А.С. Пушкин и декабристы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Экзаменационный реферат по литературе

Тема: «А.С. Пушкин и декабристы»

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

В своем капитальном труде Милица Васильевна Нечкина писала «Ни Пушкина нельзя понять без декабристов, ни декабристов без Пушкина». Взяв для своего реферата тему «Пушкин и декабристы» я лишь только убедился в ее словах.

Я изучил эту тему, потому что мне захотелось побольше узнать о творчестве и друзьях - декабристах А.С.Пушкина. Изучив круг людей, окружавших Пушкина, их взаимное дружеское отношение, любовь к родине, нельзя не поверить, что он не был декабристом, хотя глубоко разделял и «проповедовал» их идеи. Тема интересна тем, что все окружение Пушкина, с кем бы они ни дружил, были выдающимися деятелями культуры и политики. Интересно наблюдать, как великие люди умели дружить и уважать друг друга, но еще интересней наблюдать, если их чувства искренние, без лести.

Пушкин утверждал идеал высокого беззаветного служения Отчизне, свободе. Считал чувство свободы неотъемлемым от чувства собственного достоинства, уважения к себе и другим. Поэт видел свой долг в том, чтобы помочь людям, достичь высоты полного духовного освобождения. Тема славы Отечества стала на первом месте в поэзии Пушкина.

Тема дружбы и любви, верности и преданности является преданным спутником нашей жизни. Среди многих жизненных ценностей Пушкин ставил на одно из главных мест дружбу, чувство товарищества. Был щедрым и в любви. Любовь составляла для него неотъемлемую часть бытия, без которой жизнь теряла свою прелесть.

Сейчас молодых людей считают «потерянным поколением», но это можно отнести к людям и более старшего возраста, поэтому тема патриотизма, любви, преданности и верности всегда была и будет актуальна.

Нам всем есть чему поучиться у Пушкина и его друзьях-декабристах, узнать, что такое настоящие дружба и настоящий друг.

 

ЧАСТЬ I

 

После наполеоновских войн многие ожидали, что в истории России начнутся новые времена. Солдаты и офицеры, познакомившись с более свободной жизнью европейских народов, в новом свете воспринимали печальную российскую действительность. Крепостные крестьяне, побывавшие в ополчении, испытавшие все тяготы походной жизни, смотревшие смерти в глаза, с тяжелым разочарованием убеждались, что они не заслужили даже свободы. «Мы проливали кровь, - говорили они, - а нас опять заставляют потеть на барщине. Мы избавляли родину от тирана, а нас опять тиранят господа».

Александр I понимал необходимость перемен. В частных беседах он говорил, что крестьян надо освободить. Прочитав антикрепостническое стихотворение А.С.Пушкина «Деревня», где звучали обличающие высказывания на положение крепостных.

 

«…Везде невежества убийственный позор…

…И труд, и собственность, и время земледельца

Склоняясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,

Здесь рабство тощее влачится по браздам

Неумолимого владельца…»

 

Император Александр I велел благодарить поэта за добрые чувства, которые оно внушает. Однако стихотворение было, напечатало не полностью, а именно исключили ту часть, в которой и находились обличающие высказывания. Также было заменено и название. Первая часть опубликована подзаголовком «Уединение». Однако вторая часть не осталась безызвестной, она получила широкое распространение в свитках.

Проект освобождения крестьян Император поручил составить Александру Андреевичу Аракчееву. Проект под его руководством был составлен, но ликвидация крепостного права могла растянуться лет на 200.

 

Пушкин написал стих «На Аракчеева»:

«Всей России притеснитель,

Губернаторов мучитель

И совета он учитель,

А царю он - друг и брат.

Полон злобы, полон мести,

Без ума, без чувств, без чести,

Кто же он? Преданный без лести,

«----------« грошевой солдат».

 

«Совета» - Совет высший правительственный орган; для своего герба Аракчеев взял девиз «Предан без лести». Особенно убийственная последняя строка эпиграммы, бросающая в лицо Аракчееву то, что было широко известно, но о чем никто не осмеливался гласно сказать: всесильный временщик сам находился в полном подчинении у простой, наглой и злой крепостной девки (в подлиннике употреблено еще более резкое слово), Настасьи Минкиной, его «домоправительницы» и любовницы, которая позднее за жестокое обращение с дворовыми была ими убита.

Война 1812 г., социальное недовольство, царский произвол, усиление крепостного права, насильственное введение военных поселений, недовольство в армии - вот причины, по которым начали возникать тайные общества будущих декабристов в этой общественной атмосфере.

В 1815 г. несколько офицеров Семеновского полка устроили «Артель»: в складчину готовили обеды, играли в шахматы, вслух читали иностранные газеты, обсуждали вопросы политики. Александр I lдал знать, что такие «сборища» ему не нравятся. И офицеры поняли, что они не могут рассчитывать на гласное обсуждение животрепещущих вопросов русской жизни.

В феврале 1816 г.возникла тайная офицерская организация, названная «Союз спасения». Ее возглавил полковник генерального штаба, 24-летний Александр Муравьев, позднее в нее вступил Иван Пущин. «Трудится для блага России» - так кратко сформулировал главную цель общества один из его основателей Иван Якушкин. За два года существования общества в него вступило около 30 человек, в большинстве своем офицеры победоносно прошедшие всю Европу до Парижа.

Через два года в 1818 г.его заменило новое общество «Союз благоденствия». Новый «Союз» носил более открытый характер, при нем существовали различные филиалы, в различных городах. Существовал и литературно-политический филиал - «Зеленая лампа», его основателем был Н.В.Всеволожский. Известно, что в нем участвовали, но не были членами Пушкин и Дельвиг.

Пушкин как многие передовые люди не был членом тайных обществ, но, безусловно, разделял и широко распространял декабристнические идеи своими смелыми стихами. Впервые поэт познакомился с будущими декабристами, обучаясь в лицее, впоследствии среди членов тайных организаций было много его знакомых и близких друзей, как в Петербурге, так и на юге, в Кишиневе, в Одессе.

Декабристы уважали царя-реформатора Петра I, не зря они вышли именно к его памятнику. Пушкин именно Петра поставил в пример новому Императору Николаю I, который после воцарения удалил Аракчеева, и все решили, что теперь, когда эта страница перевернута, Николай будет править мудро и справедливо.

 

В надежде славы и добра

Гляжу вперед я без боязни.

Начало славных дней Петра

Мрачили мятежи и казни.

………………………………

Самодержавною рукой

Он смело сеял просвещенье.

Не презирал страны родной:

Он знал ее предназначенье.

………………………………

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.

Семейным сходством будь же горд;

Во всем будь пращеру подобен;

Как он, неутомим и тверд,

И памятью, как он, незлобен.

 

Также Пушкин увидел связь между казнями восставших стрелецких полков при Петре I и казнью восставших декабристов.

«…Мрачили мятежи и казни…»

Пушкин сам считал себя певцом декабристов. В стихотворении «Арион» поэт аллегорически рисует крушение декабризма. Как один Арион уцелел при кораблекрушении, так и он, Пушкин, не погиб и остался певцом «прежних гимнов» после 14 декабря.

 

«…А я - беспечной веры полн,-

Пловцам я пел… Вдруг лоно волн

Измял с налету вихрь шумный…

Погиб и кормщик и пловец! -

Лишь я, таинственный певец,

На берег выброшен грозою,

Я гимны прежние пою…»

 

писал Пушкин в стихотворении. Также это проявляется в неизвестной части стихотворения «Пророк», в основу которому положен образ библейского пророка - проповедника правды и беспощадного обличителя грехов и беззаконий царской власти. Первоначальный конец (последняя строфа) стихотворения дошел до нас в нескольких, едва ли вполне точных и расходящихся в мелочах, но в основном совпадающих записях:

 

Восстань, восстань, пророк России,

Позорно1 ризой облекись,

Иди и с вервием вкруг вы и

к царю - губителю явись.

 

Позднее Пушкин отказался от этой концовки, заменив ее новым четверостишием, хотя и лишенным прямого, конкретно-историческому приурочения (стих был написан под впечатлением казни пяти и ссылки многих из декабристов на каторгу), но с предельной страстью и силой утверждающим великую мощь и значение поэтического слова и высокое призвание поэта-пророка и поэта-вольного певца.

В Царском Селе и Павловске были размещены офицеры лейб-гвардии гусарского полка, возвратившегося из военного похода. Так лицеисты встретились с будущими членами тайных обществ. Пушкин и его друзья знакомятся с офицерами и помещают их квартиры. Среди них - П.Я.Чаадаев и П.П.Каверин, с которыми Пушкин особенно сблизился.

В лицей приезжают: «прапорщик Муравьев», «адъютант Пестель», «полковник Глинка». Пушкин знакомится с будущими декабристами. В ряды декабристов вступают его ближайшие лицейские друзья - И.И.Пущин и В.К.Кюхельбекер.

Лицейский товарищ и близкий друг Пушкина И.И.Пущин вошел в Союз Спасения еще в свои лицейские годы, а в 1818, когда Союз Спасения был ликвидирован и на его месте возник Союз Благоденствия, членами его, помимо И.Пущина, стали лицейские товарищи Пушкина, будущие декабристы - В.К.Кюхельбекер и В.Д.Вальховский.

Но все это они скрывали от Пушкина.

Зная «подвижность пылкого нрава» поэта, они не хотели подвергать его опасности и одновременно боялись, что каким-нибудь неосторожным словом Пушкин может погубить все их дело.

Между тем и сам Пушкин состоял членом литературного общества «Зеленая лампа», являвшегося побочной управой», отделением Союза Благоденствия, и не раз бывал в кругу членов Союза Благоденствия, у Ильи Долгорукова.

В совеем показании, написанном 28 января 1826 года в каземате Петропавловской крепости, декабрист И.Н.Горсткин сообщил, что Пушкин «читывал», зимой 1819-1820 годов, на этих собраниях свои стихи.

Именно об этих своих юношеских встречах Пушкин писал в Болденскую осень 1830 года в незаконченной строфе сожженной им десятой главы «Евгения Онегина»:

 

Сначала эти заговоры

Между лафитом и клико

Лишь были дружеские споры?

И не входила глубоко

В сердца мятежная наука

Все это было только скука,

Безделье молодых умов,

Забавы взрослых шалунов.

Казалось, но узлы к узлам

И постепенно сетью тайной Россия

Наш царь дремал…

 

«Зеленая лампа», членом которой состоял Пушкин, была литературным обществом с ярко выраженной политической окраской. На собраниях ее за круглым столом, при свете зеленой лампы, обсуждались новости литературы и политики.

Многие члены «Зеленой лампы» были и членами Союза Благоденствия. Пушкин не был его членом, но постоянное участие его на собраниях «Зеленой лампы» бесспорно накладывало свою печать на его мировоззрение.

Находясь позднее в ссылке, Пушкин вспоминал «Зеленую лампу»:

 

Горишь ли ты, лампада наша,

Подруга беднии и пиров?

Купишь ли ты, златая чаша,

В руках веселых остряков?...

 

В этом окружении лучших сынов тогдашней России, в волнующей атмосфере нараставших революционных настроении Пушкин «действовал как нельзя лучше для благой цели». Уже тогда он стал ярким выразителем идеологии декабристов…

Поселившись после выхода из лицея в Петербурге, Пушкин часто посещал дом Тургеневых на Фонтанке. В дневнике С.И.Тургенева появилась тогда запись о развертывающемся таланте юного Пушкина: «Ах, да поспешат ему вдохнуть либеральность, и вместо оплакивании самого себя пусть первая песнь его будет: «Свобода».

Пушкин как будто подсмотрел эту запись С.И.Тургенева и, глядя из окон комнаты его брата, Н.И.Тургенева, на покинутую твердыню Михайловского замка, где был убит император Павел I, создал первую песнь свободе - оду вольность. Где Пушкин, обращаясь к правителям, говорит:

 

«…Владыка! Вам венец и трон

Дает Закон - а не природы;

Стоите выше вы народа,

Но вечный выше вас закон…»

 

Дальше Пушкин ставит в пример французского короля Людовика XVI, казненного в 1793 г. по приговору Хонвента. А Павла I поэт приравнивает к одному из самых деспотических и кровожадных римских императоров, Калигуле. Аналогия подкрепляется тем, что Калигула был также убит в своем дворце приближенными заговорщиками, процарствовав, как и Павел, всего около четырех лет.

Именно эту оду Пушкин подарил княгине Е.И.Голицыной, отличавшейся патриотическими взглядами. Пушкин часто гостил у Голицыной, где среди гостей он встречал «красавца и богатыря» М.Р.Орлова. В салоне президента академии художеств А.Н.Оленина поэт познакомился с гвардейским офицером М.П.Бестужевым-Рюминым.

После восстания семеновского полка (1820 г.) он был переведен из гвардии в армию. Позже Бестужев-Рюмин - видный деятель Южного общества.

В петербургском обществе у Е.Г.Муравьевой, матери Н.Муравьева, у Олениных и Наралциных Пушкин видел и молодого С.И.Муравьева-Апостола, будущего руководителя Южного общества. Сергей Иванович был остроумным собеседником, любил петь и танцевать. Одна из современниц рассказывала о нем: «обыкновенно он был серьезен и более молчалив, но когда говорил, то его лицо оживлялось, глаза блестели, и в те минуты он был истинно прекрасен. У П.Я.Чаадаева поэт познакомился с человеком пламенной души И.Д.Якушкиным.

Но чаще поэт посещал дом своих старших друзей Александра и Николая Ивановичей Тургеневых, у которых собиралась свободолюбиво настроенная молодежь.

Удовольствия светской жизни мало привлекали Николая Ивановича, постоянно занятого научными трудами. Это был видный политический деятель, крупный ученый-экономист, автор книги «Опыт теории налогов». Деньги, вырученные за ее продажу, автор передал в пользу крестьян, заключенных в тюрьму за неуплаченные в срок налоги. К.Ф.Рылеев говорил о нем, как о постоянном участнике собраний общества и очень образованном человеке. Особенно сильное влияние Н.Тургенев оказал на Пушкина. Он стал политическим наставником. В доме Тургеневых поэт оказался в среде вольнолюбиво настроенных молодых людей. Он жадно вслушивался в их разговоры. Декабристы хотели видеть в молодом поэте выразителя своих идей, певца декабристского движения, именно у Тургеневых в 1817 г. Пушкин начал писать оду «Вольность». Ода точно и смело выражала декабристские идеи:

 

Лишь там над царскою главой

Народов не легко страданье,

Где крепко с вольностью святой

Законов мощных сочетанье…

 

И царь и народ должны подчиняться закону. Таковы были декабристические идеи. Стихи Пушкинской Оды созвучны дневниковой записи Н.Тургенева, сделанной 29 июля 1818 «…власть надежна, когда она должна быть вверяема…людям, а не законам…». Позже, отвечая на вопрос Верховного Уголовного Суда, в чем заключалось намерение тайного общества, Пущин говорил: «Цель общества была - обуздание законами власти правительства».

Через год, после «Вольности», одно за другим, появились три стихотворения Пушкина:

«К Н.Я.Плюсковой» -

 

Я не рожден царей забавить

Стыдливой музою моей…

«Nоё 1» или «Сказки» -

Ура! В Россию скачет

Качующий деспот

Спаситель громко плачет,

За ним и весь народ…

«К Чаадаеву» -

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

 

Еще через год, в 1819 году, Пушкин написал «Деревню»:

 

Здесь барство дикое, без чувства, без закона,

Присвоило себе насильственной лозой

И труд, и собственность, и время земледельца.

Склоняясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,

Здесь рабство тощее влачится по броздам

Неумолимого владельца…

 

Все эти смелые, вольнолюбивые стихи юный Пушкин писал в годы жесточайшей реакции, и Александр I выслал его за них на юг России.

Высланный из Петербурга, отбывая ссылку в Кишиневе, Пушкин не раз бывал в имении Давыдовых Каменке, которую позднее называли столицей южных декабристов.

ноября 1820 года в Каменке праздновали лень именин хозяйки, Екатерины Николаевны. Сыновья, Василий Львович и Александр Львович Давыдовы жили в Каменке постоянно. Старший сын ее от первого брака, знаменитый герой 1812 года, генерал Николай Николаевич Раевский приехал поздравить мать вместе со своим сыном Александром.

Один за другим прибыли в тот день в Каменку П.И.Пестель, М.Ф.Орлов, И.Д.Якушкин, К.А.Охотников. Все они, как и В.Л.Давыдов, были членами Союза Благоденствия и собрались в Каменке не случайно.

Якушкин был крайне удивлен, когда к нему неожиданно выбежал с распростертыми объятиями А.С.Пушкин. Они познакомились незадолго перед тем в Петербурге, у друга поэта, П.Я.Чаадаева и в Каменке часто и подолгу беседовали.

Якушкин как-то прочитал Пушкину его вольнолюбивые стихи: «Деревню», «Nоё 1» («Сказки»), «На Аракчеева», «К Чаадаеву» и другие. Пушкин удивился: откуда Якушкин знает их? Тот объяснил «они не только всем известны, но в то время не было сколько-нибудь грамотного прапорщика в армии, который не знал их наизусть»…

Пушкин оказался таким образом в самом центре Южных заговорщиков, ежедневно встречался с ними, часто присутствовал при их беседах.

Поэту Н.И.Гнедичу он писал 4 декабря 1820 года: «Теперь нахожусь в Киевской губернии, в деревне Давыдовых, милых и умных отшельников, братьев генерала Раевского. Время мое протекает между аристократическими обедами и демагогическими спорами. Общество наше… разнообразная и веселая смесь умов оригинальных людей, известных в нашей России, любопытных для незнакомого наблюдателя… Много острых слов, много книг».

Но время в Каменке протекало, конечно, вовсе не в «демагогических спорах». В связи с приездом Якушкина из Петербурга и приглашением собравшихся на Московский съезд члены южного, более радикального крыла Союза Благоденствия должны были выработать в Каменке свою линию поведения на будущем съезде.

Для своих тайных бесед гости обычно собирались в комнатах В.Л.Давыдова или в гроте, над которым начертаны были слова К.Ф.Рылеев: «Нет примиренья, нет условий между тираном и рабом».

Сводный брат Давыдова, генерал Н.Н.Раевский, не принадлежал к тайному обществу, но подозревал его существование и с большим любопытством наблюдал все происходившее вокруг него.

Чтобы сбить его с толку, собравшиеся члены Союза Благоденствия организовали однажды беседу на политические темы, а его выбрали президентом. С полушутливым и полуважным видом, рассказывает в своих воспоминаниях декабрист И.Д.Якушкин, генерал Н.Н.Раевский управлял беседой.

В этой беседе принял участие и Пушкин, который с жаром доказывал, что Тайное общество могло бы принести России большую пользу.

Якушкин, настроенный очень радикально, стал, вопреки своим взглядам, нарочно доказывать, что в России совершенно невозможно существование Тайного общества, которое могло бы быть хоть сколько-нибудь полезно.

Раевский не соглашался с ним, и Якушкин сказал ему:

Мне нетрудно доказать вам, что вы шутите; я предложу вам вопрос: если бы теперь уже существовало Тайное общество, вы, наверное, к нему не присоединились бы?

Напротив, наверное бы присоединился!- ответил генерал Раевский.

В таком случае, давайте руку! - сказал Якушкин.

Генерал Раевский протянул Якушкину руку, а тот в ответ на это расхохотался и сказал:

Разумеется, все это только одна шутка!...

Другие тоже рассмеялись, но Пушкин был очень взволнован: ему казалось, что он находится среди руководителей Тайного общества и станет, наконец, его членом. Когда он увидел, что все это собрание было превращено в шутку, он встал и, раскрасневшись, сказал со слезой на глазах:

Я никогда не был так несчастлив, как теперь; я уже видел жизнь свою облагороженною и высокую цель перед собой, и все это была только злая шутка…

« В эту минуту он был точно прекрасен».- вспоминал Якушкин.

В Кишиневе Пушкин снова встретился с Пестелем, который был послан сюда для выяснения обстоятельств греческого восстания.

О своей встрече с Пестелем Пушкин записал в Кишиневском дневнике: «Утро провел я с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова… Mon Coeur est materialiste,- говорит он, - mais ma raison sy refuse! (Сердцем я материалист, но мой разум этому противится. (франц.)) Мы с ним имели разговор, метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю…»

Пребывание в Каменке и Кишиневе и частые встречи с декабристами нашли свое отражение в творчестве Пушкина. В начале 1821 года поэт пишет стихотворение «Кинжал», в котором утверждает, что

 

«…Свободы тайный страж, карающий кинжал,

Последним судия позора и обиды…»

 

Вслед затем появляется послание к «В.Л.Давыдову»:

 

«…Тебя, Раевских и Орлова,

И память Каменки любя -

Хочу сказать тебе два слова

Про Кишинев и про себя…»

 

Эти «два слова» - сочувствие предводителю греческого восстания Александру Ипсиланти и деятелям неаполитанской революции - Пушкин закачивает выражением сочувствия революционным методам борьбы:

«…Мы счастьем насладимся,

Кровавой чашей причастимся…»

Сын декабриста М.С. Волконский, направляя академику Л.Н. Майкову первый том сочинений Пушкина в издании Российской Академии наук, писал, между прочим в письме к нему от 8 мая 1899 года:

«Пушкин, гений которого освещал в Сибири мое детство и юность, был мне близок по отношению его к отцу и к Раевскому, так что я всю жизнь считал его близким себе человеком. Не знаю, говорил ли я вам, что моему отцу поручено было принять его в общество и что отец этого не исполнил. «Как мне решиться было на это, - говорил он мне не раз,- когда ему могла угрожать плаха…»

Пушкин, таким образом, лишь случайно не стал членом Тайного общества…

Потребность в постоянном дружеском общении развивалась в нем переходя в настоящую духовную жажду, и ни отчего он так остро не страдал, как от долгой разлуки с друзьями. Пушкин был самого снисходительного доброго нрава: обыкновенно он выказывал мало колкости, в своих суждениях не был очень резок; своих друзей он защищал с необыкновенным жаром; зато несколькими словами уничтожал тех, которые его оскорбили, которых он презирал.

Пущин, Кюхельбекер, Дельвиг и Чаадаев - самые близкие друзья поэта, герои его стихов.

Каждый из них - частица жизни Пушкина, частица его сердца, души и характера. Высокая гражданственность жизненной поэзии Пущина, цельность и благородство его натуры, непосредственность, порывистость, сумасбродство Кюхельбекера, душевная ярость, изящность, доброта и гармоничность Дельвига - все это по своему выразилось и в характере Пушкина, в сложном внутреннем мире его личности.

А как складывались отношения Пушкина с друзьями-декабристами, и какое имели значение на жизнь и творчество поэта, об этом пойдет речь дальше.

 

Пушкин и Пущин

 

В Лицее взвинченность Пушкина, его эксцентричность, болезненно ранимое самолюбие, за уколы которого он почитал долгом жестоко мстить своим самым сильным оружием =- стихами, - все это многих раздражало и отталкивало.

Ивану Пущину - тонкому психологу - эта черта в юном Пушкине запомнилась: «Не то чтобы он разыгрывал какую-нибудь роль между нами или поражал какими-нибудь особенными странностями, как это было в иных; но иногда неуместными шутками, неловкими колкостями сам ставил себя в затруднительное положение, не умея потом из него выйти. Это вело его к новым промахам, которые никогда не ускальзывают в школьных сношениях. Я, как сосед (с другой стороны его нумера была глухая стена), часто, когда уже засыпали, толковал с ним вполголоса через перегородку о каком-нибудь вздорном случае того дня: тут я видел ясно, что он по щекотливости всякому вздору приписывал какую-то важность, и его это волновало. Вместе мы, как умели, сглаживали некоторые шероховатости, хотя не всегда это удавалось. В нем была смесь излишней смелости с застенчивостью. И то и другое невпопад, что тем самым ему вредило. Бывало, вместе промахнемся, сам вывернешься, а он никак не сумеет этого уладить. Главное ему недоставало того, что называется тактом, это - капитал, необходимый в товарищеском быту, - где мудрено, почти невозможно, при совершенно бесцеремонном обращении, уберечься от некоторых неприятных столкновений повседневной жизни. Все это вместе было причиной, что вообще не вдруг отозвались ему на его привязанность к лицейскому кружку, которая с первой поры зародилась в нем… чтоб полюбить его настоящим образом, нужно было взглянуть на него с тем полным благорасположением, которое знает и видит все неровности характера и другие недостатки, мирится с ними и кончает тем, что полюбит даже и их в друге- товарище. Между нами как-то это скоро и незаметно устроилось».

Иван Пущин уже в Лицее оказывал большое влияние на своего гениального друга. «Мой первый друг, мой друг бесценный», «товарищ милый, друг прямой» - так трогательно обращался поэт к Пущину.

Он в ранней молодости сознательно определил свое место на жизненном поприще, посвятив себя борьбе за искренне царское и крепостное рабство. «Эта высокая цельжизни самой своей таинственностью и начертанием новых обязанностей редко глубоко проникала в душу мою, - вспоминал Пущин, - я как будто вдруг получил особое значение в собственных своих глазах; стал внимательнее смотреть на жизнь во всех появлениях своей бурной молодости, наблюдал за собой как за частицей. Хотя ничего не значащею, но входящею в состав того целого, которое рано или поздно должно было иметь благотворное свое действие».

После выхода из Лицея Иван Пущин с энтузиазмом предается тайному обществу. Отзывы о Пущине современников - единодушно восхищенные это был, видимо, и в самом деле человек необыкновенной красоты. И окружали его люди столь же выдающиеся.