Духовная жизнь

      Введение

      Важной  стороной функционирования и развития общества является его духовная жизнь. Она может быть наполнена богатым  содержанием, что создает благоприятную  духовную атмосферу жизни людей, хороший морально-психологический  климат. В других случаях духовная жизнь общества может быть бедной и маловыразительной, а иногда в  нем царит настоящая бездуховность. В содержании духовной жизни общества проявляется его подлинно человеческая сущность. Ведь духовное (или духовность) присуще только человеку, выделяет и возвышает его над остальным  миром.

      Духовная  жизнь общества весьма сложна. Она  не ограничивается различными проявлениями сознания людей, их мыслей и чувств, хотя с полным основанием можно сказать, что их сознание есть стержень, ядро их личной духовной жизни и духовной жизни общества. Основу духовной жизни общества составляет духовная деятельность. Ее можно рассматривать как деятельность сознания, в процессе которой возникают определенные мысли и чувства людей, их образы и представления о природных и социальных явлениях. Результатом этой деятельности выступают определенные взгляды людей на мир, научные идеи и теории, моральные, эстетические и религиозные воззрения. Они воплощаются в моральных принципах и нормах поведения, произведениях народного и профессионального искусства, религиозных обрядах, ритуалах и т.д.

      Все это принимает вид и значение соответствующих духовных ценностей, в качестве которых могут выступать  те или иные взгляды людей, научные  идеи, гипотезы и теории, художественные произведения, моральное и религиозное  сознание, наконец, само духовное общение  людей и возникающий при этом морально-психологический климат, скажем, в семье, производственном и ином коллективе, в межнациональном общении  и в обществе в целом.

      В современном обществе, отличающемся динамичными изменениями, происходит стремительный процесс деконструкции  социального опыта предшествующих поколений. Новое всегда выступало как переосмысление старого, либо в форме отрицания, либо в форме преобразования. Молодежь чаще отвергает традиционный опыт, чем усваивает его. Формируется особый тип префигуративного сознания. Эти изменения связаны с объективным по своей сути процессом эволюции общественных отношений. В современных условиях он приобретает уникальную специфику, обусловленную радикальной трансформацией социальной структуры общества, вызванной политическими, идеологическими, экономическими, культурными реформами. Одни институты вытесняются другими, на месте традиционных институциональных механизмов возникают современные; культурный плюрализм опирается на различные, часто противоречащие друг другу смыслы и значения. Одной из отличительных характеристик современной реальности является социальная дезорганизация, связанная с апробацией инновационных социокультурных образцов.

      Актуальность работы обусловлена тем, что духовная жизнь общества, участие людей в духовной жизни общества является важнейшим состоянием человеческого бытия, из этого следует, что она отражает разнообразие традиций, ценностей, знаний, потребностей, стремлений людей, накопленных за весь период их существования. Духовная жизнь всегда играла особую роль в российском обществе, поэтому её воспроизводство в новых социокультурных условиях становится одной из первоочередных задач дальнейшего общественного развития.

      Цель реферата – рассмотреть проблему участи и участия человека в духовной жизни общества. Из цели определены следующие задачи:

- проанализировать  понятие, сущность и содержание духовной жизни общества;

- изучить  роль человека в духовной жизни общества;

- рассмотреть  процесс социализация индивидуальности, постижения как соучастие. 
 

      1. Понятие, сущность  и содержание духовной  жизни общества

      Духовная  жизнь человека и человечества - феномен, который, как и культура, отличает их бытие от чисто природного и придает ему социальный характер. Через духовность идет осознание  окружающего мира, выработка более  глубокого и тонкого отношения  к нему. Через духовность идет процесс  познания человеком самого себя, своего предназначения и жизненного смысла.

История человечества показала противоречивость человеческого духа, его взлеты и  падения, утраты и обретения, трагизм  и громадный потенциал. Духовность сегодня - условие, фактор и тонкий инструмент решения задачи выживания человечества, его надежного жизнеобеспечения, устойчивого развития общества и личности. От того, как человек использует потенциал духовности, зависит его настоящее и будущее.

      Духовность - сложное понятие. Оно использовалось прежде всего в религии, религиозной  и идеалистически ориентированной  философии. Здесь оно выступало  в виде самостоятельной духовной субстанции, которой принадлежит  функция творения и определения  судеб мира и человека. В других философских традициях оно не столь употребимо и не нашло своего места как в сфере понятий, так и в сфере социокультурного бытия человека. В исследованиях психической сознательной деятельности это понятие практически не используется в силу своей «неоперациональности». Вместе с тем понятие духовности широко используется в концепциях «духовного возрождения», в исследованиях «духовного производства», «духовной культуры» и т.д. Однако его определение по-прежнему остается дискуссионным.

      В культурно-антропологическом контексте  понятие духовности употребляется  при характеристике внутреннего, субъективного  мира человека, как «духовного мира личности». Но что входит в этот «мир»? По каким критериям определять его  наличие, а тем более развитие? Очевидно, что понятие духовности не исчерпывается разумом, рациональностью, культурой мышления, уровнем и качеством знаний. Не формируется духовность и исключительно посредством образования. Разумеется, вне перечисленного духовности нет и не может быть, однако односторонний рационализм, особенно позитивистски-сциентистского толка, недостаточен для определения духовности. Сфера духовности шире по объему и богаче по содержанию того, что относится исключительно к рациональности. Равно духовность нельзя определить как культуру переживаний и чувственно-волевого освоения мира человеком, хотя и вне этого духовность как качество человека и характеристика его культуры тоже не существует.¹

      Понятие духовности, несомненно, необходимо для  определения утилитарно-прагматических ценностей, мотивирующих поведение  и внутреннюю жизнь человека. Однако еще более оно важно при  идентификации тех ценностей, на основе которых решаются смысложизненные  проблемы, обычно выражающиеся для  каждого человека в системе «вечных  вопросов» его бытия. Сложность  их решения в том, что, хотя они  имеют общечеловеческую основу, всякий раз в конкретном историческом времени  и пространстве каждый человек открывает  и решает их заново для себя и  при этом по-своему. На этом пути осуществляется духовное восхождение личности, обретение  духовной культуры и зрелости.

      Таким образом, главное здесь - не накопление разнообразных знаний, а их смысл  и цель. Духовность есть обретение  смысла. Духовность - свидетельство  определенной иерархии ценностей, целей  и смыслов, в ней концентрируются  проблемы, относящиеся к высшему  уровню освоения мира человеком. Духовное освоение есть восхождение по пути обретения «истины, добра и красоты» и других высших ценностей. На этом пути определяются творческие способности  человека не только мыслить и действовать  утилитарно, но и соотносить свои действия с чем-то «внеличностным», составляющим «мир человека». Дисбаланс в знаниях об окружающем мире и о самом себе придает противоречивость процессу формирования человека как духовного существа, обладающего возможностью творить по законам истины, добра и красоты. В этом контексте духовность есть интегративное качество, относящееся к сфере смысложизненных ценностей, определяющих содержание, качество и направленность человеческого бытия и «образ человеческий» в каждом индивиде.²

      Проблема  духовности - это не только определение  высшего уровня освоения человеком  своего мира, отношения к нему - природе, обществу, другим людям, к себе. Это  проблема выхода человека за рамки  узко эмпирического бытия, преодоления  себя «вчерашнего» в процессе обновления и восхождения к своим идеалам, ценностям и реализации их на своем  жизненном пути. Следовательно, это  проблема «жизнетворчества». Внутренней основой самоопределения личности является «совесть» - категория нравственности. Нравственность же является определителем  духовной культуры личности, задающей меру и качество свободы самореализации человека. Таким образом, духовная жизнь - важная сторона бытия и развития человека и общества, в содержании которой проявляется подлинно человеческая сущность.

      Духовная  жизнь общества - область бытия, в  которой объективная, надындивидуальная  реальность дана не в виде противостоящей человеку внешней предметности, а  как идеальная реальность, совокупность смысложизненных ценностей, присутствующая в нем самом и детерминирующая  содержание, качество и направленность социального и индивидуального  бытия. Генетически духовная сторона бытия человека возникает на основе его практической деятельности как особая форма отражения объективного мира, как средство ориентации в мире и взаимодействия с ним. Как и предметно-практическая, духовная деятельность следует в целом законам этого мира. Разумеется, речь не идет о полном тождестве материального и идеального. Суть заключается в их принципиальном единстве, совпадении основных, «узловых» моментов. При этом создаваемый человеком идеально-духовный мир (понятий, образов, ценностей) обладает принципиальной автономностью, развивается и по своим собственным законам. В результате он может очень высоко воспарить над материальной действительностью. Однако полностью оторваться от своей материальной основы дух не может, поскольку в конечном счете это означало бы потерю ориентации человека и общества в мире. Результатом такого отрыва для человека является уход в мир иллюзий, психические болезни, а для общества - его деформация под воздействием мифов, утопий, догм, социальных прожектов.³ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  2. Роль человека в духовной жизни общества

     Духовная  жизнь разворачивается лишь в  обществе: в общении, в социальных отношениях. Реализуют эти отношения  люди. Именно они становятся специальным  объектом рассмотрения на данном этапе  социологического анализа духовной жизни. В современном сознании и на глобальном, и на групповом, и на индивидуальном уровнях — человек чаще всего присутствует как центральная, доминирующая ценность. Однако важно не забывать, что это состояние сознания преходяще. Оно возникло относительно недавно. И, вероятно, не менее важно не пугаться предположения, что  это пройдет, поскольку то значение, которое сегодня при- дается идее человека, гипертрофировано. То есть оно осознается, постепенно будет осознано как гипертрофированное на фоне возникающих перед социальной жизнью новых вызовов, сконцентрированных в экологическом кризисе и производных от него. Формулирование ответов на эти вызовы потребует ввести новый масштаб значений, с неизбежностью актуализирует потребность в связях, взаимодействиях. Тем самым за счет умерения (соизмерения с другими ценностями) произойдет относительное уменьшение ценности человека. И одновременно никакие трансформации в развитии социокультурного процесса не могут исключить человека из социального бытия, не могут отменить атрибутивность его участия в духовной жизни. А потому ценность человека в субъективном восприятии может на разных исторических этапах быть большей или меньшей, но объективно она непреходяща.⁴

     Быть  участником духовной жизни общества — участь каждого человека. Но очевидно, что каждый индивид воспринимает и реализует участь, судьбу, планиду  по разному. Психология исследует и  систематизирует знания об индивидуальных особенностях такого участия, исследует хронологические смены его форм. В центре же социологического анализа оказывается вопрос о том, как и каким образом, за счет чего влияет это участие на общество, социальное бытие. Ответы на данные вопросы социология может получать, опираясь на знания, добываемые философией, антропологией, психологией, историей, педагогикой, другими науками о человеке. И вместе с тем именно специфический социологический интерес к человеку как участнику социальных взаимодействий, а в нашем случае социальных взаимодействий в сфере духовной жизни определит логику его изучения: начиная с рассмотрения прочных, неизбежных форм его включения (начало участи) и их последствий, социальной акустики через анализ его движения к ядру социального бытия и завершая изучением результатов зрелых, наиболее развитых форм участия человека в духовной жизни общества.⁵

     Итак, социальная жизнь разворачивается в пространстве, определяемом двумя основными измерениями: бытом и бытием. Соотношение быта и бытия может быть рассмотрено как соотношение социальной материи и социального сознания как социальное взаимодействие материального и идеального. И хотя социология духовной жизни сосредоточивается преимущественно на анализе тех явлений, характеристик общественной жизни, которые определяются измерением бытия, она не может ни в какой момент исключить роль быта. И обратно: в каждой точке социальной обыденности, рутинной, «типичной повседневности» (Э. Гуссерль) обнаруживается роль бытия, процесса образования смысла социального существования.⁶

     Каждый  человек неизбежно является полем  непрерывного взаимодействия этих двух измерений, пересечения процессов  социального формо- и смыслообразования. Человек — микросоциум, все то же социальное пространство, представленное на микроуровне и сопоставимое по степени сложности с самим  макрообъектом — обществом в  целом. Человек столь же полифункционален, как и общество. Ни о каких других социальных субъектах — больших или малых социальных группах — подобного сказать нельзя. Как и на уровне общества, на уровне индивида духовная жизнь не однородна, сложно распределена в индивидуальном времени и пространстве. Она меняется во времени, т. е. способна «становиться», совершенствоваться в процессе онтогенетического, индивидуально-исторического движения, переходить от данной (участи) к избранной (сознательная форма участия).

     Первоначальное  спонтанное включение человека в  социальное бытие едва ли не самый обсуждаемый феномен в современной альтернативной, т. е. не позитивистски, а понимающе ориентированной социологии. Человек настолько субъект духовной жизни, насколько он свободен; его духовная активность имеет творческий характер: он создает новое, иначе его деятельность нельзя считать духовной активностью. Однако, отводя себе подобную значительную роль, человек в рефлексии, в разворачивании взора внутрь себя должен осознать, что представляет собой его свобода, на что внутри себя он опирается, когда начинает творить или конструировать социальную реальность.

     Подчиненность человека может быть рассмотрена как его обладание социальной памятью в виде индивидуального навыка структурировать свои действия в соответствии с ранее сложившимися принципами воспроизводства социальной жизни . Без подобной несвободы индивида его социальные практики не могли бы быть сопоставимы с практиками его современников, с прошлым, настоящим и будущим духов- ной жизни общества. А поскольку мы видим участие человека в этой жизни как участь, неизбежность, заданность, появляется возможность анализировать характерный для социального бытия феномен отставания опыта от опережения видением опыта, оформление видения до опыта, а ргiогi.⁷

     Картина участия человека в духовной жизни общества усложняется и другим феноменом — отставанием понимания от видения. «Присутствующий» в духовной жизни человек, таким образом, видит больше того, что позволяет ему видеть собственный опыт, предвидит на основе впитанного опыта и одновременно видит меньше, так как не понимает многого из того, что видит. Между этими двумя отставаниями, по мере осознания недостаточности, неполного своего участия в духовной жизни и подготавливается человек к переходу от пассивных к активным формам участия в ней. Здесь человек из определяемого в социальном бытии превращается в самоопределяющегося. Он из состояния присутствующего и включенного переходит к состоянию рефлексирующего и распоряжающегося собой, своим багажом, своим будущим и будущим социальной жизни.

     Условная  точка перехода человека от присутствия  в духовной жизни общества к самостоятельно им спланированному, все более осознанному участию в ней является точкой максимального социального риска и точкой душевного кризиса человека. душевная жизнь, внутренняя жизнь человеческой души направлена в соответствии с ее участью, первоосновами ее становления на сострадание, поддержку окружающих. Она представляет собой относительный порядок, устроенность, меру. В точке же перехода к самостоятельности мера нарушается, так как подвергается сомнению, заданный порядок переосмысливается, на его месте возникает хаос критического поиска.

     «Нищие  духом», «присутствующие» в социальном бытии обеспечивают его стабильность, упорядоченность, а не почувствовавшие тягу к духовной наживе, потенциальные богатые в структуре социальных взаимодействий оказываются группой риска. Но этот риск есть норма воспроизводства духовной жизни. Он определяет внутренний конфликт социального бытия, который, захватывая отдельного человека, подводит его к сложному выбору между подчинением изначальной обеспеченности своей духовной жизни багажом опыта предшественников, с одной стороны («Благодать излечивает волю» — так писал Августин Блаженный), и стремлением к пополнению этого опыта за счет своих индивидуальных, авторских поисков и находок — с другой. Однозначное, полное подчинение уже существующему опыту может означать беспечность, душевную нерадивость, бесплодие и социокультурную стагнацию. Нарочитое самоутверждение способно повести к разной степени сложности нарушениям общественной жизни.⁸

     В истории социокультурного процесса самоорганизация духовной жизни  общества осуществлялась благодаря  стратификации. Человеческая семья, как  показывали еще стоики, делится на мудрое меньшинство и неразумное большинство. Мусульманские философы увидели и описали деление  людей на интеллектуальную элиту  — аль-хасса и широкую публику  аль-амма. Однако современные процессы социальной самоорганизации не могут  не принимать новые формы. Это  определяется прежде всего тотальной  индивидуализацией форм воспроизводства  духовной жизни. В результате прежнее  образующее устойчивость большинство  превращается в меньшинство, а прежнее  меньшинство настойчиво разрастается. Оно увеличивается за счет легионов самоутверждающихся людей, убежденных в абсолютной ценности как собственной  индивидуальности, так и всех возможных  ее «следов» в истории. Человек выходит  за горизонт типичного не только и  не столько ради общего дела совершенствования  духовной жизни, сколько ради самоутверждения. Руководствуясь своемерностью, он утрачивает связь с предзнанием, перестает  чувствовать в себе его присутствие.

     В новой системе координат человек  не причащается» к действительности, как это тонко определил В.С. Библер, к ее смыслу, а встает перед этим смыслом как творец над чистым листом: «Риск изначальности, присущий общественным перипетиям ХХ в., по большей части делает несбыточным столь необходимое в повседневной жизни ссыхание нравственности в мораль, в кодексы однозначных норм и предписаний, обычаи (в другие нравственные эпохи) легко входящие в плоть в кровь, мгновенно подсказывающие, как следует поступить, как следует жить». Кодексы не работают, а жизнь ускоряет свой темп. В результате участие человека в духовной жизни становится все более спонтанным, случайным по содержанию.

     Человек делает себя сам, самоактуализируется, как сказал бы А. Маслоу. При этом его участие в духовной жизни общества становится отнюдь не целью, но лишь промежуточным результатом. Для сознающего свою сверхценность индивида ясно, что, к сожалению, без общества, вне общества он не сможет утвердить и сохранить себя. Это неизбежно, хотя и банально до скуки. Но с обществом можно мириться и обществом можно пользоваться. В результате установки возникает «герой, перспективный для своего момента», делающий себя на основе выработанной технологии достижения индивидуального успеха. Такую стратегию индивидуальной жизнедеятельности не от случая к случаю, не иногда, а всегда неизбежно характеризуют нравственная стерилизация, духовный релятивизм. Здесь происходят минимизация участия человека в духовной жизни, вытеснение проблем смысла социального бытия на дальнюю периферию сознания субъекта, занятого все более судорожной внешней активностью.

     Между тем решать проблемы духовной жизни, не сосредоточиваясь на них, мимоходом, по ходу дела, своего бизнеса» нельзя. Выявление сущности происходящего, влияния на будущее требует внимания к проблеме будущего, к вопросам качества происходящих социальных событий. Смысл жизни, определяемый индивидом в рамках своемерности, безнадежно узок и малозначителен. данные рамки просто не позволяют ориентироваться в широком пространстве духовной жизни, не позволяют отличать правильное от неправильного, добро от зла. Тем более, что о камуфляже, мимикрии, тщательном сокрытии своей сущности заботится ведь отнюдь не добро: «Интересно, многим ли из нас случалось встретиться с нелукавым Злом, которое, явившись к нам, с порога объявляло: “Привет, я — Зло. Как поживаешь?”.

     Явления духовной жизни не имеют строгих  хронологических границ. Они сохраняют  свою качественную определенность и  проявляют ее при сохранении (или  восстановлении) способности человека видеть не только себя, но и всю действительность. При этом условии, пел Владимир Выгодский, «добро остается добром в прошлом, будущем и настоящем». И оно всегда противостоит злу-человеку ничем иным, как человеком, поскольку «в зле самое интересное — что это вещь целиком человеческая». Зло не существует нигде, кроме социальных взаимодействий, так же как и добро. Зло — способ проверки добра и выработки его устойчивости, попытка опровергнуть добротную существенность, реальную добрую сущность социального как развития и обогащения действительности, а не загнивания и обеднения ее.

     Участвуя  в духовной жизни общества, человек  с неизбежностью оказывается  внутри этого противостояния. Нечуткость, невнимательность человека к проблеме различения добра и зла — это, таким образом, не сугубо философско-этическая, а самая насущная социальная проблема. Даже если сам человек не определился, он все-таки занимает определенное положение  в этой главной социальной стратификации, в разделении общества на «позитивно поляризованный сегмент популяции» (П.А. Сорокин) и противостоящий ему  «негативно поляризованный» сегмент.

     Можно предположить, что рост информированности, «многознания» современного человека (количественное накопление) будет  сопровождаться углублением осознания  им собственной роли в социокультурном  процессе. В общественном мнении это  также найдет отражение: статус личности, ее положение, характер ее социальной мобильности (восходящий или нисходящий) будет определяться в системе  новых координат, в измерении, заданном сущностными, качественными — бытийными, а не формальными, количественными  — бытовыми характеристиками  социальной жизни. Однако нельзя предположить, что  такого рода социокультурная трансформация  может произойти спонтанно.⁹ 
 
 

  3.Социализация индивидуальности, или постижение как соучастие

    Возвращение внимания человека к обществу — акт драматичный, хотя и неизбежный с точки зрения логики разворачивания духовной жизни современного общества, с точки зрения стратегически рассмотренной цели самосохранения человечества. Драматичность такого восстановления заключается в том, что оно означает ослабление внимания человека к самому себе как самостоятельной, неповторимой индивидуальности за счет усиления внимания, зоны ответственности в социальное пространство, сферу он социальных взаимодействий.

  Человек как участник духовной жизни общества прежде вмещал себя в мир, затем выделял себя из мира и пересоздавал мир, а теперь приступает к вмещению мира в себя. Это уже даже не тот уровень развития индивида, который Ю.Н. Давыдов определил как феноменологический. От фокусирования внимания на собственной субъективности, что характерно для феноменологического сознания, человек переходит к продвижению себя навстречу действительности, выстраиванию непротиворечивых связей своих с ней. Такая социализация служит ответом на сложный вызов личности, оформляющийся в социокультурном процесс в виде «решающего и непримиримого конфликта двух форм детерминации человеческого бытия», описанного В.С. Библером. Первая форма — детерминация извне, «из фатально неотвратимых исторических и социально-экономических систем, форм деятельности, форм общения (совместности), форм разделения и соединения трудовых функций. Такого же типа и детерминация из физиологических, генетических, подсознательных ил предрассудочных предопределенностей. «Как бы глубоко “внутрь” индивида эти предопределенности ни забирались они также — внеположны нашему сознанию, уму, воле. Этой форме определения участия человека в социальном бытии противостоит другая — «это “слабые поля самодетерминации, определяющей (в конечном счете.) индивидуальную ответственность человека за свои поступки, сознание, мышление, судьбу, за свою - как бы ее далеко ни продлить — предысторию и за свою в вечность уходящую - послеисторию».

  Конфликт  этих форм детерминации, вероятно, непримирим временно, хотя, конечно, преодолевать его не просто. Главная проблема заключается как раз в высокой  степени невосприимчивости современного человека к обеим формам. Фатальной  мощи объективности, сосредоточенной  как вне, так и внутри человека, своей участи индивид научился противопоставлять себя раньше, чем отработал формы позитивного участия в социальном бытии па основе самодетерминации.¹⁰ Эту невосприимчивость человека бытию, его отгороженность от духовной жизни, подмену реального участия в ней словесным жонглированием и предстоит преодолевать различными методами.

  Среди принципов восстановления участия  человека в социальном бытии важную роль призван сыграть такой, как  сосредоточение на главном, позволяющее  восстанавливать иерархическую  соподчиненность явлений духовной жизни. Он дополняется принципом  исключения, т. е. освобождения от лишнего, избыточного, от мусора, несущественных шумов. Но предполагаемое здесь освобождение от давления формы, от подчиненности внешним, бытовым, формам социального бытия имеет сложную социокультурную природу. С одной стороны, освобождение не может форсироваться извне. Внешнее неуместное влияние способно вызвать ответное напряжение и противодействие со стороны личности. С другой стороны, нельзя отставать от процессов социокультурной самоорганизации. Интенсивность движения все более полному участию в духовной жизни определяется самим человеком. Однако знание об обществе может быть использовано для того, чтобы это движение не было искусственно затруднено.

  Технология социализации индивидуальности, стремящейся к участию в современном социальном бытии, формируется, вырабатывается. Вероятно, в ней будут учтены также действия синергетического принципа резонансного действия человека на действительность и экологического принципа гармонизации за счет развития связности, интесификации взаимодействий на внутриличностном, межличностном, межгрупповом, глобальном уровнях.

  В результате человек сам обеспечит  свое включение в «позитивно поляризированный  популяции» на основе деятельного стремления к добру, развитию « качества зрения разрешая постоянно воспроизводимое, но утратившее антагонистичность противоречие между отстаиванием индивидуальности и поддержанием общности.

    Ответственность можно определить как качество, характеризующее степень напряженности и протяженности участия человека в духовной жизни общества. Качество в условиях той социально-политической ситуации, которая (ложилась в современном мире, все еще чрезвычайно нагружено негативными интуициями (хотя и в меньшей степени, чем десять лет назад). Оно не без оснований рассматривается как парно-противоречивое качеству свободы. Последнее было в дефиците на протяжении всей истории человечества — вплоть до настоящего времени. Это и понятно, ведь дифференциация — важнейший механизм развития системы, в том числе социальной. Но с позиций достигающего пределов экстенсивного роста общества становится видно, что именно ответственность определяет положение личности на социальной вертикали, уровень ее продвижения к ядру социального бытия. Лишь та ноша, которую взваливает на себя человек, принимая ответственность, обеспечивает ему включенность в общество, прикрепляет его к обществу.