Экономический человек и рациональное экономическое поведение

                        ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО РЫБОЛОВСТВУ

   ФЕДЕРАЛЬНОЕ  ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ 

УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

     «МУРМАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ  УНИВЕРСИТЕТ»

 

Экономический факультет

 

 

Кафедра экономической  теории и

национальной  экономики

 

 

 

                                          

 

 

РЕФЕРАТ

По дисциплине «Экономическая теория»

       На тему 

«Экономический  человек и рациональное экономическое  поведение»

 

 

                                              

  Выполнила

студентка первого  курса

 

                                                                                              Проверила: Кузьменко В.М

 

 

 

 

 

 

                                                                                                              

 

                                                           

 

 

 

 

 СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………………..2

1.ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК ……………….…………………………….........3

1.1.ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК А.СМИТА … ……………………..……..…...3

1.2. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК Д.РИКАРДО   ………………………..………5

1.3. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК ДЖ.С.МИЛЛЯ…………………………….….8

1.4. ПРОТИВНИКИ "ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА": ИСТОРИЯЧЕСКАЯ ШКОЛА………………………………………………………………………………..10

1.5 СУЩНОСТЬ И ПРИНЦИПЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОВРЕМННОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА В.ЗОМБАРТА……………………………….15

2. РАЦИОНАЛЬНОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ……………...........…...18

3. ПОВЕДЕНИЕ, СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ МОДЕЛИ «ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА» ……………………………………………………………………….…22

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….…….26

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ…………………………………..28

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                     

                                                    

 

                                                     

 

                                                         Введение

 

Истоки экономической  науки следует искать в учениях  мыслителей древнего мира, прежде всего  стран Древнего Востока - колыбели мировой  цивилизации. Древнеиндийские "Законы Ману" (IV-III в. до н. э.) отмечали существование общественного разделения труда, отношений господства и подчинения. В трудах древнекитайских мыслителей, среди которых особенно выделялся Конфуций (551-479 гг. до н. э.), указывалось на различия в умственном и физическом труде, причем первый объявлялся монополией "высших" слоев, а второй - уделом "простолюдинов" основную массу которых составляли рабы. Интересно, что уже в то время, например, в трудах китайского философа Сюнь Цзы (III в. до н. э.), высказывалась мысль о том, что все люди равны от рождения, что "накопленным богатством" должны пользоваться все и что люди из народа должны иметь право частной собственности на землю. А поэтому уже тогда раздавались призывы к освобождению рабов-земледельцев и рабов-ремесленников.

   Теоретическая модель экономического человека сформировалась в течение двух сотен лет. А между тем она до сих пор не потеряла, а приобрела еще большую значимость утверждение, что именно субъекты, люди, создают экономику, и она такова, каковы эти субъекты. Более того, с социально-экономическим развитием субъекты стали способны оказывать на экономику по сравнению с другими ее факторами (земля, капитал и пр.) превалирующее воздействие.

    Я считаю, что человек стремится к наиболее полному удовлетворению своих потребностей / предпочтений в условиях ограниченности доступных ему ресурсов (главным образом — денег).

   Цель данной работы состоит в том, что бы подробного изучить экономического человека и его рациональное экономическое поведение и выявить их особенности.

Главные задачи:

- изучить «экономического  человека»

- выявить особенности  «экономического человека»

- рассмотреть поведения модели «экономического человека»

                                       

                                       1. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК

Экономический человек –  это существо и производящее, и  разумное, и культурное, и нравственное, и политическое и т.д. одновременно. Он аккумулирует в себе в большей  или меньшей степени весь спектр экономических отношений и таким  образом реализует свою социальную сущность. Он в одно и то же время  является и объектом и субъектом  экономических отношений.

 

 1.1.ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК А.СМИТА

Смит стал первым экономистом, положившим определенное представление о человеческой природе  в основу целостной теоретической  системы. . Но  нигде, ни у кого она не была сформулирована настолько отчетливо, как в "Богатстве народов"¹.

 В самом начале "Богатства народов" он пишет о свойствах человека, налагающих отпечаток на все виды его хозяйственной деятельности. Во-первых, это "склонность к обмену одного предмета на другой", во-вторых, - собственный интерес, эгоизм, "одинаковое у всех людей постоянное и неисчезающее стремление улучшить свое положение"².

Эти свойства взаимосвязаны: в условиях широкого развития обмена, невозможно установить с каждым из "партнеров" личные отношения, основанные на взаимной симпатии. Вместе с тем обмен возникает  именно потому, что даром получить нужные предметы у эгоистического по природе соплеменника невозможно³.

Отмеченные  свойства человеческой природы имеют  у Смита важные экономические  последствия. Они ведут к системе  разделения труда, в которой индивид  выбирает такое занятие, при, котором  его продукт будет иметь большую  стоимость, чем в других отраслях. "Каждый отдельный человек постоянно  старается найти наиболее выгодное приложение капитала, которым он может  распоряжаться. Он имеет в виду собственную выгоду, а отнюдь не выгоды общества"⁴.

Однако Смит в отличие от Гоббса и меркантилистов не противопоставляет частный интерес  общему благу ("богатству народов''). Дело в том, что это богатство, вынесенное в заголовок его труда, о преумножении которого так долго  говорили меркантилисты, равно, по Смиту, сумме стоимостей, созданных во всех отраслях хозяйства. Таким образом, выбирая отрасль, где его "продукт  будет иметь большую стоимость, чем в других отраслях", человек, ведомый эгоистическим интересом, самым непосредственным образом "помогает обществу".

Когда же приток капитала из других отраслей в более  рентабельную достигает такого уровня, что стоимость товаров падает и сравнительная выгодность исчезает, собственный интерес начинает направлять владельцев капитала в другие сферы  его приложения, что опять-таки в  интересах общества.

Но вместе с тем Смит отнюдь не идеализирует эгоизм владельцев капитала: он хорошо понимает, что собственный интерес  капиталистов может заключаться  не только в производстве выгодных продуктов, но и в ограничении  аналогичной деятельности конкурентов. Он даже отмечает, что норма прибыли, как правило, находится в обратной зависимости от общественного благосостояния, и поэтому интересы купцов и промышленников в меньшей степени связаны  с интересами общества, чем интересы рабочих и землевладельцев. Более  того, этот класс "обычно заинтересован  в том, чтобы вводить общество в заблуждение и даже угнетать его''⁵, пытаясь ограничить конкуренцию. Но если государство следит за свободой конкуренции, то "невидимая рука", т. е. собственный интерес плюс свободная конкуренция, объединяет в итоге разрозненно действующих эгоистов в упорядоченную систему, обеспечивающую общее благо.

Так, Смит аккуратно  развязывает узел, образованный переплетением  личных и общественных интересов, который  долгое время с разных сторон пытались распутать меркантилисты и философы.

Столь же реалистичен  подход Смита и к другим компонентам  модели человека: его интеллектуальным способностям и информационным возможностям. С этой стороны человека, о котором  идет речь в "Богатстве народов", можно, пожалуй, охарактеризовать так: он компетентен в том, что затрагивает  его личные интересы. Он действует  по принципу: "своя рубашка ближе  к телу" и лучше, чем кто-либо другой, способен идентифицировать свой собственный интерес. Конкурентом  в этой области является для него государство, которое претендует на то, что лучше всех своих граждан  понимает, что им нужно. Борьба с  этим вмешательством государства в  частную экономическую жизнь  как раз и составляет главный  полемический заряд "Богатства народов", которому эта книга обязана в  первую очередь своей популярностью  у современников. Полемика Смита  настолько красноречива и актуальна, что хочется привести здесь одну большую цитату: "Государственный  деятель, который попытался бы давать частным лицам указания, как они  должны употреблять свои капиталы, обременил бы себя совершенно излишней заботой, а также присвоил бы себе власть, которую нельзя без ущерба доверить не только какому-либо лицу, но и какому бы то ни было совету или учреждению и которая ни в чьих руках не оказалась бы столь опасной, как в руках человека настолько безумного и самонадеянного, чтобы вообразить себя способным использовать эту власть"⁶. На долю государства Смит отводил, помимо уже упоминавшегося контроля за свободой конкуренции, лишь функции обороны, обеспечения правопорядка и те важные области, которые недостаточно привлекательны для вложений частных лиц.

               

                      1.2.ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК Д. РИКАРДО

"Начала  политической экономии и налогового  обложения" Д. Рикардо представляют собой новый тип экономического исследования по сравнению с "Богатством народов" А.Смита. Методом мысленного эксперимента, изолирующей абстракции Рикардо стремился открыть объективные "экономические законы" ( он впервые употребил это словосочетание), по которым происходит распределение благ в обществе. Для того чтобы выполнить эту задачу, он уже не употреблял никаких специальных допущений относительно человеческой природы, считая, что стремление к собственному интересу самоочевидно и не нуждается не только в доказательствах, но и в простом упоминании. Более того, стремясь к идеалу научности, Рикардо считал предметом научного экономического анализа лишь такое поведение людей, которое продиктовано их личными интересами, и полагал, что построенная таким образом теория не может быть опровергнута фактами. Вместе с тем, при всей "объективности" и "дедуктивности" своей экономической теории Рикардо, как и Смит, не прибегал к сильным абстракциям относительно человеческого поведения в экономике, а удовлетворялся моделью человека, заимствованной из повседневного опыта. Между строк рикардовского текста, в формулировках его законов проглядывают знакомые черты "компетентного эгоиста" из "Богатства народов". Главная фигура для него - "капиталист, ищущий прибыльного применения для своих средств"⁷. Как и у Смита, собственный интерес не сводится к чисто денежному: капиталист "может поступиться частью своей денежной прибыли ради верности помещения, опрятности, легкости или какой-либо другой действительной или воображаемой выгоды, которыми одно занятие отличается от другого"⁸, что приводит к разным нормам прибыли в разных отраслях.

Как и Смит, Рикардо отмечал специфику экономического поведения отдельных классов, среди которых лишь капиталисты ведут себя в соответствии с логикой собственного интереса, но и это стремление модифицируется различными привычками и предрассудками, например, упрямым нежеланием расставаться с гибнущим предприятием или предубеждением против выгодных вложений капитала за границу, побуждающим "большинство лиц со средствами скорее довольствоваться низкой нормой прибыли у себя на родине"⁹. Что же касается рабочих, то их поведение, как отмечал Рикардо, подчинено привычкам и "инстинктам"¹⁰, а землевладельцы представляют собой праздных получателей ренты, не властных над своим экономическим положением.

Итак, в произведениях  английских классиков - в явном виде у Смита и в неявном у  Рикардо - использовалась модель индивида, которая часто называется "экономическим человеком"¹¹. Она характеризуется:

1. определяющей  ролью собственного интереса  в мотивации экономического поведения; 

2. компетентностью  (информированностью + сообразительностью) экономического субъекта в собственных  делах; 

3. конкретностью  анализа: учитываются классовые  различия в поведении и неденежные факторы благосостояния.

Эти свойства экономического субъекта (особенно развитые у капиталистов) Смит и Рикардо считали изначально присущими каждому человеческому существу. Критики же капитализма, считающие его преходящим этапом в истории человечества, отмечали, что такая концепция человека была продуктом складывавшегося в ту эпоху буржуазного общества, в котором "не осталось никакой другой связи между людьми, кроме голого интереса, никакого другого мотива, регулирующего совместную жизнь, кроме эгоистического расчета"¹².

Значение  этой модели человека для истории  экономической мысли состоит прежде всего в том, что с ее помощью политическая экономия выделилась из моральной философии как наука, имеющая свой предмет - деятельность "экономического человека".

Но еще  раз подчеркнем, что ни Смит, ни Рикардо не занимались рефлексией по поводу предпосылок своих исследований и не подозревали, что всю жизнь "говорят прозой".

                     

                       

 

               1.3. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК ДЖ.С.МИЛЛЯ

Методология классической школы, и в первую очередь  концепция "экономического человека", подверглась фундаментальному теоретическому осмыслению лишь в работах Дж.С.Милля¹³. Дж. Милль, автор основополагающей работы о логике различных наук, получивший глубокое и разностороннее образование, человек, порвавший с утилитаристской этикой Дж.Бентама и своего отца Дж.Милля и сблизившийся с английскими романтиками, был конечно далек от наивной веры своих предшественников в вечность и естественность "собственного интереса". Он подчеркивал, что политическая экономия охватывает не все поведение человека в обществе: "Она рассматривает его лишь как существо, желающее обладать богатством, и способное сравнивать эффективность разных средств для достижения этой цели. Она полностью абстрагируется от любых других человеческих страстей и мотивов, кроме тех, которые можно считать вечными антагонистами стремления к богатству, а именно, отвращения к труду и желания безотлагательно пользоваться дорого стоящими наслаждениями"¹⁴. Таким образом, согласно толкованию Милля, экономический анализ движется как бы в двухмерном пространстве, на одной оси которого - богатство, а на другой - неприятности, подстерегающие человека на пути к этой цели.

   Милль считал этот подход безусловно односторонним: действительная мотивация человека намного сложнее, однако утверждал, что такая абстракция, когда "главная цель рассматривается как единственная"¹⁵, есть подлинно научный способ анализа для общественных наук, в которых невозможен эксперимент и опирающаяся на него индукция.

   Политическая экономия, по Миллю, ближе к геометрии, ее исходный пункт - не факты, а априорные предпосылки (абстракция человека, стремящегося только к богатству, может быть уподоблена, по мнению Милля, абстракции прямой линии, имеющей длину, но не имеющей ширины¹⁶. Однако из всех наук наиболее родственной политической экономии он считал механику, оперирующую отдельными, не растворяющимися друг в друге телами. Результаты их взаимодействия можно вычислить теоретически, а затем проверить эти дедуктивные выводы на практике, учтя действие прочих равных, от которых мы абстрагировались вначале.

Силой своей  отточенной логики Милль попытался  поставить не высказанную методологию  Смита и Рикардо, их основанные на здравом смысле представления о человеческой природе на строгую научную основу. Однако в таком безупречном с точки зрения логики виде концепция "экономического человека" кое-что потеряла. Понимание ее Миллем как чисто теоретической абстракции оказало определяющее влияние на дальнейшее развитие методологии политической экономии, причем последующая эволюция, как будет показано ниже, состояла в нарастающей степени абстрактности анализа, увеличивающемся отрыве поведенческих предпосылок от повседневной реальности и житейского опыта.

Есть в  статье Милля и еще один пункт, который на первый взгляд обобщал  опыт классиков, но в то же время вел к отступлению от них. Речь идет о том месте, где упоминаются различные факторы, противодействующие стремлению к богатству. Казалось бы, налицо всего лишь смена акцента: и Смит, и Рикардо писали о том, что стремление к богатству нельзя сводить к погоне за деньгами. Вектор благосостояния (говоря более современным языком) включал у них, помимо главного компонента -денежного богатства, также и общественный престиж, "приятность" занятия, надежность помещения капитала и т.д. (см.выше). Однако и Смит и Рикардо предполагали, что эти неденежные выгоды, отличающие одно помещение капитала от другого, постоянны во времени¹⁷ и "возмещают малые размеры денежного вознаграждения в одних отраслях и уравновешивают слишком высокое вознаграждение в других"¹⁸. Таким образом, здесь мы имеем дело с конкретизацией целевой функции капиталиста - максимизации богатства (благосостояния). У Милля же речь идет об отвращении к труду вообще как к средству добывания богатства, а это свойство никак не присуще целеустремленному, энергичному, трудолюбивому и прижимистому капиталисту у Смита и Рикардо.

Милль отмечает, что "принципом, в сколько-нибудь значительной степени регулирующим соглашения экономического характера, конкуренция стала лишь с недавнего  времени"¹⁹. Но и в современной ему экономике "обычай успешно удерживает свои позиции в борьбе с конкуренцией даже там, где вследствие многочисленности конкурентов и общей энергии, проявляемой в погоне за прибылью"²⁰, последняя получила сильное развитие. Что же говорить тогда о странах континентальной Европы, "где люди довольствуются меньшими денежными барышами, не столь дорожа ими по сравнению со своим покоем или своими удовольствиями" ²¹. Здесь очевидно, что Милль полностью разделяет концепцию "экономического человека" Смита и Рикардо (ведь конкуренция есть единственно возможный способ сосуществования юридически свободных "экономических человеков"), сознавая в то же время ее ограниченную применимость во времени и пространстве.

 

              1.4. Противники "экономического человека": историческая школа

Наиболее  сильная оппозиция английской классической школе возникла в Германии, где  сложилась иная, не похожая на английскую, комбинация исторических и идеологических условий. Сравнительно отсталая экономика с наличием полуфеодальных элементов и слабым развитием конкуренции и специфический социально-политический строй: мелкие государства, сильные сословные и цеховые структуры - все это никак не располагало к быстрому и бесконфликтному усвоению фритредерских идей "Богатства народов" (которое было немедленно переведено на немецкий язык). Реакции отторжения способствовали и идейная среда, характерная для Германии той поры²².

   Во-первых, историзм был присущ немецкой мысли в значительно большей степени, чем английской: по Гегелю, развитие человечества можно понять лишь путем философского анализа закономерностей действительного исторического процесса; на юридических факультетах, которые занимали особое положение в германских университетах, - в них готовили многочисленную армию чиновников, - законы изучали как продукт длительного исторического развития. Вентам же предлагал придумать и ввести в действие новые законы, исходя не из исторического опыта, а из "арифметики счастья". К истории обращались и влиятельные представители немецкого романтизма в философии, литературе и искусства: они искали в ней достойный подражания национальный идеал, который объединил бы раздробленные немецкие земли.

Напомним, что  Смит, хотя в его книге можно  встретить массу исторических примеров, не выводил свои идеи из опыта истории, а, напротив, иллюстрировал их с его  помощью. Сами же идеи шли явно от "естественной природы человека".

Во-вторых, немецкая идеология той поры была этатистской. Гегелевская философия истории видела в современном государстве свою вершину. Для немецких мыслителей индивиды существуют ради государства, а не наоборот, как для Смита и Рикардо²³. Государство никак не может быть сведено к простой совокупности своих граждан. Оно защищает их и обеспечивает им достойную жизнь. Соответственно и экономическая наука Германии того времени, так называемая камералистика, являлась по сути дела, развернутым предписанием того, как управлять государством, и была похожа скорее на армейский устав, чем на описательную науку.

Историзм  и отражение существенной роли государственных  институтов предполагают менее абстрактный  взгляд на экономическую систему  и экономическое поведение, чем  гипотеза о гармоничном сосуществовании  атомистических эгоистов. Это неизбежно  наложило сильный отпечаток на развитие оригинальной немецкой школы экономистов, получившей название исторической. Представители  исторической школы так же, как  и Милль понимали, что модель экономического человека представляет собой абстракцию, но в отличие от Милля считали ее применение неправомерным как из научных, так и из этических соображений.

Они (в первую очередь Б.Гильдебранд и К.Книс) выступали против индивидуализма классической школы, считая подходящим объектом анализа для экономиста "народ", причем не как простую совокупность индивидов, а как "национально и исторически определенное, объединенное государством целое"²⁴. Что же касается отдельного человека, то он, по словам Б.Гильдебранда, "как существо общественное есть прежде всего продукт цивилизации и истории. Его потребности, его образование и его отношение к вещественным ценностям, равно как и к людям, никогда не остаются одни и те же, а географически и исторически беспрерывно изменяются и развиваются вместе со всею образованностью человечества"²⁵.

Каковы же эти факторы, определяющие индивида как часть народа? Среди географических в первую очередь упомянуты при родные условия, принадлежность к той или иной расе и "национальный характер"²⁶. Так, по мнению Книса, для англичан характерны: расчетливый эгоизм, национальная гордость, чувство сословной принадлежности, мужество, необходимое для самоуправления. Французам присуще стремление к равенству, наслаждениям и новшествам, хороший вкус. Немцы отличаются обдуманностью действий, прилежанием, гуманизмом и чувством справедливости. Находится, что сказать и об итальянцах, голландцах, испанцах. Что же касается исторических факторов, то под ними понимается одно временно накопленная сумма средств производства и уровень культуры в обществе. (Это сочетание Книс называет капиталом) ²⁷.

Как же влияет этот набор факторов на основные мотивы человеческого поведения в экономике? К эгоизму классиков добавляются  еще два, гораздо более благородных  побуждения: "чувство общности" и "чувство справедливости"²⁸. Смит, по мнению Книса, абсолютизировал современные ему общественные условия, порождающие эгоизм индивида, которые, с точки зрения немецкого экономиста, остались в XVIII в. Что же касается цивилизованного XIX столетия, то "мы больше не считаем "высшим из благ" приобретение максимального количества вещественных благ и получаемое при их помощи наслаждение"²⁹.

Прогресс  нравов и расцвет двух упомянутых неэгоистических побуждений проявляются, согласно автору, в расцвете частной  благотворительности.- А если человек  настолько альтруистичен в потреблении, что делится со своими ближними, то, видимо, в производстве он тоже не руководствуется чисто эгоистическими мотивами. В доказательство этого  тезиса Кипе приводит такой трогательный довод: в наши дни фабрикант платит рабочим минимальную заработную плату не по своей воле, а "только под давлением конкуренции". Таким  образом, модель экономического субъекта исторической школы существенно  отличается от классического "экономического человека" и бентамовского гедониста. Если "экономический человек" - хозяин своих намерений и действий, а гедонист - пассивен, но одержим единственной страстью - быть несчастливее, то человек исторической школы представляет собой пассивное существо, подверженное внешним влияниям и движимое вперемежку эгоистическими и альтруистическими побуждениями. Такая множественность мотивов, очевидно, не оставляла места для действия объективных экономических законов (не решаясь спорить со Смитом, Книс и Гильдебранд отдавали им во власть лишь Англию ХУШ в.), а значит, и для науки политической экономии³⁰. К. Книс пишет, что все экономические явления и законы "национальной экономии" порождены комбинацией двух факторов: реального (материальная внешняя среда) и личного (внутренняя духовная жизнь человека). Следовательно, экономическая деятельность является органической частью общественной жизни, ограничена законами и моралью. Политическая же экономия может осмыслить лишь воздействие реального фактора и потому ее выводы носят лишь относительный характер³¹.

Однако, резко  сужая допустимую область анализа  экономической теории, историческая школа одновременно привлекла внимание к проблемам так называемой экономической  этики - соотношения эгоистических  интересов и "чувства общности и справедливости", без которых, видимо, действительно невозможно представить  себе цивилизованного рыночного  хозяйства. Эта проблематика, от которой "отмахнулась" английская классическая школа, занимает важное место в современной  экономической науке.

Популярность  исторической школы была очень велика в Европе (и не только в Германии, но даже и в Англии) второй половины XIX в. Экономисты - эпигоны классической школы пытались соединить экономическую  теорию, идущую от "классиков" с  эволюционно-критическим подходом исторической школы³². Попытки такого синтеза заметны, в частности, в трудах видного немецкого экономиста, одного из основателей так называемой социально-правовой школы А. Вагнера.

 Его "Учебник политической экономии" открывается подразделом, озаглавленным "Экономическая природа человека". Автор подчеркивает, что главное свойство этой природы - наличие потребностей, т.е. "ощущения нехватки благ и стремления ее устранить''³³.

Потребности Вагнер делит на две группы: потребности  первого порядка, удовлетворения которых  требует инстинкт самосохранения, и  прочие потребности, удовлетворение которых  обусловлено мотивом собственного интереса. Здесь, мы видим попытку  ограничить сферу господства собственного интереса, предпринятую явно под влиянием исторической школы. Согласно Вагнеру, экономической деятельностью людей управляют и "эгоистические" мотивы: желание выгоды и боязнь нужды; надежда на одобрение и боязнь наказания (особенно у невольников); чувство чести и страх позора (особенно у цеховых ремесленников); стремление к деятельности как таковой и опасение последствий праздности; и один "неэгоистический": чувство долга и страх перед угрызениями совести.

    

1.5 СУЩНОСТЬ И ПРИНЦИП  ФОРМИРОВАНИЯ    СОВРЕМННОГО «ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА» В.ЗОМБАРТА

Социально-экономические  изменения в российском обществе предполагают мобильность не только общественных структур, но и мобильность  самого человека. Адаптация личности к новым социальным условиям и, прежде всего, степень ее "встроенности" сегодня в новые экономические структуры может быть рассмотрена в качестве одного из показателей рыночных преобразований на уровне поведения.

Получение необходимых знаний о человеке и образцах его поведения, развитие деловых качеств и способностей личности - одна из задач образования.

Среди экономистов, психологов, социологов, социальных антропологов широко обсуждаются проблемы становления "современного экономического человека". Создание модели современного экономического человека требует осмысления мотивов его поведения, способов деятельности по достижению цели и необходимых для этого личностных характеристик. Научный подход к обсуждению данных проблем предполагает обращение к работам классиков науки.