Дипломатический корпус - свободное содружество дипломатов

Профессиональным  дипломатам свойственно образовывать определенные общества, отличающиеся спокойствием и постоянным единством.

Ф. Гунзот, французский политик и историк

Нет дипломатических  посольств, которые бы не корректировали свои представления о политике страны пребывания с дипломатами других посольств, которые лучше их информированы по тому или другому вопросу.

А. Уитсон, британский дипломат и ученый

Каждый человек, который живет 40 дней среди других, становится одним из них.

Арабская пословица.

Дипломаты работают в окружении других дипломатов и тесно связаны друг с другом. Существование дипломатического корпуса очень важно для всех дипломатов. Он — часть их жизни, причем весьма значительная.

Американский дипломат А. Уотсон писал, что дипломатический корпус — это дипломатические миссии, взятые вместе, которые действуют как многосторонняя сеть дипломатического брокерства (посредничества)¹.

Дипломатический корпус не является институтом, основанным на какой-либо норме международного права, он не является также политическим объединением или организацией, обладающей правом юридического лица. Ф. Ф. Молочков, долгое время бывший заведующим протокольным отделом МИД СССР, приводит в своей книге высказанные на этот счет мнения ряда видных дипломатов и юристов. Автор книги «Курс дипломатического права» Пратье-Фодерс дает такое определение дипломатического корпуса: «Он не является ни юридическим, ни политическим лицом. Это лишь объединение совершенно независимых друг от друга лиц». С этим соглашаются другой французский автор Рауль Жене и испанский автор Рубен Ферейра де Мельо¹.

Международная практика допускает коллективные выступления дипломатического корпуса по церемониальным (протокольным) вопросам. Вместе с тем, когда в 1918 г. в Петрограде дипкорпус трижды выступил с политическими заявлениями, все они был отвергнуты правительством как попытки вмешательства во внутренние дела страны².

В 1956 г. во время войны  Франции и Англии против Египта в  Москве проходили студенческие демонстрации против посольств этих двух стран. И  когда посол Швеции Сульман, в качестве дуайена дипломатического корпуса, обратился в МИД СССР с просьбой принять меры для создания нормальных условий работы этих посольств, его демарш был отвергнут. Ему было сказано, что отношения между двумя странами строятся на двусторонней основе, и функции дуайена дипкорпуса ограничиваются лишь протокольными вопросами. После этого посол Швеции перестал обращаться в МИД, хотя демонстраций у посольств после этого было немало³, но, естественно, дипломатический корпус продолжал существовать.

Ведомства иностранных  дел регулярно издают справочники  дипломатического корпуса. В некоторых  странах существуют дипломатические клубы иностранных дипломатов, министерства иностранных дел ведут большую работу среди членов дипломатического корпуса, устраивают кинопросмотры и другие мероприятия. Членов дипкорпуса представляют прибывшим в страну пребывания иностранным монархам или руководителям государств. Но самое главное — дипломатический корпус существует, работает, объединяет дипломатов разных стран. Один из американских дипломатов В. В. Бланке говорил даже о трех жизненных сферах дипломатов — стране, в которой они работают, их резиденции и дипломатическом корпусе¹.

Иногда дипломатический  корпус называют сообществом, гильдией (как гильдии купцов, ремесленников), корпорацией, фирмой, цехом, а иногда и шутливо мафией. Членов дипкорпуса объединяют прежде всего профессиональная солидарность, профессиональные интересы, настолько отличные от людей других профессий, что они чувствуют себя как бы отдельным, элитным классом. В средние века их обычно поселяли вместе в специально отведенном районе, ограничивая их контакты с населением, и им волей-неволей приходилось общаться друг с другом. Этот институт «изоляции дипломатов от населения» достиг своего апогея в последней четверти XIX в. в Китае, где посольский квартал отделял дипломатов от остального Пекина и только после боксерского восстания 1900 г. посольский квартал вышел из-под контроля китайского правительства².

Каковы размеры  дипломатического корпуса в стране? Югославский юрист М. Бартос считает, что число его членов колеблется от 200 до 4000 человек, числящихся в дипломатическом списке, и в четыре-пять раз большее число сотрудников (обслуживающего персонала).

Г. Никольсон в своей книге «Дипломатия» так определил качества дипломата: правдивость, точность, спокойствие, выдержка, скромность, хороший характер, отсутствие тщеславия (ибо тщеславие наиболее вредный недостаток для дипломата), умение приспосабливаться (т. е., по Никольсону, умение перевоплощаться и понять точку зрения партнера по переговорам), лояльность в отношении «своего повелителя», т. е. государства, которое он представляет.

Устанавливая отношения  с дипломатами, надо иметь в виду некоторые «неписаные правила». Дипломаты — тонкие натуры. Они умеют понимать то, что скрыто между строк, намеки,тон разговора. Сами они, как правило, деликатны, отзывчивы и приветливы и ожидают того же от своих собеседников. Они считают, что дипломаты других стран должны если не любить их, то во всяком случае уважать и относиться к ним в высшей степени доброжелательно. Они — джентльмены, в лучшем понимании этого слова. Они встречаются с такими же, как они, «тонкими натурами», проявляют к ним повышенное внимание и ожидают такого же отношения к себе. Один английский дипломат вспоминает, что как-то встретил двух немецких дипломатов. Начался дождь, у них на двоих был один зонт, «но они немедленно предложили его мне». «Джентльменство» — отличительная черта дипломатов, они так воспитаны. Профессия накладывает на них особый отпечаток. Осторожные фразы, фиксированная доброжелательная улыбка стали как бы частью их существа. «Воспитанность» дипломата означает прежде всего чувство меры. Случается, правда, что хорошее качество переходит в свою противоположность. Сами дипломаты иногда сравнивают себя со слонами, которые очень чувствительны к обхождению с ними и долго не могут забыть обид, нанесенных им, или плохого обращения.

А. Уотсон обращал  особое внимание не только на то, что  объединяет корпус, но и на конфликты и противоречия внутри него и на различные источники информации у различных посольств.

Дипломатия каждого  посольства имеет свою информацию, по которой строит свою оценку положения  в стране. Но одни посольства имеют более тесные связи с одними кругами общества, другие — с другими. Особенно ценна информация тех посольств, которые имеют тесные связи с правительством, тех дипломатов, которые долго работают в стране и установили глубокие и доверительные связи с правительством¹.

Беседы с такими информированными дипломатами помогают другим посольствам дополнить собственную  информацию. Но часто сведения, которые  интересуют ваше посольство, не имеют  первостепенной важности для другого  посольства, и вы ничего не можете от него получить. Возникает определенная натянутость в отношениях. Так, например, в 80-е годы в Лондоне, во время  фолклендского кризиса, у советского посольства ввиду большого количества работы не было возможности установить доверительные контакты с посольствами Латинской Америки. Пришлось просить кубинского дипломата, у которого были неплохие связи с послами Латинской Америки, навестить их, чтобы получить сведения о положении Аргентины, ее возможностях, о ее стремлении закончить дело миром (компромиссом) или воевать. И эта информация помогла нам разобраться в ситуации. Во время экстремальных ситуаций или осложнений с правительством страны пребывания, когда контакты посольства с правительством становятся менее активными, связи с посольствами других стран, у которых нет таких осложнений, приобретают особое значение, их информация может быть особенно ценной. В случае же разрыва отношений посольство какой-либо другой страны (с согласия страны пребывания) представляет по договоренности ваши интересы¹.

Дипломатов обычно связывают общие цели поиска информации и в известной степени общая оценка. Кроме того, они, как правило, рекрутируются из одних и тех же социальных слоев общества, оканчивают наиболее престижные университеты и институты своей страны, т.е. прекрасно образованны. Они часто, работая в одних и тех же регионах, знают друг друга по службе, имеют общих друзей в иностранных представительствах других стран. У них нередко сходные семейные и личные проблемы. Они не выбирают себе «вторую родину» и живут в странах, куда их направит их правительство, часто с совсем неподходящим для них климатом, и вынуждены к этому приспосабливаться. У большинства из них возникают проблемы школ для детей (сегодня в одной стране, завтра в другой, или даже жизнь без детей, которых приходится оставлять дома), они поневоле «сплачиваются» перед общими трудностями, ищут пути более легкого их разрешения. У них появляются и на работе и в быту общие интересы.

Контакты В последнее время, в особенности в восьмидесятые с дипкорпусом. и девяностые годы, роль и место дипломатии в мировом развитии общества значительно изменились. Аналитики отмечают, что время наложило свой отпечаток на ее содержание и стиль, прежде всего на децентрализацию международных систем и на усиление влияния общественных сил. Главное, отмечают ученые и дипломаты, увеличился объем дипломатических действий, вовлечение в решение той или другой проблемы групп государств, часто даже различных континентов, возникновение в связи с этим потребности в «управлении международной политики и дипломатии»¹.

Начались и стали  регулярными встречи «большой семерки» «великих торговых стран» — США, Европы, Японии и Канады, стран НАТО и  участников конфликта в Европе, появилась  необходимость в согласовании позиций на различных уровнях, причем с участием наиболее компетентных лиц, т. е. послов. Деятельность дипломатического корпуса значительно оживилась. Этим в большой степени объясняется наш особый интерес к дипкорпусу. Для советской дипломатии была характерна явная недооценка возможностей дипкорпуса и отсюда недостаточное внимание к контактам с дипломатами (в особенности западных стран). Тесными были связи совпосольств с посольствами социалистических стран, странами государств-членов Варшавского договора, СЭВ, за исключением иногда Румынии и в некоторой степени Венгрии. Характерно, что лишь немногие представители Венгрии обучались в Дипломатической академии, Румыния вообще не посылала в Дипакадемию своих представителей, Польша предпочитала за счет посольства выделять своим семейным представителям отдельные квартиры, не желая, чтобы они, находясь в общежитии, слишком сливались с советскими слушателями.

В посольствах, когда  собиралась группа социалистических стран, послы Венгрии и Румынии редко  выступали со своими сообщениями, предпочитая слушать советского посла. (Что касается посольств ГДР, Чехословакии, а также Вьетнама и МНР, то они находились в положении полуизоляции и питались в значительной степени нашей информацией.)

Менее тесными, но относительно регулярными были связи с так  называемым «третьим миром». Но эти  контакты были выгодны, скорее, им, чем нам, так как дипломаты их только еще становились на ноги, некоторые из них были неопытны, не располагали достаточно обширной информацией. Исключение составляли, пожалуй, дипломаты Индии, из ближневосточных государств — Сирии и Марокко. Встречи же с советскими дипломатами («сверхдержавы») для других стран были всегда желательны, и получалось так, что источником информации были больше мы, чем наши «союзники». Да и встречи наших дипломатов с дипломатами западных стран (и одно время Китая) проходили главным образом на уровне послов и посланников, иногда советников. Все остальные дипломаты наших посольств практически оставались «не задействованными» в контактах с половиной стран земного шара. Причины этого прежде всего, наверное, были в том, что и сами дипломаты остерегались таких контактов, опасаясь, как бы на это косо не посмотрели спецслужбы, в особенности контрразведка (не «снюхались ли советские дипломаты с представителями враждебного окружения»?) и партийные организации (не увлеклись ли дипломаты среднего звена связями с западниками и не прониклись ли «буржуазной идеологией»?). Дипломаты предпочитали не встречаться с западниками один на один, а обычно делали это в сопровождении кого-либо, чтобы «иметь свидетелей». Однажды ко мне подошли члены австралийского парламента и сказали, что в ближайшее время хотели бы со мной встретиться. Я ответил, что рад бы повидаться с ними, но, к сожалению, в ближайшее время я занят — не могли ли бы они встретиться с другим дипломатом. Они несколько замялись, а затем неожиданно ответили, что хотят встретиться со мной, так как мне доверяет мое правительство: «Вы единственный в посольстве, кто ходит на встречи с нами один, а все другие избегают личных встреч и ходят на наши приглашения всегда по двое». Когда я спросил на совещании в посольстве, почему мои коллеги так поступают, они молчаливо посмотрели на резидента КГБ, ожидая от него поддержки. Видно было, что таково было его негласное указание¹.

Наоборот, отношения  дипломатов западного мира между  собой были очень активны, они  общались друг с другом запросто, часто  решали вопросы по телефону, в международных  клубах, которые были нередко барами, биллиардными, местом отдыха. Советские  дипломаты обычно не посещали их или  посещали «по назначению». Во Вьетнаме (в 60-е годы) такой «международный клуб» посещал один советский дипломат, а если другие советские дипломаты и заходили туда, то на них смотрели косо (да они и не имели средств на представительские расходы и на такие посещения). В этих клубах часто устраивались просмотры новых фильмов, которые представляли посольства, показ фильмов сопровождался небольшим приемом, что делало дипломатический корпус еще более сплоченным. (Тем более, что приглашения давались при условии, чтобы гости не брали с собой посторонних — зрители должны были состоять только из дипломатов). Все это привлекало многих дипломатов, но не советских, так как далеко не все картины были «приемлемы для нашей идеологии».

Дипломатическое общество действует в известной степени  по своим неписаным правилам. В  нем свои нормы этикета, не общегражданского, а именно дипломатического, которые отличаются большей строгостью, утонченностью и, если хотите, иногда искусственностью, где несоблюдение этих правил осуждается коллегами. В этих кругах знают не только этикет страны пребывания, но и этикет хозяина, пригласившего гостей, из какой бы страны он ни был. Протокол — важнейшая часть дипломатии, и дипломаты не могут работать без него, как машина без смазки.

Посол нашей страны, в свое время работавший в Вене, В. И. Авилов удачно назвал дипкорпус «в известной степени микромиром»: «Общение с ним, — писал он, — дает посольству хорошую возможность видеть, как в нем отражается ход мировых событий, рассматриваются перспективы их развития, оцениваются позиции главных держав по основным вопросам международной жизни». Сопоставляя точки зрения членов дипкорпуса на тот или иной вопрос, можно получить представление о превалирующем отношении к нему как со стороны отдельных государств, так и различных групп стран, что представляет большой интерес для центра, в особенности при учете внешнеполитических результатов больших политических акций¹.

По природе они  очень хладнокровны, в критических  ситуациях ведут себя уверенно, не преувеличивают опасности, спокойно реагируют на изменение обстановки. Их опыт поведения в экстремальных ситуациях заслуживает изучения. Очень умело англичане используют свои связи со странами (Британского) Содружества: в ряде случаев с предложениями, выгодными англичанам, выступают страны Содружества, а англичане играют роль «поддерживающей стороны».

Высоко оценивая английскую дипломатию, нельзя не видеть и ее недостатков. Трехлетний срок службы дипломатов за границей вызывает недовольство и самих дипломатов, и жителей  страны пребывания. Ко второму году английский дипломат налаживает контакты, а в третьем готовится к  их свертыванию. Вновь прибывшие дипломаты начинают заново устанавливать контакты.

Некоторые отличают излишнюю самоуверенность и снобизм  английских дипломатов. Иногда он настолько  заметен, что мешает налаживанию  действительно дружеских контактов  на равноправной основе. Особое значение английские дипломаты придают этикету (он значительно отличается от общеевропейского). Но главное состоит в том, что английские дипломаты поставили этикет на службу внешней политике. Они или идут на нарушение этикета, если от этого они получат выгоду, или, наоборот, доводят правила этикета до крайностей. Однажды меня, посланника, провожал до машины первый заместитель министра, подчеркивая этим важность разговора, в другом случае он настаивал на том, чтобы первым вопросом мы обсуждали здоровье моей жены и возможность его супруги навестить ее в больнице. А было это во время чехословацких событий 1968 г. и показывало, как важны для английской дипломатии личные отношения и как важно, чтобы события в Чехословакии не отразились на двусторонних отношениях. И не всегда дипломаты, в особенности молодые, улавливают смысл этого отступления от этикета.

Он признал, что  в СВР существует даже «Управление  по взаимодействию со спецслужбами зарубежных стран»¹.

Однако трудно рассчитывать на то, что в ближайшее время (а  вероятно и в обозримом будущем) разведывательная деятельность государств прекратится или значительно сократится и что для ее осуществления не будут использоваться некоторые сотрудники посольств. Будут, конечно, продолжаться попытки вербовки российских граждан иностранными спецслужбами. Вот один из примеров. В марте 1997 г. арестован в норвежском порту Малей российский капитан латвийского судна В. Петренко. Полгода он держался в заключении. Его обвинил какой-то наркоман, заявивший, что какой-то русский продавал ему наркотики. Затем он отказался от своих слов. Его собственный норвежский адвокат от имени норвежских служб склонял Петренко к измене, если он выдаст какието тайны. На защиту Петренко встало российское посольство, потребовав предоставления убедительных фактов, объясняющих задержание капитана². Такие случаи, когда дипломатам приходится защищать российских граждан от давления и шантажа иностранными спецслужбами, нередки.

Вступают дипломаты  в дело и тогда, когда граждане страны и в особенности дипломаты  обвиняются в шпионаже. (Я знаю некоторых советских дипломатов, высланных из Англии в 1971 г. «за шпионаж». И знаю, что они никакого отношения к разведке не имели.)

Обычно, когда дипломатам и сотрудникам учреждений предъявляется обвинение в шпионаже, все посольства эти обвинения отвергают. Когда некоторые английские дипломаты в Москве были уличены в шпионаже, заместитель министра иностранных дел вызвал английского посла, заявил ему протест и предложил ввиду недозволенной деятельности некоторым дипломатам покинуть Москву³, Форин Офис немедленно заявил, что «обвинения полностью безосновательны»⁴, а министр иностранных дел Англии, узнав о скандале, сказал, что если Москва осуществит свою угрозу выслать этих дипломатов, то «Лондон не будет колебаться с возмездием ни секунды»⁵.

Он признал, что  в СВР существует даже «Управление  по взаимодействию со спецслужбами зарубежных стран»¹.

Однако трудно рассчитывать на то, что в ближайшее время (а  вероятно и в обозримом будущем) разведывательная деятельность государств прекратится или значительно сократится и что для ее осуществления не будут использоваться некоторые сотрудники посольств. Будут, конечно, продолжаться попытки вербовки российских граждан иностранными спецслужбами. Вот один из примеров. В марте 1997 г. арестован в норвежском порту Малей российский капитан латвийского судна В. Петренко. Полгода он держался в заключении. Его обвинил какой-то наркоман, заявивший, что какой-то русский продавал ему наркотики. Затем он отказался от своих слов. Его собственный норвежский адвокат от имени норвежских служб склонял Петренко к измене, если он выдаст какието тайны. На защиту Петренко встало российское посольство, потребовав предоставления убедительных фактов, объясняющих задержание капитана². Такие случаи, когда дипломатам приходится защищать российских граждан от давления и шантажа иностранными спецслужбами, нередки.

Вступают дипломаты  в дело и тогда, когда граждане страны и в особенности дипломаты  обвиняются в шпионаже. (Я знаю некоторых советских дипломатов, высланных из Англии в 1971 г. «за шпионаж». И знаю, что они никакого отношения к разведке не имели.)

Обычно, когда дипломатам и сотрудникам учреждений предъявляется обвинение в шпионаже, все посольства эти обвинения отвергают. Когда некоторые английские дипломаты в Москве были уличены в шпионаже, заместитель министра иностранных дел вызвал английского посла, заявил ему протест и предложил ввиду недозволенной деятельности некоторым дипломатам покинуть Москву³, Форин Офис немедленно заявил, что «обвинения полностью безосновательны»⁴, а министр иностранных дел Англии, узнав о скандале, сказал, что если Москва осуществит свою угрозу выслать этих дипломатов, то «Лондон не будет колебаться с возмездием ни секунды»⁵.

Венская конвенция  считает невозможным выполнение одной из основных функций посольства — «представительства аккредитующего государства в государстве пребывания»² — без самых широких встреч на всех уровнях с гражданами страны. Само название посольств «представительство» показывает, насколько важна эта их функция. Она была закреплена еще в ст. 2 Венского регламента 1815 г., в которой подчеркивалось, что послы, легаты и нунции имеют представительный характер. Э. Сатоу в своем «Руководстве по дипломатической практике» трактует термин «представительство» даже более широко: как «право страны представлять свои интересы в других государствах», как «защиту интересов своих соотечественников»³.

Из сказанного видно, что неправы некоторые авторы учебников по дипломатии, когда сводят «представительство» к чисто  протокольным функциям — поднятию флага над посольством, резиденцией, машиной посла, проведению и посещению официальных приемов, выставок и т. п. «Представительство» означает, что каждый день вашу страну представляет за рубежом ваше посольство, посол, другие дипломаты, встречающиеся с политическими деятелями страны пребывания, защищающие интересы своей страны, излагающие ее политические и экономические позиции. Установление контактов является первым шагом и важнейшим звеном в представительской работе. Контакты — антипод изоляционизму, они порождают интерес к вам и вашему государству в стране пребывания, способствуют появлению доверия к вашей стране и помогают вам высоко держать «марку» своего государства.

Несколько слов о  самом понятии «дипломатичес-

Что такое _тж

дипломатические ^кие контакты». Иногда их примитивно понимают

контакты? как знакомство, встречи, вообще знание друг о друге. Обычно на вопрос, есть ли у него контакты с тем или другим политическим деятелем, дипломат отвечает: «Да, я  знаю его» или «Да, мы с ним знакомы». Но это поверхностное знакомство далеко еще не означает наличие контакта, тем более дипломатического.

Что необходимо, чтобы  связи, знакомства превращались в дипломатические контакты и давали практический результат? Три фактора, по крайней мере, составляют понятие «дипломатических контактов». Первое — они должны носить доверительный характер. Если одна из сторон с подозрением относится к другой, не доверяет ей, серьезного разговора, обмена мнениями не получится, и наоборот, каждый дипломат любого ранга должен стремиться к установлению именно доверительных отношений, причем, когда партнеры доверяют друг другу, происходит сближение, укрепление отношений.

История знает блестящие  примеры такого доверия дипломатов и политиков даже в прошлом  враждовавших друг с другом стран. В 1922—1928 гг. послом Германии в России был граф БрокдорфРанцау. Он был противником большевизма, считая, что Советская Россия стремится «большевизировать Германию», однако со временем пересмотрел свои взгляды и выступил за добрососедские связи Германии с СССР. Тесные отношения, установившиеся у него с наркомом иностранных дел Г. В. Чичериным, отличались взаимным уважением, дипломаты доверяли и симпатизировали друг другу. Выехав из Москвы в отпуск, граф заболел. Зная о близком роковом конце, он диктует своему брату письмо для передачи Г.В.Чичерину с благодарностью за ту веру в сотрудничество, которую он встретил в лице российского наркома в трудные для германо-советских отношений времена, когда после заключения западными странами соглашения в Локарно он выражал надежду, что и впредь добрые отношения между СССР и Германией будут сохраняться. Когда Г. В. Чичерин распечатал конверт, Бровдорфа-Ранцау уже не было в живых. В статье о немецком после нарком, тепло отозвавшись о германском дипломате, особенно подчеркнул, что он «много сделал, многое оставил, и то, что он оставил, будет жить».