ДМ-ні қолданудағы перспективалары, жетістіктері

АҚ « Астана Медицина Университеті »

№1 Жалпы дәрігерлік тәжірибе кафедрасы

СӨЖ

Тақырыбы: (ЖТД) жалпы тәжірибе дәрігерлерінің

ДМ-ні қолданудағы перспективалары, жетістіктері 

                                      Орындаған: Баилова И. К. , 303 жм.

                                              Тексерген: Махаметова М. Г. 
 
 

Астана 2011 жыл.

План:

1. Введение: Доказательная медицина
2. Основная часть:

1.  Насколько ДМ доказательна

2. Почему необходима  доказательная медицина

3.  Современные достижения доказательной медицины и реальная клиническая практика

3. Заключение
4. Список использованной литературы

Доказательная медицина. Насколько  она доказательна:

    В  1990 г. Канадский ученый из университета Мак Мастер впервые предложил термин «evidence based medicine» , который в настоящее время получил исключительно широкое распространение. Перевод этого термина различен: «доказательная медицина», «медицина, основанная на доказательствах», «лечение, основанное на доказательствах». Последние два определения конкурируют между собой, поскольку английское слово medicine может переводиться и как «медицина», и как «лечение». Мы будем придерживаться термина «доказательная медицина» (ДМ).

    Существуют различные определения этого понятия. В соответствии с одним из них, ДМ – это добросовестное, точное и осмысленное использование лучших результатов клинических исследований для выбора лечения конкретного больного. Иными словами, ценные знания, полученные в ходе масштабных, достоверных научных исследований, используются затем для принятия решений о назначении обследования и лечения конкретного больного. 
    Каковы причины перехода от медицины эмпирической к доказательной? Последние 100-150 лет были периодом развития фундаментальных медицинских дисциплин. Удалось объяснить многие аспекты функционирования человеческого организма, закономерности развития болезней, создать новые методы их лечения. В результате сформировалось убеждение, что достаточно иметь теоретические знания о болезни и ее развитии, чтобы эффективно ее лечить. Практическим подтверждением теоретических представлений считался не всегда систематизированный личный опыт. Примером может служить широкое распространение в кардиологии так называемых метаболических препаратов (кокарбоксилаза, рибоксин, АТФ, различные антиоксиданты и др.), эффективность которых доказана лишь теоретически. Но несмотря на бурный прогресс медико-биологических наук, наши знания о человеческом организме, тем более о больном организме, не носят и никогда не будут носить исчерпывающего характера. В связи с этим только на основании теоретических знаний мы никогда не сможем создать эффективного и безопасного метода лечения, который одинаково хорошо работал бы у большинства больных. Практика показала, что многие лекарственные средства и методы лечения, которые теоретически и в эксперименте были эффективны, на практике оказывались бесполезными, а то и вредными. Таким образом, для дальнейшего развития медицины необходим новый подход, новый тип клинических исследований, который учитывал бы все многообразие реакций организма, с одной стороны, и нивелировался бы до минимума субъективизм исследователя – с другой. 
С приходом в медицину статистических методов и созданием отдельной дисциплины – биостатистики – удалось создать методику и дизайн проведения таких исследований. В настоящее время считается законом, согласно которому всякий новый метод диагностики и лечения болезни, прежде чем будет рекомендован для практического применения, должен пройти достаточно масштабные многоцентровые рандомизированные клинические исследования (РКИ). Именно РКИ создают фундамент для современной доказательной медицины. 
    Существуют три основные принципа проведения РКИ: сравнение, рандомизация и «ослепление». В исследование обычно включают две или более сравниваемые группы. Для того чтобы они были сравнимы, осуществляется их рандомизация. Для проведения рандомизации используют таблицы случайных чисел или чаще специальные компьютерные программы. В многоцентровых исследованиях рандомизацию осуществляют в координационных центрах с помощью специальной телефонной связи, по факсу или через интернет. 
    Важнейшим принципом проведения РКИ является их «ослепление» для исключения субъективного фактора. Больных, как указывалось выше, путем рандомизации делят на группы. При этом одна группа получает исследуемый препарат, другая – плацебо («пустышку»). Ни врач, ни больной не знают, кому назначен действующий препарат, а кому плацебо, поэтому исследование называют двойным слепым (double blind). При этом исключается субъективный фактор в оценке тех или иных симптомов. Правда, в настоящее время назначение плацебо все чаще стараются избегать, если прием плацебо исключает активное лечение больного. Гораздо чаще проводят сравнение двух активно действующих препаратов: «старого» и нового, еще не достаточно изученного, при этом сохраняется принцип «ослепления». 
    Иногда «ослепление» требует значительных затрат и «ухищрений». Например, недавно закончилось масштабное исследование EXTRACT-TIMI-25, в котором наша клиника принимала активное участие. В этом исследовании изучали сравнительную эффективность и безопасность лечения острого инфаркта миокарда (ОИМ) не фракционированным и фракционированным гепарином (эноксапарином). Одна группа больных получала не фракционированный гепарин и плацебо эноксапарина, другая – эноксапарин и плацебо не фракционированного гепарина. Таким образом, одной из особенностей исследования было использование двух плацебо и столько же сравниваемых активно действующих препаратов. Однако не фракционированный гепарин обычно вводится под контролем активированного частичного тромбопластинового времени (АЧТВ), которое существенно снижается в процессе введения препарата, плацебо гепарина не влияет на АЧТВ. Чтобы скрыть от исследователя данные АЧТВ, не «расслепить» исследование и при этом не навредить больному, всех исследователей снабжали специальным прибором для определения АЧТВ. Но этот прибор показывал лишь условные цифры, которые передавали в координационный центр Бельгии по телефону. Оттуда сообщали истинные цифры АЧТВ, если больной получал не фракционированный гепарин, или условные цифры, если больной получал плацебо гепарина. 
    Все планируемые РКИ должны получать одобрение этического комитета, который рассматривает, насколько в планируемом исследовании будут соблюдаться все правила GCP (good clinical practice) – качественной клинической практики. GCP – это свод правил проведения клинических исследований, соблюдение которых позволяет не нарушать интересы и права участвующих в нем больных. Одним из обязательных правил GCP является подписание больным добровольного информированного согласия на участие в исследовании, в котором должны быть указаны все особенности проводимого испытания, а также то, как участие в нем может повлиять на здоровье пациента. 
    Полученные результаты многоцентрового исследования объединяют, «расслепляют» и подвергают тщательной статистической обработке и анализу, чтобы выявить и оценить достоверность полученных результатов. При оценке результатов в кардиологии обращают внимание на так называемые твердые конечные точки – общую смертность, смертность от сердечно- сосудистых заболеваний, возникновение таких тяжелых осложнений, как инфаркт миокарда, мозговой инсульт. Параллельно исследуют суррогатные конечные точки, под которыми понимают частоту госпитализаций за исследуемый период, уменьшение выраженности или исчезновение того или иного симптома в процессе лечения. 
В ряде исследований ограничиваются изучением суррогатных конечных точек. Результаты проведенных исследований входят в основу международных или национальных клинических рекомендаций по диагностике или лечению того или иного заболевания. При этом рекомендации для проведения той или иной терапии или процедуры делятся на три класса. 
Класс I: имеются доказательства и общее согласие, что данная терапия или процедура полезна и эффективна. 
Класс II: есть противоречивые доказательства и мнения относительно полезности и эффективности данной терапии или процедуры. 
Класс IIа: большая часть доказательств или мнений в пользу процедуры или лечения. 
Класс IIb: меньше данных за полезность процедуры/лечения. 
Класс III: получены доказательства и общее согласие, что данная процедура/лечение неэффективна и может быть вредной.

 
Сами доказательства делятся на три уровня и базируются:

 
• уровень А – на данных многоцентровых рандомизированных исследований или метаанализа (объединенного анализа нескольких исследований); 
• уровень В – на материалах одного рандомизированного исследования или нескольких нерандомизированных исследований; 
• уровень С – только на консенсусе мнений экспертов.

 
В последнее время стали проводить  масштабные РКИ, в которых осуществляется сравнение эффективности и безопасности трех или четырех различных препаратов при лечении одного заболевания. Примером может служить исследование ALLHAT, в котором 42 418 больных артериальной гипертензией были разделены на 4 группы, и в течение 6 лет им проводили  лечение гипотензивными препаратами  различных классов. Такие масштабные РКИ в настоящее время называют мегатрайлами. Одним из результатов этого исследования была рекомендация исключить из практики лечения артериальной гипертензии α-адреноблокаторы, при лечении которыми у больных значительно чаще, чем при лечении другими препаратами, развивалась сердечная недостаточность (СН). 
    Необходимость в масштабных РКИ возникает тогда, когда популяция гетерогенна, больные получают различную сопутствующую терапию, в процессе исследования предполагается малое количество клинически значимых конечных событий (твердых конечных точек). В этих случаях приходится увеличивать статистическую мощность исследования . 
Проведение масштабных РКИ (мегатрайлов) требует огромных затрат, многие из них обходятся в десятки миллионов долларов. Более 60% финансирования РКИ осуществляют фармацевтические фирмы, производители исследуемых препаратов. В связи с этим возникает проблема определенного давления производителей на исследователей. Для исключения этого давления созданы специальные аудиторские организации, которые осуществляют контроль как непосредственно при проведении исследования, так и при подведении итогов. 
    Первые же РКИ, проведенные в кардиологии в 80-х годах прошлого столетия, дали поистине драматические результаты. Для оценки эффективности некоторых антиаритмических препаратов было проведено исследование CAST-I. Результаты этого испытания показали, что смертность больных, принимавших антиаритмические препараты (флекаинид и морицизин), оказалась достоверно выше, чем смертность принимавших плацебо. Проверочное исследование CAST-II подтвердило эти результаты. Эти исследования с особой убедительностью показали необходимость использования принципов ДМ для проверки не только эффективности, но и безопасности как старых, так и новых методов терапии во всех разделах медицины. 
    Интересно проследить, как под влиянием проводимых РКИ изменились за два десятилетия представления о принципах терапии СН. До середины 80-х – начала 90-х годов прошлого столетия основными средствами лечения СН считали сердечные гликозиды и диуретики. Однако целая серия крупных РКИ, проведенных в 80-е годы, показала, что препаратами первого ряда в лечении СН должны быть ингибиторы ангиотензин превращающего фермента (иАПФ), которые блокируют действие активизированной во время СН ренин-ангиотензин-альдостероновой системы (РААС). Эти исследования (CONSENSUS, SOLVD и другие) считаются в настоящее время классическими. В середине 90-х годов появились другие сенсации в терапии СН. После проведения РКИ (MERIT-HF, COPERNICUS, CIBIS-I, CIBIS-II) выявился парадоксальный факт: β-адреноблокаторы, ранее противопоказанные для лечения СН, поскольку они понижают сократительную функцию миокарда, существенно снижают смертность у больных с этим заболеванием. 
    При проведении целого ряда РКИ было установлено, что практически все иАПФ эффективны при СН, поэтому сделано заключение о том, что препараты этой группы обладают класс-эффектом при лечении СН. В то же время доказано, что только три β-адреноблокатора эффективны при СН, то есть препараты этой группы не обладают класс-эффектом при лечении СН. Класс-эффект – один из важнейших терминов, используемых в ДМ. 
Каково же с позиций ДМ отношение к «старым» препаратам: сердечным гликозидам и диуретикам в лечении СН? Дигиталис и его очищенный препарат дигоксин используют при лечении СН уже более 200 лет.

С.П. Боткин в  свое время говорил, что если бы не было дигиталиса, то он бы не захотел  работать врачом. Накоплен огромный клинический  опыт по применению дигиталиса/дигоксина. В 1996 г. очередной Европейский конгресс кардиологов был посвящен 200-летию открытия Уайзерлинга, предложившего в 1796 г. лечение СН дигиталисом. Конгресс проходил в Бирмингеме, поскольку именно там работал Уайзерлинг. И на этом конгрессе были впервые оглашены результаты первого РКИ, посвященного оценке эффективности и безопасности дигоксина при лечении СН. Исследование получило название DIG. Интерес к результатам исследования был настолько огромным, что в зале на тысячу мест многим участникам конгресса пришлось сидеть на полу. 
    В исследовании участвовали 7 788 больных, половина из них на протяжении пяти лет получала дигоксин, половина – плацебо. Результаты исследования показали, что дигоксин не влиял на смертность больных с СН, но у лиц, получавших дигоксин, было меньше обострений и госпитализаций. Здесь уместно вспомнить о твердых и суррогатных конечных точках.

    Результаты лечения СН дигоксином оказались гораздо более скромными, чем при лечении этого синдрома препаратами иАПФ и β-адреноблокаторами. Поэтому сердечные гликозиды, в частности дигоксин, отошли к препаратам второго ряда в лечении СН. 
    Какова ситуация с другим традиционным принципом лечения СН – диуретической терапией? До настоящего времени ни одного РКИ по оценке эффективности диуретиков при СН не проводилось, потому что любому врачу ясно: отмена диуретиков у больных с застойной СН или замена их на плацебо приведет к резкому ухудшению состояния больных или их смерти. Поэтому никакой этический комитет не согласится на проведение такого исследования. Пример с диуретиками показывает, что принципы ДМ не являются всеобъемлющими. Оказывается, что в определенных случаях эмпирический подход в лечении более рационален, чем догматическое применение принципов ДМ. 
В последнее время приходится слышать и другие критические замечания в отношении ДМ. В частности, указывается, что результаты РКИ не всегда можно безоговорочно переносить в реальную клиническую практику. Это связывают с тем, что нередко в РКИ отбирают больных без сопутствующих заболеваний, с относительно легким течением заболевания, больных сравнительно молодого возраста . Для исправления этого положения проводятся специальные РКИ для больных с двумя сопутствующими заболеваниями и более, например пациентов с артериальной гипертензией и сахарным диабетом, больных старших возрастных групп (старше 70 и даже 75 лет). 
    Тем не менее данные РКИ не всегда отражают жизненные реалии. Для примера можно привести ситуацию с лечением ОИМ. Общепризнано, что основной задачей при лечении ОИМ с подъемом сегмента ST на ЭКГ является восстановление кровотока в инфарктсвязанной коронарной артерии (реперфузия). Существует два способа реперфузии: медикаментозный (с помощью тромболитических препаратов) и механический (ангиопластика). 
    Проведен целый ряд небольших РКИ, результаты которых, казалось бы, убедительно показали преимущество ангиопластики перед тромболитической терапией (ТЛТ). Но при проведении сравнительного ретроспективного анализа исходов ИМ в 164 лечебных учреждениях Бельгии за 1999-2001 г. (всего 34 961 больной) различия в летальности в зависимости от метода реваскуляризации (ТЛТ или ангиопластики) оказались незначительны. Авторы анализа объясняют расхождения с данными вышеупомянутых РКИ тем, что все РКИ проводились в центрах с огромным опытом инвазивных внутрикоронарных вмешательств, а ретроспективный анализ, проведенный в Бельгии, охватывал все лечебные учреждения данной страны. Этот пример показывает, что такие РКИ не всегда можно безоговорочно внедрять в лечебную практику. 
    Иногда данные различных РКИ противоречивы. Тогда для принятия решения о внедрении того или иного вида лечения в клиническую практику приходится предпринимать проверочные исследования. В качестве примера можно привести исследования по эффективности применения сульфата магния при ОИМ. В экспериментальных исследованиях показан кардиопротективный и антиаритмический эффект магния при ОИМ. Метаанализ результатов семи небольших РКИ показал, казалось бы, убедительное снижение летальности больных с ОИМ (на 55%), получавших магний. Однако в проведенном в дальнейшем крупномасштабном исследовании ISIS-4 (1995), включавшем 58 050 больных с ОИМ, различия в летальности в группах больных, получавших магний или плацебо, получено не было. Последующий более детальный анализ исследования показал определенные изъяны в его проведении. Магний большинству пациентов с ОИМ начинали вводить довольно поздно (через 8-12 часов после начала заболевания). К тому времени возможная реперфузия (спонтанная или фармакологическая) уже завершена. Был выявлен и ряд других методологических дефектов. Поэтому принято решение о выполнении еще одного исследования, в котором были бы устранены указанные недостатки. В этом исследовании под названием MAGIC, результаты которого фактически подтвердили данные исследования ISIS-4, участвовала и наша клиника. Только после этого тема лечения больных ОИМ сернокислой магнезией была закрыта. 
    Эта история показывает, что порой та или иная строчка в международных рекомендациях по лечению различных заболеваний добывается огромным трудом и ценой очень больших затрат. Данные отдельных РКИ в доказательной медицине не всегда должны восприниматься как истина в последней инстанции. Примером того, что даже тщательное исследование нового препарата не всегда оберегает от трагических ошибок, может послужить история с церивастатином. Этот препарат перед выпуском в производство прошел самую тщательную проверку, был проведен целый ряд масштабных РКИ, подтвердивших, казалось бы, не только его эффективность, но и безопасность. Но в последующем препарат снят с производства. Было зафиксировано, что 52 больных, принимавших церивастатин, умерли от рабдомиолиза, что составляет 0,013% всех пролеченных церивастатином. Но это послужило достаточным основанием для запрещения препарата, поскольку другие статины оказались более безопасны. 
    Итак, насколько доказательна доказательная медицина? Несомненно, что применение принципов ДМ в практической деятельности в значительной мере повышает эффективность и безопасность терапии различных заболеваний. В то же время, как уже говорилось, принципы ДМ нередко подвергаются критике, например в США ДМ часто сравнивают с поваренной книгой, в которой содержатся рецепты лечения больных. С другой стороны, радикальные сторонники ДМ доводят до абсолюта значение результатов РКИ. Истина находится, по-видимому, посередине. «Современная медицина приближается к точным наукам, однако все равно никогда ею не станет. Поэтому индивидуальный опыт и личность врача всегда будут иметь важное значение. Клиницист, не использующий результатов РКИ, подобен капитану, плавающему без компаса и карты. Вместе с тем врач, слепо следующий стандартам и не использующий собственный клинический опыт, не учитывающий индивидуальные возможности больного, похож на человека, путешествующего по карте». 
    В заключение следует сказать, что принципы ДМ, несмотря на их недостатки, в настоящее время прочно вошли в клиническую практику. Знание их, умение ими пользоваться – важная задача клинициста, исследователя и преподавателя. 

Почему  необходима доказательная  медицина:

    Только в последние 10-15 лет заговорили о медицинской практике, основанной на доказательствах, как о наиболее перспективном направлении в медицине? Ведь и 20, и 30 лет назад врачи, стремящиеся улучшить свою практику, обращались к медицинской литературе. Дело в том, что количество медицинской информации, публикуемой ежегодно в мире, составляет около 2 млн. статей. Это приводит к стремительному накоплению огромного количества научного материала. Например, в настоящее время в мире существует более 40 млн. опубликованных работ, посвященных медицинской тематике. Возможностью знакомиться с таким объемом информации не может обладать ни один общепрактикующий врач. К тому же зачастую результаты клинических исследований противоречат друг другу, что требует от врача определенных знаний и умений по критической оценке и анализу материала. Методы доказательной медицины позволяют врачу, стремящемуся быть в курсе последних достижений медицины, оперативно найти нужную информацию, касающуюся поставленного вопроса, осуществить поиск по доступным источникам данных и дать им критическую оценку. Распространение новых информационных технологий в мире приводит к тому, что поиск медицинской информации не может быть ограничен сейчас только печатными источниками (монографии, статьи, справочники и т.д.). С появлением электронных медицинских баз данных, электронных версий журналов, мультимедийных обучающих программ и библиотек на лазерных дисках и в Интернете возможности врачей общей практики в настоящее время значительно расширились. За рубежом концепция доказательной медицины получила распространение не только среди исследователей в области клинической медицины, но и среди практических врачей. По опросу 1996 г. врачи общей практики в Великобритании до 80% клинических решений принимают в соответствии с принципами доказательной медицины. Профессиональными врачебными ассоциациями и группами экспертов разрабатываются научно-обоснованные клинические рекомендации по определенным проблемам. Фармацевтические компании используют результаты систематических обзоров в качестве аргументов для включения своих препаратов в национальный формуляр. Достижения доказательной медицины ощутимо влияют на политику в области научных исследований и образования. Многие ведущие медицинские университеты ввели курс клинической эпидемиологии (науку, являющуюся основой концепции доказательной медицины) в обязательную программу в качестве одной из фундаментальных дисциплин. Крупнейшие международные медицинские научные журналы ужесточают требования к публикациям. Несмотря на это, ситуация с внедрением концепции доказательной медицины в науку и практику российской медицины меняется очень медленно. Требования редакций российских медицинских журналов не соответствуют международным. Публикуется значительное количество малодоказательных статей, что связано с неудовлетворительной организацией научных исследований. Тенденция к широкому распространению в последние годы в России методов лечения и диагностики с научно не доказанной эффективностью, а в худшем случае и вредных для здоровья пациентов свидетельствует о низком иммунитете российских врачей к рекламируемым сомнительным методам диагностики и лечения.

Научно-обоснованная медицинская практика и клиническая  эпидемиология учат врача искусству  критического анализа  информации и умению соотнести результаты исследования с конкретной клинической ситуацией. Для современного врача навыки критической  оценки столь же важны  и необходимы, как, например, умение аускультировать больного.

Современные достижения доказательной  медицины и реальная клиническая практика:

    Современная кардиологическая наука достигла значительного прогресса в отношении профилактики осложнений сердечно-сосудистых заболеваний. С конца 60-х годов 20-го века стали проводится исследования, в которых однозначно была продемонстрирована способность ряда лекарственных препаратов влиять на исходы сердечно-сосудистых заболеваний, предотвращая их наиболее тяжелые осложнения — инфаркт миокарда, мозговой инсульт, сердечную недостаточность. Лекарственные препараты, обладающие таким действием, на Западе стали называть «лекарствами, спасающими жизнь» (life-saving drugs).

    Возникает вопрос, реально ли на практике добиться таких же результатов, каких добивались в рандомизированных контролируемых исследованиях (РКИ) в отношении снижения вероятности сердечно-сосудистых осложнений. РКИ часто критикуют за то, что больные, участвующие в них, не полностью отражают реально существующий контингент больных, поскольку критерии отбора в эти исследования слишком строги, в результате чего в этих исследованиях участвуют «рафинированные» группы больных, отличающиеся от тех, с которыми имеет дело практический врач. С этим утверждением можно согласиться лишь отчасти, так как в РКИ участвуют реальные больные, у которых возникают вполне реальные осложнения — инфаркты миокарда, инсульты, смерть. Кроме того, никакой альтернативы РКИ в настоящее время нет как источнику информации о возможностях современных лекарственных препаратов, поскольку клинический опыт врачей неспособен оценить значимость тех или иных методов лечения в отношении отдаленных результатов лечения. Патофизиологический способ доказательства, целесообразности использования тех или иных лекарственных препаратов, который еще нередко используют в качестве обоснования того или иного метода лечения, часто оказывался порочным. В связи с этим можно вспомнить о том, сколько жизней спасло исследование CAST, четко продемонстрировавшее опасность применения ряда антиаритмических препаратов у больных высокого риска. До проведения исследования CAST эти препараты рекомендовались практически всем больным, перенесшим инфаркт миокарда, на основании формальной логики, которая гласила: «Наличие аритмий опасно для больного, а поскольку есть препараты, способные аритмии устранять, их использование должно снизить смертность у таких больных». Однако, как показало исследование CAST, эти препараты не снижали, а увеличивали смертность больных.

     Основная проблема видится не в том, хороши ли РКИ, а в том, реально ли в повседневной клинической практике обеспечить возможность получать такое же лечение, какое назначалось в условиях проведения РКИ. Для достижения этой цели врачу нет необходимости непосредственно использовать данные РКИ в своей практической деятельности. Для этого врачу достаточно знать и соблюдать так называемые клинические рекомендации, являющиеся во всем мире эталоном лечения тех или иных заболеваний. Клинические рекомендации пишутся большими коллективами экспертов, учитывают все новейшие достижения в области данной проблемы, обобщая в первую очередь результаты РКИ и фактически трансформируют результаты РКИ в понятные для практического врача формы.

     Многократно доказано, что внедрение в реальную клиническую практику рекомендаций существенно улучшает выживаемость больных. Так, например, в одной из клиник Германии было наглядно продемонстрировано, что по мере внедрения клинических рекомендаций по лечению острого инфаркта миокарда прямо пропорционально снижалась больничная летальность.

     Несмотря на то, что во всем мире именно клинические рекомендации являются основными документами, регламентирующими деятельность практического врача, проводящиеся опросы показывают, что далеко не все врачи знают о существовании таких рекомендаций, а если и знают, то далеко не всегда спешат их выполнять. Так, проведенный нами недавно опрос выборки врачей г.Москвы (среди которых было 35% кардиологов и 65% терапевтов) показал, что 27,5% из них не считают обязательным достижение целевых цифр артериального давления — решающего условия успешной терапии АГ в отношении профилактики сердечно-сосудистых осложнений, по данным всех существующих современных клинических рекомендаций. Значительная часть врачей не умеет грамотно оценить риск заболевания, чего также требуют международные рекомендации по лечению артериальной гипертонии. Определение риска артериальной гипертонии является необходимым условием для выбора стратегии лечения. Между тем, по данным опроса врачей, проводившегося на областной конференции терапевтов в городе Волгограде, лишь 25% опрошенных врачей правильно определили риск артериальной гипертонии у конкретного больного. Оценка качества лечения больных острым коронарным синдромом на догоспитальном этапе, проведенная недавно в городе Саратове, показала, что это лечение весьма далеко от существующих клинических рекомендаций. И если отсутствие применения тромболизиса можно объяснить (но не оправдать!) причинами финансово-экономического порядка, то не назначение аспирина таким больным, на необходимости немедленного применения которого в такой ситуации настаивают все существующие клинические рекомендации, оправдать абсолютно нечем.

    Большое беспокойство вызывает то, как практические врачи определяют необходимость процедур реваскуляризации (аорто-коронарного шунтирования и баллонной ангиопластики со стентированием) у больных с хронической ишемической болезнью сердца. Клинические рекомендации настаивают на том, чтобы этот вопрос решал лечащий врач, ориентируясь в первую очередь на риск осложнений ИБС, а вовсе не на анатомические особенности поражения коронарных артерий. Между тем на практике очень часто бывает ровно наоборот: хирург, выполняющий процедуру ангиографии, уже на операционном столе склоняет больного (часто небескорыстно) к выполнению ангиопластики. Хорошо известно, что в ряде РКИ, в первую очередь в исследовании COURAGE, было четко продемонстрировано отсутствие положительного влияния коронарной ангиопластики на прогноз жизни больных стабильно протекающей ИБС. Резюмируя состояние проблемы, известнейший американский кардиолог S. Yusuf в выступлении на конгрессе Американской Ассоциации Кардиологов в 2007 г. заявил, что с позиций доказательной медицины Ангиопластику надо делать лишь тогда, когда симптомы сохраняются на фоне максимальной медикаментозной терапии. Однако и в США эту процедуру делают в противоречие существующим клиническим рекомендациям, что дало повод S. Yusuf настаивать на закрытии 50% инвазивных лабораторий и перепрофилировании интервенционных кардиологов в область использования лекарств и изменения образа жизни. Однако только соблюдение клинических рекомендаций еще не гарантирует того, что будет достигнут результат в отношении снижения риска осложнений, близкий к тому, который достигался в конкретных РКИ. И в первую очередь по той причине, что врач далеко не всегда имеет возможность назначать те же лекарства, которые использовались в РКИ. В связи с эти необходимо остановиться на проблеме взаимозаменяемости лекарств. Эта проблема состоит из нескольких частей, основных две: возможно ли заменять один препарат другим, относящимся к тому же классу лекарств, и возможно ли заменять оригинальный препарат (который стоит достаточно дорого) его копией, или дженериком.

    Замена одного препарата другим внутри одного и того же класса иногда объясняется желанием снизить стоимость лечения, но чаще — недостаточным знанием врачом опять же клинических рекомендаций. Ничем иным нельзя объяснит тот факт, что больным, перенесшим инфаркт миокарда, в качестве бета-блокатора назначают не метопролол, продемонстрировавший способность существенно снижать смертность таких больных (на чем настаивают международные рекомендации, а другие бета-блокаторы и в частности атенолол, таких способностей не показавших. Чем еще, как не незнанием международных рекомендаций, можно объяснить широко практикуемое назначение периндоприла больным с тяжелой сердечной недостаточностью. Периндоприл, очень хорошо проявивший себя в других ситуациях с позиций доказательной медицины (например, при профилактике неосложненой ИБС, мозгового инсульта) не входит, как известно, в список препаратов, рекомендованных международными рекомендациями для лечения сердечной недостаточности по очень простой причине — с ним не было проведено крупных РКИ у такой категории больных.

     Особенно беспокоит проблема дженериков, количество которых в нашей стране растет не по дням, а по часам. Хотя официальная доктрина гласит, что дженериком называется препарат, терепевтически эквивалентный оригинальному препарату, именно в терапевтической эквивалентности некоторых дженериков можно очень сильно сомневаться. Как оказалось, далеко не для всех дженериков существуют вроде бы обязательные данные изучения биоэквивалентности. Но даже если эти данные и имеются, из них отнюдь не всегда можно сделать вывод о биоэквивалентности данного конкретного дженерика оригинальному препарату.

Если даже дженерик признается биоэквивалентным (фармакокинетически эквивалентным) оригинальному препарату по заданным критериям этого показателя (а эти критерии являются весьма условными), то все равно существует вероятность весьма существенных различий в содержании препарата в тех случаях, когда биодоступность смещена к минимально допустимому значению. Такие различия, как было показано, могут достигать 20-30%, а это не может не сказаться на клинической эффективности дженерика. Вполне возможно, что выявленные в ряде недавних сравнительных рандомизированных исследований оригинальных препаратов и дженериков небольшие, но статистически достоверные различия в эффективности объясняются именно этим фактом.

    В процессе таких исследований (пока еще, к сожалению, немногочисленных) нередко выявляется неполная терапевтическая эквивалентность препарата оригинального и препарата-дженерика. Так, например, при сравнении оригинального препарата бисопролола с одним из его дженериков у больных с артериальной гипертонией 1-2-й степени было продемонстрировано, что дженерик статистически значимо снижает систолическое и диастолическое АД, однако это снижение достоверно менее выражено (на 3-4 мм рт.ст.), чем снижение артериального давления под действием оригинального препарата. Нехитрый подсчет показал, что несмотря на такое относительно небольшое различие в абсолютных цифрах снижения АД, частота достижения целевых цифр АД при использовании оригинальгого препарата более чем на 20% превышала таковую при использовании препарата дженерика.

    В этом исследовании был установлен парадоксальный факт: лечение оригиналным препаратом (формально более дорогим) оказалось дешевле лечения дженериком из-за более слабой терапевтической аткивности последнего.

    Настораживают данные некоторых исследований, продемонстрировавших различия в клинической безопасности оригинального препарата и дженерика. Так, например, в одном из таких исследований было показано, что оригинальный препарат эналаприла в 3 раза реже давал побочные действия, чем один из его дженериков.

   Вместе с тем, ряд дженериков, во всяком случае по данным краткосрочных исследований, почти полностью повторяют действие оригинального препарата. Такие данные были получены при сравнительном изучении некоторых препаратов амлодипина, а также бета-блокатора метопролола.

    Все сказанное выше о дженериках вовсе не призывает к отказу от их широкого использования, а диктует необходимость получения объективной информации о качествах каждого из них и реально доказанной (а не декларированной) способности заменять оригинальный препарат. Специалисты, критиковавшие саму идею использования дженериков (а таких немало) в первую очередь ссылались на тот факт, что с дженериками не проводились РКИ, изучающие возникновение так называемых жестких конечных точек — основных осложнений сердечно-сосудистых заболеавний — инсулдьта, инфаркта и пр. Однако на самом деле это не совсем так. Известно про крайней мере одно крупное РКИ (FEVER), в котором задача снизить частоту мозгового инсульта была реализована при использовании качественных дженериков.

    В заключение, если попытаться ответить на заголовок статьи, то этот ответ представляется следующим: необходимо максимально стремится к воспроизведению результатов РКИ в реальной клинической практике. Для этого необходимо как можно более активно пропагандировать существующие международные и клинические рекомендации (в том числе и российские) среди врачей, а самим рекомендациям придать определенный юридический статус. Решение вопроса невозможно также без наличия качественных и доступных лекарственных препаратов, в первую очередь дженериков с реально доказанной эффективностью и безопасностью. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  литературы:

1. Есht  D. S., Liebeson  P. R., Mitchell  L. B. et al. Mortality and morbidity in patients receiving encainide, flecainide, or placebo: The Cardiac Arrhythmia Supression Trial. N. Engl. J. Med. 1991; 324: 781-788.
2. Simoons  M. Cardio-vascular disease in Europe: challenges for the medical profession. Eur. Heart  J. 2003; 24: 8-12.
3. Оганисян  Н. С. Особенности фармакотерапии и состояние вторичной профилактики у больных артериальной гипертонией амбулаторно-поликлиническoго звена. Автореферат дис.канд.мед.наук. М. 2007.
4. Марцевич  С. Ю., Оганисян  Н. С., Дмитриева  Н. А., Климаков  А. В. Состояние диагностики и лечения артериальной гипертонии по данным опроса врачей Волгограда и Волгоградской области. Рациональная фармакотерапия в кардиологии 2005; 2: 32-36.
5. Решетько  О. В., Магдеев  Р. М., Фурман  Н. В. Анализ фармакотерапии острого коронарного синдрома на догоспитальном этапе. Рациональная фармакотерапия в кардиологии 2007; 3: 4-8.
6. European guidelines on cardiovascular disease prevention in clinical practice: executive summary. Eur. Heart  J. 2007; 28: 2375-2414.
7. Boden  W., O`Rourke R., Teo  K. Et al. Optimal medical therapy with or without PCI for stable coronary disease. N. Engl.J.Med. 2007;356:1-14.
8. Марцевич  С. Ю. Новости конгресса Американской кардиологической ассоциации. Рациональная фармакотерапия в кардиологии 2007;35:121-122.
9. Якусевич  В. В. Качественное лекарственное средство: каким оно должно быть. Рациональная фармакотерапия в кардиологии 2006; 4: 41-46.
10. Интернет.