Басни Крылова

               

 

 

                                            

 

 

                                        

                                            Содержание

Введение

1. Формирование реализма как художественного метода в баснях И. А. Крылова

2. Проза, публицистика и драматургия Крылова

3.Обличительная мораль и жизнеутверждающая традиция басен Ивана Крылова -

4 История государства Российского в баснях И. А. Крылова (тема Отечественной войны 1812 г.)

Заключение

 Список используемой литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                             Введение.

Басня — жанр дидактической поэзии, короткая повествовательная форма, сюжетно законченная и подлежащая аллегорическому истолкованию как иллюстрация к известному житейскому или нравственному правилу. От притчи или аполога басня. отличается законченностью сюжетного развития, от других форм аллегорического повествования (например. аллегорического  романа) — единством действия и сжатостью изложения, не допускающей введения детальных характеристик и других элементов неповествовательного характера, тормозящих развитие фабулы. Обычно басня. распадается на 2 части: 1 рассказ об известном событии, конкретном и единичном, но легко поддающемся обобщительному истолкованию, и 2.- нравоучение, следующее за рассказом или ему предшествующее. Со стороны сюжетной басня  часто, хотя и не обязательно, характеризуется изображением в ней логически невозможных предметных отношений, например  перенесением на животных или растения форм человеческого быта. Здесь басня. соприкасается с животным эпосом. Другой причиной, сближающей тематику басни с тематикой животного эпоса, является простота, однозначность и постоянство встречающихся в животном эпосе характеров; Басня. же, стремясь к сжатости изложения, обычно «берет такие лица, которые одним своим названием достаточно определяются для слушателя». Однако связь басни с животным эпосом не является обязательной, и уже в древнейших из дошедших до нас басни. — на Востоке и в Греции — наряду с животными действующими лицами являются люди и мифические существа. Так  образуется  вопрос о происхождении басни из животного эпоса, который следует считать открытым. Одним из наиболее спорных вопросов является вопрос о родине басни. Истоки греческой басни. (с тематикой из животного эпоса) можно проследить уже у Гезиода , далее у Архилоха и Симонида; расцвет же ее связан с именем Эзопа  (VI-V вв. до христианской эры). С другой стороны, древнейшие из индийских басен  могут быть возведены  к V-IV и с достоверностью к III в. до христианской. эры. Таким образом как будто устанавливается хронологический примат древнегреческой басни  над древнеиндийской. С другой стороны, форма древнеиндийской басни. с ее характерным тяготением к образованию больших сборников путем обрамления и изысканным чередованием прозаического повествования и стихотворных изречений — более разработанная, чем сжатое изложение древнегреческой басни., — свидетельствует как будто о долгой литературной традиции. А так как  при отсутствии точных хронологических данных ученые принуждены в своих построениях опираться преимущественно на общелогические и общеэстетические аргументы, то взгляды их естественно очень расходятся. отстаивали противоположную точку зрения, считая более древней менее совершенную художественно, более «наивную» и «естественную» греческую басню, Поскольку однако большая часть так называемых. «эзоповских» и индийских басен. — позднего происхождения и относится к эпохе оживленных сношений между Индией и эллинским миром; поскольку далее басня. как сюжетное целое обладает большой способностью миграции — вопрос вряд ли может быть решен в ту или другую сторону без детального исследования внешней и внутренней истории каждого сюжета басни .Кроме того следует еще отметить, что в новейшее время выдвигалась теория египетского происхождения басни.

На развитие западноевропейской басни. почти в равной мере оказали влияние греческая и индийская басня. Прозаические басни. Эзопа, пересказанные греческими стихами Бабрием (III в. христ. эры) и латинскими — Федром (I в. христ. эры), создают «эзоповскую традицию», не прерывающуюся до новейшего времени. Прозаические и стихотворные латинские переделки и подражания эзоповским басням (прозаический «Эзоп» X в., «Ромулус» X в., «Ромулус» Одо Шерингтонского XI в., «Esopus moralisatus» кон. XII в., Басни Александра Неккама XII в. и др.) рано порождают  подражательную литературу на народных яз. («Ромулус» Марии Французской (ок. 1200)). С другой стороны, почти так же рано западноевропейская басня начинает черпать материал из поучительных сборников Иоанна Капуйского XIII в. и его позднейшие переделки), являющихся в конечном счете пересказом индийского сборника «Панчатантра», история которого представляет один из интереснейших случаев миграции басен известный мировой истории литературы. В западноевропейской басне позднего средневековья сливаются уже оба источника; так «Новый Эзоп» Бальдуса в значительной части заполнен индийскими баснями. В новое время восточный элемент опять усиливается благодаря переводам с турецкого («Livre des lumières» XVIII в.; из басен «индийского мудреца Пильпаи» заимствует напр. свои сюжеты величайший баснописец нового времени Ла Фонтен (см.)). Обогащаясь сюжетно, западноевропейскабасня. существенно изменяет свою форму на протяжении своего существования. В то время как средневековье (Мария Французская, Стрикер, Ульрих Бонер и др.), гуманизм (Эразм Альберус, Буркгардт Вальдис, Штейнгевель и др.), реформация (Ганс Сакс, Мартин Лютер и др.) пользуются  баснями. преимущественно как педагогическим или полемическим орудием, обращая сравнительно мало внимания на художественную обработку повествовательной ее части, французский классицизм (в лице Ла Фонтена) пользуется Б. для введения в литературу неканонических образов бытового реализма: художественное развитие повествования басни приобретает основное значение, тогда как «нравоучение» сводится к краткому изречению, часто являющемуся как бы уступкой требованиям жанра. Эта форма басни становится канонической для XVII-XIX вв., несмотря на попытки немецкого рационализма (в лице Лессинга  возродить старую, бедную повествовательную басню.

Русскою письменностью элементы басен были восприняты в составе переводных и вообще пришлых литературных памятников. Повидимому еще в раннее время, приблизительно в XIII в. (списки сохранились начиная от XV в.), вошла в русскую литературу диалогической формы повесть «Стефанит и Ихналат» (греч. «увенчанный и следящий») — один из пересказов индийской «Панчатантры», ошибочно приписанный (псевдоэпиграф) Иоанну Дамаскину, одному из популярных христианских святых VIII в. Вкус к басенным. элементам поддерживался аллегоризмом, струя которого проходит по древнерусской письменности, задевая разные ее жанры, включительно с церковной проповедью толковательного пошиба и с загадками, помещаемыми в вопросо-ответных памятниках (типа «Беседы трех святителей»). В качестве популярного образца следует упомянуть загадку «О правде и кривде», символизируемых в «Беседе» обычно зайцем и совой; отсюда устно-поэтическим путем развился аполог знаменитого стиха о Голубиной книге, где говорится уже о борьбе двух зверей (иногда двух зайцев), белого и серого, в результате чего побеждает серый зверь — кривда. Возможно, что тот же книжно-устный мотив отражен в применении к текущим социальным условиям, под 1528, псковскою летописью; жалуясь на административное засилье Москвы, местный летописец добавил: «у дьяков великого князя правда их, крестное целование, взлетела на небо, и кривда в них начала ходить, и много было от них зла».

Басню  в ее собственной, хотя бы и искаженной переводом художественной форме, русская письменность узнала лишь в начале XVII в. (1607), когда Ф. К. Гозвинский перевел с греческого Баснописца  Эзопа. Большой известности они однако не получили: списки их единичны, и отражений в русских оригинальных памятниках XVII в. не найдено. Подражания Эзопу имеют место лишь в XVIII в. (Кантемир , Тредьяковский , когда зарождается и оригинальное творчество в той же области, внушенное новоевропейскими образцами (главным  образом. Ла Фонтеном). Ряд баснописцев: Сумароков , Хемницер , Дмитриев,  Измайлов и др. завершается наконец И. А. Крыловым (1768–1844), который сумел сделать русскую басню художественной.

В основе Крыловских басен лежит наблюдение над окружающей жизнью и бытом, а их идейность сводится к практической мудрости; заимствованные же элементы (сюжет, восходящий иногда к Ла Фонтену .) претворены у Крылова с небывалой ассимиляцией. В этом — огромная формальная разница по сравнению с неорганизованной басней.-притчей русской древности. Связи материальной — в смысле источников — с древнерусской приточной традицией Крылов, как и его предшественники в XVIII в., совершенно не имеет.

В середине XIX в. Жанр басни совершенно замирает и воспринимается лишь пародически (Б. Козьмы Пруткова). Возрождение басни  в наше время, связанное с именем Демьяна Бедного , становится возможным лишь благодаря коренному обновлению ее содержания, — превращению басни. из жанра общедидактического в публицистический жанр, заострению ее сатирических выпадов в плане политической борьбы наших дней. Формально Демьян Бедный продолжает традицию Крылова. .[2.c.551]

  В русской литературе басня занимала одно из почтенных мест. В послепетровское время в жанре басен выступали Ломоносов и Кантемир, Сумароков и Дмитриев, но подлинно – национальный и народный характер басне предал Крылов. Кроме нравоучительности его басни отличались сатирическим духом, его язык был связан с русским языком, с русской жизнью. Гоголь называл его басни «книгой мудрости всего народа». Перелагая на свой лад многие античные басни, Крылов создал много оригинальных сюжетов, обогатив тем самым сокровищницу мировой басенной поэзии.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Формирование реализма как художественного метода в баснях И. А. Крылова

Есть сведения об участии Крылова в организованном в 1819 г. и через год закрытом Обществе взаимного обучения, связанном с «Союзом благоденствия» и включавшем в свой состав таких общественных и литературных деятелей, как Ф. Н. Глинка, В. К- Кюхельбекер, Н. М. Муравьев. Но было бы неправильно на этом основании говорить о беспринципности Крылова или его безразличии к вопросам общественно-литературной борьбы. Связь Крылова с различными литературными группами означала другое: самостоятельность, независимость позиции Крылова. Его общественные взгляды определились уже в период издания сатирических журналов. Крылов стал одним из передовых русских просветителей конца XVIII в. Тогда же уточнилась и его литературная позиция. В повести «Каиб» Крылов высмеял одописца-классика, а в сцене встречи с пастухом разоблачил сентиментальное приукрашивание действительности. Тем самым молодой Крылов выступил против ложных принципов литературных направлений того времени. Теоретически и творчески Крылов примкнул к реально-сатирическому направлению русской литературы XVIII в. и внес в него драгоценный вклад своей прозой.

Позиция Крылова в борьбе литературных течений начала XIX в. может показаться неясной. Он, как мы знаем, состоял членом «Беседы любителей русского слова», но не был архаистом. Столь же часто можно было встретить Крылова и в кружке директора Публичной библиотеки, президента Академии художеств А. Н. Оленина, где бывали многие прогрессивные деятели литературы и искусства. Здесь Крылов постоянно встречался и общался с Н. И. Гнедичем. Здесь бывали В. А. Озеров, Батюшков, позднее – А. С. Пушкин.

В баснях Крылов показал русскую жизнь, русского человека; показал противоречия жизни, ее общественные несовершенства и пороки; показал людей различного социального положения; показал характеры в их социальной дифференциации и обусловленности. Ряд басен дает критическое изображение быта, морали, социальной идеологии, отношения к крестьянам дворянства («Муха и дорожные», «Обезьяна» и др.). Появляются в баснях и демократические персонажи, нередко выступающие выразителями народной морали («Старик и трое молодых», «Крестьянин и смерть» и др.). Особенно большое значение имели те басни Крылова, в которых затрагивались вопросы общественно-политического характера.

Общественное значение басен Крылова станет еще более очевидным, если мы примем во внимание доступность этого жанра широким кругам читателей, меткость и прозрачность басенных образов и сюжетов в их идейном содержании, в их общественно-политической направленности. Малая форма басни таила, как правило, большое содержание.

Стесненный жанровыми рамками, баснописец не имел возможности полностью решить задач, стоявших перед русской литературой. По самой своей природе басня не могла порвать с аллегоризмом и дидактизмом. Отсюда неизбежный схематизм или, скорее, беглость в обрисовке характеров. Лаконизм басни не способствовал полноте и многосторонности типизации. Мешал он и широте сюжетного отображения жизни. По образному выражению Белинского, поэзия Крылова относится к поэзии Пушкина, «как река, пусть даже самая огромная, относится к морю, принимающему в свое необъятное лоно тысячи рек, и больших и малых».

Это стало возможным потому, что баснописец сохранил идейно-художественную позицию просветителя-сатирика и явился наиболее ярким и видным выразителем демократической, реалистической тенденции в русской литературе первых десятилетий XIX в. Басни Крылова начали появляться в печати с 1806 г. За десять лет он опубликовал больше половины всех своих басен. С 1809 г. выходят сборники басен Крылова. Они стали крупнейшим литературным событием изучаемого периода. Чтобы понять это, надо вспомнить состояние русской литературы в это время. Эпигоны классицизма тщетно старались вдохнуть жизнь в отжившие литературные формы. Торжествовавшие победу сентименталисты все больше уходили от жизни в свои субъективные переживания. Поэты-просветители сказали все, что они могли сказать, и дальнейшее развитие их поэзии требовало преодоления свойственной им отвлеченности, декларативности. Зарождение романтизма в творчестве В. А. Жуковского и Батюшкова, при всей исторической значимости этого факта, не решало коренных задач, стоявших перед русской литературой. Процесс становления реализма после Д. И. Фонвизина и А. Н. Радищева нуждался в великом таланте, который был бы способен сделать новый шаг вперед. На этот запрос времени и ответил своими баснями Крылов, соратник Фонвизина и Радищева в деле утверждения реалистических тенденций в русской литературе конца XVIII в.

Еще большую ценность представляет вклад, сделанный в русскую литературу Крыловым уже в XIX в.,- его басни.

Народность и реализм басен Крылова глубоко отличают их от басенного творчества поэта-карамзиниста И. И. Дмитриева, у которого и басня нередко принимала салонный характер. Из предшественников Крылова ему был ближе баснописец конца XVIII в. И. И. Хемни-цер, из современников – А. Е. Измайлов, но и они не могут быть поставлены в ряд с Крыловым.

Все это обеспечило басням Крылова признание в передовых общественно-литературных кругах. А. А. Бестужев писал: «И. Крылов возвел русскую басню в оригинально-классическое достоинство». Критик-декабрист высоко ставит народность языка Крылова и «русский здравый ум», видный «в каждом его стихе». Бестужев отмечает «осязаемость нравоучения» в баснях Крылова и их сатирическую силу: «Его каждая басня – сатира, тем сильнейшая, чем она коротка и рассказана с видом простодушия». Высоко оценил «оппозиционное значение» басен Крылова А. И. Герцен.

В тот период, когда самодержавно-крепостнический строй обнаружил симптомы кризиса, Крылов выступил с критикой многих существенных явлений этого строя, неразлучных с его основами: социальной несправедливости, произвола лиц, стоящих у власти, паразитизма привилегированных слоев, глупости и беспечности правителей и т. д. («Слон на воеводстве», «Волк и ягненок», «Лев на ловле», «Мор зверей», «Лягушки, просящие Царя»).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                          

 

                        2. Проза, публицистика и драматургия Крылова

Крылов и общественно-литературная борьба начала XIX в. Еще в конце XVIII в. в своем журнальном и драматургическом творчестве Крылов активно выступал против сентиментального приукрашивания действительности, отстаивая правдивое и типическое отображение жизни. Он решительно не принимал и классицизма, ставшего к этому времени тормозом в развитии литературы. Формально состоя в «Беседе любителей русского слова», Крылов еще в повести «Каиб» зло высмеял последователей Шишкова, отмежевался от архаистов в литературе. Он был близок к «Арзамасу», общался с Жуковским и Пушкиным. Формирование его идейно-политических взглядов проходило под влиянием освободительного движения.

В 1838 г. друзья отпраздновали 50-летний юбилей литературной деятельности Крылова. Присутствовавшие литераторы увенчали его лавровым венком.

Иван Андреевич Крылов стоит у истоков русского реализма. В его баснях с большой художественной силой выразились идеи народа, богатство его мыслей и чувств, его мудрость. Басенный жанр он довел до высочайшего поэтического совершенства. Народность его басен сказалась в том, что басенные образы, меткие фразы стали народными пословицами и поговорками, составляя и в наше время жемчужины русского языка. В создание русского литературного языка Крылов также внес свою большую лепту.

Издавая сатирические журналы «Почта духов», «Зритель», «Санкт-Петербургский Меркурий», создавая повесть «Каиб», комические оперы «Кофейница», «Илья-богатырь», Крылов готовил себя к работе над основным своим жанром – басней. Две отличительные особенности свойственны добасенному творчеству Крылова – сочувственное отношение к крепостным крестьянам и твердая защита национального начала, осуждение низкопоклонства перед Западом, в особенности перед французским.

«Урок дочкам» содержит в себе много водевильного. Провинциальных жеманниц ловко проучил лакей Семен, выдавший себя за французского маркиза, который дал себе слово не говорить по-французски. Предметный урок получают дочки, презирающие свой родной язык и преклоняющиеся перед всем французским. В первых реалистических комедиях сказались и недостатки: излишняя дидактичность, преувеличения. И все же комедии пользовались успехом и сохранились в репертуаре театров до 40-х годов.

С 1812 г. баснописец в течение тридцати лет служил библиотекарем Публичной библиотеки, проявив себя неутомимым тружеником, человеком упорным в достижении цели. Одним из первых русских писателей Крылов осудил и осмеял лень, то, что впоследствии получило наименование обломовщины. Самого баснописца пытались изобразить эдаким лентяем, лежебокой. Но это далеко от подлинного Крылова: все детство, юность ему приходилось в поте лица работать, тружеником он был и в пору первых литературных опытов и на протяжении всей своей жизни. В 1841 г. он ушел в отставку, а в 1844 г. скончался.

Крылов выступил против реакционной критики, обрушившейся с нападками на поэму Пушкина «Руслан и Людмила», он был среди первых слушателей трагедии «Борис Годунов». В свою очередь и Пушкин высоко оценил басни Крылова, называя их автора великим поэтом.

В драматических произведениях проявился талант и изобретательность Крылова. В бытовых сценах он запечатлел свое время, стремился к типизации персонажей. Этим отличались и его журнальная проза и стихи. Но только в баснях он достиг подлинного художественного совершенства, что выдвинуло его в разряд первоклассных писателей. Пьесы Крылова высоко оценил Белинский.

В 1807 г. Крыловым была написана «волшебно-комическая» опера в 4-х действиях «с хорами, балетами и сражениями» – «Илья-богатырь». Она отличалась патриотической направленностью, определявшейся временем: шла война с Наполеоном. В опере изображена борьба русских с печенегами, возглавляемая Ильей Муромцем.

Творчество Крылова развивалось в русле формирующегося реализма. Басенное творчество его готовилось и предшествующей прозой, публицистикой и драматургией. От журнальных произведений пришла злободневность, боевая активность, а от драматургии – стремительность развития действия, «сценичность» басни. Ведь Белинский определит басню как маленькую комедию.

Крылов, как гениальный человек, инстинктивно угадал эстетические законы басни. Можно сказать, что он создал русскую басню. После вынужденного перерыва в литературных занятиях он возвратился из скитаний в 1804 г. в Москву и приступил к работе над баснями. В 1806 г. приехал в Петербург, где прожил до конца жизни. В 1811 г. он стал членом «Беседы любителей русского слова».

В своих комедиях молодой Крылов выступил с резкой критикой галломании, всякого преклонения перед иностранщиной и с острым осуждением дворянского сентиментализма. Он боролся за самобытность русской национальной культуры. «Модная лавка» (1806) с большим успехом шла на сцене в начале века. Пьеса сценична, искрится юмором. В ней точен бытовой колорит, разработаны характеры персонажей, выразителен и сочен язык. Провинциал в столице обрисован обстоятельно, эту тему будут развивать драматурги и после Крылова.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3.Обличительная мораль и жизнеутверждающая традиция басен Ивана Крылова Знаменательной вехой в развитии русской литературы первой трети XIX явилось басенное творчество И.А. Крылова, одного из крупнейших и самобытнейших писателей своего времени. Его творчество таит в себе такое огромное богатство, к которому следует постоянно обращаться и из которого можно бесконечно черпать, «особенно в эпохи нравственных оскудений и художественного упадка».

 

«Свой» жанр Крылов искал долго и трудно. Но именно в баснях раскрылся во всей полноте сатирический талант Крылова. За сорок лет им было написано более двухсот басен.

 

Басни Крылова - способ народного мышления, мудрость народа, его житейская философия. Слово в баснях Крылова - средство выражения народной смекалки, национальной самобытности русского мужика.

 

Только в баснях Крылова мы встречаемся с подлинно народными, реалистическими традициями басенного творчества: у Крылова персонажи являются типическими, обобщающими образами, в них ярко отражены человеческие пороки.

 

Белинский писал: «Самые олицетворения в басне должны быть живыми, поэтическими образами». У Крылова всякое животное имеет свой индивидуальный характер -и проказница-мартышка, участвует ли она в квартете, ворочает ли чурбан или примеривает очки, и лисица, везде хитрая, уклончивая, бессовестная и больше похожая на человека, чем на лисицу с пушком на рыльце; и косолапый мишка - добродушно-честный, неповоротливо-сильный; лев - грозно-могучий, величественно-страшный.

 

Столкновение этих животных у Крылова всегда образует маленькую драму, где каждое лицо существует само по себе, а все вместе образуют одно общее целое. Это еще с большею характерностью, более типически и художественно совершается в тех баснях, где героями выступают толстый откупщик, который не знает, куда ему деваться от скуки со своими деньгами, и бедный, но довольный своей участью сапожник; повар - любитель морали; недоученный философ, оставшийся без огурцов от излишней учености; мужики-политики и другие персонажи. Тут уже настоящая комедия!

 

«Звериный маскарад» еще более усиливает сатирический комизм басни, придавая ей гротескную остроту. Животные, наделенные свойствами людей, лишь подчеркивают нелепость и комизм ситуаций. «Простодушное» восприятие их проделок делает еще более смешными поведение и речи басенных персонажей.

 

Баснописцем выведены сказочные звери, но, несмотря на это, настолько естественны их разговоры, настолько реальны и правдоподобны все отношения между персонажами, лишь слегка завуалированные условностью басенного сюжета. Более того, именно этот элемент сказочной фантастики придает особую остроту сатире, превращая повседневное, обычное в гиперболический гротеск.

 

Обратимся к одному из маленьких шедевров Крылова - его басне «Квартет. Поводом к ее созданию явилось желание Крылова осмеять образование Государственного совета с его четырьмя департаментами, возглавляемыми Завадовским, Лопухиным, Аракчеевым и Мордвиновым.

 

Басня приобрела широкое сатирическое значение, высмеивая любую бюрократическую затею. Смешна комичная самоуверенность Мартышки, убежденной, что она в состоянии создать квартет из зверей, никогда никакого отношения к музыке не имевших. Все они очень серьезно взялись за дело, вовсе не представляя себе, что для игры на музыкальном инструменте мало одного желания, нужно еще и умение. Мартышка же уверена, что вся беда в том, что исполнители не так сидят:

 

 

Стой, братцы, стой! - кричит Мартышка. - Погодите!

 

Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.

 

Ты с басом, Мишенька, садись против альта;

 

Я, прима, сяду против вторы;

 

Тогда пойдет уж музыка не та:

 

У нас запляшут лес и горы!

 

В басне "Две собаки" разыгрывается сценка-диалог между дворовым псом Барбосом, честно несущим, несмотря на лишения, свою сторожевую службу, и изнеженным барским любимцем Жужу. В честном труженике Барбосе и избалованном подхалиме Жужу легко узнаются людские типы. В диалоге звучат два голоса - простой, откровенный Барбоса и хвастливый, изнеженный Жужу, развязно и самодовольно повествующего о своих успехах:

 

Ну что, Жужутка, как живешь

 

С тех пор как господа тебя в хоромы взяли?

 

Ведь помнишь: на дворе мы часто голодали.

 

Какую службу ты несешь?

 

Жужу, разоткровенничавшись, отвечает:

 

«Чем служишь! Вот прекрасно! – С насмешкой отвечал Жужу. - На задних лапках я хожу».

 

Здесь предельно выразительно показан подхалим, лодырь и бездельник, который благодаря своему угодничеству перед сильными мира сего попадает «в случай», тогда как честный труженик обречен на голод и холод. Поэтому вывод, который дается от имени автора:

 

Как счастье многие находят

 

Лишь тем, что хорошо на задних лапках ходят! -

 

почти излишен. Характеры говорят сами за себя.

 

Открытием Крылова в басенном жанре и было это создание характеров. В этом отношении он также шел от драматургии, комедии. «На театре должно нравоучение извлекаться из действия», - подчеркивал Крылов в одной из своих рецензий. Этот же принцип он применил и по отношению к басне.

 

Для сравнения обратимся к басне на тот же сюжет П. А. Вяземского. Если у Крылова показана комическая сценка, персонажи которой раскрываются в диалоге, то у Вяземского басня выглядит эпиграммой, намечающей лишь общую ситуацию, В басне Вяземского «Две собаки», возможно, послужившей зерном и для басни Крылова, диалог сведен к минимуму, отсутствуют те бытовые подробности, то самораскрытие персонажей через их речь, которые столь важны для басни Крылова:

 

«За что ты в спальне спишь, а зябну я в сенях?» -У Мопса жирного спросил кобель курчавый. «За что? - тот отвечал, - вся тайна в двух словах: Ты в дом для службы взят, а я взят для забавы».

 

Драматизм басни Крылова, ее «сценичность» особенно наглядны в басне «Демьянова уха», часто представляемой «в лицах». Басня прямо начинается с диалога, с «действия», в котором раскрываются характеры персонажей, настолько жизненные, что перед читателем не возникает никакого вопроса о «морали», о дидактическом поучении:

 

-Соседушка, мой свет!

 

Пожалуйста, покушай.

 

Соседушка, я сыт по горло.

 

Нужды нет,

 

Еще тарелочку; послушай: Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!

 

Мы словно нечаянно ворвались в чужой спор. Сват Демьян угощает с необыкновенной широтой и радушием соседа Фоку «на славу» сваренной ухой. Эта сцена выхвачена из жизни: и не в меру гостеприимный и настойчивый Демьян, и послушный Фока, опасающийся обидеть хозяина и через силу съедающий «три тарелки». Как тонко и психологически точно нарисованы характеры персонажей: безвольного Фоки и настойчивого, напористого Демьяна. В начале басни Демьян выглядит просто радушным хозяином, хлебосолом, широкой натурой, любящей показать свою щедрость. Но уже после третьей тарелки, когда в ответ на жалобное замечание Фоки: «Я три тарелки съел» - Демьян ласково замечает: «И, полно, что за счеты: лишь стало бы охоты…» - он становится деспотом и мучителем. Фока не может отказать хозяину, он пересиливает себя, боясь показаться невежливым и неблагодарным, хотя уха стала для него настоящим мучением:

 

А с Фоки уже давно катился градом пот.

 

Однако же еще тарелку он берет…

 

Этот забавный поединок между Демьяном и Фокой кончается бегством последнего, так и не выдержавшего хлебосольства Демьяна.

 

Обличая ханжество, лицемерие, Крылов не становится в позу "ритора", подобно его Повару в басне «Кот и Повар». Он прибегает к иронии, издевке, больно хлещет ханжу за его елейную, показную благонамеренность. Так в ядовитейшей басне «Музыканты» Крылов не обличает, не осуждает, а лишь рисует картину такой благонамеренной идиллии, которая на поверку оказывается надувательством. Ведь трезвость и «прекрасное поведенье» певцов еще не означает, что они музыкально одарены. Умиление хозяина перед своими непьющими, но бездарными певцами показано с уничтожающей иронией, благодаря этому басня не стареет и актуальна и сейчас. Заключительное замечание:

 

А я скажу: по мне, уж лучше пей, Да дело разумей… -

 

четко расширяет, обобщает смысл басни.

 

Мораль здравого смысла, житейской истины, подтвержденной практикой, сохранила свое значение и поныне.

 

 

Такие басни, как «Мельник», «Тришкин кафтан», «Свинья под дубом», «Два Мужика» высмеивают нерадивость, легкомыслие, пьянство, неблагодарность и тому подобные пороки и слабости людей.

 

Одной из больших удач Крылова следует признать характеры в баснях о людях, где писатель не связан традиционными звериными масками. Такая басня, как «Кот и Повар», безотносительно к ее историческому смыслу, связанному с событиями, непосредственно предшествовавшими Отечественной войне 1812 года, создает типический образ любителя празднословия, «моралиста», который свое красноречие черпает в вине. Сколько ярких красок и оттенков рассыпано в басне: Повар здесь и «грамотей», и «набожных правил», хотя тут же иронически добавлено, что он «в этот день» «по куме тризну правил», почему и забежал с поварни в кабак. Вместе с тем Повар не только пьяница и любитель поучительных увещеваний, но и напыщенный и ограниченный фразер, не замечающий бесплодности своих речей. Так выпукло и ярко предстает перед читателями этот характер.

 

Басенный мир Крылова представляет собой широкое социальное полотно. Его персонажи не просто типические характеры, а представители различных социальных «сфер» и сословий: придворной знати в баснях «Вельможа», «Вельможа и Философ», финансовой верхушки в баснях «Откупщик и Сапожник», «Мешок», «Богач и Поэт»; судейских в баснях «Щука», «Крестьянин и Овца»; крестьянства в баснях «Два Мужика», «Хозяин и Работник».

 

Крыловские басни -жанр сюжетный, в котором развитие действия и его повороты играют первостепенную роль. В сюжете заключено действие, движение басни, взаимоотношения ее персонажей. Через сюжет одновременно осуществляется и выражение ее морали, ее внутреннего смысла, ее «души».