Борис Богатков. Поэтическое слово
Муниципальное общеобразовательное учреждение
Балахтинская средняя школа № 1
Борис Богатков
Поэтическое слово
Исследовательский реферат
Направление – филология
Возрастная номинация – 9-11 класс
Выполнила: ученица 9-го класса школы № 1
п.г.т. Балахта, Балахтинского района
Кириллова Валерия Сергеевна
Руководитель: учитель русского языка и литературы
Еремеева Ольга Алексеевна
Место выполнения работы: МОУ Балахтинская
средняя школа № 1
.
Работа посвящена исследованию творческой биографии Бориса Богаткова, родившегося на Балахтинской земле. В ней нашли отражение факты короткой биографии поэта, воспоминания о нем его сверстников, друзей, поэтов-современников.
В работе представлено творческое наследие поэта, основные мотивы стихов, прослеживается неразрывная, глубокая связь поэтического слова и сложного предвоенного и военного времени.
В содержании используются материалы и документы районного музея и архива, статьи газеты «Сельская новь», стихи из печатных изданий: «Единственная книга» и «Пять обелисков».
Содержание
I. Введение
II.
Поэт – фронтовик
III. Поэтическое слово Бориса Богаткова 6
- Юношеские стихи
6 - В общем лирическом строю
11 - Предчувствие трагических перемен в судьбе страны 12
- Искренность и правдивость изображения войны 15
IV. Заключение
V. Литература
V. Приложение
Введение
Имя Бориса Богаткова известно каждому балахтинцу, Его именем названа улица в районном центре, на доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска, но остаются крайне разрозненными и противоречивыми в разных источниках факты о жизни поэта, в районном музее имеются только сведения о его короткой биографии, а о его поэтическом творчестве вообще очень мало известно.
Лишь в отдельных статьях газеты «Сельская новь» под редакцией В.Д. Рыжако и Г. Бурлаченко в разное время печатались материалы из районного музея о жизни поэта и отдельные стихи.
Передо мной встала задача: собрать разные свидетельства о жизни и творчестве поэта, упоминания друзей, воспоминания людей, знавших поэта, отзывы о его поэтическом наследии, проанализировать документы, имеющиеся в районном музее, соотнести их с фактами, освещенными в разных изданиях, и привести все это в некую систему.
Помогала мне в этом мой учитель литературы Еремеева Ольга Алексеевна.
Основная цель работы: проследить становление Бориса Богаткова как поэта, проанализировать основные мотивы его творчества в поэтических традициях начала века, обозначить его место в поэзии предвоенного и военного времени.
Чтобы изучить творчество поэта в контексте времени, обратилась к стихам поэтов-современников А. Коптелова, Л. Решетникова, В. Кубанева, познакомилась с творчеством поэтов - современников, проанализировала, как оно звучит в общем лирическом строю того времени, 30 – 40-х годов. Отыскали сборники стихов поэта, их немного. Это - «Единственная книга», сборник стихов, выпущенный в Новосибирске, и «Пять обелисков», издательство «Советская Россия».
Поэт – фронтовик
Балахтинская земля не однажды заявляла о себе талантами своих сыновей, которые воспевали ее в своих стихах, прозе, изображали на полотнах, славили своим трудом.
Мы можем без конца
Славится наша земля и героями- фронтовиками, их именами названы улицы, школы района.
Особняком стоит имя Бориса Богаткова, родившегося на нашей земле, защищавшего наш народ от фашистских захватчиков, поэта, прожившего неполный 21 год.
Мы вновь перелистываем
Это случилось 11 августа 1943 года. Западный фронт. Гнездиловские высоты. Одной из них, с отметкой 233,3 предстояло овладеть Сибирской добровольческой дивизии, чтобы, развив наступление, освободить город Спас–Деменск. Высота была опоясана несколькими линиями траншей и глубокими противотанковыми рвами. На ней было более четырехсот блиндажей и двести с лишним дзотов с врытыми в землю стальными колпаками.
Бой выдался невероятно тяжелым. На малейшую попытку советских воинов продвинуться вперед противник отвечал ожесточенным огнем. Одна за другой срывались атаки. И, когда многим показалось, что высота так и не будет взята, во весь рост поднялся командир автоматчиков старший сержант Борис Богатков и, запев гимн дивизии, смело пошел на врага.
Сибиряк своей Родине
верен,
В бой шагал он и в
зной и в пургу,
Мы идем на фашистского
зверя,
Как на зверя ходили
в тайгу,-
понеслось над цепями наступавших.
Воодушевленные бойцы
мощно и дружно подхватили песню,
с удесятеренной силой
Только командира взвода и автора гимна Бориса Богаткова уже не было с ними. Он погиб со словами собственной песни на устах.
Посмертно он был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Имя Бориса Богаткова было навечно занесено в списки дивизии. Его автомат до конца войны передавался лучшим бойцам…
На доме, где жил Борис Богатков, установлена мемориальная доска, его именем названа улица в поселке Балахта, установлен памятник в Новосибирске, школа, где учился герой, названа его именем, своим считают Бориса жители Ногинска.
Борис повторил подвиг Александра Матросова, закрыв своим телом амбразуру вражеской огневой точки, тем самым обеспечил выполнение боевого задания своему взводу. Поэт погиб. Остались его стихи, воспоминания друзей, поэтов- современников: Василия Федорова и Василия Кубанева.
Поэтическое слово Бориса Богаткова
Юношеские стихи поэта
Борис Богатков принадлежит к поэтам своего поколения, военного поколения.
«Строчка, ритм, интонация стихов могут показаться внешне традиционными: ритмы времени проявляются в них не взрывом поэтических форм, но ломкой традиционных размеров, не ораторской громкостью фразы, сказанной «во весь голос», а негромким и искренним разговором от сердца к сердцу, «вполголоса» - разговором, вполне умещающимся в традиционные «средства выражения», но от этого не менее новаторским по существу, по тому мироощущению и миропониманию, той системы идейно- нравственных ценностей, которая раскрывается в его стихах, за которой стоит породившее их время» - пишет о поэте А.Г. Коган.
Первые стихи Борис пишет еще в школьные годы, которые прошли в Ачинске.
В своих стихах Борис Богатков по-юношески прост, он только входит в поэтический мир, который не получил продолжения из-за гибели поэта. Стихи о любви, о детстве проникновенны и искренни. Борис подражает Владимиру Маяковскому, потому что его стихи у всех на устах.
Еще Белинский писал:
«Поэт больше, нежели кто-нибудь, должен быть сыном своего времени».
Эти строки в полной мере можно отнести и к творчеству Бориса Богаткова. Каждая строка его стихов – это сопричастность глубоким социальным переменам, случившимся в стране. В его поэзию уверенно вошли образы большевиков – романтиков, «робин-гудов», стоящих на страже Отечества, защитников трудового народа.
Новый принцип воспроизведения действительности, новые сюжеты характерны и для творчества молодого поэта.
Довоенные стихи Б. Богаткова читали все школьники Красноярского края, потому что ведущие мотивы его творчества созвучны его поколению.
«Остатки детства», «Совершеннолетие», «Проходит поезд через лес» - мечты мальчишек, которые предчувствуют ветер грядущих перемен.
Его первые поэтические опыты не лишены юношеской прямолинейности, книжной романтики (например, стихотворения «Робин – Гуд», «Протокол голосования», «Штурм Выборга», «Шестнадцать советских стран» и другие). В них можно отыскать огрехи, свойственные начинающим, но Борис Богатков сумел отразить свое тревожное время и сделать свои стихи подлинным человеческим документом духовного становления личности, комсомольца конца тридцатых – начала сороковых годов.
В них, в этих первых попытках художественного осмысления мира, можно найти и россыпи настоящего поэтического дара. Взять хотя бы стихотворение «Совершеннолетие», написанное в октябре 1940 года.
С завистью большой и
затаённой
потому,
вороненый
Партия доверила ему.
при лампе,
как их отряд
Атакующий кулацкой
банде
Указал штыками путь
назад…
теперь я
отца.
Доверит
Славное оружие бойца.
и зоркий,
рубеже,
на гимнастерке,
в руке.
появился-
или с вышины, -
Будут счастья нашего
границы.
От него везде защищены.
«Совершеннолетие»- о преемственности, о той самой эстафете «отцы- дети», которой мы так много уделяем внимания во все периоды нашей истории. В этом стихотворении угадывался будущий поэт: по чеканному и ясному языку, по полету фантазии, по удачно найденной поэтической метафоре «счастья нашего границы». Он несомненно был талантлив. Когда Алексей Николаевич Толстой (как свидетельствовала умершая и жившая в Ногинске тетка поэта Мария Михайловна Шабловская) познакомился с его стихами, предложил ему поступить в Литературный институт. Писатель с мировым именем хотел сделать юного Богаткова своим стипендиатом.
По насыщенности идейно – нравственной, духовной жизни; по следу, оставленному в сердцах друзей – молодых тогда, а ныне известных писателей; наконец, по тем стихам, которые от него остались и, бережно собранные друзьями, вошли – после нескольких «подборок» в коллективный сборник погибших – в « Единственную книгу» поэта, изданную в Новосибирске через 30 лет после гибели. Не будем говорить о том, что он успел, что сделал, что совершил в свои двадцать с небольшим – как поэт и как человек…
В юношеских стихах Богаткова мир светел. И светла душа поэта, открытая навстречу этому миру – « сочетанью природы и счастья, сочетанью любви и весны» (« Первая майская ночь»). Но эту светлость мироощущения (Молодость поколения была здесь как бы помножена на молодость социальную, молодость страны) не следует путать с идиллией: пульс жизни молодые чувствовали отлично, в лицо Времени глядели зорко. Ощущение предгрозья, вызывавшееся растущей агрессивностью фашизма, тревогой за судьбы страны, резвым пониманием своей ответственности перед временем, своей роли в будущих боях, - это ощущение (общее в стихах многих поэтов поколения, ровесников Бориса, разделивших его судьбу, - вспомним хотя бы Кульчицкого и Когана, Майорова и Лободу, Лебедева ) пронизывает и предвоенные стихи Богаткова
( хотя не в силах, конечно,
погасить в них весенних, радостных
красок). Пронизывает и напрямую
(как, скажем, в стихотворении
« Император Петр»,
И в «подтексте», в мироощущении, в системе идейно – нравственных координат.
Характерно в этом смысле стихотворение « Сквозь ливень», герой которого – вместе с красным флагом, « пробитым каплями первыми» -
«весь рванулся навстречу грозе» и шагает – упорный, насмешливый, наперерез ливню: « Лучше вот так шагать всю жизнь, чем, грозу переждя, вслед за теми послушно плестись, кто прячется от дождя» (1940).
Это не означало – повторим – что для Богаткова и для его ровесников мир был однокрасочен. Его стихи отражают всю гамму чувств, все богатство человеческих переживаний, лишь обостренные ощущением – сначала предгрозья, а потом и самой военной грозы. Почти все вспоминающие о Богаткове цитируют обычно его предельно простые и поэтически, пожалуй, не самые сильные у него строки: « У эшелона обнимемся искренняя и большая…» Я вполне разделяю все те хорошие слова, которыми Василий Федоров в своих воспоминаниях о Богаткове характеризует это стихотворение (отрывок из его воспоминаний приведен ниже).
Этическое кредо человека, идущего навстречу гибели, и – если уж случится такое – просящего любимую лишь об одном: отдать свое сердце
« Честному парню, вернувшемуся с войны», - изложено в этих строках с какой – то наивной, бесхитростной и -хочется даже сказать – беззащитной обнаженностью. Василий Федоров прав, когда говорит, что эти строки больше, чем поэзия: это человеческий документ.
Стихи Богаткова не только человеческий документ, но и факт поэзии. И о той же любви – он писал о ней много – мы находим у него и строки гораздо более сдержанные и поэтически емкие; строки, если позволено будет так выразиться, напоминающие скорее не программную музыку, а симфоническую. Вот стихотворение «Проходит поезд через лес – казалось бы, чисто пейзажное, мгновенная зарисовка увиденного. Но посреди «тяжелых ручьев» рельс да хоровода деревьев – «…к небесам стремясь большим, средь сосен и берез летит такой же русый дым, как прядь твоих волос». Стихотворение – не о любви, но образ любимой живет в подтексте, в памяти, как нравственная мера всего, с чем бы ни сталкивался поэт…
В общем лирическом строю
Но при всем многообразии чувств доминанта времени ощущалась Богатковым явственно, ей подчинялось все, в том числе и поэзия. Не случайно для него – как и для его « погодка » Василия Кубанева – поэтический ориентир № 1- Маяковский. Легко сегодня, с высоты времени снисходительно улыбнуться наивному – по нынешним меркам – противопоставлению Маяковского Фету и Тютчеву (у Кубанева – Фету и Майкову).
Но не будем забывать, когда, в каких исторических условиях это писалось! Для того, чтобы мы сегодня вчитывались, открывали для себя и Фета, и Майкова, нужно было, чтобы война осталась позади, за плечами, нужен был подвиг поколения, выигравшего войну, проложившего дорогу к сегодняшней человеческой моногранности, - такова непростая диалектика истории. В сознательном самоограничении поколения – острое чувство истории, чувство роли поэзии в те дни.
В поэзии Маяковского Богаткову дорого то, что
Строчки не шли
Четверостиший классических –
Цепями вооруженными
Они наступали, рассыпавшись, -
Дорого понимание стиха как оружия.
Понимание отнюдь не рабски ученическое.
В стихотворении « Робин Гуд»
образ стиха как бомбы и знамени переосмысливается,
« переворачивается»:
За дело! Наш гнев не стих,
Туги наши луки. Мы мечом, звенящим, как стих,
Сломаем стены тюрьмы!
Предчувствие трагических
Его довоенные стихи читали все школьники Красноярского края. В незабываемые огненные годы он ковал победу оружием и пером. Сегодня его имя вошло в историю советской литературы. Рассказ о нем лучше начать со стихов.
Еще, бывало, пули звонко
А мой товарищ из- за голенища
Уже достал помятую тетрадь…
В отяжелевшей держится руке,
Что на горячем затекла курке…
Пусть автомат, лежащий на
Но ищет сердце, ищет
Но просит слова непогасший
Графит от нетерпения кроша,
Душа, разгоряченная атакой,
Сквозь гул немолчный, что в
ушах, как вата,
Сквозь дым, что проясняется
Так писал новосибирский поэт Александр Иванович Смердов в поэме «Пушкинские горы», посвященной памяти поэтов- воинов Георгия Суворова и Бориса Богаткова. Оба сложили свои смелые головы в смертельной схватке с врагами. Командир взвода Богатков погиб в рукопашной схватке в районе Гнездиловских высот в 1943 году. Он первым со своими автоматчиками ворвался в окоп врага. Старший сержант Богатков посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, а его автомат до конца войны передавался храбрейшему бойцу взвода.
Остались его стихи, опубликованные в сборниках «Советские поэты, павшие в годы Великой Отечественной войны», «имена на поверке», в журнале «Сибирские огни», альманахе «Енисей» и в других изданиях. Он живет в памяти людей. Его бюст установлен на одной из улиц города Новосибирска. Его именем названа улица и школа в Ачинске.
И когда гроза разразилась, война пришла, Борис Богатков сражается на ней двойным оружием – штыком и пером…
О том, как он воевал, расскажут приводимые ниже воспоминания.
Здесь хочется сказать о том, как война отозвалась в его поэзии.
К войне мы готовились. Готовились упорно. И все же она оказалась не такой, как казалось умозрительно, - куда тяжелее … Многие довоенные представления о ней оказались иллюзиями, преодоление которых пришлось оплачивать кровью. Не малой, а большой; не на чужой, а – поначалу – на своей земле.
Стихи, очерки, дневники первых месяцев войны хранят следы такого преодоления. Порой эти следы похожи на рубцы: процесс был мучителен, резали по живому.
С суши, с моря или с вышины,-
Будут счастья нашего границы
От него везде защищены.
Грозными спокойными штыками
«Мы были уверены, - вспоминает Василий Федоров, друг поэта, - что война будет короткой и бескровной, что мы укажем осмелившемуся врагу путь назад. Мы были уверены в своих силах, в оружии, были одержимы патриотизмом, беззаветной любовью к родине». Эта уверенность звучит и в стихах Бориса, он ни на минуту не сомневается, что у него хватит сил и мужества сразиться с врагом.
Новый чемодан длиной в полметра
Кружка, ложка, ножик, котелок…
Я заранее припас все это,
Чтоб явиться по повестке в срок.
Как я ждал её! И наконец-то
Вот она, желанная, в руках!
Искренность и правда в изображении войны
Время не поколебало основного – патриотического пафоса этих предвоенных стихов Бориса Богаткова; но с иллюзиями о всеспасительной силе «спокойных штыков» пришлось проститься, все оказалось значительно сложнее… Лишь несколько месяцев отделяет эти строки Богаткова от других, написанных им же (1942):
Впереди – города пустые,
Тяжко знать, что моя Россия
В нем таятся фашистские
Жестким снегом их занесло.
В нашу сторону смотрят зло
Магазины свинцом набиты,
Страх тая, стерегут бандиты
Степь, захваченную у нас…
гвардейцев;
Брови сдвинули, помрачнев, -
Как и мне, им сжимает сердце
За врагами я, парень русский,
Палец твердо лежит на спуске
Поклялись мы, что встанем
снова
На родимые рубежи!
И в минуты – битвы суровой
Нас, гвардейцев, не устрашит
Ливень пуль, сносящий
И оживший немецкий дзот…
Только бы прозвучал короткий,
Долгожданный приказ:
Всего несколько месяцев – но каких! – и на смену декларации (Самолеты « небо истемнят») приходит выстраданное (пускай и разошедшееся с декларацией).
Поэт, только что вернувшийся из госпиталя, вспоминает «плохую погоду – солнечный день», - поразительное, парадоксальное сочетание, продиктованное, однако же, не изощренностью поэтического мышления, а суровой прозой жизни (Хорошая погода в начале войны – «лафа» для гитлеровских «юнкерсов» и «мессеров»); вспоминает «соседа, прикрывшего голой рукой голову в каске стальной», - такого не придумаешь, можно только увидеть.
Не этим ли объясняется та неприязнь, с которой поэт, прошедший фронт, относился ко всяческой трескотне и фальши, к попыткам зарифмовать то, что лично не пережито, не выстрадано. Его товарищ, новосибирский журналист Николай Мейск вспоминает об одном из собраний поэтического кружка при редакции « Сибирских огней», когда Борис лечился после ранения.
Всю ночь в разведке удалой
И чернокрестье смерти злой
Вдохновенно читал один из кружковцев.
- Почему же ты считаешь доблестью не тихую и осторожную, а удалую разведку? – спрашивал Борис, сидя в любимом дальнем углу комнаты, у печки, где он всегда грел свою ноющую спину. – Это же выдумка – «Удалая разведка». Сходи-ка в такую, узнаешь почем фунт лиха…».
- Да, война оказалась – процитирую другое стихотворение Богаткова – « Сурова и непроста», куда суровей и сложней, чем думалось поначалу… Но эта суровая сложность не сломила писателей, шедших сквозь войну одной дорогой со своими героями. Патриотический пафос их поэзии укрепился на войне – на смену романтике облегченно – декларативной пришла романтика самой жизни, в которой воюют даже павшие, и светящиеся часы на руке мертвого мичмана напоминают последнему, оставшемуся в живых моряку, что приказ требует продержаться до 9. А там сорвано кольцо с последней гранаты, и
… От разрыва застыли стрелки часов
( Борис Богатков. «Девять ноль – ноль»).
