Философия диалектического материализма: истоки и основные положения

А. Характеристика17. В совокупной европейской философии  диалектический материализм занимает совершенно особое положение. Прежде всего, у него почти нет сторонников  в академических кругах за исключением  России, где он является официальной  философией и пользуется в силу этого преимуществами, как никакая другая школа современности. Далее, он представляет собой философию одной политической партии, а именно, коммунистической партии, и тем самым он теснейшим образом связывается с экономическими и политическими теориями, а также с практической деятельностью этой партии, рассматривающей его как свою "общую теорию" - также уникальная ситуация. В России, где правит коммунистическая партия, нельзя обучать никакой другой философии, кроме диалектического материализма, и даже за истолкованием его классических текстов очень строго следят. Этой слежкой, но также, по-видимому, и русским национальным характером объясняется и своеобразная внешняя форма публикаций диалектических материалистов. Эти публикации отличаются от всех других прежде всего своим единообразием - все авторы говорят в точности одно и то же, а также наличием бесчисленных ссылок на классиков, которые на каждом шагу должны подкреплять выдвигаемые положения. Возможно, что слежка виновата и в том, что философы этой школы столь посредственны. Во всяком случае она отвечает за крайний догматизм, шовинизм и агрессивную позицию диалектических материалистов.

Но еще важнее, чем эти особенности, которые  могли бы быть преходящими, реакционный  характер диалектического материализма: фактически эта философия возвращает нас к середине XIX столетия, пытаясь возродить в неизменном виде духовную ситуацию того времени.

Б. Истоки и основатели. Основателем диалектического материализма у русских считается знаменитый теоретик науки Карл Генрих Маркс (1818-1883), с которым тесно сотрудничал Фридрих Энгельс (1820-1895). Маркс был учеником Гегеля. В период, когда он учился в Берлинском университете (1837-1841), в гегелевской школе уже выделились "правые" и "левые". Заметным представителем этих левых, истолковавшим гегелевскую систему материалистически и представившим мировую историю как развитие не духа, а материи, был Людвиг Фейербах (1804-1872). Маркс тесно примкнул к Фейербаху, в то же время находясь под влиянием восходящего естественнонаучного материализма. Этим объясняется его преклонение перед наукой, его глубокая и наивная вера в прогресс и его увлечение эволюционизмом Дарвина. При этом сам Маркс был экономистом, социологом и социальным философом; он основал исторический материализм, тогда как общефилософское основание системы, диалектический материализм - в основном дело рук Энгельса. Этот диалектический материализм заключается в соединении гегелевской диалектики с материализмом XIX столетия.

Впоследствии  учения Маркса и Энгельса были подхвачены Владимиром Ильичем Ульяновым (Ленин, 1870-1924), который их истолковал и предписал коммунистической партии. Ленин незначительно изменил марксистское учение, но он развил его дальше в ходе полемики с его механистическими и эмпириокритицистскими истолкованиями. Сотрудничавший с ним и наследовавший ему в руководстве партией Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин, 1879-1953) систематизировал учение Маркса в соответствии с его ленинским толкованием. Таким образом сформированная философия называется "марксизмом-ленинизмом-сталинизмом"18 и рассматривается в России как неделимое целое. Ее излагают в энциклопедиях, в посредственных работах и небольших катехизисах, а в высших учебных заведениях советского государства она - обязательный предмет. Что же касается авторов соответствующих учебных пособий, то они вряд ли заслуживают упоминания, поскольку, как уже сказано, они лишь повторяют рассуждения Ленина и Сталина.

В. Ход событий  в России. Здесь стоит кое-что  добавить о философии в советской  России, так как советско-русская философия тождественна диалектическому материализму, а его западноевропейские сторонники важны лишь постольку, поскольку они соглашаются с русскими философами. Объясняется это тем, что своим влиянием диалектический материализм почти исключительно обязан поддержке со стороны партии, а партия строго централизована и допускает лишь философию, соответствующую русским нормам.

В истории советско-русской  философии выделяются четыре периода. 1) После короткого военного периода (1917-1921), во время которого царила еще относительная свобода, все немарксистские философы были арестованы, высланы из России или ликвидированы. 2) В период 1922-1930 гг. развернулись острые дискуссии между так называемой "механистической" и "меньшевистско-идеалистической" школой. Первая из них представляла диалектический материализм как чистый материализм, а вторая, руководимая А.М.Дебориным, стремилась удержать в равновесии оба его элемента. 3) 15 января 1931 г. обе школы были осуждены Центральным комитетом партии, и с этого начался третий период (1931-1946), во время которого, если не считать выхода в свет работы Сталина (1938) ("О диалектическом и историческом материализма" - ред.), философская жизнь в России совсем замерла. Философы публиковали лишь комментарии или популяризаторские книжки. 4) Четвертый период открывается речью А.А.Жданова, произнесенной 24 июня 1947 г. по поручению Центрального комитета и лично Сталина. В этой речи Жданов осуждает одного из ведущих русских философов, Г.Ф.Александрова, и требует от всех русских философов более активной систематической работы. Ответ на это требование последовал незамедлительно. В настоящее время (1950) в России идут острые дискуссии об истолковании "классиков" в связи с некоторыми специальными областями, в которых оно еще не было догматически утверждено названной брошюрой Сталина. В этой связи можно упомянуть осуждение "Логики" В.Ф.Асмуса из-за ее "аполитичного и объективистского характера" (1948), отречение Б.М.Кедрова от своей попытки приглушить дикий национализм (1949), нынешние (1950) нападки на "Основы общей психологии" С.Л.Рубинштейна и особенно дискуссию вокруг значительной работы М.А.Маркова "О природе физического знания" (1947), которую А.А.Максимов заклеймил как неправоверную (1948).

Соответствующие процессы происходили и в области психологии. Если ранее само слово "психология" считалось неправоверным и его пытались заменить "реактологией" или другими названиями, то в последнее время психология допущена в качестве законного учебного предмета (как, впрочем, и ранее отвергавшаяся логика). Во всех этих дискуссиях, как и в известной дискуссии о генетике (1948), роковую роль сыграл М.Б.Митин. Он считался выразителем взглядов правительства и участвовал во всех осуждениях своих слишком самостоятельно мыслящих коллег. Между тем Митин может считаться виднейшим философским представителем современного диалектического материализма.

Стоит еще отметить, что все эти дискуссии проходят строго в рамках диалектического  материализма, не покушаясь ни на одно из определенных Сталиным основных положений системы, а дискуссионные приемы заключаются в том, что противники стремятся уличить друг друга в неверности Марк су-Энгельсу-Ленину-Сталину. При этом, надо заметить, они меньше всего ссылаются на самого Маркса, а главным образом на Энгельса и Ленина.

Г. Материализм. Согласно материализму, единственный действительный мир - это материальный мир, а дух есть лишь продукт материального  органа - мозга. Противопоставление материи  и сознания имеет лишь гносеологический смысл, а онтологически существует только материя. Правда, диалектические материалисты критикуют прежние материалистические теории, но эта критика касается не материализма как такового, а исключительно отсутствия "диалектического" элемента, отсутствия правильного понимания развития.

Разумеется, оценка диалектического материализма зависит  от того, какой смысл вкладывается в слово "материя". В этом отношении  есть определенная трудность, связанная  с ее ленинским определением.

Согласно Ленину, материя есть лишь "философская  категория для обозначения объективной реальности", причем в теории познания материя все время противопоставляется сознанию и отождествляется с "объективным бытием". Между тем, здесь не должно быть никаких сомнений, ибо, с другой стороны, диалектические материалисты утверждают, что материю мы познаем с помощью наших чувств, что она подчиняется детерминистским и чисто каузальным законам и противостоит сознанию. В общем ясно, что слово "материя" у диалектических материалистов никакого другого, кроме обыденного, смысла не имеет. Диалектический материализм это классический и радикальный материализм.

В то же время  этот материализм - не механистический. Согласно принятому учению, механическим законам подчинена лишь неорганическая материя, но не живая материя, которая  подчиняется хотя и детерминистско-каузальным, но не механическим законам. Даже в физике диалектические материалисты не отстаивают безусловный атомизм.

Д. Диалектическое развитие; монизм и детерминизм. Материя  находится в постоянном развитии, в результате чего возникают все более сложные вещи - атомы, молекулы, живые клетки, растения, люди, общество. Таким образом, развитие рассматривается не как круговое, а как линейное и притом в оптимистическом духе: всякое последнее есть всегда более сложное, которое отождествляется с лучшим и высшим. Диалектические материалисты полностью сохранили веру XIX века в прогресс через развитие.

Но это развитие происходит, с их точки зрения, путем  целого ряда революций: в сущности каждой вещи накапливаются небольшие количественные изменения; возникает напряженность, борьба, и к определенному моменту новые элементы становятся достаточно сильны, чтобы нарушить равновесие; тогда из предыдущих количественных изменений скачком возникает новое качество. Таким образом, борьба является движущей силой развития, которое идет скачками: это так называемое "диалектическое развитие".

Весь этот процесс  развития совершается без цели, происходя  под давлением чисто каузальных факторов путем толчков и борьбы. Строго говоря, мир не имеет ни смысла, ни цели, он развивается вслепую в соответствии с вечными и исчислимыми законами.

Нет ничего устойчивого: диалектическим развитием охвачен  весь мир и все его составные  части; всюду и везде умирает  старое и нарождается новое. Нет  ни неизменных субстанций, ни "вечных принципов". Лишь материя как таковая и законы ее изменения вечно сохраняются во всеобщем движении.

Мир рассматривается  как единое целое. В противоположность  метафизике, которая (согласно этому  учению) видела в мире множество  не связанных между собой сущностей, диалектические материалисты отстаивают монизм, причем в двух смыслах: мир для них это единственная реальность (помимо него нет ничего и особенно никакого Бога) и он в принципе однороден, всякий дуализм и плюрализм отбрасываются как ложные.

Законы, управляющие этим миром, это детерминистские законы в классическом смысле слова. Правда, по некоторым основаниям диалектические материалисты не хотят называться "детерминистами". Согласно их учению, например, рост растения определяется не просто законами этого растения, ибо в силу какой-то внешней причины, скажем града, эти законы могут оказаться не действующими. Но по отношению ко всей вселенной, согласно диалектическим материалистам, всякая случайность, очевидно, исключается; совокупность мировых законов безусловно определяет все движение мирового целого.

Е. Психология. Сознание, дух есть лишь эпифеномен, "копия, отображение, фотография" материи (Ленин). Без тела сознание существовать не может; оно есть продукт мозга. Материя  всегда первична, а сознание или дух вторично. Следовательно, не сознание определяет материю, но, наоборот, материя определяет сознание. Таким образом, марксистская психология материалистична и детерминистична.

В то же время  этот детерминизм более тонкий, чем  у прежних материалистов. Прежде всего, как мы это уже отмечали по поводу случайности, диалектические материалисты вовсе не желают считаться детерминистами. С их точки зрения, существует возможность использовать законы природы, это свобода. Правда, сам человек остается обусловленным собственными законами, но он это сознает, и его свобода состоит (как у Гегеля) в сознании необходимости. Кроме того, согласно диалектическим материалистам, материя не непосредственно определяет сознание; скорее, она действует через посредство общества.

Дело в том, что человек по своей сути социален, без общества он жить не может. Только в обществе он может производить  жизненно необходимые блага. Орудия же и способы этого производства определяют в первую очередь покоящиеся на них межчеловеческие отношения и опосредованно через эти последние - сознание людей. Это тезис исторического материализма: все, что человек мыслит, желает, хочет и т.д., есть в конечном итоге следствие его экономических потребностей, складывающихся на основе способов производства и общественных отношений, создаваемых производством.

Эти способы  и отношения беспрестанно изменяются. Тем самым общество подводится под  закон диалектического развития, проявляющегося в общественной борьбе классов. Со своей стороны, все содержание человеческого сознания обусловлено обществом и оно изменяется по ходу экономического прогресса.

Ж. Теория познания. Так как материя определяет сознание, познание должно пониматьсяреалистски: субъект не производит объект, но объект существует независимо от субъекта; познание заключается в том, что в уме наличествуют копии, отражения, фотографии материи. Мир не является непознаваемым, он вполне познаваем. Разумеется, подлинный метод познания - только в науке, связанной с технической практикой; а прогресс техники достаточно доказывает, насколько несостоятелен любой агностицизм. Познание есть в сущности чувственное познание, но необходимо и рациональное мышление - для упорядочивания данных опыта. Позитивизм - это "буржуазное шарлатанство" и "идеализм"; в действительности мы через явления постигаем сущность вещей.

Во всем этом марксистская гносеология выступает  как безусловный и наивный  реализм хорошо известного эмпиристского  типа. Своеобразие же диалектического  материализма состоит в том, что  с этими реали-стскими взглядами он связывает еще другие, а именно, прагматистские. Из того, что все содержание нашего сознания определяется нашими экономическими потребностями, следует, в частности, что каждый общественный класс имеет собственную науку и собственную философию. Независимая, беспартийная наука невозможна. Истинно то, что ведет к успеху; критерием истины является только практика.

Эти две теории познания существуют в марксизме  бок о бок, причем марксисты не очень стараются согласовать  их друг с другом. Самое большее, ссылаются на то, что наше познание стремится к совершенной истине, а пока она по нашим потребностям относительна. Здесь, по-видимому, теория впадает в противоречие, ибо даже если бы истина определялась через потребности, познание не могло бы быть никакой, даже частичной, копией реальности.

З. Ценности. Согласно историческому материализму, все  содержание сознания зависит от экономических  потребностей, которые со своей стороны  постоянно развиваются. Это особенно касается морали, эстетики и религии.

В отношении морали диалектический материализм не признает никаких вечных законов; у каждого общественного класса своя собственная мораль. Для самого прогрессивного класса, пролетариата, высшее моральное правило таково: лишь то нравственно хорошо, что способствует разрушению буржуазного мира.

В эстетике дело обстоит сложнее. Приходится признать, что в самой действительности, в самих вещах имеется объективный  элемент, образующий основу нашей эстетической оценки, побуждающий нас считать  что-либо красивым или безобразным. Но с другой стороны, оценка зависит также от развития классов: так как у разных классов разные потребности, то каждый оценивает по-своему. Соответственно этому искусство нельзя отрывать от жизни, оно должно принимать участие в классовой борьбе. Его задача - дать изображение героических усилий пролетариата в его борьбе и в строительстве социалистического общества (социалистический реализм).

Наконец, в отношении  религии теория опять выглядит несколько  по-иному. Согласно диалектическим материалистам, религия есть совокупность ложных и фантастических, осужденных наукой утверждений. Лишь наука дает нам возможность познать действительность. Корень религии - страх: будучи бессильны по отношению к природе, а затем по отношению к эксплуататорам, люди стали обожествлять эти силы и молиться на них; в религии, в вере в потустороннее они нашли утешение, которого они не могли найти в своем рабском существовании эксплуатируемых. Для эксплуататоров же (феодалов, капиталистов и т.п.) религия оказалась прекрасным средством для того, чтобы держать массы в узде: с одной стороны, она приучает их к послушанию эксплуататорам, а с другой, обещая лучшую долю после смерти, отвлекает пролетариев от революции. Но пролетариат, который никого не эксплуатирует, не нуждается в религии. Если мораль и эстетика должны лишь измениться, то религия должна полностью исчезнуть.

Критические выводы:

Интуиция, лежащая  в основе вышеописанных систем, заключается  в потрясающем осознании подавляющей  огромности универсума, в котором  человек выглядит крошечным и незначительным перед лицом равнодушной или даже враждебной вселенной. Понятно, что эта по сути материалистическая интуиция может связаться с романтически-героической установкой. Затерянный в безграничной вселенной человек должен утвердить себя своей собственной силой, своей наукой. Отсюда культ науки и техники и возвеличивание человеческого разума.

Но если эта  интуиция свойственна всем эмпирикам, то, с другой стороны, между отдельными системами имеются столь большие  различия, что это направление  трудно охарактеризовать в целом. Большая часть его представителей настаивают на объективности и относительной мощи человеческого познания. Вообще они утверждают, одни более, другие менее настойчиво, что не дух создает мир, а мир существует независимо от сознания, при этом полагая возможным чисто рассудочное познание мира. Отстаивая эти взгляды, они со своей стороны полезным образом противодействовали угрозе западной культуре со стороны губительного иррационализма и субъективизма. Многие из рассмотренных здесь мыслителей (и особенно представители "аналитической философии") имеют большие заслуги в деле развития методологии естественных наук и логики.

В то же время  еще более заметны негативные стороны этих систем. 1) Все они  сводятся в конце концов к такой  позиции, которая уже давно преодолена в духовной жизни Европы, и таким образом представляют собой (особенно диалектический материализм) философскую реакцию наших дней. 2) Они очень слабы в теоретическом отношении. Не говоря уже о диалектическом материализме, который часто находится буквально на досократовском уровне, даже и неопозитивизм опирается на примитивную онтологию и догматические предпосылки, которые его представители ни разу не подвергли проверке. Односторонность этих систем прямо-таки чудовищна. Но главное 3) все эти философские концепции совершенно беспомощны перед лицом великих человеческих проблем, с которыми имеет дело современная мысль. В отношении страдания, морали, религии они, как правило, ограничиваются заявлением, что они не ставят никаких проблем или даже что нет смысла поднимать такие проблемы. Ввиду их реакционной направленности, их теоретической слабости и несостоятельности в решении великих вопросов человеческой судьбы эти философские построения (за исключением методологических достижений "аналитиков") представляют собой наименее ценное в современной мысли. В целом сегодняшняя философия далеко превзошла не только их тезисы, но и сами их проблемы.

Одно и то же есть мысль и бытие...

Парменид 

Как уже отмечено, идеализм представляет собой второе философское течение, которое переносит в XX столетие образ мыслей, типичный для XIX века. Если во время всей первой четверти нашего столетия он был весьма значительным направлением, то нынче его влияние настолько упало, что он уступает эмпиризму и должен быть оценен как самое слабое течение в современной философии. Так, в Англии он практически отсутствует. В Германии неокантианские школы, которые около 1920 г. были в полном расцвете, превратились во второстепенные величины. Во Франции после смерти Брюнсвика идеализм не имеет больше выдающихся представителей. Даже в Италии, где блестящая школа Кроче и Джентиле господствовала в течение целого поколения, идеалистическая мысль, по-видимому, ушла в прошлое. Однако ее влияние было когда-то действительно велико и оно еще чувствуется в определенных формах, например у Ясперса и даже у некоторых томистов. Так что будет полезным представить здесь хотя бы некоторых идеалистов. В качестве таковых мы выбрали Бенедетто Кроче, Леона Брюнсвика и некоторых немецких неокантианцев. В этой последовательности они образуют восходящую линию: Кроче ближе всех к позитивизму, тогда как некоторые неокантианцы стоят на пороге феноменологии. Между ними имеются немалые различия: Кроче по сути гегельянец, Брюнсвик сильно склоняется к субъективизму, а неокантианцы, хотя все ссылаются на Канта, обнаруживают между собой серьезные расхождения. Но всем им обща одна черта: они идеалисты в гносеологическом смысле и объективные идеалисты, то есть для них вся действительность имманентна объективному духу, который создает формы, являющиеся в природе и в человеческой душе, или даже тождествен этим последним.

А. Итальянская  философия и позиция Кроче. Общая  картина итальянской философии  в конце XIX столетия существенно  не отличается от того, как выглядела тогда философия в других европейских странах. Правда, позитивизм, представленный такими философами, как Карло Каттанео (1801-1869), Джузеппе Феррари (1812-1876) и Энрико Мор-селли (1852-1929), обрел в лице Роберто Ардиго (1828-1920) столь влиятельного лидера, что стал в итальянской духовной жизни господствующим направлением. Но рядом с ним существовал идеализм, который Аугусто Вера (1813-1885) и особенно Бертрандо Спавента (1817-1883) сблизили с гегелевской философией и одновременно с историцистским направлением итальянского Ренессанса. Немало в Италии было и неокантианцев. Среди них выделялся Альфонсо Теста (1784-1860), за которым последовал принадлежащий к поколению Кроче Алессандро Кья-пелли (1857-1932). Некоторые философы своеобразно развивали идеализм в широком смысле, как, например, Бернардино Вариско (1850-1933). Но все же к концу XIX столетия не только среди философов, но и вообще в образованном слое итальянского общества явно господствовал позитивизм.

Перемену в  этой духовной ситуации совершил в первую очередь Бенедетто Кроче. Придя к гегелевской философии в качестве ученика Спавенты, он включил ее в свои основные положения, хотя и в своеобразной форме. С другой стороны, Кроче подвергся сильному влиянию позитивизма и даже прагматизма. В юности он под руководством А.Лабриолы (1843-1904) углубился также в марксистское учение и в то же время в историцизм Джованни Баттисты Вико (1668-1744), ставший благодаря ему после долгого забвения снова в чести, а также в родственные течения новейшей немецкой философии. Все эти различные влияния слились у Кроче в мощном синтезе, украшенном впечатляющим литературным мастерством.

Б. Жизнь, творчество, своеобразие. Родившись в 1866 г. в  Пескассероли (Абруцци), Бенедетто Кроче  провел всю свою жизнь в Италии. Дважды он был министром образования, причем второй раз в правительстве освобожденной Италии, ибо в отличие от своего друга, второго выдающегося итальянского идеалиста, Джованни Джентиле (1875-1944), пошедшего на службу к фашизму и расстрелянного патриотами, Кроне остался верен своим либерально-демократическим убеждениям. Важнейшей датой в его жизни стал 1903 год, год выхода в свет первого номера его журнала "La critica", статьи в который по большей части писал он сам. Этот журнал оказал решающее влияние на итальянскую духовную жизнь. Он занимался не только философией, но и всеобщей историей, историей искусства, литературоведением и даже политическими вопросами. Действительно, Кроче был на редкость универсальным мыслителем и все эти области он обогатил массой оригинальных идей. Можно было бы даже не без основания сказать, что Кроче, собственно, скорее историк искусства и литературовед, чем философ. Тем не менее его четырехтомный труд, выходивший под названием "Философия духа" с 1902 по 1917 г. и содержавший эстетику, логику, философию практики и философию истории, оказал большое влияние не только на всю итальянскую, но и на европейскую философию. Это видно уже из того факта, что "Эстетика" была переведена на английский, французский, немецкий, испанский, венгерский и чешский язык, а "Философия практики" даже на японский. Его "Краткий очерк эстетики" (1913) принадлежит к числу самых знаменитых работ по эстетике.

Стиль работ  Кроче очень ясный, хотя и многословный. Он явно очень озабочен красотой слога, а за этой заботой, похоже, отходит  на задний план строгая научность, требуемая для собственно философского произведения. В отличие, например, от немецких неокантианцев дефиниции у Кроче по большей части неточны, доказательства часто неясны и даже порой заменяются простыми утверждениями в сочетании с резкими выпадами против противников. Но и с этими ограничениями следует все же признать, что в творчестве Кроче исследуется множество проблем и наличествует ряд оригинальных и интересных позиций. При всей закругленной литературной форме и несмотря на неточные формулировки в основе у Кроче - последовательное развитие мысли, представляющее собой синтез гегелевского идеализма, историцизма и позитивизма. Конечно, сегодня даже в Италии Кроче уже не играет такой ведущей роли, как когда-то, но его творчество и впредь останется классическим образцом идеализма XX века.

В. Главные положения. Логическую основу философской системы  Кроче образуют определенный концептуализм  и теория априорного диалектического  синтеза.

В соответствии с концептуализмом (который, впрочем, Кроче не обозначает этим названием), имеются два и только два вида познания - интуитивное, или эстетическое, и концептуальное, или логическое. Первое из них чувственное, оно имеет своим предметом отдельное, второе - рациональное и относится к универсалиям. С помощью интересных рассуждений Кроче критикует и отвергает номинализм позитивистов, пытающихся свести все познание к ощущениям. По его мнению, общие понятия могут быть лишь понятиями отношений: рассудок не может схватить содержательную сторону, но только отношения между вещами, которые представляют собой данные чувственного созерцания. Другими словами, нет (как и у Канта) никакой интеллектуальной интуиции, а функция рассудка состоит в том, чтобы связывать между собой данные чувственного созерцания. В мире нет никаких умопостигаемых содержаний. Таким образом, у Кроче налицо весьма радикальный концептуализм.

Диалектика учит, во-первых, тому, что в мире нет  ничего устойчивого и застывшего, скорее, мир представляет собой вечный поток событий. Во-вторых, она учит тому, что это развитие осуществляется через синтез, но не противоположностей (как у Гегеля), а различий, которые в синтезе сохраняют свои особенности. В третьих, развитие (svolgimento) - не линейный, а круговой процесс, так как всякое условие в свою очередь обусловливается. Наконец, космическое развитие есть лишь многообразное проявление одной единственной реальности, а именно, духа. Эти основные идеи явно соответствуют гегелевскому учению, которое здесь модифицируется лишь в деталях.

В духе выделяются различные виды деятельности. Основополагающим является различение теоретической и практической деятельности, каждая из которых подразделяется далее в зависимости от того, направлена ли она на отдельное или общее. Так, теоретическая деятельность подразделяется на эстетическую, направленную на отдельное, и логическую, направленную на общее, а практическая деятельность делится на экономическую с индивидуальными целями и моральную, относящуюся к общему. Соответственно подразделяется и философия как наука о единой реальности - о духе, проявляющем себя в этих четырех ипостасях.

Г. Эстетический синтез. Эстетика - это наука о  чувственном созерцании. Как таковая, она обусловливает логику, не будучи, однако, этой последней непосредственно  обусловлена, так как нет понятия без созерцания, но есть созерцание без понятия. Для эстетического созерцания характерна ее неотделимость от выражения: как только есть созерцание, так сразу создается выражение. Поэтому нет принципиальной разницы между эстетической деятельностью художника и не художника. В то же время в своем "Кратком очерке эстетики" Кроче все же провел определенное различение между ними, выдвинув тезис, согласно которому искусство есть двойной априорный синтез: во-первых, синтез интуитивных образов и, стало быть, не просто нагромождение образов, и, во-вторых, синтез образа и ощущения. Искусство - это лирическое созерцание, что означает синтетическое и органическое в указанном смысле.