«Хроники Быховца» как источника по истории Беларуси

СОДЕРЖАНИЕ

Введение . . . . . . . . . . . 3

1. История открытия и исследования «Хроники Быховца» . . . 5

2. Происхождение «Хроники  Быховца» . . . . . .       10

3. Характеристика «Хроники Быховца» и ее ценность . . .       15

для изучения истории Беларуси

Заключение . . . . . . . . . .       19

Список использованной литературы . . . . . .       21

ВВЕДЕНИЕ

Характерной чертой летописания XV – XVI веков является общегосударственный  характер. Отсюда и название таких  произведений как «белорусско-литовские летописи».

Белорусские летописи и хроники  сохранились в многочисленных списках, которых около двадцати двух. Существует три отдельных летописных свода - I, II, III, или соответственно — «Летописец великих князей литовских», «Хроника Великого княжества Литовского» и «Хроника Быховца». III белорусско-литовский свод получил такое название от одного известного исследователям списка, который был выявлен в библиотеке помещика Быховца. Хроника, оригинал которой утерян, охватывает историю Великого княжества Литовского от легендарных времен до 1506 года. Ценность хроники в том, что она содержит оригинальные известия( составленные по наблюдениям и воспоминаниям хрониста) о второй половине XV - начале XVI ст.

До настоящего времени  не утихают споры в среде исследователей о происхождении, времени создания и авторстве «Хроники Быховца». В ней аккумулированы все исторические знания второй половины XVI века, в том числе и уникальные материалы, которые не имеют аналогов среди сохранившихся на сегодняшний день нарративных источников. «Хроника Быховца» содержит сведения о формировании привилегированного сословия и белорусского этноса в целом, о взаимоотношениях представителей сословия внутри своей сословной группы и с представителями остальной части общества.

«Хроника Быховца» также удивительное произведение старобелорусской литературы, свидетельствующее о ее высоком ходожественном уровне.

Актуальность  темы определяется огромным значением «Хроники Быховца» в изучении истории Беларуси.

Целью данной работы  является исследование «Хроники Быховца» как  источника по истории Беларуси.

Для достижения цели работы необходимо решить ряд задач:

- исследовать историю открытия и исследования «Хроники Быховца».

- проанализировать происхождение «Хроники Быховца».

- исследовать характерные  черты «Хроники Быховца» и  ее ценность для изучения истории  Беларуси.

Объект исследования:  история летописания Беларуси.

Предмет исследования: «Хроника Быховца» как источник по истории  Беларуси

С момента первого опубликования  памятник находится в центре внимания всех исследователей белоруско-литовского летописания. Однако только в последние  десятилетия некоторые из них  посвятили хронике свои специальные  исследования. О ней писали Б.М.Флоря, М.М. Улащик, М.А.Ючас,Ю. Радишевская и др. Все они согласны, что этот памятник имеет сложный и противоречивый  характер.

Вся полнота информации об историческом источнике содержится в самом источнике, в данном случае в самой «Хронике Быховца»[5],которая была  опубликована в Полном Собрании Русских  Летописей по  изданию 1846года,  а также издательством «Беларускi кнiгазбор» в 2001году. Издание 1975года максимально приближено к оригиналу; оно вобрало все  сделанное  в 1846  и 1907гг.;  сохранено  написание  текста  латиницей; указана  первоначальная  нумерация  страниц  рукописи –  эта  нумерация была отмечена в издании 1846г. Современное  издание  представляет  собой  вольный  перевод  на архаизованный белорусский язык, текст передан кириллицей. Утраченные фрагменты «Хроники Быховца» здесь подобраны в общий  текст –  в  издании 1975года такие фрагменты даны  в сносках со  ссылками  на  летописи,  по  которым они восстановлены.

В статье предисловия М.М. Улащика к тому тридцать второму Полного Собрания Русских Летописей, в котором помещены летописи и хроники, содержащие историю Великого княжества Литовского в целом, а также отдельных местностей Беларуси, подробно излагается история открытия и исследования «Хроники Быховца».

В обощающем труде «Гісторыя беларускай літаратуры XI -XIX стагоддзяў»[1] под редакцией В.А. Чемерицкого изложены сведения о происхождения, истории открытия и характеристика «Хроники Быховца» как памятника исторического и литературного прошлого Беларуси.Это исторически-теоретический синтез лучших разработок современного белорусского литературоведения..

В статье А.Семянчук «ІІІ летапісны звод. Хроніка Быхаўца»[3] автором подробно анализируется история исследования «Хроники Быховца», осуществляется внутренняя и внешняя критика источника. А. А. Килбас в статье «Письменные источники по культуре привилегированного сословия на Беларуси XIV–XVI вв.»[2] исследует «Хронику Быховца» с точки зрения важности данного произведения для изучения истории правящего сословия в Беларуси.

В учебном пособии С. М. Ходзіна «Крыніцы гісторыі Беларусі»[4] изложены наиболее общие сведения о белорусско-литовских летописях как исторических источниках, их общая характеристика и классификация, методика анализа легендарных частей, особенности летописания этого периода истории Беларуси(XV – XVI вв.).

В целом историками, источниковедами, литературоведами осуществлена огромная исследовательская работа по изучению «Хроники Быховца» как источника  по истории Беларуси.

1. ИСТОРИЯ ОТКРЫТИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ «ХРОНИКИ БЫХОВЦА»

Хронику обнаружил учитель Виленской гимназии Ипполит Климашевский в библиотеке помещика Быховца (имение Могилевцы Волковысского уезда Гродненской губернии). Имение Могилевцы принадлежало шляхтичу А. Быховцу – отсюда название хроники. В первой половине ХІХ века в Могилевцах находился значительный архив, часть которого и сегодня находится в Гродненском государственном историческом архиве. История рукописи до того времени, когда она попала в руки преподавателя Виленской гимназии Г. Климашевского, остается неизвестной [3].

В 1830 году И. Климашевский напечатал небольшой отрывок найденной хроники (которую он назвал Литовской) об убийстве великого князя Жигимонта Кейстутовича, дав параллельно перевод на польский язык и снабдив его краткими примечаниями. Таким образом, о существовании хроники стало известно читающей публике. Приняв участие в восстании 1830—1831 гг., И. Климашевский попал в плен, находился в заключении, бежал за границу и закончил жизнь, видимо, в эмиграции; во всяком случае, его имя в дальнейшем с хроникой не связано[6].

В 1834 году Быховец переслал хронику известному историку Литвы Т. Нарбуту в его имение Шавры Лидского уезда Гродненской, а с 1843 года Виленской губернии. Т. Нарбут, который в то время работал над своим капитальным трудом «Древняя история литовского народа», широко использовал новый источник для своего исследования, а в 1846 году издал хронику в полном объеме. Он дал и название хронике — по имени ее владельца — «Хроника Быховца»[3].

Т. Нарбут известен в качестве исследователя, делавшего ссылки на недостоверные или даже на вымышленные источники, а так как «Хронику Быховца», кроме него, из ученых никто не видел (если не считать И. Климашевского), то это дало повод польскому историку К. Ходыницкому высказать предположение, что «Хроника Быховца» является плодом фантазии Т. Нарбута[6].

Но изыскания Р. Шалуги, обнаружившего в Рукописном отделе Библиотеки АН Литовской ССР письма Быховца Т. Нарбуту, в которых Быховец сообщал о пересылке рукописи Т. Нарбуту, а также письма В. Нарбута, родственника Т. Нарбута, содержащие сведения о ходе печатания хроники, говорят о том, что хроника существовала в действительности. Вообще при наличии публикации И.Климашевского (когда Т.Нарбут еще ничего не знал о рукописи) ставить вопрос о том, что Т.Нарбут «придумал» этот источник, совершенно неправомерно[6].

Рукопись хроники считается  утерянной сразу после опубликования. Это представление явилось вследствие того, что рукописи после ее издания никто не видел. На самом деле она и после опубликования еще несколько лет находилась у Т.Нарбута. По описи книг и архивных материалов, бывших в пользовании Т.Нарбута, и сделанной самим владельцем, рукопись находилась в Шаврах еще в 1851году и лишь по описи 1864 года (составленной учителем Виленской гимназии Соколовым вскоре после смерти Т.Нарбута) ее уже нет[3].

Первым исследователем, изучавшим  «Хронику Быховца», был И. Климашевский, который в своих примечаниях  к переводу опубликованного им текста отметил, что хронисту были известны Иппатьевская и Супрасльская летописи. И. Климашевский поставил вопрос, не была ли «Хроника Быховца» (в его названии Литовская) одним из источников хроники Стрыйковского[3].

Палеографическое описание рукописи было дано Т. Нарбутом первый раз в третьем томе «Древней истории  литовского народа» (1838 г.), а второй — в 1846 году, в виде приложения к  изданию хроники. В 1838 году Т. Нарбут дал следующее описание: «Рукопись  в четвертку, 20 листов (следует понимать тетрадей), польским письмом XVII в., писано мелко, ровно и сжато, очень чисто, на старой бумаге, водяной знак которой  показывает местную польскую фабрику»[6]. В сноске к этому месту сказано: «Хотя бумага везде одинакова, но на одних листах находится знак — рыба в красивой рамке, а на других — круг, разделанный на четыре равные части, внутри которого находятся зубцы, изображающие как будто верх какого-то укрепления»[6]. Оба эти знака по данным Т.Нарбута представляют собой шляхетские гербы. На обороте последнего листа почерком XVII века было написано: «Хроника литовская с русского языка переведена на польский»[6], хотя в действительности рукопись была не переведена, а лишь передана в польской транскрипции [6].В рукописи, бывшей у Т.Нарбута, всех страниц (проставлены они, видимо, самим Т.Нарбутом) было 160, причем 159-я заполнена до половины, а 160-я осталась чистой. Значит, всего в рукописи было около 190—200 страниц, а потеря равняется примерно четверти текста[6].В конце издания 1846 года приложено факсимиле части листа 25 оригинала, по которому сейчас только и можно судить о внешнем виде рукописи[6].

Начинается рукопись со слов: «были у том месте. Бачечы так  великую силу людей его, были огорнены страхом великим»[6]. А заканчивается словами: «Татарове же, которые не были в битве, а ходили еще по загоном и не ведаючы о том приходили с полоном, да...»[6]. Далее следует приписка Нарбута: «В самом конце рукописной хроники, как будто в виде приписки, приведено следующее: «А се родословие князей витебских»[6].

На полях первых девяти страниц рукописи были сделаны отметки  о содержании. Отметки эти написаны на польском языке, из чего следует, что  в оригинале их не было, потому что  оригинал был написан по-белорусски. Нарбут, издавая хронику, сохранил эти приписки, тогда как в томе XVII Полного Собрания Русских Летописей их нет[6].

И. Данилович, первый исследователь  белорусско-литовских летописей, был против названия «Хроника Быховца», так как утверждал, что ее необходимо назвать Заславской, поскольку считал, что это - то самое произведение, которое М. Стрыйковский получил в свое время от князей Заславских. Однако предложение И. Даниловича не было поддержано, а позднее вообще было доказано, что летопись, которая была в распоряжении М. Стрыйковского, и «Хроника Быховца» хотя и близкие между собой, но не идентичные. Это значит, являлись разными списками, а может и редакциями. Таким образом, в 70-е годы ХУІ века, когда М. Стрыйковский писал свою работу, памятник типа «Хроники Быховца» уже существовал [3].

Весьма основательный  анализ хроники был сделан в конце XIX века профессором Киевского университета В. Б. Антоновичем. По мнению Антоновича, хроника Быховца является источником «темным и исполненным анахронизмов и искусственных сближений»[3].Исследователь указывает на многочисленные хронологические и топографические ошибки, но считает, что хроника Быховца представляет собой единственный источник «за время, предшествовавшее возникновению Литовского государства», т. е. содержащий уникальные сведения[3].

M. К. Любавский считал, что вообще в хронике приводятся  сведения, заслуживающие доверия,  но они требуют критического  отношения, потому что автор  неумело передал события, известные  ему по другим источникам. В  1901 году была опубликована работа  И. Тихомирова, в значительной  мере посвященная «Хронике Быховца».  Автор изложил свою точку зрения  на этот вопрос, в частности  на вопрос об источниках, времени  создания хроники и заимствованиях  М. Стрыйковского из «Хроники  Быховца»[6].

По мнению И. Тихомирова, источники, на основании которых  была написана хроника, разделялись  на четыре группы: 1. Народные сказания и предания. 2. Заимствования из Иппатьевской летописи. 3. Отдельные сказания и записи. 4. Погодные записи (это касается последних событий, которые описаны в хронике)[6].

В 1910 году в «Ежегоднике» Виленского общества любителей наук была напечатана небольшая работа польского  ученого И. Якубовского. По его мнению, «Хроника Быховца» является сводом, завершающим  дело предыдущих хронистов. «Хроника Быховца» очень близка к хронике М. Стрыйковского, однако, это не одно и то же [3].

Единственной монографией, посвященной литовско-белорусским  летописям, является исследование Т. Сушицкого. Весьма значительное место исследователь  уделил «Хронике Быховца», которая, по его мнению, является «самой сложной  по содержанию и самой полной по материалам»[3] из западнорусских летописей. Т.Сушицкий утверждал, что по составу использованных источников хронику можно разделить как бы на 2 части, причем последние записи хроники, связанные с деятельностью слуцких князей, которые не имеют параллелей в других памятниках, он не рассматривал. В первой части, которая охватывает период до смерти Гедемина, содержится сложная компиляция, которая складывается из текстов, заимствованных из Иппатьевской летописи и какой-то белорусско-литовской летописи, близкой к Евреиновской летописи, но более поздней. Начиная от смерти Гедемина, в «Хронике Быховца» отражается текст наиболее раннего памятника белорусско-литовского летописания – «Летописца великих князей литовских» первой редакции середины ХV века ( Супрасльский и Никифоровский списки)[3]. Все остальные вставки, где содержатся подробные описания событий второй половины XIV века и первой половины XV, не имеют аналогов в других летописях. Поскольку летопись по Евреиновскому списку отраженная в «Хронике Быховца», представляет  одну из наиболее поздних белорусско-литовских летописей, которая была составлена не ранее 50-х гг. ХVІ века, то Т. Сушицкий датировал «Хронику Быховца» 50-60-ми гг. ХVІ века [3].

В  1966 году отдельным изданием на русском языке «Хронику Быховца» издал М.М. Улащик. Ему же принадлежит  заслуга издания хроники в  ХХХІІ томе ПСРЛ. Он также доказал, что в рукописи не хватает не половины текста, как считал Т. Нарбут, а только около 9%. М.М.Улащик доказывал, что составителем заключительной части «Хроники Быховца» был православный житель Великого княжества Литовского, приближенный ко двору слуцких князей – наследников киевского князя Олельки Владимировича[3].

Перевод на литовский язык с подробным комментарием сделал Р. Ясас. Он попытался уточнить круг людей (Гаштольдов, Гольшанских, Друцких), в среде которых была написана хроника. Р.Ясас утверждал, что «Хроника Быховца» являлась заключительным этапом в создании широкой редакции белорусско-литовских летописей и ответом на польскую хронику Мехавиты и написана не позднее 1525 года[3].

 Советский исследователь  Б. Флора констатировал, что  в основе «Хроники Быховца»  лежит «Летописец великих   князей литовских» редакции 40-х  лет ХV века, усложненный вставками,  сделанными в конце  50-х –  начале 60-х гг. в кругах близких  к роду Гаштольдов, и продолженными  летописными заметками второй  половины ХV века – начала  ХVІ века, сделанными при дворе  Олельковичей-Слуцких[6].

Новый взгляд на «Хронику Быховца» высказал Е. Ахманьский. Он утверждал, что «Хроника Быховца» состоит из 3 частей: повествование до 1440 г.; хроники  Гаштольдов; повествование до 1508 года (обрывается на 1506 г.). Общую редакцию произведения сделал четвертый автор  во второй половине ХVІ века (после 1550г.). Автором двух первых частей, по мнению Е. Ахманьского был литовец, который  говорил на польском языке из окружения  князей Гальшанских и Гаштольдов, который писал еще при жизни  Альбрехта Гаштольда, в 1522-1539 г. Третья часть написана в 1510-1514 гг. православным автором, патриотом Великого княжества Литовского[3].

По мнению М.Ючаса, «Хронику Быховца» можно разделить на составные  части: 1) легендарную 2)переработанная часть «Летописца великих князей литовских» 3)небольшая часть из краткого свода белорусско-литовских  летописей 4) хронику, или точнее, повествование  о Яне Гаштольде с дополнениями из неизвестной хроники 1453-1492 гг. 5) заметки современника за 1492 – 1506 годы [3].

Таким образом, «Хронику Быховца» обнаружил И. Климашевский в библиотеке помещика Быховца. Он же напечатал небольшой  отрывок найденной хроники (которую  он назвал Литовской). В 1846 году Т.  Нарбут, которому была отправлена рукопись владельцем, издал хронику в полном объеме, дал и название хронике — по имени ее владельца — «Хроника Быховца». С самого момента открытия хроники как исторического источника, среди историков нет единого мнения в отношении этого произведения. Первым исследователем, изучавшим «Хронику Быховца», был И. Климашевский, а первое палеографическое описание рукописи было дано Т. Нарбутом. «Хроника Быховца» изучалась белорусскими, литовскими, польскими, русскими исследователями истории своих стран и в их исследованиях иногда  прослеживается субъективность в отношении авторства и места создания хроники. По мнению почти всех исследователей, хроника была написана в середине XVI века. Это положение у отдельных авторов уточняется или растягивается на неопределенное время. Но в целом была проведена огромная работа по изучению этого исторического источника – выделены в тексте особые разнородные части, позволяющие провести текстологическое сопоставление этого памятника с другими произведениями белорусско-литовского летописания; выяснены источники «Хроники Быховца»; доказана подлинность существования рукописи.

2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ «ХРОНИКИ БЫХОВЦА»

Возникновение и развитие летописания на белорусских землях было тесно связано с исторической жизнью страны и народа, с насущными  общественно-политическими проблемами и тенденциями времени. Преимущественно  светские по своему характеру летописи и хроники, изображая исторические события прошлого и деятельность выдающихся исторических личностей  в свете христианско-рыцарских  идеалов, выполняли важную идейно-публицистическую роль в формировании общественной мысли  и исторического сознания, в укреплении патриотизма.

«Хроника Быховца»  - наиболее полный общегосударственный летописный свод Великого княжества Литовского. Но известен только один список летописного  свода, представленный собственно «Хроникой  Быховца». В рукописи не хватало  начала, части середины и окончания[сем]. Начало произведения довольно свободно и полно обновляется с помощью Хроники М. Стрыйковского, который пользовался несколькими летописными списками, а вот реконструировать его конец возможности нет: текст обрывается на описании событий 1506 года ( описание битвы с татарами под Клецком)[1, с. 327].

«Хроника Быховца» появилась  в результате переработки и сочетания  трех летописных памятников: 1) Слуцкой  редакции I белорусского свода; 2) Иппатьевской летописи; 3) полной редакции «Хроники Великого княжества Литовского и Жемойтского»[ 4,с.128].

Объединение в «Хронике Быховца» легендарной части с «Летописью великих князей литовских» и оригинальными  историческими записями и рассказами придало ей вид историко-литературной компиляции. «Хроника Быховца» внешне представляет собой цельный исторический рассказ – на самом деле она  является летописным сводом, созданных  из нескольких частей, которые возникли в разных местах и в разное время, и, поэтому принадлежат нескольким авторам [1, с.328].

Первая часть этого  летописного свода – легендарная  история Литвы от Палемона до Гедемина – не принадлежит перу автора «Хроники Быховца», а целиком заимствована им из предыдущего, другого белорусско-литовского свода – «Хроники Великого княжества  Литовского и  Жемойтского». Это  произведение возникло в среде литовских  патриотов и написано, с целью  исторически обосновать, их более  древнее и высокородное происхождение. Автор свода перенес начало событий с I в V вв. и дополнил легендарную историю Литвы рассказом о Миндовге и Войшелке, заимствованном из Галицко-Волынской летописи. Белорусско-литовская летопись 1446 года включена в укороченном варианте без общерусской части и «Похвалы Витовту». Основными источниками оригинальной части, которая составляет около половины текста и охватывает события XV-XIV вв., послужили разные исторические и семейные предания, воспоминания очевидцев, собственные наблюдения автора[7, с.84].

Органическим продолжением легендарной истории, которая заканчивается  поэтическим рассказом об основании  Гедимином Вильно, служит в «Хронике Быховца» «Летопись великих князей литовских» и другие произведения и  записи по истории Великого княжества  Литовского, которые входят в Белорусско-литовскую  летопись 1446 года. Этот материал был  включен в новый летописный свод без существенных переработок текста, но со значительными дополнениями[1, с.328].

В заключительной части этой хроники содержатся целиком оригинальные исторические свидетельства и записи, которые не встречаются в других летописных сводах и которые органически дополняют заимствованные из предшествующих летописей и хроник материалы, создавая новый летописный памятник[1, с.329].

Считается,что «Хроника Быховца» была написана в середине XVI века. Это  положение у отдельных авторов  уточняется или растягивается на неопределенное время, так как прямой информации, отражающей реальное время  написания источника автором  отсутсвует. В какой-то мере время, когда  хроника была переписана латинскими буквами, можно определить по филиграням, однако Т.Нарбут (на основании записей  которого только и можно сделать  такое заключение) дал разноречивое описание. В сноске к этому месту  сказано: «Хотя бумага везде одинакова, но на одних листах находится знак — рыба в красивой рамке, а на других — круг, разделанный на четыре равные части, внутри которого находятся  зубцы, изображающие как будто верх какого-то укрепления»[6]. Оба эти знака по данным Т.Нарбута представляют собой шляхетские гербы.Знак этот имеется на бумаге, на которой отпечатано Виленское евангелие 1575года, поэтому «Хроника Быховца» была в последний раз переписана примерно тогда же, когда печаталось Евангелие, то есть в 70-е годы XVI века[6].

Но кириллицей рукопись была написана значительно раньше. Отсутствие начала и конца, а также отдельных  строк в середине говорит о  том, что во время переписи польскими  буквами она была сильно потрепана. Это может служить доказательством  того, что оригинал был написан  задолго до 70-х годов, едва ли ранее  середины XVI века. Косвенным доказательством  того, что «Хроника Быховца» написана до 1565 года, является упоминание в ней  поветов Ейшишского и Гровжишского, не существовавших после административной реформы 1565—1566 гг. Все отмеченное выше позволяет считать, что III свод был  создан в 60-е гг. XVI века, а в 70-е  гг. XVI века появился список ( латиницей  на белорусском языке), которые в 1846 году опубликовал составитель Т. Нарбут[4, с.128].

Прямой информации о месте  составления «Хроники Быховца» также  нет, поэтому место составления  источника определяется по косвенным  признаком, рассматриваются имеющиеся  в источнике данные о месте  совершения исторических событий, о  метстонахождении поселений, маршрутов, походов.

О месте создания «Хроники Быховца» можно судить, прежде всего, по языку самого произведения, в  котором отражены лексические особенности  района. До нашего времени  дошел  только текст, напечатанный латинским  шрифтом, тогда как оригинал был  написан кириллицей на старобелорусском языке, очень близком к разговорному, но и в таком виде он может дать очень много, и в частности уточнить вопрос о месте создания хроники[7,с.84].

Местом возникновения  хроники может считаться  Новогрудок. Существенной является попытка хрониста вывести родословие великих князей  литовских от новогрудской линии, а  вместе с тем изобразить Новогрудок как столицу независимого княжества, распространявшего свое влияние на всю юго-западную Беларусь и находившегося в союзных отношениях с Литвой и Жемайтией. Хронист ставил Новогрудок так высоко, что: «… калі Раман памёр, пачаў княжыць сын ягоны старэйшы Нарымонт, і ўчыніў ён горад Кернаў, і перанёс да яго сталец з Новагарадка, і пачаў панаваць, і назваўся вялікім князем новагарадскім, літоўскім і жамойцкім…»[5]. Таким образом, титул князя Новогрудского был поставлен выше князя Литвы[4, с.128].

Естественно предположить, что такая версия могла быть создана  только в Новогрудке. Таким образом, предположение В. Т. Пашуто, что в  Новогрудке велось летописание, получает дополнительное подтверждение. Хронист  прекрасно знал район по линии  Новогрудок — Слуцк и далее  местность к югу и западу от этой линии. Так, он знает, что от Припяти  до Слуцка 25 миль, а от Слуцка до Копыля 5 миль (и это соответствует действительности)[6].

Некоторые исторические реалии и детали содержания указывают, что  одна часть хроники могла быть написана в Слуцке при дворе местных князей. Во-первых, в этом произведении очень детально описаны некоторые исторические события конца XV – начала XVI столетий, которые происходили в Слуцке и его округе, приведены документально точные, но эмоционально окрашенные известия об отдельных слуцких князьях Олельковичах[1, с.330].

Во-вторых, непосредственным источником этого летописного свода  был, как показывают общие ошибки текста, список Белорусско-литовской  летописи 1446 года, идентичный Слуцкому[1, с.330].Для текстолога наличие ошибок – очень ценное качество источника, так как они дают возможность определить преемственность текстов.

В-третьих, кирилличный протограф  списка Быховца (текст последнего переписан  латиницей) предположительно возник на юге Беларуси. Об этом свидетельствуют  полесские диалектные особенности  в его языке. Очень характерно смешивание хронистом или переписчиком звуков «е» и «i» на месте древнерусского «ђ»:лето-лито, собе-соби, Олгерд – Олгирд и др[1, с.331].

Включение же в этот белорусско-литовский  свод кроме известий о белорусских  князьях Олельковичах( Слуцких) материалов, касающихся литовских аристократов Гаштольдов, скорее всего объясняется тем, что эти два рода были в довольно близких родственных связях[1, с.331].

Из всего перечисленного можно сделать вывод, что IІІ белорусско-литовский  свод был составлен, возможно, не одной, а несколькими особами. По утверждению  белорусского исследователя М.М. Улащика  «Хроника Быховца», была начата православным, а продолжена католиком. Целый ряд событий общегосударственного значения всего вероятнее был написан в Вильно или в других местах на основании записей, сделанных в государственной канцелярии, однако последние записи, а также, видимо, и хроника в целом были написаны в Новогрудке или Слуцке[4, с.128].