Диссидентство в России

Диссиденты - оппозиционно настроенные граждане страны, вставшие на путь политического и гражданского протеста. От оппозиции в обычном смысле этого слова отличаются отсутствием фактической возможности легально выражать свою позицию.

Истоки советского движения диссидентов были заложены ещё в 1921 г., когда была запрещена фракционная деятельность внутри коммунистической партии. Последовательная ликвидация всех других политических партий и оппонировавших официальной партийной линии течений внутри самой ВКП(б) к началу 1930ых годов привела к полной невозможности публично оспорить политику руководства страны, не подвергнувшись репрессиям.

Первые единичные  случаи диссидентского протеста происходили  ещё в период сталинского правления. Один из наиболее известных эпизодов – открытое письмо Мартемьяна Рютина (расстрелян в 1937) к членам партии, где он обличал cталинскую политику как извращение большевизма.

Однако, более-менее  систематическим, движение диссидентов  стало только в послесталинский период. Ключевыми событиями стали выступление Н.С.Хрущева на XX съезде КПСС с разоблачением сталинской репрессивной политики в 1956 г. и арест двух писталей - Андрея Синявского и Юлия Даниэля, тайно публиковавшихся на Западе под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак в 1965 г.

До Хрущёвского  выступления диссидентская деятельность сводилась, скорее, к отдельным частным  обращениям к государственным органам  власти в защиту тех или иных репрессированных лиц (например, Иосифа Бродского).

Арест Даниэля  и Синявского послужил началом организованному  диссидентскому движению, вошедшему в систематический конфликт с советской властью.

В период 1965-1967 арестам и преследователям подверглись лица, протестовавшие против репрессий в адрес упомянутых писателей и далее – те, кто выступил в защиту новых арестованных. Основной формой деятельности диссидентов были публичные митинги, демонстрации, сборы подписей в поддержку репрессированных, самостоятельное издание книг и журналов (Самиздат).

В 1966 г. в УК РСФСР были введены 3 статьи, направленные против диссидентов, в т.ч. знаменитая статья о “клевете на советский строй”.

В 1967 в составе КГБ СССР организуется Пятое Управление, предназначенное для борьбы с идеологическими диверсиями.

В том же году один из наиболее известных в будущем советских диссидентов – литератор А.И.Солженицын выступает против цензуры в своём обращении к Союзу Писателей.

Одновременно  с борьбой против текущих репрессий, диссиденты вовлекаются в борьбу за придание гласности преступлениям властей сталинского периода, а так же в оппонирование внешней политике СССР.

Диссиденты протестовали против событий в Праге 1968 г, против ввода войск в Афганистан и против ряда других действий советских властей.

Существенной  компонентой в диссидентском движении были т.н. “отказники” – советские евреи, пытавшиеся иммигрировать в Израиль.

Подписание в 1975 СССР Хельсинкских соглашений, включающих в себя обязательства по гарантированию гражданам определённых прав и свобод, стало повод к созданию т.н. “Хельсинкского движения”. Примерно с этого периода слова “диссидент” и “правозащитник” становятся, практически, синонимами.

 
Одной из важнейших фигур советского диссидентского движения был разработчик  водородной бомбы академик Д.С.Сахаров, ставший, наряду с Солженициным, ‘лицом’ движения.

В 1980-1984 гг диссидентское движение пошло на убыль. Численность диссидентов упала, многие прекратили эту деятельность. Это было связано как с возросшей эффективностью деятельности КГБ, так и с отсутствием видимого результата усилий диссидентов.

С началом Перестройки, диссиденты влились в т.н. “демократическое движение”, Д.С.Сахаров был избран народным депутатом СССР. После падения советской власти в 1991 г. большая часть диссидентов продолжила свою деятельность как правозащитники.

В 90-е годы появилось  много региональных и федеральных  правозащитных общественных организаций. Перечислять их не имеет практического смысла, поскольку некоторые из них просуществовали непродолжительное время. Но если описывать общие тенденции, то отметим следующие:

• росла профессионализация и узкая специализация правозащитных групп;
• правозащитники перестали находиться в исключительной позиции конфронтации с властными инстанциями и стали пытаться налаживать продуктивный контакт: проводить образовательные программы для госслужащих, организовывать программы обмена для представителей властных структур с зарубежными коллегами;
• входить в различные консультативные структуры при государственных органах (как наиболее известный пример назовем Комиссию по правам человека при Президенте РФ);
• начали образовывать широкие ассоциации и коалиции для решения глобальных задач, как например, проведение мониторинга прав человека в России, который делается силами значительного количества региональных правозащитников в рамках Московской Хельсинкской группы;
• правозащитники начинают оказывать юридическую помощь значительному количеству простым людям. Если во время СССР такая работа была просто невозможна, то теперь правозащитники закрепляются в массовом сознании не только как «диссиденты», но и как юристы, которые ведут каждодневную работу по приему граждан, по сопровождению дел в суде и т.д.

В 90-е годы впервые за историю правозащитного движения в России организации смогли действовать свободно, не бояться политического преследования, свободно заявлять о своей позиции по внутри- и внешнеполитическим вопросам. У правозащитных НКО появляются различные источники финансирования, которые позволяют им работать на более профессиональном уровне. Однако отношения с органами власти в этот период не однозначны. Государственные органы нередко болезненно реагировали на критику, зачастую ее игнорировали. 

В 90-е годы впервые за историю правозащитного движения в России организации смогли действовать свободно, не бояться политического преследования, свободно заявлять о своей позиции по внутри- и внешнеполитическим вопросам. У правозащитных НКО появляются различные источники финансирования, которые позволяют им работать на более профессиональном уровне. Однако отношения с органами власти в этот период не однозначны. Государственные органы нередко болезненно реагировали на критику, зачастую ее игнорировали. 

Современное положение правозащитного движения в России

В 2000-х годах  правозащитные организации в  России развивают те тенденции, которые  были заложены в годах 90-х. Но возникают  некоторые трудности. Из-за изменений  в законодательстве – в первую очередь по вопросам финансирования общественных организаций зарубежными фондами, а также изменений относительно статуса НКО – правозащитникам становится сложнее привлекать средства для своей деятельности. В некоторой степени проблема финансирования решается тем, что созданная в 2005 г. Общественная палата РФ имеет свой грантовый фонд, средства из которого идут в том числе на поддержку правозащитной активности.

Многие правозащитные  организации пытаются более плотно работать с государством. Например, входят в общественные советы при  исполнительных органах власти, таких как Министерство внутренних дел, Федеральная служба исполнения наказаний. Однако не всегда ясно, насколько такая работа продуктивна, поскольку нередко стороны критикуют друг друга за неуступчивость и нежелание посмотреть на ситуацию глазами оппонента. Однако, так или иначе, количество каналов, по которым общественность в лице правозащитных общественных организаций может взаимодействовать с властью, растет. В какой-то мере это можно считать достижением правозащитного сообщества, несмотря на то что качество работы этих каналов оценивается по-разному. 

Правозащитники  в России: вечный конфликт с властью  и населением

текст: Екатерина  Кожевникова/Infox.ru  
видео: Екатерина Кожевникова, Игорь Мостовой, Станислав Руснак/Infox.ru

• текст
• комментарии: 13

для печати

Правозащитное движение в России -- уникальное явление. Люди, занимающиеся этой, казалось бы, благородной деятельностью, часто  вызывают у населения не уважение, а, наоборот, крайне негативную реакцию. В особенностях российских правозащитников попыталась разобраться съемочная группа Infox.ru.

В России действует  несколько десятков правозащитных  организаций. Их можно разделить  по сферам интересов – одни занимаются защитой национальных меньшинств и иммигрантов, другие – защитой призывников, третьи – правами автомобилистов. Но все они по сути защищают рядовых людей от государства или его институтов. И потому правозащитники противопоставляются государственной власти.

По словам лидера движения «За права человека» Льва Пономарева, правозащитная деятельность неизбежно приводит к политической борьбе. «Мы одному человеку помогаем, второму, третьему и видим, что это системная проблема. Тогда мы начинаем выступать уже не против чиновника, а против того органа, где он работает», -- объяснил Пономарев. Борьба с государственным ведомством, по мнению Пономарева, это уже борьба с властью, из-за которой правозащитники считаются врагами системы. Лидер движения «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина считает, что правозащитные организации занимаются теми проблемами, которыми не занимается власть, и из-за этого они находятся в постоянной дискуссии с ней.

А вот по мнению Ольги Костиной, лидера движения «Сопротивление», выстраивать работу с властью  можно, не вступая с ней в конфликт. «Сопротивление» занимается помощью жертвам и свидетелям в уголовных преступлениях. «Как можно, не вступая в контакт с МВД, защищать права этих людей? Можно настоять на встрече и попытаться объяснить, что они не правы, а можно нарисовать плакат «Нургалиева на мыло» и выйти с ним на улицу. Тоже выход. Вряд ли это поможет потерпевшему, но красиво», -- считает Костина. По ее мнению, использовать людей, пострадавших от каких-то чиновников, для собственной политической борьбы – некрасиво.

Не большую  симпатию испытывают независимые правозащитники к организациям, лояльным власти или  ею образованным. Для таких правозащитников  они даже придумали специальное  название «ГОНГО», что означает «государством  образованные негосударственные организации». По мнению Светланы Ганнушкиной, они организуются, чтобы создать иллюзию диалога власти с гражданским обществом.

Впрочем, с российским обществом у правозащитников  также складываются неоднозначные  отношения. По словам руководителя ВЦИОМ  Валерия Федорова, даже известные правозащитники не являются лидерами общественного мнения. «Люди их либо вообще не знают, либо, если и слышали, не считают достойными уважения. Почему? Эти люди борются за те ценности, которые абсолютное большинство людей не разделяет», -- считает Федоров. По словам социолога, россиян сейчас волнуют их социальные и экономические права, а не политические. С этим связано отсутствие интереса к правозащитникам, чья деятельность близка к политической.

Негативную реакцию  людей, по мнению социолога, вызывает направление деятельности правозащитников. Большая часть населения не понимает, почему надо защищать преступников, находящихся в тюрьме (правами заключенных занимается движение «За права человека»), или чеченцев, подозреваемых в связях с боевиками (политическими репрессиями на Кавказе занимается центр «Мемориал»).

Сами правозащитники соглашаются, что доверие населения  они в последние годы потеряли, хотя причины этого видят в  другом. По словам президента Молодежного  правозащитного движения Андрея Юрова, за последние 10 лет количество молодых людей, желающих стать правозащитниками, уменьшилось приблизительно в 100 раз. По его мнению, раньше было модно заниматься некоммерческими проектами и иметь активную жизненную позицию, а сейчас такие начинания кажутся молодежи абсолютно маргинальными. «Если эта тенденция продолжится, то через несколько лет от нас ничего не останется, никакие молодые люди к нам не придут», -- заключил Юров.

Правозащитники  считают, что потеря общественного  доверия – это результат направленной пропаганды со стороны властей. Президент Центра демократии и прав человека Юрий Джибладзе напомнил, что Владимир Путин после прихода к власти попытался договориться с независимыми правозащитниками и встроить их в систему государственного управления. Но сделать это не удалось. Тогда и произошло разделение правозащитников на государственных и оппозиционных. «Тех, кого можно построить, встроить в какие-то структуры, профинансировать, дать какие-то карьерные стимулы, -- с ними начали работать таким образом. А тех, кто был не готов встраиваться в вертикаль власти, начали контролировать другими способами – с помощью законов, с помощью негативной информации в СМИ», -- считает Джибладзе.

«Для этого  было сделано все, что только можно, -- говорит Светлана Ганнушкина о причинах негативного отношения к правозащитникам. – Мы шакалим у посольств, как известно. И все время повторяется эта известная фраза, что кто платит, тот заказывает музыку».

Слова о том, что правозащитники шакалят у  посольств, принадлежат Владимиру Путину. Они были произнесены в 2007 году. В этой же речи бывший президент заявил, что цель правозащитных организаций, существующих на западные деньги, – ослабить и разобщить Россию. В результате такое виденье деятельности правозащитников сложилось и у населения.

Вопрос финансирования – это основная тема претензий  населения к правозащитникам, а  самих правозащитников – друг к другу. Ситуация кажется безвыходной: если НКО получают западные гранты, их обвиняют в том, что они работают на западные страны, а если финансируются в России – в том, что они действуют исключительно в интересах власти. Откуда брать средства, чтобы не попадать ни под одно из этих обвинений, непонятно.

Оппозиционные власти правозащитники признают, что  их организации существуют исключительно за счет западных грантов, но при этом уверяют, что никакие условия им выполнять не приходится. «Мы подаем заявку. Например, дети-сироты. И мне дают грант на работу с сиротами. И я по ней отчитываюсь», -- рассказал о том, как действуют система получения грантов, Лев Пономорев. По словам правозащитника, он постоянно ищет способы финансироваться в России, но ничего не находит. Пономарев как-то уже подавал заявку на получение гранта Общественной палаты, и его кандидатура была утверждена, но ее, по словам правозащитника, не согласовали в Кремле.

Движение «Сопротивление»  в 2009 году грант ОП РФ получило. Лидер  движения Ольга Костина ничего плохого  в распределении государственных  денег не видит. «Во всем мире власть раздает и куда большие деньги. Власть нуждается в правозащитниках», -- считает Костина. По ее словам, получение государственных грантов не влечет подконтрольность власти.