Эмпирическая Аргументация

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО РЫБОЛОВСТВУ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МУРМАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Институт дополнительного  профессионального образования

                                                                            Кафедра Истории и социологии 

КОНТРОЛЬНАЯ  РАБОТА

ЛОГИКА

На тему: ЭМПИРИЧЕСКАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ

Выполнил: Слушатель 4 курса заочной формы обучения ИДПО

Специальность: юриспруденция

№ студенческого билета юз-10-112

Касаткина Евгения Владимировна                                                     

 Проверил: канд. Филос.наук, доцент Мачкарина Ольга Дмитриевна

Мурманск

2011  г.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение ………………………………………………………………………..3

1. Эмпирическая аргументация……………………………………………….5
2. Факты как примеры и иллюстрации………………………………………10

Заключение ……………………………………………………………………16

Список литературы …………………………………………………………...17

ВВЕДЕНИЕ:

Все многообразные способы  обоснования (аргументации), обеспечивающие в конечном счёте «достаточные основания» для принятия утверждения, можно  разделить на эмпирические и теоретические. Первые опираются по преимуществу на опыт, вторые — на рассуждение. Различие между ними является, конечно, относительным, как относительна сама граница между  эмпирическим и теоретическим знанием.

Актуальность исследования аргументации обусловлена тем, что  научное познание и общественная практика всегда были связаны с процедурами  доказательства истинности и опровержения заблуждений. Противопоставление истинного  и ложного, корректного и непоследовательного, конкретного и абстрактного знания служит объективной основой аргументации.

Аргументация является компонентом  общественно-политической жизни. Она  выражается в выборе социально-политических идеологий, мировоззрений, характеризуя степень обоснованности программ, идей.

Аргументация касается всех сторон общественного процесса. Пример аргументации - судопроизводство. Оно  включает в себя состязание защиты и обвинения, доказательства и опровержение версий, экспертизу фактов. Аргументация может быть обучением, переговорами, обоснованием личной жизненной позиции.

Поставленная цель - разобраться, что есть эмпирическая аргументация в теории и на практике. Для ее достижения нам необходимо решить следующие задачи:

·  определить суть понятия «эмпирическая аргументации» и ее составляющие;

·  разобрать один или несколько аналитических материалов на предмет присутствия в них, интересующих нас видов аргументации;

.    рассмотреть примеры  эмпирической аргументации 

В книге «Теория аргументации»  Ивин А.А. даёт следующее определение  аргументации: «Аргументация - это приведение доводов с целью изменения  позиции или убеждений другой стороны (аудитории)».

В исследовании рассматривается  эмпирическая, теоретическая и контекстуальная  аргументации, которые являются основными  способами воздействия на аудиторию  с целью убеждения. Автор подробно останавливается на каждом способе  воздействия, таких, как ссылки на опыт, на более общие и кажущиеся  достоверными принципы, на традицию или  интуицию, на здравый смысл или  вкус и т.д. Уделяется внимание роли объяснения и понимания в аргументации. Рассматривается такая форма  аргументации как, спор, его виды, корректные и некорректные приёмы. Автор касается и вопроса об истории аргументации, и такому её виду, как некорректная. В.И. Курбатов в своей книге «Логика» исследует ведущие понятия теории и практики аргументации (аргументация, аргументативный процесс, аргументирование) как теоретические и практические регуляторы, которые упорядочивают обмен аргументации при обсуждении тезисов в дискуссии, дебатах и других видах аргументирования, приводит различные определения аргументации среди множества её сторон и характеристик, даёт нам виды аргументирования, отличающиеся друг от друга методикой аргументации, механизмом обмена аргументации, структурой и композицией (таких, как речь, доклад, лекция, беседа), рассматривает тактичные приёмы аргументации, которые позволяют максимально эффективно проводить свои аргументы, добиваться снижения эффективности аргументации противника, уделяет внимание средствам речевого воздействия на аудиторию и средству выражения мысли - языку - как составляющим теории аргументации.

1.ЭМПИРИЧЕСКАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ

Все многообразные способы  обоснования (аргументации), обеспечивающие в конечном счете "достаточные  основания" для принятия утверждения, можно разделить на эмпирические и теоретические. Первые опираются  по преимуществу на опыт, вторые – на рассуждение. Различие между ними является, конечно, относительным, как относительна сама граница между эмпирическим и теоретическим знанием.

Эмпирические способы обоснования называются также подтверждением, или верификацией (от лат. verus – истинный и facere – делать). Подтверждение можно разделить на прямое и косвенное.

Прямое подтверждение  – это непосредственное наблюдение тех явлений, о которых говорится  в проверяемом утверждении.

Косвенное подтверждение  – подтверждение в опыте логических следствий обосновываемого положения.Хорошим  примером прямого подтверждения  служит доказательство гипотезы о существовании  планеты Нептун: вскоре после выдвижения гипотезы эту планету удалось  увидеть в телескоп.

        Французский  астроном Ж.Леверье на основе  изучения возмущений в орбите  Урана теоретически предсказал  существование Нептуна и указал, куда надо направить телескопы,  чтобы увидеть новую планету.  Когда самому Леверье предложили  посмотреть в телескоп на найденную  на "кончике пера" планету, он  отказался: "Это меня не интересует, я и так точно знаю, что Нептун  находится именно там, где и  должен находиться, судя по вычислениям".

        Это  была, конечно, неоправданная самоуверенность.  Как бы ни были точны вычисления  Леверье, утверждение о существовании  Нептуна оставалось до наблюдения  этой планеты пусть высоковероятным,  но только предположением, а не  достоверным фактом. Могло оказаться,  что возмущения в орбине Урана вызываются не неизвестной пока планетой, а какими-то иными факторами. Именно так и оказалось при исследовании возмущений в орбите другой планеты – Меркурия.

Чувственный опыт человека – его ощущения и восприятия –  источник знания, связывающий его  с миром. Обоснование путем ссылки на опыт дает уверенность в истинности таких утверждений, как "Жарко", "Наступили сумерки", "Эта  хризантема желтая" и т.п.

Нетрудно, однако, заметить, что даже в таких простых констатациях нет "чистого" чувственного созерцания. У человека оно всегда пронизано  мышлением, без понятий и без  примеси рассуждения он не способен выразить даже самые простые свои наблюдения, зафиксировать самые  очевидные факты.

Мы говорим, например, "Этот дом голубой", когда видим дом  при нормальном освещении и наши чувства не расстроены. Но мы скажем "Этот дом кажется голубым", если мало света или мы сомневаемся  в нашей способности наблюдения. К восприятию, к чувственным "данным" мы примешиваем определенное представление  о том, какими видятся предметы в  обычных условиях и каковы эти  предметы в других обстоятельствах, в случае, когда наши чувства способны нас обмануть. "Даже наш опыт, получаемый из экспериментов и наблюдений, –  пишет философ К.Поппер, – не состоит  из "данных". Скорее он состоит  из сплетения догадок – предположений, ожиданий, гипотез и т.п., – с  которыми связаны принятые нами традиционные научные и ненаучные знания и  предрассудки. Такого явления, как чистый опыт, полученный в результате эксперимента или наблюдения, просто не существует".¹

"Твердость" чувственного  опыта, фактов является, таким  образом, относительной. Нередки  случаи, когда факты, представляющиеся  поначалу достоверными, приходится – при их теоретическом переосмыслении – пересматривать, уточнять, а то и вовсе отбрасывать. На это обращал внимание биолог К.А.Тимирязев. "Иногда говорят, – писал он, – что гипотеза должна быть в согласии со всеми известными фактами; правильнее было бы сказать – или быть в состоянии обнаружить несостоятельность того, что неверно признается за факты и находится в противоречии с нею".²

    Кажется, например, несомненным, что если между  экраном и точечным источником  света поместить непрозрачный  диск, то на экране образуется  сплошной темный круг тени, отбрасываемый  этим диском. Во всяком случае  в начале прошлого века это  представлялось очевидным фактом. Французский физик О.Френель выдвинул  гипотезу, что свет – не поток  частиц, а движение волн. Из гипотезы  следовало, что в центре тени  должно быть небольшое светлое  пятно, поскольку волны, в отличие  от частиц, способны огибать края  диска. Получалось явное противоречие  между гипотезой и фактом. В  дальнейшем более тщательно поставленные  опыты показали, что в центре  тени действительно образуется  светлое пятно. В итоге отброшенной  оказалась не гипотеза Френеля,  а казавшийся очевидным факт.

Особенно сложно обстоит  дело с фактами в науках о человеке и обществе. Проблема не только в  том, что некоторые факты могут  оказаться сомнительными, а то и  просто несостоятельными. Она еще  и в том, что полное значение факта  и его конкретный смысл могут  быть поняты только в определенном теоретическом контексте, при рассмотрении факта с какой-то общей точки  зрения. Эту особую зависимость фактов гуманитарных наук от теорий, в рамках которых они устанавливаются  и интерпретируются, не раз подчеркивал  философ А.Ф.Лосев. Он, в частности, говорил, что все так называемые факты всегда случайны, неожиданны, текучи и ненадежны, часто непонятны; поэтому волей-неволей часто приходится не только иметь дело с фактами, но еще более того с теми общностями, без которых нельзя понять и самих фактов.

Прямое подтверждение  возможно лишь в случае утверждений  о единичных объектах или ограниченных их совокупностях. Теоретические же положения обычно касаются неограниченных множеств вещей. Факты, используемые при  таком подтверждении, далеко не всегда надежны и во многом зависят от общих, теоретических соображений. Нет ничего странного поэтому, что  сфера приложения прямого наблюдения является довольно узкой.

Широко распространено убеждение, что в обосновании и опровержении утверждений главную и решающую роль играют факты, непосредственное наблюдение исследуемых объектов. Это убеждение  нуждается, однако, в существенном уточнении. Приведение верных и неоспоримых  фактов – надежный и успешный способ обоснования. Противопоставление таких  фактов ложным или сомнительным положениям – хороший метод опровержения. Действительное явление, событие, не согласующееся  со следствиями какого-то универсального положения, опровергает не только эти  следствия, но и само положение. Факты, как известно, упрямая вещь. При  подтверждении утверждений, относящихся  к ограниченному кругу объектов, и опровержении ошибочных, оторванных от реальности, спекулятивных конструкций "упрямство фактов" проявляется  особенно ярко.

И тем не менее факты, даже в этом узком своем применении, не обладают абсолютной "твердостью". Даже взятые в совокупности, они  не составляют совершенно надежного, незыблемого  фундамента для опирающегося на них  знания. Факты значат много, но далеко не все.

Как уже указывалось, самым  важным и вместе с тем универсальным  способом подтверждения является косвенное  подтверждение – выведение из обосновываемого положения логических следствий и их последующая опытная  проверка.

Вот уже использовавшийся пример косвенного подтверждения.

Известно, что сильно охлажденный  предмет в теплом помещении покрывается  капельками росы. Если мы видим, что  у человека, вошедшего в дом, тут  же запотели очки, мы можем с достаточной  уверенностью заключить, что на улице  морозно.

Важность эмпирического  обоснования утверждений невозможно переоценить. Она обусловлена прежде всего тем, что единственным источником наших знаний является опыт – в  том смысле, что познание начинается с живого, чувственного созерцания, с того, что дано в непосредственном наблюдении. Чувственный опыт связывает  человека с миром, теоретическое  знание – только надстройка над  эмпирическим базисом.

Вместе с тем теоретическое  не сводимо полностью к эмпирическому. Опыт не является абсолютным и бесспорным гарантом неопровержимости знания. Он тоже может критиковаться, проверяться  и пересматриваться. "В эмпирическом базисе объективной науки, – пишет  К.Поппер, – нет ничего "абсолютного". Наука не покоится на твердом фундаменте фактов. Жесткая структура ее теорий поднимается, так сказать, над болотом. Она подобна зданию, воздвигнутому  на сваях. Эти сваи забиваются в болото, но не достигают никакого естественного  или "данного" основания. Если же мы перестали забивать сваи дальше, то вовсе не потому, что достигли твердой почвы. Мы останавливаемся  просто тогда, когда убеждаемся, что  сваи достаточно прочны и способны, по крайней мере некоторое время, выдерживать тяжесть нашей структуры".³

Таким образом, если ограничить круг способов обоснования утверждений  их прямым или косвенным подтверждением в опыте, то окажется непонятным, каким образом все-таки удается переходить от гипотез к теориям, от предположений к истинному знанию.

2. ФАКТЫ КАК ПРИМЕРЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ

Эмпирические данные могут использоваться в ходе аргументации в качестве примеров, иллюстраций и образцов.

Пример – это факт или  частный случай, используемый в качестве отправного пункта для последующего обобщения и для подкрепления сделанного обобщения.

"Далее я говорю, –  писал философ XVIII в. Дж.Беркли, – что грех или моральная  испорченность состоят не во  внешнем физическом действии  или движении, но во внутреннем  отклонении воли от законов  разума и религии. Ведь убиение  врага в сражении или приведение  в исполнение смертного приговора  над преступником, согласно закону, не считаются греховными, хотя  внешнее действие здесь то  же, что и в случае убийства". Здесь приводятся два примера  (убийство на войне и при  исполнении смертного приговора), призванные подтвердить общее  положение о грехе или моральной  испорченности. Использование фактов  или частных случаев в качестве  примеров нужно отличать от  использования их в качестве  иллюстрации или образца. Выступая  в качестве примера частный  случай делает возможным обобщение,  в качестве иллюстрации он  подкрепляет уже установленное  положение, в качестве образца  он побуждает к подражанию.

В случае примера рассуждение  идет по схеме: "если первое, то второе; второе имеет место; значит, первое также имеет место". Данное рассуждение  от утверждения следствия условного  высказывания к утверждению его  основания не является правильным дедуктивным  умозаключением. Истинность посылок  не гарантирует истинности выводимого из них заключения; в случае истинности посылок об истинности заключения можно  говорить только с какой-то вероятностью. Рассуждение на основе примера не доказывает сопровождаемое примером положение, а лишь подтверждает его, делает его более вероятным, или правдоподобным. Чаще всего рассуждение, использующее примеры, протекает по схеме: "если всякое S есть Р, то S1, есть Р, S2 есть Р и т.д.; S1 есть Р, S2 есть Р и т.д.; значит, всякое S есть Р". Это схема индуктивного (правдоподобного) рассуждения. Пример обладает, однако, рядом особенностей, выделяющих его из числа всех тех фактов и частных случаев, которые привлекаются для подтверждения общих положений и гипотез. Пример более убедителен, или более весом, чем остальные факты и частные случаи. Он представляет собой не просто факт, а типический факт, т.е. факт, обнаруживающий определенную тенденцию. Типизирующая функция примера объясняет широкое его использование в процессах аргументации, и в особенности в гуманитарной и практической аргументации, а также в повседневном рассуждении.

Пример может использоваться не только для поддержки описательных утверждений, но и в качестве отправного пункта для описательных обобщений. Пример не способен поддерживать оценки и утверждения, которые, подобно  нормам, клятвам, обещаниям, рекомендациям, декларациям и т.п., тяготеют к  оценкам. Пример не может служить  и исходным материалом для оценочных  и подобных им утверждений. То, что  иногда представляется в качестве примера, призванного как-то подкрепить оценку, норму и т.п., на самом деле является не примером, а образцом. Отличие  примера от образца существенно: пример представляет собой описание, в то время как образец является оценкой, относящейся к какому-то частному случаю и устанавливающей  частный стандарт, идеал и т.п.

Цель примера – подвести к формулировке общего положения  и в какой-то мере быть доводом  в поддержку последнего. С этой целью связаны критерии выбора примера. Прежде всего, избираемый в качестве примера факт или частный случай должен выглядеть ясным и неоспоримым. Он должен также достаточно отчетливо  выражать тенденцию к обобщению. С требованием тенденциозности, или типичности, фактов, берущихся в качестве примера, связана рекомендация перечислять несколько однотипных примеров, если взятые поодиночке они не подсказывают с нужной определенностью направление предстоящего обобщения или не подкрепляют уже сделанное обобщение. Если намерение аргументировать с помощью примера не объявляется открыто, сам приводимый факт и его контекст должны показывать, что слушатели имеют дело именно с примером, а не с описанием изолированного явления, воспринимаемым как простая информация. Событие, используемое в качестве примера, должно восприниматься если и не как обычное, то во всяком случае как логически и физически возможное. Если это не так, то пример просто обрывает последовательность рассуждения и приводит как раз к обратному результату или комическому эффекту. Пример должен подбираться и формироваться таким образом, чтобы он побуждал перейти от единичного или частного к общему, а не от частного опять-таки к частному.

Особого внимания требует  противоречащий пример. Обычно считается, что такой пример может использоваться только при опровержении ошибочных  обобщений, их фальсификации. Если выдвигается  общее положение "Все лебеди белые", то пример с черными лебедями, живущими в Австралии, способен опровергнуть данное общее положение. Рассуждение  идет по схеме: "Все S есть Р; но Sn не есть Р; следовательно, некоторые S не есть Р". Однако противоречащий пример нередко  используется и иначе: он вводится с  намерением воспрепятствовать неправомерному обобщению и, демонстрируя свою несовместимость  с ним, подсказать то единственное направление, в котором может идти обобщение. Задача противоречащего примера  в этом случае не фальсификация какого-то общего положения, а выявление такого положения.

Иногда высказывается  мнение, что пример должен приводиться  до формулировки того обобщения, к которому он подталкивает и которое он поддерживает. Вряд ли это мнение оправданно. Порядок изложения не особенно существенен для аргументации с помощью примера. Он может предшествовать обобщению, но может также следовать за ним. Функция примера – подтолкнуть мысль к обобщению и подкрепить это обобщение конкретным и типичным примером. Если упор делается на то, чтобы придать мысли движение и помочь ей по инерции прийти к обобщающему положению, то пример обычно предшествует обобщению. Если же на первый план выдвигается подкрепляющая функция примера, то, возможно, его лучше привести после обобщения. Однако, эти две задачи, стоящие перед примером, настолько тесно связаны, что разделение их и тем более противопоставление, отражающееся на последовательности изложения, возможно только в абстракции. Скорее здесь можно говорить о другом правиле, связанном со сложностью и неожиданностью того обобщения, которое делается на основе примера. Если оно является сложным или просто неожиданным для аудитории, лучше подготовить его введение предшествующим ему примером. Если обобщение в общих чертах известно слушателям и не звучит для них парадоксом, то пример может следовать за его введением в изложение.

Иллюстрация – это факт или частный случай, призванный укрепить убежденность аудитории в правильности уже известного и принятого положения. Пример подталкивает мысль к новому обобщению и подкрепляет это  обобщение, иллюстрация проясняет  известное общее положение, демонстрирует  его значение с помощью целого ряда возможных применений, усиливает  эффект его присутствия в сознании аудитории. С различием задач  примера и иллюстрации связано  различие критериев их выбора. Пример должен выглядеть достаточно "твердым", однозначно трактуемым фактом. Иллюстрация  вправе вызывать небольшие сомнения, но при этом она должна особенно живо воздействовать на воображение  аудитории, останавливать на себе ее внимание. Иллюстрация в гораздо  меньшей степени, чем пример, рискует быть неверно интерпретированной, так как за нею стоит уже известное положение. Различие между примером и иллюстрацией не всегда является отчетливым. Аристотель различал два употребления примера, в зависимости от того, имеются у оратора какие-либо общие принципы или нет: "... необходимо бывает привести много примеров тому, кто помещает их в начале, а кто помещает их в конце, для того достаточно одного [примера], ибо свидетель, заслуживающий веры, бывает полезен даже в том случае, когда он один".⁴ Роль частных случаев является, по Аристотелю, разной в зависимости от того, предшествуют они тому общему положению, к которому относятся, или следуют после него. Дело, однако, в том, что факты, приводимые до обобщения, – это, как правило, примеры, в то время как один или немногие факты, даваемые после него, представляют собой иллюстрацию. Об этом говорит и предупреждение Аристотеля, что требовательность слушателя к примеру более высока, чем к иллюстрации. Неудачный пример ставит под сомнение то общее положение, которое он призван подкрепить. Противоречащий пример способен даже опровергнуть это положение. Иначе обстоит дело с неудачной, неадекватной иллюстрацией: общее положение, к которому она приводится, не ставится под сомнение, и неадекватная иллюстрация расценивается скорее как негативная характеристика того, кто ее применяет, свидетельствующая о непонимании им общего принципа или о его неумении подобрать удачную иллюстрацию. Неадекватная иллюстрация может иметь комический эффект: "Надо уважать своих родителей. Когда один из них вас ругает, тут же ему возражайте". Ироническое использование иллюстрации является особенно эффективным при описании какого-то определенного лица: сначала этому лицу дается позитивная характеристика, а затем приводится несовместимая с нею. Так, в "Юлии Цезаре" Шекспира Антоний, постоянно напоминая, что Брут – честный человек, приводит одно за другим свидетельства его неблагодарности и предательства.

Конкретизируя общее положение  с помощью частного случая, иллюстрация  усиливает эффект присутствия. На этом основании в ней иногда видят  образ, живую картинку абстрактной  мысли. Иллюстрация не ставит, однако, перед собой цель заменить абстрактное  конкретным и тем самым перенести  рассмотрение на другие объекты. Это  делает аналогия, иллюстрация же –  не более чем частный случай, подтверждающий уже известное общее положение  или облегчающий более отчетливое его понимание.

Часто иллюстрация выбирается с учетом того эмоционального резонанса, который она способна вызвать. Так  поступает, например, Аристотель, предпочитающий стиль периодический стилю связному, не имеющему ясно видимого конца: "... потому что всякому хочется видеть конец; по этой-то причине [состязающиеся  в беге] задыхаются и обессиливают на поворотах, между тем как раньше они не чувствовали утомления, видя перед собой предел бега".⁵

Сравнение, используемое в  аргументации и не являющееся сравнительной  оценкой (предпочтением), обычно представляет собой иллюстрацию одного случая другим, при этом оба случая рассматриваются  как конкретизации одного и того же общего принципа. Типичный пример сравнения: "Людей показывают обстоятельства. Стало быть, когда тебе выпадает какое-то обстоятельство, помни, что  это бог, как учитель гимнастики, столкнул тебя с грубым концом".⁶

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

Наилучшим принципом убедительного  рассуждения является правило: лучше  меньше, да лучше, т.е. все относящиеся  к обсуждаемому тезису факты и  положения должны быть тщательно  взвешены и отобраны, чтобы получить надежную и убедительную систему  аргументов.

Достаточно аргументов следует  расценивать не в смысле их количества, а с учетом их весомости. При этом отдельные, изолированные аргументы, как правило, обладают малым весом, ибо допускают различное истолкование. Иное дело, если используется ряд доводов, которые взаимосвязаны и подкрепляют  друг друга. Вес такой системы  аргументов будет выражаться не их суммой, а произведением составляющих. Не случайно говорят, что изолированный  факт весит, как перышко, а несколько  связанных фактов давят с тяжестью жернова.

Таким образом,  важность правильной аргументации,  основывается, прежде всего, не на количестве фактов, а на их убедительности, яркости, впечатляющей логике.

Список используемой литературы:

1. Гетманова А.Д. Логика: учебник для вузов/ А.Д. Гетманова.  – М.: Омега-Л, 2008. – 303 с.

2. Ивлев Ю.В. Логика: учебник/  Ю.В. Ивлев. – 4-е изд., перераб.  и доп. – М.: Проспект, 2010. –  304 с. 

3. Ивлев Ю.В. Теория  и практика аргументации: учебник  для вузов/ Ю.В. Ивлев. – М.: Проспект, 2009. – 288 с.

4. Кириллов В.П. Логика: учеб. пособие/ В.П. Кириллов, А.А.Старченко.  – М.: Проспект, 2008. – 233 с.

5. Рузавин Г.И. Логика  и аргументация: учеб. пособие/ Г.И.  Рузавин. – М.: «Культура и спорт», ЮНИТИ, 1997. – 351 с.

¹ Поппер К. Логика и рост научного знания. Избранные работы. М, 1983. С. 405.

² Тимирязев К.А. Жизнь растений. М., 1957. С. 9.

³ Поппер К. Логика и рост научного знания. С. 66.

⁴ Аристотель. Риторика. Кн. II, 20, 1394а.

⁵ Там же. Кн. III, 9, 1409а.

⁶ Эпиктет. Беседы. Кн. I, 24