Философские труды Цицерона, Канта, Гегеля, Соловьёва и Бердяева

Марк Туллий Цицерон

 

предисловие Одной из необходимых предпосылок современного философского познания является изучение истории философии, наследия философов прошлого. Без знания произведений мыслителей ушедших эпох практически невозможна полноценная деятельность философа в современном мире. Тем более что многие из этих произведений не утратили своей актуальности для современности. Личность Марка Туллия Цицерона, равно как и его творческое наследие, представляет несомненный интерес для истории философии. Прежде всего, его считают одним из родоначальников древнеримской философии, который в своих многочисленных сочинениях определил ее характерные черты. Новое прочтение произведений Цицерона современными историками философии и культуры позволило бы облегчить задачу определения специфического характера как римской культуры в целом, так и особенностей древнеримской философии, в частности. Цицерон создал синтез национальных римских традиций и греческой культуры, а также сумел обнаружить принципы и методы, которые легли в основу западной цивилизации. Глава 1. Общественно-политическая деятельность Цицерона Марк Туллий Цицерон (106 - 43 гг. до н.э.) - оратор, писатель, философ и государственный деятель. Он стоял у истоков повествовательной римской прозы. Цицерон был приверженцем свободы и республики, он защищал свои идеалы в обличительных речах, которые в литературе принято называть жанром «хулы» или «поношения».

       Начало ораторско-адвокатской деятельности Цицерона приходится на годы тирании (82 - 79 гг.) Суллы (римский государственный деятель и военачальник, диктатор (82 до н. э.-80 до н. э.), основоположник сулланской партии и главный соперник Мария, организатор кровавых проскрипций).

       Одну из первых своих речей, дошедших до нас, «В защиту Росция», Цицерон произнес в порицание вольноотпущенника и любимца упомянутого выше диктатора, что было рискованным шагом во время, когда Сулла широко использовал проскрипционные казни (проскрипция (лат. proscriptio от proscribere - «письменно обнародовать, оглашать») - в Древнем Риме - список лиц, объявленных вне закона). Опасаясь мести диктатора, выигравший процесс Цицерон отправился в Афины, где продолжил изучать философию и риторику. Это первый вынужденный пятилетний перерыв в общественной деятельности Цицерона. Он сумел обратить его себе на пользу, посвятив время самообразованию и намного расширив свой культурный горизонт.

       Вершина политической деятельности Цицерона - его консульство в 63 - 64 гг., когда он смело и красноречиво выступает против нового претендента в тираны - Катилины.

       Его избранию в консулы способствовало то, что его соперник, Катилина, открыто говорил о своей готовности к революционным преобразованиям в случае получения должности консула. Это сильно обеспокоило римлян, и предпочтение было в итоге отдано Цицерону.

       После поражения на выборах, Катилина начал готовить заговор с целью захвата власти, который Цицерону удалось раскрыть. Четырьмя сенатскими речами против Катилины, считающимися образцами ораторского искусства, Цицерон вынудил Катилину бежать из Рима в Этрурию. В последовавшем заседании Сената, которым он руководил, было решено арестовать и казнить без суда тех заговорщиков, которые остались в Риме, так как они представляли собой слишком большую угрозу государству, и обычные в таких случаях меры - домашний арест или ссылка - были бы недостаточно эффективны.

       Четыре речи Цицерона против Катилины - лучшие из дошедших до нас пятидесяти восьми речей. После разоблачение заговора против республики, Цицерон приобретает большое политическое влияние. Но вскоре ему приходится сложить с себя консульское звание и покинуть Рим. Это вторая вынужденная пауза в общественной деятельности Цицерона. В это период он создает трактаты «Об ораторе», «О законе», «О государстве». Его волнуют главным образом политические, общественные, государственные проблемы.

       Третий период вынужденной общественной бездеятельности Цицерона наступает, когда распадается Первый Триумвират (Красс, Помпей, Цезарь). В итоге к власти приходит Цезарь. Он прощает Цицерона, который поддерживал Помпея, и отправляет того в ссылку.

       В этот период Цицерон активно занимается писательским творчеством. Он создает трактаты «О природе богов», «О пределах добра и зла», «Академика», «Катон, или О старости», «Лелий, или О дружбе», «Тускуланские беседы».

       Поздний Цицерон не ограничивает себя общественной проблематикой и обращается к философии как к таковой. Он ставит перед собой благородную задачу - донести до римлян греческую философию, сделать ее максимально занимательной, показать, что философия возможна не только на греческом, но и на латинском языке. Но для Цицерона остается главной общественная деятельность, и когда возникает возможность к ней вернуться, он ее воспользовался. Это произошло после убийства Цезаря. Таким образом, он вернулся от «чистой» философии к философии гражданской, а от нее к общественной деятельности.

       После смерти Цезаря возникает борьба за власть между Марком Антонием и молодым Октавианом, наследником Цезаря, он принял сторону последнего, считая, что сможет манипулировать юношей и с его помощью добиться власти. Цицерон решает, что со смертью диктатора республика может быть восстановлена. С целью ослабления позиции Антония, он произнес 14 направленных против него речей, которые он назвал «филиппиками» по аналогии с речами Демосфена, в которых он обличал Филиппа Македонского. Однако, когда Октавиан, благодаря поддержке, оказанной ему Цицероном, пришёл к власти, он заключил союз с Антонием и Лепидом, образовав Второй Триумвират. Антоний добился того, чтобы имя Цицерона вошло в проскрипционные списки «врагов народа», которые триумвиры обнародовали немедленно после образования союза.

       Цицерон был убит при попытке к бегству в декабре 43 г до н. э.

Глава 2. Философское мировоззрение Цицерона Первая глава подводит к пониманию того, что философская деятельность не была для Цицерона на первом месте. Главным образом его всегда волновали общественные, государственные, политические проблемы. Он занимался философией лишь в периоды общественно-политического бездействия.

 

Большинство исследователей разделяют работы Цицерона на три категории:

- сочинения, развивающие учение  о государстве;

- сочинения, трактующие чисто философские  проблемы (теория познания, этика, теологические  вопросы) - теоретическая философия;

- сочинения, посвященные обсуждению  вопросов прикладной, практической  морали - практическая философия.

      К первой группе следует отнести диалоги «О государстве», «О законах», к последней - «Катон, или О старости», «Лелий, или О дружбе», ко второй же - все остальные философские произведения Цицерона.

       Политике посвящены два крупных сочинения, которые сохранены далеко не в своем первоначальном объеме: «О государстве», в шести книгах, и «О законах», не менее пяти книг. Эти трактаты написаны в первый период общественного бездействия Цицерона.

       В трактате «О государстве» обсуждается вопрос о лучшей форме государства. Установив принцип, что лучшая форма государства предполагает гармоническое слияние трех основных начал - монархического, аристократического и демократического - автор находит, что наиболее приближается к этому идеалу римская конституция. Сочинение "О законах" составляет приложение к предыдущему и содержит законы, соответствующие лучшей форме государства, так как таковой было признано римское государство, то и законы даются римские, с незначительными изменениями против существующих. Отсюда важность этого сочинения как источника сведений о римской конституции. Нам сохранены только три первые книги; из них первая посвящена обсуждению основных вопросов (как вселенная, ввиду общности природы всех своих составных частей, держится и зиждется на их взаимном соответствии, так все люди, объединенные природой, враждуют между собой вследствие злонравия своего и не понимают, что они родственны по крови и находятся под одной и той же защитой.

       Практическая философия Цицерона посвящена ответу на вопрос «Как жить?». Ответ этот дает нам та же природа, которая дала нам и самую жизнь: "Кто следует руководительству природы, тот никогда не будет заблуждаться". Этот стоический принцип Цицерон ставит во главу угла своей практической философии. Если бы человек был предоставлен влиянию одной только природы, то он бы ни в чьих наставлениях не нуждался; но так как воспитание и среда извратили его природные наклонности, то нужна руководительница, которая бы разъяснила ему голос природы, и эта руководительница - философия (практическая). Природу, однако, следует понимать не в ее примитивности, а в ее совершенстве. Усовершенствованная природа человека - это его разум. Понятая так природа сказывается в четырех основных стремлениях человеческой души: 1) стремлении к познанию, 2) стремлении к общительности ("социальном инстинкте"), 3) стремлении к первенству и 4) стремлении к порядку и гармонии. Этим четырем стремлениям соответствуют четыре кардинальных добродетели: мудрость, справедливость, мужество и умеренность (= уравновешенность), из коих последняя состоит в согласованности «общей натуры» человека как такового с «личной натурой» каждого человека в отдельности: «Человек всячески должен стремиться к сохранению и развитию личных черт своего характера, поскольку они не порочны» Каждое из четырех стремлений является источником особого круга обязанностей; из них, однако, стремление к первенству, склонно заменять соображения нравственного долга соображением практической пользы, а последнее, в свою очередь, склонно скрещиваться с соображением нравственного долга и требует поэтому особого исследования. Стремление к общительности заставляет нас служить людям; стремление к первенству склоняет нас к тому, чтобы заставлять людей служить нам. Самых грозные враги человека: старость, боль и смерть. В «Тускуланских беседах» Цицерон задает риторический вопрос: «Возможна ли в жизни радость, когда денно и нощно приходится размышлять, что тебя ожидает смерть?». Однако, не стоит сводить проблематику Цицерона к проблеме жизни и смерти, потому что он пытается убедить себя в том, что смерть не страшна. Дружба и слава - два высших блага жизни, следует, однако, в обоих случаях отличать истинную дружбу и истинную славу от ложной - от лести в первом, популярности во втором случае.

вывод Одним  из  ярких  и  насыщенных образов был  Марк Туллий  Цицерон.

Он один из участников зарождения римской философии. Но эта сторона его деятельности наименее известна и почитаема. Он,  прежде всего, известен как оратор - его имя стало нарицательным, менее известен как политический деятель.  Он вошел  в историю  мировой культуры как   представитель    ораторского   искусства   и   римской литературы, как  блестящий стилист. Как политический деятель он имеет  отношение к  той эпохе  и к  тем событиям, которые интересуют, прежде всего, историков и политологов. Философский же аспект его деятельности остается менее явным.

        Традиционно сложилось так, что никто не спорит о достоинствах  Цицерона как  оратора и ритора. Но постоянно ведутся  споры   вокруг  Цицерона - философа.   Именно по причине того, что в основном Цицерон рассматривается как оратор, появилось желание узнать о нем как о философе. Составить полное мнение о его мировоззрении невозможно без анализа всей его деятельности.

       Таким образом, Цицерон - римский оратор, философ и государственный деятель. Как по внутренним причинам (разносторонности его способностей и деятельности), так и по внешним (обилию источников), это - самая богатая из всех завещанных нам древним миром личностей.

       Я считаю, что Цицерон предстает перед нами как незаурядный мыслитель. И соглашусь с тем, что философия Цицерона представляет большую ценность. Нельзя отрицать, что он  внес ощутимый вклад в развитие человеческого общества, его материального и духовного бытия.

 

Русская идея в трудах В.Соловьева

 

Идеал общественного устройства он видит в свободной теократии, в которой нравственный авторитет принадлежит Церкви и верховному представителю ее Первосвященнику, власть -  Царю, а живой совет с Богом - пророкам, обладателям “ключами будущего”. Характерная черта этого строя есть подчинение государства авторитету Церкви. Верховное значение Церкви в общественной жизни обосновывается учением о ее сущности. Видимая Церковь есть “действительная и предметная форма Царствия Божия”; она есть “живое тело Божественного Логоса”, содержащее в себе человечество, поскольку оно “воссоединено со своим божественным началом во Христе”.

Отношение свободной теократии к прошлой и будущей истории человечества можно выяснить, рассмотрев “три коренные силы”, управляющие человеческим развитием. Одна из этих сил центростремительная: она ставит себе целью подчинить человечество одному верховному началу, уничтожив все многообразие частных форм, подавив свободу личной жизни. Вторая сила - центробежная, она отвергает значение общих, объединяющих начал. Результат исключительного действия первой силы был бы таков: “один господин и мертвая масса рабов”; наоборот, крайним выражением второй силы был бы “всеобщий эгоизм и анархия, множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи”. Третья сила, Божественная, “дает положительное содержание двум первым, освобождает их от их исключительности, примиряет единство высшего начала со свободной множественностью частных форм и элементов, созидает таким образом, целость общечеловеческого организма и дает ему внутреннюю тихую жизнь”.

“Третья сила, долженствующая дать человеческому развитию его безусловное содержание, может быть только откровением высшего божественного мира, и те люди, тот народ, через которого эта сила имеет проявится, должен быть только посредником между человечеством и высшим миром, свободным сознательным орудием его. Такой народ не нуждается ни в каких особенных преимуществах, ни в каких специальных силах и внешних дарованиях, ибо он действует не от себя, осуществляет не свое. От народа требуется только свобода от всякой ограниченности и односторонности, возвышение над узкими специальными интересами, требуется, чтоб он не утверждал себя с исключительной энергией в какой-нибудь частной низшей сфере деятельности и знания, требуется равнодушие ко всей этой жизни с ее мелкими интересами, всецелая вера в положительную действительность высшего мира и покорное к нему отношение. А эти свойства, несомненно, принадлежат племенному характеру Славянства, в особенности же национальному характеру русского народа”.

Поэтому Соловьев надеется, что славяне и в особенности Россия положат начало осуществлению свободной теократии. Призвание России к решению этой задачи он доказывает еще и следующими более частными доводами. “Внешний образ раба, в котором находится наш народ, жалкое положение России в экономическом и других отношениях не только не может служить возражением против ее призвания, но скорее подтверждает его. Ибо та высшая сила, которую русский народ должен провести в человечество, есть сила не от мира сего, и внешнее богатство и порядок относительно ее не имеют никакого значения. Великое историческое призвание России, от которого только получают значение и ее ближайшие задачи, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова”. Оно выражено в идее “Святой Руси”; способность к сочетанию восточных начал с западными в русском народе исторически доказана успехами реформы Петра Великого; способность к национальному самоотречению, необходима для признания Папы Римского верховным первосвященником Вселенской Церкви, присуща русскому народу, как это видно из истории призвания варягов. Сам Соловьев был выразителем этого свойства русского народа, утверждая, что “лучше отказаться от патриотизма, чем от совести”, и, развивая учение о том, что культурное призвание великой нации есть не привилегия, не господство, а служение другим народам и всему человечеству.

Размышляя об исторической миссии России как примирительницы и объединительницы всего человечества, Соловьев полагал, что русский народ не имеет никаких специальных дарований, и только потому может стать “посредником” между волею Божией и миром, что “свободен от всякой ограниченности и односторонности”. Соловьев приводит от первой части своей книги “Россия и вселенская церковь” следующие слова: “Нет основания верить в великое будущее России в области чисто светской культуры (общественные учреждения, науки, философия, искусство, литература)”. В действительности уже в это время явно обнаружилось, что русский народ обладает также и специальными дарованиями и начинает творить первоклассную культуру. Таковы русская музыка, русская литература, русский театр, русская форма православия, русский литературный язык, в области общественных учреждений - русский суд, земское и городское самоуправление.

 

Иммануил Кант

 

    Биографические сведения  Иммануил  Кант  родился  в  1724  году  в  Пруссии  в  семье   шорника

(ремесленника изготовлявшего сёдла, уздечки), труд которого в  Германии  тех

лет считался почётным, достаточно высоким уважением. Рождение  и  воспитание в семье шорника наложило на становление  личности  Канта  свои  особенности: уважительное отношение  к  другим  людям  и  к  их  честному,  добротному  и достойному труду.

Кант учился в  Фридериканской  коллегии  –  хорошем  по  тем  временам

учебном заведение, где прежде всего  обучали  древним  языкам.  Кант  изучал

латынь и превосходно овладел ею. Он  увлекался  римскими  писателями.  Отдал

дань изучению естественных наук. В школьные годы (1733 – 1740)  окончательно определилась склонность Канта к гуманитарно – филологическим дисциплинам.

      С 1740 г., когда  Кант  был  зачислен  в  Кенигсбергский  университет,

началась насыщенная трудом,  учением  жизнь.  Кант  впоследствии  опубликует

некоторые работы, которые задумал и начал писать еще в студенческие годы.  В

годы учебы в университете Кант уже думает над  тем,  как  нужно  формировать

новую  философию. Он внимательно изучает философские системы  предшествующих философов. В особенности привлекает его английская философия – учения  Локка и Юма. Он вникает  в  систему  Лейбница  и,  конечно,  изучает  произведения Вольфа. Проникая в глубины истории философии,  Кант  одновременно  осваивает такие  дисциплины,  как  медицина,  география,   математика,   и   настолько профессионально, что впоследствии смог преподавать их. Окончив в  1744  году университет, Кант в дальнейшем  должен  был  сам  содержать  себя,  так  как родители его к тому времени умерли.

      С 1746 по 1755 год  он  служил  домашним  учителем  в  семьях  местных

аристократов. Эти годы были заполнены напряженной работой  над  философскими и естественнонаучными  проблемами.  В  результате  Кант  пишет  свою  первую диссертацию и после ее защиты получает право преподавать в университете.  До 1756 года он защищает еще две диссертации и получает  право  на  профессуру, которую, однако, ему предоставили только  в  1770  году.  Впоследствии  Кант дважды избирался ректором университета.

       В   1797   году   после   сорокадвухлетней   напряженной   преподавательской

деятельности  Кант по состоянию здоровья вынужден был отказаться от  нее,  а

еще через несколько лет прекратил и научные исследования.  12  февраля  1804

года великий философ ушёл из этого мира.

Примат практического разума

         Главное  для Канта – поведение человека, его поступки. Кант  говорит  о

первенстве практического разума перед разумом  теоретическим.  Знание  имеет

ценность только в том случае, если оно помогает человеку  стать  человечнее,

обрести твердую нравственную почву, реализовать  идею  добра.  Только  такую

ценность Кант признает и за верой. Вера в бога  для  него  –  это  моральная

убежденность, способность всегда и везде следовать долгу. И  сама  философия

имеет смысл  лишь  постольку,  поскольку  она  служит  воспитанию  человека.

«Какая польза от философии, если она не направляет средства  обучения  людей

на достижение истинного блага?»

      Первое  систематическое  изложение  этики  Канта  предпринял  в  книге

«Основы метафизики нравственности», которая увидела свет в  1785  г.  Почему

Кант не  назвал  свой  труд  «Критикой»  по  аналогии  с  «Критикой  чистого

разума»? Он объяснял это  тем,  что  в  этике  дело  обстоит  проще, чем  в

гносеологии, здесь для разума не уготовано такое  количество  диалектических

ловушек, как в области теории, здесь и самый обыденный рассудок легко  может

достигнуть истины без какой-либо особой критики. С другой стороны,  подобная

критика, по мнению Канта, будет завершенной  только  тогда,  когда  окажется

возможным показать единство  практического  и  теоретического  разума  (т.е.

нравственности и науки), а в 1785г. Кант считал, что он еще не  в  состоянии

решить подобную задачу. Как только она оказалась ему по  плечу,  он  сел  за

«Критику практического разума». Книга вышла в 1788 г.

      Новое слово,  сказанное  Кантом  о  поведении  человека,  -  автономия

нравственности. Предшествовавшие  теории  были  гетерономны,  т.е.  выводили

мораль из внешних по  отношению  к  ней  принципов.  Одни  моралисты  видели корень нравственных принципов в  некой  принудительной  силе  –  воле  бога, установлениях общества, требованиях врожденного чувства.. Другие  настаивали на том, что представления о добре и зле суть производной от  целей,  которых добивается человек, и последствий, которые вытекают  из  его  поведения,  от его   стремления   к   счастью,   наслаждению,   пользе.   Кант   утверждает принципиальную  самостоятельность  и  самоценность  нравственных  принципов.

    Исходное понятие его этики  -  автономная  добрая  воля.  Кантовская  добрая

воля не пассивна, от  его  носителя  мыслитель  требует  действия,  поступка

(применения  «всех  средств,  поскольку  они  в  нашей  власти»[1]).   Канта

критиковали за формальный подход к делу: то, что в одних условиях  благо,  в

других может оказаться злом. Последнее справедливо, и философ знает об  этом

пока он говорит лишь о компасе, который  помогает  человеку  ориентироваться

среди бурь и волнений  житейского  моря.  Конечно,  любой  компас  подвержен

помехам, но они проходят, а стрелка снова указывает на полюс; так  и  потеря

моральных  ориентиров  недолговечна,  рано  или   поздно   перед   человеком

проясняется нравственный горизонт, и он видит, куда ведут его поступки  –  к

добру или злу. Добро есть добро, даже если никто  не  добр.  Критерии  здесь

абсолютны и очевидны, как  различия между правой и левой рукой.

      Для того чтобы  распознать добро и зло, не  нужно специального образования, достаточно интуиции. Последним термином Кант предпочитал не пользоваться; его термин – «способность суждения», она от природы, а не от знаний. Чтобы быть честным и добрым и даже мудрым и добродетельным, мы не нуждаемся ни в какой науке и философии. Здесь Кант расходится с «первооткрывателем» морали Сократом, для которого добро совпадает со знанием и отсутствие знания является единственным источником всякого морального несовершенства. Сын века Просвещения, Кант вместе с тем выходит за пределы просветительского рационализма. Наука и мораль – разные сферы человеческого бытия. Связь между ними, конечно, есть, и он к ней еще вернется, но пока его интересуют различия.

Категорический императив

         Философский анализ нравственных понятий говорит  о  том,  что  они  не

выводятся из  опыта  –  они  априорны,  заложены  в  разуме  человека.  Кант

настойчиво  повторяет  эту  мысль.  Где  её  истоки?   Кант   не   исследует происхождение морали в целом как формы сознания, которая возникла  вместе  с обществом  и  вместе  с  ним  трансформировалась.   Речь   идет   только    о нравственном  статусе  индивида.  Повседневный   опыт   современного   Канту

общества  противостоит   моральности,   скорее   духовно   уродует,   нежели

воспитывает человека. Моральный  поступок  выглядит  как  результат  некоего

внутреннего императива (повеления), зачастую идущего  вразрез  с  аморальной

практикой окружающей действительности.

      Строго говоря, любой  поступок императивен. Но, отмечает  Кант,  следует

различать императивы, направленные на достижение определенной  цели,  и  те,

которые этим не обусловлены. Первые он  называет  гипотетическими  (поступок обусловлен целью), вторые – категорическими. Моральный поступок –  следствие категорического императива; человек не стремится при  этом  достичь  никакой цели, поступок ценен сам по  себе.  Цели  гипотетического  императива  могут быть двоякими. В первом случае человек ясно знает, что  ему  нужно,  и  речь идет только о том, как осуществить намерение. Хочешь стать врачом  –  изучай медицину. Императив выступает в качестве  правила  умения.  Это  правило  не говорит о том, хороша ли, разумна ли поставленная цель, оно говорит лишь  об одном – что нужно делать, чтобы её достичь. Предписания  для  врача,   чтобы вылечить пациента, и  для  отравителя,  чтобы  наверняка  его  убить,  здесь равноценны, поскольку каждое из  них  служит  для  того,  чтобы  осуществить задуманное.

      Во втором случае  цель имеется, но она весьма  туманна.  Дело  касается

счастья человека. Гипотетический императив при этом принимает форму  советов благоразумия. Последние совпадали бы с правилами умения, если бы  кто-нибудь дал четкое понятие о счастье.  Увы,  это  невозможно.  Хотя  каждый  человек желает достичь счастья, тем не менее он  не  в  состоянии  определенно  и  в полном согласии с самим собой сказать, чего он, собственно, хочет,  что  ему нужно.

        Человек стремиться к богатству – сколько забот, зависти  и  ненависти

он может вследствие этого навлечь на себя! Он хочет  знаний  и  понимания  –

нужны ли они ему, принесут ли  удовлетворение,  когда  он  увидит  пока  что

скрытые от него несчастья? Он мечтает о долгой жизни, но кто поручится,  что

она не будет для  него  лишь  долгим  страданием?  В  отношении  счастья  не

возможен никакой императив,  который  в  строжайшем  смысле  предписывал  бы совершать то, что делает счастливым, т.к. счастье есть идеал  не  разума,  а

воображения и покоится на  сугубо  эмпирических  основаниях.  Нравственность

нельзя построить на такой зыбкой  почве,  какой  является  принцип  счастья.

Если  каждый  будет  стремиться  только  к  своему   счастью,   то   максима

человеческого  поведения  приобретет  весьма   своеобразную   «всеобщность».

Возникает «гармония», подобная той,  которую  изобразил  сатирический  поэт,

нарисовавший сердечное согласие двух супругов,  разоряющих  друг  друга;  о,

удивительная гармония! Чего хочет он, тог хочет и она!

      Дело не  меняется  от  того,  что  во  главу  угла  ставится  всеобщее

счастье.  Здесь  люди  также  не  могут  договориться  между   собой,   цель

неопределенна,  средства  зыбки,  все  зависит от  мнения,  которое  весьма

непостоянно.  (Поэтому  никто  не  может  принудить   других   людей    быть

счастливыми  так,  как  он  того  хочет,  как  он   представляет   себе   их благополучие.)  Моральный  закон  только  потому  мыслиться  как  объективно

необходимый, что он должен иметь силу для каждого, кто  обладает  разумом  и

волей.

      Категорический императив Канта  в  окончательной  формулировке  звучит

следующим образом: «Поступай так, чтобы  максима  твоей  воли  могла  всегда

стать  и  принципом  всеобщего  законодательства».   Кант решительно высказывается против  любого  фанатизма,  характеризуя его  как  «нарушение  границ  человеческого   разума».   Даже   «героический фанатизм»  стоиков  не  привлекает  его.  Только  трезвое   сознание   долга руководит проведением мыслящего человека.  «Долг!  Ты  возвышенное,  великое слово,  в  тебе  ничего  приятного,  что  льстило  бы  людям,  ты   требуешь подчинения, хотя, чтобы побудить волю, и не угрожаешь тем,  что  внушало  бы естественное отвращение в душе и пугало бы; ты только устанавливаешь  закон… где же твой достойный тебя источник  и  где  же  корни  твоего  благородного происхождения, гордо отвергающего всякое родство со склонностями,  и  откуда возникают необходимые условия того достоинства, которое  только  люди  могут дать себе? Это может быть только то, что возвышает человека над самим  собой (как частью чувственно воспринимаемого мира), что связывает его  с  порядком вещей, единственно который рассудок может мыслить и  которому вместе  с  тем подчинен  весь  чувственно  воспринимаемый  мир…  Это  не  что   иное,   как

личность…»[5].  Личность  есть  нечто  большее,   чем   носитель   сознания, последнее в личности становится самосознанием. Быть личностью – значит  быть свободным, реализовать свое самосознание в поведении, ибо  природа  человека – его свобода, а свобода – это следование долгу.

        Человек   –   дитя   двух   миров.   Принадлежность   к   чувственно воспринимаемому  (феноменальному)   миру   делает   его   игрушкой   внешней

причинности, здесь  он  подчинен  посторонним  силам  –  законам  природы  и