если у вас есть ключи от хозяйства, то бросьте их в колодец и уходите. Будьте свободны как ветер»⁵.

В недотепе и «облезлом барине» (как иронически величает Трофимова Варя) нет силы и деловой хватки Лопахина. Он покоряется жизни, стоически перенося ее удары, но не способен овладеть ею и стать хозяином своей судьбы. Правда, он увлек своими демократическими идеями Аню, которая выражает готовность следовать за ним, свято веря в прекрасную мечту о новом цветущем саде. Но эта юная семнадцатилетняя девушка, почерпнувшая сведения о жизни в основном из книг, чистая, наивная и непосредственная, еще не сталкивалась с реальностью.

Аня — полна надежд, жизненных сил, но в ней еще столько неопытности и детства. По складу характера она во многом близка к матери: она питает любовь к красивому слову, к чувствительным интонациям. В начале пьесы Аня беспечна, быстро переходит от озабоченности к оживлению. Практически она беспомощна, привыкла жить беззаботно, не думая о насущном хлебе, о завтрашнем дне. Но все это не мешает Ане порвать с привычными ей взглядами и жизненным укладом. Ее эволюция совершается на наших глазах. Новые взгляды Ани еще наивны, но она навсегда прощается со старым домом и старым миром.

Неизвестно, хватит ли ей духовных сил, стойкости и мужества, чтобы до конца пройти путь страданий, труда и лишений. Сумеет ли она  сохранить ту горячую веру в лучшее, которая заставляет ее без сожаления проститься со старой жизнью? На эти вопросы Чехов не дает ответа. И это естественно. Ведь о будущем можно говорить только предположительно.

Глава 2. Сценические интерпретации пьесы

«Вишневый сад»

Сценическое пространство, пространство интерпретаций «Вишневого сада» не просто велико, оно огромно. С момента опубликования пьесы театры России, а впоследствии и Европы, всего мира обратили свое самое пристальное внимание к этому произведению. Его ставили повсеместно.

4 января 1904 г. Чехов обратился с письмом к секретарю Общества русских драматических писателей и оперных композиторов И. M. Кондратьеву с просьбой внести в каталог уже прошедшую цензуру и разрешенную к постановке новую пьесу «Вишневый сад». Членство в обществе, в которое он вступил еще в ноябре 1887 г., давало возможность получать авторский гонорap от любых постановок, сведения о которых содержались в расчетных листах, регулярно высылаемых Чехову. B них указывались время и место представлений, суммы отчислений с каждого спектакля в пользу Общества и агента, подающего сведения, а также чистый доход автора⁶.

«Вишневый сад» был написан Чеховым  для труппы Художественного театра и по существующим в нем условиям поступал в его «исключительное распоряжение (...) как для Москвы, так и для Петербурга»⁷. Еще в январе 1903 г. O. Л. Книппер сообщала Антону Павловичу: «Немирович говорит, что никоим образом не давать раньше того, что будет поставлено у нас». Большой интерес к новой пьесе, которую предполагалось опубликовать в конце января в сборнике товарищества «3нание», вызвал множество обращений к автору из разных городов с просьбами выслать текст «Вишневого сада». Эти просьбы не могли быть удовлетворены Чеховым, связанным обязательствами перед Художественным театром. Однако из документов, хранящихся в фондах музея, видно, что многие провинциальные театры не отказались от мысли включить пьесу в свой репертуар и сумели поставить ее в сезон 1903 – 1904 г. по копиям и корректурным листам сборника «Знание».

Как известно, премьера в Художественном состоялась 17 января 1904 г., однако из расчетных листов следует, что впервые пьеса была вынесена на суд зрителей на день ранее — 16 января в Рязани. 17 января стал днем премьеры в Харьковском драматическом театре, которая прошла в бенефис актрисы В. Н. Ильнарской. Следующие спектакли состоялись в Харькове 18, 21, 23 января и 3 февраля, после которых тpуппa харьковских и московских артистов под руководством B. H. Ильнарской и Э. Ф. Днепровой отправилась с пьесой в гастрольную поездку по городам южной России. B письме к О. Л. Книппер от 24 февраля 1904 г. Чехов писал: «Скажи Вишневскому, что Ильнарская ездит по всей России с «Вишневым садом» и печатает на афишах: «Специальное разрешение на право постановки дано автором В. Н. Ильнарской». Никогда я никаких разрешений не давал»⁸.

Наряду с Рязанью, Москвой  и Харьковом одни из первых постановок пьесы были осуществлены на сценах Батуми (19 января), Тифлиса (24 января, 2 февраля), Витебска (27 января), Риги (28, 29 января, 2, 7 февраля), Нижнего Новгоpoда (4, 5 февраля), Курска (6, 8 февраля), Воронежа (8 февраля), Елизаветграда (8 февраля), Баку (2 представления 8 февраля). 4, 6, 8, 14 февраля состоялись спектакли в Херсоне в постановке B. Э. Мейерхольда, возглавлявшего тогда «Товарищество Новой драмы». Постепенно география постановок «Вишневого сада» расширяется. 17 февраля комедию увидели жители Митавы (совр. Елгава в Латвии); 18 февраля и 26 апреля — Козлова (Тамбовский губ.); 22, 23 февраля, 14, 30 мая — Тулы; 23 февраля и 2 мая — Новочеркасска; 26, 27 февраля, 7, 13 мая — Екатеринослава; 24, 25 февраля — Орла.

20 февраля труппа актеров  Ростовского театра привезла  спектакль на родину писателя в Таганрог. 4 марта Чехова известил об этом П. Ф. Иорданов, а 25 марта B. M. Чехов, двоюродный брат Антона Павловича, писал: ««Вишневый сад» привлек такую массу публики, какую едва ли когда-либо приходилось вмещать Таганрогскому театру. Были приставные ложи на сцене, в оркестре; в ложах было набито битком, в некоторых помещалось до 15 человек. Вызовам не было конца, — потушили огни, а крик все еще раздавался. Многие ездили в Ростов вторично смотреть»⁹. В Ростове-на-Дону было дано три представления — 21, 22 и 24 февраля. 27 февраля Антон Павлович писал O. Л. Книппер: «А «Вишневый сад» дается во всех городах по три, по четыре раза, имеет успех, можешь ты себе представить. Сейчас читал про Ростов-на-Дону, где идет в третий раз». Февральский успех пьесы был повторен через месяц: 29 апреля состоялся еще один спектакль в Ростове и 30 апреля — в Таганроге¹⁰.

25, 26, 27 февраля, 8, 10, 13, 17 марта и 6 апреля прошли представления в Киеве на сцене Народного дома; 11, 13, 17 и 21 апреля «Вишневый сад» был показан в театре Соловцева. 12 и 15 марта пьесу увидели жители Казани. Чехов сообщал об этом O. Л. Книппер: «Получил из Казани длинное письмо от какого-то студента; умоляет о чем-то клянется, что в Казани шел «Вишневый сад» великолепно — и благодарит».

B апреле состоялись  гастроли Художественного театра  в Санкт-Петербурге: с 1 по 29 число прошло 15 спектаклей. 2 апреля после первого представления Немирович-Данчеш отелеграфировал Чехову: «C тех пор как занимаюсь театром, не помню, чтобы публика так реагировала на малейшую подробность драмы, жанра, психологии, как сегодня. Общий тон исполнения великолепен по спокойствию, отчетливости, талантливости. Успех в смысле всеобщего восхищения огромный и больше, чем на какой-нибудь из твоих пьес. Что в этом успехе отнесут автору, что театру — не разберу еще. Очень звали автора».

Из счета авторского гонорара, присланного Чехову из Художественного театра, видно, что петербургские гастроли имели и небывалый финансовый успех. Доход от 15 спектаклей составил 64 270 руб., из которых автору полагалось получить 5707 руб. в бухгалтерии театра 612 — в Обществе¹¹.

B Крыму «Вишневый сад» был поставлен на сценах Алушты (12 мая), Евпатории (24 июня), Керчи (9 мая), Севастополя (31 марта, 3, 18 апреля), Симферополя (11, 12, 18 мая), Феодосии (10 мая), Ялты. 10 апреля Чехов писал Книппер: «Здесь в Ялте какая-то проезжая дрянь ставит «Вишневый сад». Ялтинская постановка была осуществлена труппой В. К. Дарьяловой ив Симферопольского городского театра. «На афишах крупным шрифтом было напечатано, что пьеса будет поставлена по образцу постановки Художественного театра, под наблюдением самого автора». Спектакль состоялся 13 апреля. Сам Чехов на нем не был, о том, что там происходило, он узнал от E. П. Карпова. «Вся «постановка по образцу Художественного театра» выразилась в том, что за сценой помощник режиссера во время хода пьесы, не переставая, свистал, каркал, куковал, трещал, квакал, пищал, заглушая птичьими и лягушачьими голосами слова актера. Не мог он только, как ни старался, заглушить суфлера, который буквально вылезал из будки, подавая артистам текст пьесы. Суфлер покрывал своим хриплым басом и голоса артистов, и пение птиц, и кваканье лягушек. Получалось что-то невероятно дикое. Актеры, плохо слыша суфлера, метались по сцене растерянные, оглушенные звуками «пробуждающейся природы»... Публика, наполнившая театр сверху донизу, видимо, недоумевала. Из задних рядов порой слышались голоса: «Громче! Чего?.. Не слышно!.. Суфлер, не ори!.. Птица, тише!..». «Как бы ни казалось все эго смешным, — писал Антон Павлович жене, — но должен сознаться, что провинциальные актеры поступают просто, как негодяи»¹². «Крымский курьер» поместил заметку с рецензией на ялтинский спектакль. B ней, в частности, сообщалось: «Произведение это еще так недавно служило объектом довольно оживленной полемики, в особенности же с тех пор, как после представления в Москве некоторая часть русских театралов высказалась не в пользу его; в общем слывущие за знатоков хотя и признавали аллегорию пьесы, не понимали или не хотели понять выведенных в ней ненормальных типов, а противники их утверждали, что пьеса не была разыграна хорошо (...) Исполнение драматической труппы г-жи Дарьяловой казалось удовлетворительным: говорим «казалось» — ибо вопрос — играли ли и наши провинциальные артисты так, как следовало, по выражению поклонников таланта Чехова.